Такой вопрос возникает после прочтения статьи В. Комолова "Это - честная книга!" ("Красная звезда", 12 января с. г.). Автор этой статьи, как видно из ее содержания, - противник источниковедческого анализа воспоминаний Г. К. Жукова и, очевидно, всех других военных мемуаров, занимающих значительное место в отечественной литературе о Великой Отечественной войне. Согласиться с этим никак нельзя.

Процесс формирования этой литературы был достаточно сложным, а подчас и противоречивым. Ценность отдельных мемуаров, как и история их создания неоднозначны. Подробнее эту тему я рассматриваю в моей книге "Память минувшего. События, люди, история" (М. 1988). Здесь же хочу подчеркнуть главное. Книга Г. К. Жукова "Воспоминания и размышления" является выдающимся мемуарно-историческим памятником. Приходится лишь сожалеть, что с таким опозданием встает вопрос о его всестороннем изучении. Это тем более важно сделать сейчас с появлением публикаций записей бесед с маршалом и воспоминаний о нем, требующих объективного анализа. Но анализа доброжелательного, направленного на уяснение истины, избегая бездоказательных обвинений в злых умыслах.

Существуют общепринятые в литературоведении и историографии методы анализа мемуарных памятников. Сопоставляются различные источники, включая свидетельства самого мемуариста, изучается содержание его рукописей, публикаций, текстологически сравниваются прижизненные издания, выявляются цензорские и иные вмешательства, привлекаются записи современников. Научные издания классиков литературы готовятся таким же путем. Академические собрания сочинений А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя, Ф. М. Достоевского и других корифеев литературы являются самыми достоверными, так же как и научные издания классиков марксизма-ленинизма.

Мемуары Г. К. Жукова не нуждаются в доказательствах честности. Поэтому само название статьи В. Комолова оскорбительно для памяти великого полководца. Вместе с тем автор статьи путает принципиально разные понятия, ставя в один ряд проблему честности всенародно признанной книги и условия, в которых происходило ее создание. Несостоятельность размышлений В. Комолова убедительно показала в своей публикации ("Правда", 20 января с. г.) младшая дочь маршала Мария Жукова, которая свидетельствует, что "в книгу отца могло войти только то, что в той или иной степени совпадало со взглядами тогдашнего руководства страны".

О том, с каким трудом в период застоя пробивались к читателю воспоминания Г. К. Жукова и других выдающихся ветеранов войны, я хорошо знаю по опыту издания академической серии "Вторая мировая война в исследованиях, воспоминаниях, документах" (1964 - 1975 гг.), выпускавшейся издательством "Наука". В этой серии наряду с исследовательскими трудами издано 40 мемуарных книг, авторами которых были Маршалы Советского Союза Г. К. Жуков, А. М. Василевский, И. Х. Баграмян, И. С. Конев, Н. И. Крылов, М. В. Захаров, А. И. Еременко, Р. Я. Малиновский, адмирал Н. Г. Кузнецов и другие овеянные славой военачальники. Возглавляя редколлегию серии, я участвовал в подготовке каждой книги, постоянно встречался с их авторами. Статьи Г. К. Жукова опубликованы в вышедших под моей редакцией коллективных сборниках "Поражение вермахта под Москвой", "Сталинградская эпопея", "Освобождение Белоруссии. 1944", "9 мая 1945 года". Два первых из названных сборников изданы соответственно в 1966 и 1968 гг., т. е. до появления мемуаров "Воспоминания и размышления".

Помню, как система запретов заставляла вычеркивать из работ абзацы и страницы, хотя редакторы серии не были перестраховщиками, отношения с военными авторами складывались превосходные, но бывало и другое. Так, мемуары трижды Героя Социалистического Труда Б. Л. Ванникова "Записки наркома", уже набранные в типографии, не получили разрешения на выпуск в свет. Только 20 лет спустя они появились в журнале "Знамя". Стремление раскрыть всю правду о минувшей войне не в одинаковой степени присутствовало в рукописях авторов, подчас в них проявлялось и характерное для мемуаров субъективное восприятие описываемых событий. Однако

стр. 181

больше всего вызывало волюнтаристское противодействие со стороны работников аппаратов различных инстанций стремление мемуаристов раскрыть негативные факты и явления в подготовке страны к обороне, вскрыть причины поражений 1941 - 1942 годов. Господствовавшая тогда установка на освещение лишь положительного опыта истории исходила от самих верхов. Меня как директора издательства "Наука" резко критиковали с этих позиций на одном из заседаний Секретариата ЦК партии и Комитета партийного контроля при ЦК КПСС, который вынес мне партийное взыскание за публикацию работы А. Н. Некрича "22 июня 1941 года". В 1975 г. решением Редакционно-издательского совета АН СССР серия книг о второй мировой войне была закрыта со странной мотивировкой: "В целях экономии бумаги".

О сложных условиях, в которых издавались мемуары даже самых прославленных полководцев, в общем-то, хорошо известно. В этом смысле характерно одно из писем ко мне А. М. Василевского, в котором он, в частности, сообщал: "О своей книге скажу, что хотя она и находится в Политиздате, но не без помощи некоторых инстанций подвергается серьезному пересмотру, сокращениям и т. п.; немало в связи с этим и мне с ней работы. Так что о сроке выхода ее в свет сказать Вам сейчас ничего не могу".

В. Комолов в своей статье приводит факты запрета издания "Воспоминаний и размышлений" Г. К. Жукова: сначала препятствия чинило военное руководство в лице тогдашнего министра обороны СССР А. А. Гречко, начальника ГлавПУРа А. А. Епишева и др., а затем - после того, как было получено разрешение Л. И. Брежнева - "авторитетная комиссия", созданная для контроля над содержанием рукописи. Противореча самому себе, он утверждает, что давления сверху при подготовке к изданию мемуаров не было. Между тем и сам В. Комолов, как он пишет, изучил 250 книг и брошюр по военной истории для участия в редактировании рукописи. Можно представить, что это означало для автора мемуаров.

Элла Жукова в своих воспоминаниях об отце пишет, что в кругу семьи он тепло говорил обо мне ("Маршал Жуков: полководец и человек", стр. 50). Несомненно, это была реакция на наши творческие контакты при создании книг академической серии. И каким же клеветническим является утверждение В. Комолова, что в своих статьях "академик А. Самсонов исподволь бросает тень на мемуары Жукова". Стремление не убедить аргументами, а унизить, оскорбить оппонента ложью никогда не считалось честным приемом. Нет необходимости называть здесь все мои книги и статьи, в которых содержатся мои высказывания о мемуарах Г. К. Жукова. Ограничусь цитатой на эту тему из своей недавно изданной книги "Знать и помнить": "Мемуары, как и в целом историческая литература, отражают время своего появления. Это относится и к самым выдающимся произведениям. Всемирно известные мемуары маршала Г. К. Жукова "Воспоминания и размышления" отличаются глубиной анализа, богатством исторического содержания, документальностью, суровой правдивостью. Маршал рассказал о многом, но мог сказать больше. Когда появилось первое издание книги, сверху уже направленно реанимировался культ личности Сталина, насаждался догматизм, приглушалась критика негативных явлений прошлого, возвеличивалась личность Л. И. Брежнева, чувствовались застойные явления во всех сферах жизни. В этот процесс вносили свою лепту историки, боязливые издательские редакторы, необъективные рецензенты, различных рангов консультанты. Мемуары, изданные в 1956 - 1964 годах, заметно отличались от мемуаров второй половины 60 - начала 80-х годов" (с. 353).

Почти десятилетие над маршалом висела тень опалы. "В 1967 году он тяжело заболел, силы его были надорваны. Такова обстановка, в которой маршал Г. К. Жуков создал свой замечательный труд. Неудивительно, что механизм морального и административного торможения заставлял его обходить молчанием предвоенные и послевоенные репрессии среди командного состава Красной Армии, жестокие последствия приказа N 270 от 16 августа 1941 года, другие трудные вопросы. Не в полный голос мог он сказать об ошибках и просчетах И. В. Сталина" (там же, с. 353 - 354). В книге приводятся и другие конкретные примеры.

Новое, научно выверенное издание "Воспоминаний и размышлений" Г. К. Жукова выдвигается самой жизнью в условиях демократизации нашего общества. Оно должно быть осуществлено на высоком профессиональном и идейном уровне с привлечением специалистов Института военной истории МО СССР, Института истории СССР АН СССР, других учреждений. В этом издании наряду с аналитической статьей необходимы комментарии, критически выверенные авторские тексты с использованием публикаций маршала в "Военно-историческом журнале" и книгах академической серии, его писем В. Соколову и других автографов, с учетом записей К. Симонова "К биографии Г. К. Жукова", "Истории одного киноинтервью", других исторически достоверных материалов. Научное издание мемуаров великого полководца явилось бы значительным вкладом в отечественную и мировую историографию.

Все это требует, конечно, большой исследовательской работы, широкого общественного обсуждения самого замысла такого издания. Ответственный разговор на эту тему, без амбициозных распрей, будет способствовать консолидации творческих сил, что также очень важно.

Академик А. М. Самсонов