Н. А. ЕГИАЗАРОВА. Аграрный кризис конца XIX века в России. Изд-во АН СССР. Институт мировой экономики и международных отношении. М. 1959. 192 стр.

Н. А. ЕГИАЗАРОВА. Аграрный кризис конца XIX века в России. Изд-во АН СССР. Институт мировой экономики и международных отношении. М. 1959. 192 стр. Тираж 2200. Цена 7 руб.

Изучению аграрного кризиса 80 - 90-х годов XIX в. в России до последнего времени уделялось очень мало внимания. Работа Н. А. Егиазаровой является первой и пока единственной монографией, специально посвященной указанному вопросу.

Используя разнообразные историко-экономические материалы, автор характеризует состояние сельского хозяйства страны накануне аграрного кризиса, особенности развития земледельческого капитализма в условиях сохранения большого числа пережитков крепостничества, показывает состояние российской хлебной торговли и рост вывоза хлеба за границу за счет снижения потребления его трудящимся населением (так называемый голодный экспорт). В работе вскрыты причины возникновения аграрного кризиса как кризиса перепроизводства, начавшегося вследствие анархии капиталистического мирового хозяйства, в систему которого Россия уже была втянута. Падение мировых хлебных цен не могло не коснуться России. Но аграрный кризис имел здесь и свои внутренние корни, являясь результатом особенностей развития капитализма в сельском хозяйстве. Н. А. Егиазарова справедливо критикует распространенный в нашей литературе тезис о том, что кризис в России был лишь отражением мирового аграрного кризиса, а также попытки некоторых экономистов свести его к агрикультурному ("ржаному") кризису. В книге рассматриваются процесс развития аграрного кризиса и его влияние на экономическую жизнь страны, характеризуются пути и способы преодоления кризиса в России, не отличавшиеся, по мнению Н. А. Егиазаровой, от путей и способов выхода из того же кризиса стран Западной Европы.

Рецензируемая монография дает в целом правильное представление об аграрном кризисе 80 - 90-х годов XIX в. в России. Но в работе имеется ряд недостатков, обусловленных главным образом тем, что некоторые важные проблемы экономической истории пореформенной России слабо изучены историками и экономистами и остаются до сих пор дискуссионными. В отдельных случаях Н. А. Егиазарова преувеличивает степень развития капитализма в сельском хозяйстве России. Так, во введении к книге утверждается, что крестьянская буржуазия занимала к концу XIX в. господствующее положение в русской деревне (стр. 11 - 12). Однако при этом Н. А. Егиазарова забывает следующее указание В. И. Ленина: "Говоря выше, что крестьянская буржуазия есть господин современной деревни, мы абстрагировали эти задерживающие разложение факторы: кабалу, ростовщичество, отработки и прочее. В действительности настоящими господами современной деревни являются зачастую не представители крестьянской буржуазии, а сельские ростовщики и соседние землевладельцы" ¹ . Поскольку Н. А. Егиазарова имела в виду не всю деревенскую буржуазию, а только фермерско-предприниматель-

¹ В. И. Ленин. Соч. Т. 3, стр. 153.

скую, ее характеристика положения в деревне представляется не совсем точной: если бы дело обстояло так, как считает автор, царизму не понадобилась бы столыпинская реформа. Да и в результате проведения последней не удалось, как известно, создать достаточно крепкого слоя "сильных" фермеров. Даже в результате столыпинской реформы преобладание кулачества в производстве хлеба не было достигнуто. Кулацкие хозяйства первенствовали лишь в области производства товарного хлеба.

Н. А. Егиазарова привела убедительные данные о крайне низком потреблении хлеба в России в расчете на душу населения. При более внимательном анализе фактов она должна была увидеть и показать узость внутреннего рынка. А это явление было связано не столько с высоким уровнем развития капитализма, сколько с недостаточностью этого развития. Если бы данное обстоятельство было учтено автором, иначе решался бы им и вопрос о предпосылках аграрного кризиса. Вряд ли правомерна попытка Н. А. Егиазаровой объяснить "переполнение" хлебного рынка страны высокой степенью развития капиталистических форм земледелия. Делая это, автор упускает из виду, во-первых, то, что рынок был "переполнен" хлебом благодаря мелким производителям, во-вторых, не принимается в расчет, какая доля продукции капиталистических хозяйств шла весной на продажу и какая на ссуды крестьянской бедноте, продававшей свой хлеб осенью. В стремлении объяснить аграрный кризис высоким уровнем развития капитализма в земледелии Н. А. Егиазарова допускает ряд преувеличений. Так, она пишет, что сдача помещичьей земли в аренду носила в основном предпринимательский характер и поэтому все более господствующей формой земельной ренты становилась капиталистическая рента (стр. 87, 161). Никаких материалов, подкрепляющих эти положения, автор не приводит. В то же время есть данные, которые подтверждают ленинское положение о том, "что в нашей деревне аренда носит чаще крепостнический, чем буржуазный характер, и арендная плата является гораздо более "денежной" (т. е. преобразованной феодальной), чем капиталистической рентой (т. е. избытком над прибылью предпринимателя)" ² .

В книге начало аграрного кризиса правомерно связывается с промышленным кризисом, признаки которого обнаружились уже в 1881 году. Переплетение аграрного кризиса с промышленным затрудняло изживание как первого, так и второго. Автор не пытается объяснить, почему кризис в России наступил позднее, чем в Западной Европе. На наш взгляд, одной из причин этого явления было довольно широкое распространение в то время натурального хозяйства мелких крестьян. Другим важным моментом была задавленность крестьян крепостнической эксплуатацией и податным гнетом, с чем была связана низкая стоимость производства хлеба в помещичьих и кулацких хозяйствах и дешевизна крестьянского хлеба на местных рынках. В книге убедительно показано, что снижение земельной ренты в России значительно отставало от снижения хлебных цен, в чем немаловажную роль играли пережитки крепостничества и нужда крестьян в земле.

Н. А. Егиазарова, к сожалению, не проанализировала влияния кризиса на помещичьи хозяйства разных типов: капиталистические, отработочные, испольные и пр. Нельзя согласиться и с утверждением автора, что "организованные на капиталистических началах крупные хозяйства быстро приспосабливались к новым условиям рынка" (стр. 112). Даже в названных автором "образцовых" хозяйствах Шатилова, Стебута дела из года в год шли все хуже и хуже. А известно, что эти и подобные им "передовые" хозяйства (Ермолова, Энгельгардта и др.) усиленно субсидировались казной, и тем не менее Ермолову, например, пришлось распродать часть своих земель. Не показателен для характеристики помещичьего хозяйства и рост залогов в Дворянском банке. В 1901 - 1905 гг. дворяне задолжали банку 331,2 млн. руб., то есть больше, чем за девять (1887 - 1895) кризисных лет (282,7 млн. руб.).

Автор книги делает вывод о том, что выход России из аграрного кризиса совершался типичным капиталистическим путем. Однако это, в сущности, правильное заключение страдает односторонностью, так как не учитывается специфика России. Признание на словах этой специфики, связанной с наличием крепостнических пережитков, по сути дела, ничего не меняет. Автор в итоге утверждает, что кризис в России "по своему существу ничем не отличался от аграрных кризисов в других капиталистических странах. Он имел те же признаки, определяющие наступление кризиса, те же пути

² В. И. Ленин. Соч. Т. 6, стр. 124.

преодоления его, те же результаты..." (стр. 162). Согласиться с этим можно лишь отчасти. Своеобразие России, обусловленное недостаточным развитием капитализма в земледелии, состояло в том, что здесь удешевление производства хлеба достигалось двумя способами: как путем технического прогресса (введение машин, сортовых семян, более рациональных способов обработки почвы и т. п.), так и путем возврата от капиталистического к отработочному хозяйству, к испольщине, кабальному найму и пр. Поэтому и последствия кризиса были в России не совсем "те же", что в других странах. Сама Н. А. Егиазарова указывает на рост капиталистических отношений в одних районах России и на усиление крепостнической эксплуатации в других, чего в Западной Европе не было.

Явно переоценивает Н. А. Егиазарова и результаты технической перестройки земледелия. В то время как в странах Западной Европы сельское хозяйство в целом поднялось на более высокий уровень, в России наблюдался незначительный подъем в немногих районах и отраслях производства. К низкому уровню цен смогли приспособиться далеко не все хозяйства. Оживление производства наступило не при установившихся низких ценах, а лишь с новым подъемом мировых и внутренних цен. И если изжит был кризис крупного хозяйства, то кризис мелкого крестьянского хозяйства, задавленного крепостнической эксплуатацией, не только не был ликвидирован, а продолжал развиваться и привел к величайшим социальным потрясениям.

Следует отметить также некоторые существенные фактические неточности и ошибки, имеющиеся в рецензируемой книге. На стр. 164 Н. А. Егиазарова утверждает, что в годы кризиса арендные и продажные цены на землю начали снижаться. Первые действительно снижались, что же касается вторых, то они неуклонно возрастали. Требует уточнения также утверждение о том, что владельцами земли "становились банки" (стр. 162). На самом деле банки принимали участие в земельной спекуляции, скупая землю для перепродажи, но сами они, как правило, не стремились стать собственниками земли, предпочитая иметь дело с залоговыми операциями.

Книга, к сожалению, небрежно отредактирована, в чем повинны автор, ответственный редактор Н. К. Каратаев и редактор издательства М. А. Устинов. Работа изобилует повторениями, часто дословными, встречаются стилистические небрежности, ошибки и опечатки (стр. 65, 144), одни таблицы даются с заголовками, у других заголовки отсутствуют и т. п.

Однако как первая попытка дать развернутую характеристику аграрного кризиса 80 - 90-х годов монография Н. А. Егиазаровой представляет собой положительное явление в нашей историко-экономической литературе.