С.-Х. СЫРТЫПОВА

Кандидат исторических наук (Бурятский государственный университет)

Кто хотя бы однажды побывал в монгольской степи, тот никогда не забудет космического ощущения покоя, свободы и силы, исходящих незримыми мощными потоками от великого Вечного Синего Неба. Созерцание бескрайних просторов уравновешивает понятия неизменной вечности открытого пространства и динамичного круговорота бытия.

В Монголии существует такое понятие, как дача, где по примеру русских дачников отдыхают горожане. Свои дачи монголы называют зуслан, что буквально переводится как "летник" или "летняя стоянка"*. Одинокий крошечный домик в степи, вокруг которого нет ни деревца, ни ограды, ни, тем более, грядок и садового инвентаря, - ничего общего со стереотипом русского дачного хозяйства! "Что же это за отдых?" - подумаете вы. "Глаз отдыхает", - ответят вам. По-монгольски это называется нуд амарна. Еще есть такое выражение салъхинд горах - "выйти на ветер", "проветриться", т.е. отдохнуть от закрытых помещений. Открытое пространство и свежий ветер - вот что лечит душу от депрессий и стрессов.

ТРАНСБАЙКАЛЬЕ - ОСОБАЯ ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ ЗОНА

Регион Центральной Азии, в сердце которого находится Монголия, на протяжении многих веков являлся своеобразным котлом, огромным историческим горнилом, выплавившим многие современные народы и этносы. Великая империя, созданная Чингисханом в XIII в., - последняя из могучих кочевых империй Азии, рассыпалась из-за междоусобиц потомков-чингисидов на большие и малые княжества, окраины которых не замедлили поглотить соседствующие империи. Так, земли и народы, поделенные между Монголией, Россией и Китаем, оказались в разных "котлах", как одни и те же компоненты в блюдах разных национальных кухонь.

Регион Трансбайкалья (земли, прилегающие к озеру Байкал, в административном плане сюда мы включаем Республику Бурятия, Иркутскую и Читинскую области) был включен в состав России около 300 лет назад. В настоящее время - это один из экономически неразвитых регионов страны с невысокой плотностью населения и низким, даже по среднероссийским меркам, уровнем жизни. Район "рискованного земледелия", традиционно - животноводческий. Одновременно это и край богатых природных ресурсов, живительных минеральных источников, хрустальных рек, высокого чистого неба и яркого солнца с живописным разнообразным ландшафтом, уникальной флорой и фауной, край гостеприимных и добродушных людей. В мире остается все меньше подобных уголков с сохраненной природной средой, способной дарить человеку физическое здоровье и душевный покой.

Красота природы и социально-экономическое состояние региона создают потенциальные условия для развития здесь экологического, рекреационного, образовательного туризма. Совсем недавно Бурятия и живописные берега Байкала объявлены особой экономической зоной, где отныне должна развиваться инфраструктура международного туризма. Это однозначно повлечет увеличение антропогенной нагрузки на ландшафт, но принесет ли расцвет региону, пока еще большой вопрос.

Первые европейские путешественники, посетившие Байкальский край 300 - 250 лет назад, отмечали великое множество святых мест, которые каждый путник по традиции обязан отметить символическим подношением - жертвой в виде монетки, зерен, цветной ленточки на дерево, каплями напитка, словами молитвы или просто короткой остановкой, приветственным жестом в пути. Древняя традиция - помечать определенные места специальными маркерами, а также обычай ритуального поведения на этих территориях сохранились и сегодня. Несоблюдение их, как считается, приводит к неблагоприятным и даже трагическим для нарушителя последствиям.

Как правило, в таких местах есть груда камней с шестом или ветками, воткнутыми в центр, а деревья пестреют разноцветными хадаками (ритуальный шарф) и зурамами (ленточки - подношения духам деревьев). В последние годы стали устанавливать столы или беседки с навесами, шаманские ритуальные коновязи - сэргэ, небольшие алтари, а иногда и субурганы (ступы).

* Так кочевники называют места стоянок в летний период, соответственно θвθлжθн - зимняя стоянка, намаржан - осенняя и хаваржан - весенняя.

Своеобразие культурного наследия в Байкальском регионе связано с комплексом различных традиций (буддийских, христианских, шаманских, языческих, коммунистических и проч.). Эти традиции сформировали своеобразную экологическую культуру, оригинальный свод нравственных ценностей, уникальную философскую картину мира. В их основе лежат генетически и типологически родственные центральноазиатские феномены кочевых цивилизаций.

Возрождение и сохранение культурных традиций, непреходящих ценностей требуют координированных комплексных мер по исследованию, сохранению и рациональному использованию видового разнообразия ландшафта планеты. Хотя идеи, как говорится, "витают в воздухе", решение проблемы далеко от реализации. В странах "бывшего социализма" сегодня необходимо совершенствовать правовую основу защиты культурного и природного наследия, потому что единой государственной и региональной политики в этой области пока нет, а многие разработки находятся еще на начальной стадии. Региональные особенности, сила живой народной традиции подсказывают оригинальные и зачастую простые решения насущных проблем. В частности, важную роль в сохранении экологического баланса, несомненно, играет система ценностей, функционирующая в ряде культов и общепринятых ритуалов.

РИТУАЛ, МУСОР И ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА НАСЕЛЕНИЯ

Религиозные культы в жизни бурят, эвенков, сойотов, хамниган на протяжении многих столетий выполняли и продолжают выполнять различную роль: консолидирующую, регулятивно-правовую, структурирующую, воспитательную. Законотворческий характер религиозных культов подтверждается, в частности, их необыкновенной жизнестойкостью, хотя официальные государственно-правовые нормы долгое время вынуждали традиционные культы и традиционную систему ценностей существовать в латентной форме.

Жизнь кочевника проходила в унисон с явлениями природы, была подчинена природному ритму. Хозяйственная деятельность номадов не вносила радикальных изменений в среду обитания, будучи подчиненной естественному круговороту вещей в природе.

Однажды в очередной экспедиции на одном из целительных источников Тункинской долины мне встретилась женщина, которая поразила меня глубокой, исконно народной мудростью, той, что невозможно вычитать из умных книг и которая впитывается человеком генетически.

...Обычное утро маленького селения полукочевников в недавнем прошлом в глухой сибирской провинции, живущей размеренной жизнью десять месяцев в году. Но с наступлением короткого, долгожданного лета бархатно-зеленая долина заполняется толпами страждущих туристов как пеших, добирающихся на перекладных, так и снабженных всеми видами современного транспорта. Обычно полупустые домики и сарайчики местных жителей заполняются постояльцами.

Тетя Катя, так звали мою собеседницу, - пенсионерка, занимается сезонным бизнесом, которым занято все семейство: сдают жилье и кормят туристов домашними буузами. Крепкий просторный сруб дома, новый флигель, чистота и порядок, пышно цветущий огород свидетельствуют о том, что хозяева здесь не из ленивых. В поисках хозяйки - нужно было расплатиться за ночлег - я заглянула в большой бревенчатый амбар, который, как оказалось, тоже был оборудован под жилье: стены и полы устланы огромными коврами, вдоль стен -кровати, посредине - большой, круглый стол, древняя радиола на комоде. Тетя Катя перестилала постели.

Уже уходя, я обратила внимание на яркое, необычное покрывало, подвешенное на гвозди в дверях амбара. Тяжелый гобелен полностью закрывал дверной проем, и края его грузно свешивались по бокам. Гобелен оказался вышивкой из мулине, явно прослужил уже много лет, не потеряв, однако, цвета и целости нитей. Рисунок гобелена представлял собой композицию на фоне пейзажа: горная гряда с заснеженными вершинами. У подножия гор на берегу небольшого озера - домик, а на опушке леса -грациозный сохатый с гордо вскинутой ветвистой головой. Обрамлением картины служил яркий цветочный узор. Хозяйка, заметив, что я с любопытством разглядываю занавес, пояснила:

- Это от мух, старое покрывало...

- Вы сами вышивали? Какая красота!

- Это работа покойной мамы. Она была известной мастерицей: шила, вышивала, катала войлоч-

ные ковры. Очень красивые вещи получались. Раньше ее работу почти в каждом доме здесь можно было найти. А этому покрывалу больше полувека. Сначала оно висело на стене как ковер, потом им кровать заправляли, на диване долго лежало. Мы все - нас было у нее пятеро, да все дети наши - моих только четверо, а потом и все внуки прыгали на нем. Ничего ему не делается. Основа только тканевая была, износилась. Я ее сняла, а вышивка все та же и без основы держится, не рвется. Теперь вот от мух спасает.

- Ваша мама была, видно, художником.

- Да какое там! Как все здесь - пасла скот, занималась домашним хозяйством, в колхозе работала, нас растила. А вышивала и катала ковры, когда свободная минутка выдастся. Как сейчас помню, рисовала сама на белой ткани химическим карандашом, время от времени поплевывая на карандаш, чтоб рисунок лучше было видно. Здесь изображен наш старый дом, зимняя стоянка. Озера этого сейчас нет, и дома уже нет, только вот это дерево еще стоит там. Мое детство прошло здесь, в этой местности. Все было так, как нарисовано на ковре. Таких мастериц сейчас нет, из нас, детей, никто не унаследовал ее золотых рук.

- Вам не жалко вот так использовать ковер? Ведь эта вышивка -историческая и художественная ценность! Почему вы не приберете ее в сундук, чтобы сохранить как память и показывать потомкам?

- В сундуке лежать, что толку - моль съест, потом как тряпку будут использовать... Пусть служит, пока я жива и помню, и мне это дорого. Отслужит своё и уйдет. Я не хочу, чтобы после моей смерти это стало старым хламом у всех под ногами.

Так тетя Катя в простых словах преподнесла мне опыт и мудрость многих поколений. Суровый рационализм кочевника: разрушение старого неизбежно и естественно. Износ и разрушение, возращение вещи в исходное состояние материала, материала - к первоэлементам. Это - как правило гигиены бытия в глобальном смысле, очищение пространства для создания и рождения нового. Такое восприятие - свидетельство отсутствия культа эго в самом жизненном устое традиционной культуры. Этот урок кочевнической мудрости мне приходилось не однажды усваивать на просторах монгольских степей и бурятских лесов.

Памятники у кочевников имеют свои особенности и отличаются от памятников городского типа. Главная их особенность - экологичностъ. При возведении используется природный материал, который, разрушаясь органично растворяется в окружающей среде. Для работ требуются небольшие трудовые затраты, посильные самому малому количеству человек. Памятники типа монгольского обоо (пирамидальной груды камней, аналогично тибетскому лабцзэ) являются сооружениями религиозных культов, актуальных в современной жизни названных народов. Таким образом, они одновременно являются памятниками истории и культуры народа и активно функционирующими религиозно-культовыми сооружениями.

Так, общепринятые монголь-

скими народами в древности культы хтонических божеств, или "хозяев местности", сохранились на протяжении веков и благополучно продолжают жить в наши дни: эззэн (эжэн, эжин, эдзин) на монгольском языке буквально означает "хозяин, владелец", в данном случае - покровитель определенной местности. Сабдаки (от тибет.: sa bdag, букв, "владелец земли"), разряд духов, полубожеств синкретичного пантеона тибетского буддизма*, находятся на низших ступенях иерархии, соотносятся с монгольским понятием эзэнов.

Духи и божества, хозяева местности, имеют свои определенные "резиденции" и "места присутствия". А население, проживающее на "подведомственной" эзэну территории, совершает регулярные сезонные и многочисленные ситуативные ритуалы, сооружает специальные знаки - памятники, свидетельствующие об особенности данного места. Эти знаки-маркеры должны напоминать человеку о том, что он не есть единственный житель земли и господин природы, напротив, он - частица густонаселенного мироздания, где нет ни пяди пустого пространства.

Есть бурятская поговорка: "Эзэгуй газар гэжэ байхагуш - "не бывает земли без эзэна". Если человек хорошо ладит с эзэном, то и дела его идут хорошо и в хозяйстве, и в семье, и в отношениях с другими людьми. Очень важно, что добродетельным делам и намерениям радуются добрые духи-помощники, усиливаются хранители семьи, а негативные эмоции и злодеяния людей укрепляют и подкармливают вредоносных духов, разносчиков эпидемических болезней, несчастных случаев и проч. От того, как поведет себя человек, изменяется соотношение сил в астральном мире, что, в свою очередь, изменяет ход событий в жизни человека. Это как цепная реакция.

Экологические взгляды буддийского вероучения, шаманизма имеют достаточно сильное влияние в регионе Трансбайкалья. Мифологические реалии, столь универсальные для разных мировых культур, могут стать источником для решения современных проблем, особенно там, где древние мифы еще социально значимы. В традиционном обществе экологически значимые объекты сохранялись посредством наложения табу, жесткой регламентацией поведения, хозяйственной и прочей деятельности. Культовые сооружения в святых местах являются средствами визуального памятования в традиционной экосистеме, напоминающими человеку, что его благополучное бытие обеспечивается сохранением определенного экологического баланса в природе. Однако в современном обществе в условиях глобализации и взаимопроникновения разных культур без создания легитимных условий и конкретного механизма работы законов обеспечение сохранности природных и культурных объектов невозможно.

В настоящее время сакральные территории кочевников Трансбайкалья испытывают огромный рост антропогенной нагрузки. В связи с созданием туристической зоны в регионе озера Байкал в ближайшие годы ожидается еще большее увеличение этой нагрузки. Заповедные места, которые традиционно посещались в ритуальных целях немногочисленными представителями местного населения, становятся туристическими объектами не только федерального, но международного значения.

В связи с тем, что за последние годы кардинально изменились мировые стандарты потребления (потребительского спроса, поведения), чрезвычайно возрастают объемы отходов потребления. Однако до сих пор не предпринято сколько-нибудь серьезных мер для решения вопроса с утилизацией антропогенных отходов. У рачительных хозяев, таких как Япония и Германия, давно существует раздельный сбор мусора, который ограничивает возможность катастрофы от несвоевременной его уборки. Мусор как источник вторичного сырья стал использоваться нашим более предприимчивым и дальновидным соседом на Востоке: использованные стеклянная и пластиковая тара в Монголии - объекты бизнеса китайских предпринимателей. А ведь есть еще горы бумаги, металлов, органических и неорганических отходов, которые сегодня отравляют элементами своего разложения окружающую среду, и в первую очередь самого человека. Святые места, сакральные территории Байкала, имеющего мировое значение, и ощущающие на себе сегодня пристальное внимание всей планеты, не должны стать мусоросборниками только потому, что в мире не сформирована гигиена отношения к традиционно заповедным местам, а в той или стране, или регионе, на территории которого находится мировая сокровищница, нет элементарной системы утилизации отходов.

* Название "сабдак" прочно укоренилось в обращении монголов самых разных провинций. Тибетцы различают, кроме сабдаков, также шибдаков (тиб. gzhi bdag - хозяин территории) и юл-лха (тиб. yul lha - хозяин страны).