Ю.Л. ВОРОТНИКОВ, член-корреспондент РАН

Не так давно член-корреспондент РАН Ю.Л. Воротников закончил перевод на современный русский язык одного из древнейших литературных памятников - "Физиолога". Книга еще ждет своего издателя, а мы попросили Ю.Л. Воротникова познакомить наших читателей с ней и рассказать о работе над этим произведением.

* * *

В своей книге "Развитие русской литературы X-XVII веков" Д.С. Лихачев писал: "...история культуры есть не только история изменений, но и история накопления ценностей, остающихся живыми и действенными элементами культуры в последующем развитии. Поэзия Пушкина - это не только явление той эпохи, в которую она создавалась, завершение прошлого, но и явление нашего времени, нашей культуры. То же мы можем сказать и о всех произведениях древней русской литературы - в той мере, в какой они читаются и участвуют в культурной жизни современности..." (Изд. 3-е. СПб., 1998).

стр. 59

Однако читается в наше время, к сожалению, лишь очень и очень незначительная часть памятников древнерусской письменности, составлявших круг повседневного чтения наших предков. Большинство этих памятников просто недоступно широкому читателю из-за отсутствия их изданий, а опубликованные непонятны (или малопонятны, что зачастую еще хуже) неспециалистам, так как число владеющих церковнославянским и древнерусским языками сократилось в нашей стране до величины исчезающе малой. Поэтому основным способом их популяризации до сегодняшнего дня остается перевод на современный русский язык. В этой работе самое активное участие принимают ученые-филологи Отделения литературы и языка РАН. Достаточно вспомнить многотомную серию "Памятники литературы Древней Руси" под общей редакцией Д.С. Лихачева, удостоенную Государственной премии, а также недавно вышедшие в свет первые тома подготовленного в Пушкинском доме под руководством Д.С. Лихачева фундаментального издания "Библиотека литературы Древней Руси".

Однако, как отмечали в своей статье "Проблемы изучения древнерусской литературы" Л.А. Дмитриев, Я.С. Лурье и А.М. Панченко, "публикация как таковая, даже с хорошим комментарием и переводом на современный русский язык, еще не делает древний текст доступным каждому: человек XX в. не сразу разглядит в этом тексте то, что видели в нем автор и современники. Временная дистанция есть одновременно и эстетическая. Сам читатель, как правило, эстетическую дистанцию преодолеть не в силах" (Культурное наследие Древней Руси. М., 1976). И если собственно межъязыковой перевод способствует преодолению у современного читателя языкового барьера, то помочь ему преодолеть эстетическую дистанцию призваны, с одной стороны, популярные работы по эстетике древнерусской литературы, а с другой - особый тип переводов, которые можно назвать художественными. Такие переводы часто являются не только межъязыковыми, но и межжанровыми, когда прозаическое сказание, например, переводится в виде поэтической баллады.

В XX веке, если речь идет о достаточно точном воспроизведении текста памятника, чаще говорят о его "поэтическом переводе". Однако термин "преложение" или "переложение", использовавшийся еще М.В. Ломоносовым, нам представляется во многих отношениях предпочтительным. Во-первых, он позволяет отличить этот вид произведений от собственно межъязыковых переводов, подчеркивая близость церковнославянского и древнерусского языков к современному русскому, во-вторых, он акцентирует их межжанровый характер, и в-третьих, свидетельствует, в отличие от термина "подражание", о достаточно большой близости к тексту оригинала.

Поэтический перевод памятника не является, конечно, собственно лингвистической задачей, однако деятельность подобного рода не чуж-

стр. 60

да была Академии в прошлом. Вспомним 'многочисленные переложения церковнославянских текстов М.В. Ломоносова, а также поэтические переводы библейских текстов члена- корреспондента РАН С.С. Аверинцева и перевод "Слова о полку Игореве" академика Д.С. Лихачева.

"Физиолог" сложился, очевидно, во II-III веках н.э. в Александрии, где соприкасались культурные традиции Востока, языческого мира и раннего христианства. Он содержит сведения о реально существующих и фантастических животных, растениях и камнях. Свой материал он черпал у античных писателей, в памятниках египетской и библейской старины, в талмудических легендах. "Физиолог" обычно относят по жанру вместе с "Шестодневом" к разряду сочинений естественнонаучных, однако Н.К. Гудзий замечал: "даже в том случае, когда Физиолог повествует о реальных животных, деревьях и камнях, он сообщает о них вполне фантастические сведения" (История русской литературы. М.-Л., 1941. T. I).

Для авторов "Физиолога" описание мира реального - не самоцель. Реальность - не более чем намек, ведущий к познанию мира сверхъестественного, основной их метод - "своего рода символическое ясновидение" (Карнеев А. Материалы и заметки по литературной истории Физиолога. СПб., 1890). Отсюда - особенность структуры физиологической саги: первая ее часть содержит описание какого-либо свойства животного, растения или камня, вторая дает его символическое толкование.

Популярность "Физиолога" в средневековых литературах Запада и Востока была очень велика. "Физиолог" и развившийся из него затем "Бестиарий" помимо греческого языка, были известны на латинском, армянском, эфиопском, сирийском, арабском языках, а также на старославянском, старофранцузском, старонемецком и др. Физиологическая сага оказала значительное влияние на западную средневековую церковную литературу, в первую очередь на проповедь, а также на церковную архитектуру, живопись, фольклор.

На русской почве известно не очень много списков "Физиолога", наиболее ранние из которых относятся к XV веку. Восходят они к болгарскому переводу, сделанному в XII или XI веках. Есть основания полагать, что "Физиолог" был известен уже в Киевской Руси, о чем свидетельствуют, в частности, физиологические вставки в памятнике XIII века - "Толковой" Палее.

На Западе уже в Средние века существовала традиция поэтического переложения "Физиолога" или "Бестиария". К XI веку, например, относится поэма, начинающаяся словами "Tres leo naturas" ("О трех естествах льва"), содержащая описание свойств двенадцати животных. В XX веке эту традицию блистательно продолжил своим "Бестиарием" (1911) Гийом Аполлинер. Прекрасный знаток средневековой словесно-

стр. 61

сти, Аполлинер замыслил не просто перевести "Бестиарий" на современный французский язык в поэтической форме. Он написал совершенно оригинальное произведение, в котором в то же время ему удалось передать жизнечувствование современного человека так, чтобы при этом охватывались заветы самой высокой гуманистической культуры. Аполлинер создал новую, современную редакцию "Бестиария", при этом оставаясь в русле многовековой традиции литературной жизни этого памятника письменности.

На Руси "Физиолог" не подвергался поэтической обработке в такой мере, как на Западе. Пользовался физиологическими сказаниями Симеон Полоцкий. Физиологические "естествословные" уподобления являлись излюбленным художественным приемом поэтов так называемой "приказной школы" (Панченко А.М. Русская стихотворная культура XVII века. Л., 1973). Встречаются отголоски физиологической саги в творчестве Державина. Но попыток систематического стихотворного переложения "Физиолога" не предпринималось.

Впрочем, в каком-то смысле как аналог поэтического "Бестиария" можно рассматривать поэму В. Хлебникова "Зверинец" (1909). Символическое ясновидение, характеризующее "Физиолог", было свойственно и великому "будетлянину". В одном из прозаических фрагментов Хлебников писал: "Пусть на могильной плите прочтут: ...Он не видел различия между человеческим видом и животными видами и стоял за распространение на благородные животные виды заповеди и ее действия "люби ближнего, как самого себя". Он... указывал на пользу использования жизненного опыта прошлой жизни наиболее древних видов. Так, он полагал, что благу человеческого рода соответствует введение в людском обиходе чего-то подобного установлению рабочих пчел в пчелином улье... Он высоко поднял стяг галилейской любви, и тень стяга упала на многие благородные животные виды" (Хлебников В. Проза. М.,1990).

А в поэме "Зверинец" есть такое место:

"О, Сад, Сад!..

Где мы начинаем думать, что веры - затихающие

струи волн, разбег которых - виды.

И что на свете потому так много зверей, что

они умеют по-разному видеть бога".

Сравним эти высказывания с фрагментом "Шестоднева" из памятника XIV века "Мерило праведное": "Бог прехитрый творець всея твари и великий промысленник человеческому животу и спасению во всей своей твари... вложил всем естествены норовы человеком на учение, како которые подражати добрые норовы, а лукавые и нечистые норовы отметати и гнусны имети всегда". И несколько ниже: "Опче жили-

стр. 62

ще бчелам под матицею. Мудро строить медвяные соты, никоему же плоду вереда не творять" (Хрестоматия по истории русского языка. М., 1990).

И у Хлебникова, и в "Шестодневе" человеку предлагается учиться у животных, и в том, и в другом случае в качестве примера для подражания приводятся пчелы. Однако есть в этих двух вариантах мистической зоологии и существенные различия. В "Шестодневе" звери различаются, потому что бог всем им "вложил естествены норовы", у Хлебникова они различны, потому что "умеют по-разному видеть бога". В "Шестодневе" творец активен, тварь пассивна. У Хлебникова - наоборот.

И в том, и в другом случае звери - как бы зеркало бога. Но в "Шестодневе" бог отражается в этом зеркале, у Хлебникова - зеркало отражает его. Весьма существенный сдвиг точки зрения, свидетельствующий о глобальных расхождениях в картине мира человека Средневековья и XX века.

Приступая к работе над поэтическим переложением "Физиолога", мы старались приблизить его, вслед за Аполлинером, к "жизнечувствованию" современного человека, избежав при этом таких существенных мировоззренческих сдвигов, как у Хлебникова. За основу переложения был взят не один какой-то конкретный список памятника. Привлекались преимущественно три его списка: относящийся к числу древнейших список Троице-Сергиевой лавры XV века, список Царского начала XVI века из собрания Уварова, а также список XVI века так называемого "Физиолога" псевдо- Епифания из собрания Дурова. Предпочтение отдавалось, во- первых, наиболее хорошо сохранившимся, а во-вторых, наиболее кратким описаниям того или иного животного, камня или растения. При этом мы старались перелагать избранный отрывок как можно ближе к тексту оригинала. Приведем для примера описание одного из свойств змеи по списку из собрания Уварова и наше переложение этого отрывка.

"Змиа егда пойдет пити води, ядъ свой въ гнезде своем оставляет. Да не последи пьющиа уморит. И ты, человече, егда идеши во церковъ святую, всяку злобу остави домаси" (Памятники литературы Древней Руси. ХШ век. М., 1981.).

Возжаждав, к источнику змеи ползут.

Но яда с собою они не несут,

В источнике, чтоб не испортить воды

И жаждущим влаги не сделать беды.

Так, в церкви пред ликом Христа предстоя,

От злобы будь чист, как от яда змея.

стр. 63

"Физиолог" в древнейшей редакции содержал 49 сказаний. Нами переложено 44 из них. Предлагаем на суд читателя восемь переложений, дающих некоторое представление об этом интереснейшем памятнике древнерусской письменности.

О сирене и кентавре

Сирена с кентавром - нечистые твари.

Кто менее Богу подобен в их паре?

Сирена гусыня есть до половины.

В кентавре - единство осла и мужчины.

Так в душах живущих соединены

И Божий алтарь, и сосуд сатаны.

О змее

О мудрой змее вам поведаю я:

Когда одряхлеет с летами змея,

К расселине узкой она притечет

И ветхую кожу с себя совлечет.

Запомни: к спасенью души мы придем

Лишь узким и скорбным путем.

О лисе

Лисицына хитрость во многом видна:

Когда на охоту выходит она,

Прикинется мертвой лисица

И ловит беспечную птицу.

И дьявол лукав: усыпит он твой разум

И душу заблудшую сцапает разом.

О саламандре

Есть в мире подлунном чудесного много.

Возьми саламандру: хранимая Богом,

Взойдет она в жаркую печь без боязни,

И пламя в печи моментально погаснет.

Запомни и ты, что пророк говорит:

Кто верует, в адском огне не сгорит.

стр. 64

О магните

Послушай, скажу о магните тебе я:

Магнит удивительной силой владеет.

Спокойно железные вещи лежат,

Магнит к ним приблизь - и к нему поспешат.

Так Господа нашего вечный магнит

К себе человеческий разум манит.

О единороге

Есть зверь, нарицаемый единорог,

Его не заманишь к себе за порог.

Но девушке чистой покорен сей зверь,

И кротко заходит в открытую дверь.

О Дева, невинная в женах, смогла ты

Ввести сына Божья в земные палаты.

Об ибисе-цапле

Порода нечистая в цапле видна,

Поэтому плавать не может она.

И ходит, и бродит по топкому дну,

И снулую рыбу вкушает одну.

Запомни: лишь чистому сердцем дана

Господней премудрости вся глубина.

О цапле-ардоне

Скажу об ардоне. Вот мудрая птица!

Когда она в месте каком возгнездится,

То там и живет, и берет свою пищу,

И места другого под солнцем не ищет.

И ты, человек, не ищи новизны:

Все истины в Божьем Писанье даны.