Рейтинг
Порталус

ОСНОВНЫЕ "ПЛАСТЫ" ГЛОБАЛИЗАЦИИ И ЕЕ КОНФЛИКТОГЕННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ

Дата публикации: 09 декабря 2008
Автор(ы): Александр Бузгалин →
Публикатор: maxim7
Рубрика: МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО Вопросы межд.права →
Источник: (c) http://portalus.ru →
Номер публикации: №1228770603


Александр Бузгалин , (c)


Характерная для рубежа столетий конкретная интернациональная всеобщность человечества, имеющая к тому же не умозрительный, а сугубо практический, донельзя актуальный характер, ныне воспроизводится посредством отношений тотальной гегемонии корпоративного капитала. В результате рубеж веков ставит мир перед фундаментальным противоречием нынешнего этапа развития глобального и интернационального мира отчуждения. С одной стороны, созданы возможность и необходимость единого развития человечества с целью реализации всеобщих и предельно конкретных, неотложных интересов, присущих каждому человеку на Земле (необходимость сохранения природы, мира и т.п.). С другой стороны, реализация этих задач ныне зависит от узкого круга враждующих между собой корпоративно-капиталистических и бюрократических элит, "глобальной номенклатуры". Вот почему мы сразу и недвусмысленно хотим различить интернационализацию (глобализацию) как противоречивый, но объективный процесс роста интернационального единства технологий, экономик и культур Человечества и "глобализацию" как характерную для этапа позднего капитализма социально-экономическую, политическо-идеологическую форму глобальной гегемонии корпоративного капитала1.

1

Этот период с качественной точки зрения может быть определен как такой этап в эволюции позднего капитализма, когда интернациональное единство человечества становится практически данным феноменом. В обыденной жизни глобализация ощущается большинством населения Земли во всех сферах его социальной жизни. Воспользуемся в качестве первого приближения представлением о глобализации как процессе, во-первых, характеризующем некоторое новое качество современного общества как единого, всемирного, глобального. В чем состоит это новое качество, мы постараемся разобраться ниже, а пока заметим, что глобализация, во-вторых, есть процесс, а потому она имеет определенную меру своего развития. Более того, этот процесс (как и всякий социальный процесс) противоречив и нелинеен. В силу сказанного, естественно, мера глобализации может быть и является различной для разных периодов социального времени и "локусов" социального пространства (проще говоря, мера глобализации социальной жизни различна для ярославской деревни и Брюсселя, она может расти или снижаться от года к году в зависимости от многообразных обстоятельств). Соответственно, в-третьих, мало у кого вызовет сомнения, что наряду с глобализацией в современном мире развиваются и противоположные ей процессы (локализации, ренессанса социальной роли ряда национальных государств, "разбегания" и столкновений цивилизаций, дифференциации качества жизни и т.п.). Наконец, логичным выглядит и утверждение, что это процесс, протекающий на уровне и технико-экономических (производительные силы), и социально-экономических (производственные отношения), и социально-политических (а также духовных и т.п.) отношений.
Если согласиться с этими представлениями, то на первый план выходит вопрос: а в чем же состоит это новое качество социопространственного бытия современного мира и есть ли оно вообще?
Автор ответил бы на это вопрос так (пока что это не более, чем гипотеза, опирающаяся на взгляды очень широкого круга исследователей2): глобализация развивается в современном мире в той мере, в какой "глобальные игроки" (их перечень общеизвестен: это ТНК, такие наднациональные институты, как НАТО, МВФ, ВТО и т.п., сверхдержавы и пр.) оказывают влияние (вплоть до решающего) на экономические, социальные, политические и духовные процессы, протекающие в национальных государствах и на международной арене.
Если же посмотреть на процесс глобализации строже, то мы, используя марксистский подход, можем выделить как объективные основы и причины процесса (прогресс мирового обобществления производства, в частности углубление международного разделения труда до такого уровня, когда оно становится не менее значимым, чем внутринациональное; обострение глобальных проблем до такого уровня, когда их решение затрагивает жизненные интересы большинства граждан Земли и требует вмешательства мирового сообщества; развитие мировых транспортных и телекоммуникационных систем до такого уровня, когда они становятся частью повседневной жизни граждан и т.п.), так и их специфическую историческую форму. Именно последняя часто обозначается термином "глобализация" и есть социопространственное бытие противоречий всемирной гегемонии корпоративного капитала или, иными словами, глобальная гегемония корпоративного капитала как особая историческая социальная форма процессов интернационализации, "глобализация по-капиталистически". Вот почему мы настаиваем на различении (1) объективных и в целом, при всех их противоречиях, прогрессивных процессов интернационализации и (2) их особой позднекапиталистической формы, которая может и должна быть снята, преодолена. Интернационализация может и должна приобрести новые общественные формы.
Обоснование последнего тезиса - непростая задача, требующая серьезного анализа, к которому мы и переходим ниже после этих предварительных замечаний.
Приступим к систематизации основных "пластов" процесса глобализации, которые диктуются структурой царства необходимости3.

2

В качестве первого "пласта"4 процесса глобализации мы можем выделить интернациональную макротехнологию человечества, характеризующуюся следующими чертами, которые выводятся из сути предыдущих размышлений. Во-первых, производительные силы достигли состояния глобальных. Во-вторых, в мировом социуме складывается мощная система крайне противоречивых и далеко не всегда эффективных, но жестких зависимостей, которые можно назвать в духе старых марксистских традиций всемирным обобществлением, которое, однако, не сводимо к углублению глобального разделения и кооперации труда. Если в сфере развитых индустриальных технологий эти связи являются стабильными и долгосрочными, то в постиндустриальных секторах кооперация приобретает вид сетевых структур и даже сетевых предприятий (последние описаны, в частности, в серии упомянутых выше работ М. Кастельса), где идеально выверенная и индивидуализированная (предназначенная для конкретного потребителя продукция создается сотнями и тысячами звеньев с точностью до минут) кооперация становится гибкой, но при этом и еще более интенсивной.
В силу этого мы можем сказать, что, в-третьих, важнейшей чертой глобального характера производительных сил является распространение всемирных по своей природе постиндустриальных, прежде всего информационных, технологий и телекоммуникаций (простейшая иллюстрация - всем известная сеть Интернет, которая с момента своего рождения имеет всемирный характер)5.
В целом процесс глобализации (даже если его рассматривать пока на технико-экономическом уровне, о его социальных и политических аспектах будет сказано ниже) оказывается обременен существенными внутренними противоречиями.
Они касаются и противоположных тенденций в развитии глобальной макротехнологии как таковой (прежде всего это - противоречие интернационализации и локализации производственных процессов, находящее одно из своих разрешений в формировании открытых глобальных технологических систем), и противоречий в развитии глобальных производительных сил, вызванных господствуюшей ныне общественной формой этого процесса - глобальным капиталом. Последний приводит, в частности, к искусственно (по отношению к технологическим, экологическим и гуманитарным критериям) переразвитому международному разделению труда и мощным геотехнологическим диспропорциям.
Эти диспропорции оборачиваются еще одним противоречием.
"Север" (обозначим этим общепринятым термином социальное пространство, являющееся "родиной" субъектов глобальной гегемонии, глобальных игроков), наследуя достижения столетий буржуазного развития, колониализма и неоколониализма и имея ограниченное, устойчиво воспроизводимое население с мощными традициями жизни в условиях рынка, создает (и монополизирует) высокие технологии, квалифицированную рабочую силу и возможности прорыва в постиндустриальные сферы, поглощая при этом большую часть (до 80%) природных ресурсов и вывозя в третий мир «грязные» технологии, требующие массового использования низкоквалифицированной рабочей силы и истощающие (загрязняющие, разрушающие и т.п.) природную среду.
"Юг" (обозначим этим термином социальное пространство жизнедеятельности объектов глобальной гегемонии) соответственно поставляет развитым экономикам природные ресурсы, концентрирует доиндустриальные и "грязные" индустриальные технологии, в силу этого (а также ввиду господства добуржуазных традиций в образе жизни) оказывается обременен мощными демографическими, экологическими проблемами и т.п.
В "перезрелом" мире отчуждения эта черта глобализации приобретает особый аспект. Вспомним, что формой прогресса креатосферы (сферы творческой деятельности) в этом мире является рост превратного сектора (создающего формы, отличающиеся от действительного содержания). В силу этого возможности прогресса креатосферы поглощаются этими превращенными формами; процесс глобализации начинает "питаться" высвобождающимися из материального производства ресурсами и сосредоточивается преимущественно в таких сферах, как трансакции (особенно - финансы и торговля), милитаризм, бюрократия и т.п.
Иными словами, в человеческом сообществе возникает возможность вырастить на месте, освободившемся вследствие сокращения материального производства, некую новую сферу. Однако господствующий в мире корпоративный капитал незамедлительно реализует эту возможность для укрепления своей гегемонии. Наиболее эффективно это можно сделать, развивая превратный сектор - мировой финансовый рынок, военные блоки и т.п., контролируемые ведущими государствами "Севера".
Так процесс глобализации оказывается направлен (даже на уровне производительных сил) в русло закрепления гегемонии транснационального корпоративного капитала, сращенного с верхушкой ряда государств (прежде всего США и других стран "большой семерки").

3

Рассматривая второй, лежащий на уровне социально-экономических отношений "пласт" процесса глобализации, выделим прежде всего ряд широко известных форм, обеспечивающих всемирную гегемонию корпоративного капитала и "закрепляющих" предпосылки такой гегемонии, выделенные на предшествующем - технико-производственном - уровне.
Капитал, как производственное отношение, в условиях глобализации обретает ряд качественно новых признаков.
Во-первых, господствующей формой капитала становится транснациональная корпорация (ТНК). Эта теза сама по себе очевидна. Гораздо более спорно то, что с содержательной точки зрения ТНК можно определить как такой корпоративный капитал, который генерирует отношения сознательного экономического, институционального и т.п. манипулирования потребителями и другими "партнерами" корпорации ("поле зависимости") в международном (мировом) масштабе, является "пауком", создавшим и воспроизводящим одну из мировых сетей. Как таковая ТНК способна оказывать локальное регулирующее воздействие (в международном масштабе!) на:
мировой рынок рабочей силы (на котором складывается интернациональная армия работников, охватывающая десятки и сотни тысяч человек - от элиты менеджеров и разработчиков технологий в развитых странах до полунищих сборщиков в третьем мире);
потребителей, превращая их в стандартизованных в международном масштабе "клиентов", создавая международную "клиентуру" или даже целые сообщества ("поколение, выбирающее пепси");
мелкий бизнес(создавая международную, пронизывающую ряд государств зависимость мелких предпринимателей от данной ТНК; типичные примеры - мелкие предприниматели, связанные с деятельностью нефтяных компаний или ТНК, производящих какую-нибудь колу, пиво или т.п.);
ряд государств, сращиваясь с их верхушками, имея лобби в правительствах, парламентах, муниципальных структурах;
международные экономические структуры (от МВФ и ВТО до закрытых клубов элиты ТНК);
информационные системы (в том числе международные), где господствуют медиа-холдинги,которые сами по себе являются ТНК и сращены с другими ТНК через перекрестное владение акциями, личную унию и т.п.;
массовую культуру и шоу-бизнес, а также подлинное искусство, образование науку (через "благотворительные" фонды и ряд других неправительствиненных организаций).
В итоге эти корпорации содействуют стандартизации образа жизни во всемирном масштабе (типичный пример: едва проникнув на российский рынок, ТНК прямо и через своих агентов влияния, которые подчас и не подозревают об этой своей роли, качественно изменили образ жизни молодежи и средних слоев в крупнейших городах), подгоняя потребности, ценности и мотивы граждан разных стран под стандарт глобального тотального рынка.
Во-вторых, глобальный капитал, базируясь на международном обобществлении производства и росте сферы трансакций, превращает мировой финансовый рынок, мировые рынки капитала и товаров в господствующие в мировом масштабе сферы экономической деятельности. Те, кто властвует на этих рынках (особенно - на мировом финансовом рынке), становятся хозяевами мирового сообщества.
Так встает важнейшая (и очень широко обсуждаемая) проблема финансовой глобализации. Именно в этой, ключевой для сегодняшнего капитала, сфере осуществляются процессы, определяющие экономику позднего капитализма и превращающие ее в процесс функционирования глобального виртуального фиктивного финансового капитала par exellence:
грандиозные (около 500 триллионов в год), на два порядка превышающие объемы торговли, масштабы трансакций на мировых валютных и финансовых рынках;
доминирование мировых финансовых корпораций (банки с объемами капиталов в сотни миллиардов долларов, едва ли не на порядок превышающих бюджет большинства стран мира), оперирующих как монополисты-"пауки" на международных рынках;
значительные (определяющие во многом судьбы национальных экономик) международные потоки капиталов (долги развивающихся и пост-"социалистических" стран при параллельном вывозе капитала из этих стран в масштабах, близких к трети национального бюджета, как, например, в РФ) и т.п.
На наш взгляд, за этими явлениями скрыта сущностная подвижка, отмечаемая в том или ином виде сегодня многими исследователями: финансовая глобализация (глобальная гегемония виртуального фиктивного капитала) разворачивается в мире в той мере, в какой микро- и макроэкономические параметры национальных хозяйственных систем (объемы и направления инвестиций, маркетинговая стратегия, направления роста, структурные сдвиги в национальных хозяйственных системах и в мировом разделении труда, уровень и динамика инфляции и пр.) складываются под определяющим воздействием конъюнктуры финансовых рынков, на которых господствует ограниченный круг конкурирующих между собой финансовых ТНК ("пауков"), образующих взаимопересекающиеся виртуальные фиктивные сети ("паутины"). В конечном итоге именно глобальная борьба этих корпораций-сетей становится (но не стала) решающим фактором социально-экономической жизни не только отдельных капиталов, но и стран, народов.
При этом в целом глобальная финансовая система остается преимущественно стихийным, слабо регулируемым "черным ящиком". Однако в отдельных случаях крупнейшие финансовые корпорации-сети ("пауки") способны проводить скоординированную стратегию подчинения (или разрушения) потенциальных конкурентов, захвата еще не подконтрольных пространств ("асфальтирование" экономик) и иные скоординированные действия вплоть до (при консолидации с институтами политической глобализации) войн.
В-третьих, господствующие в мировом масштабе ТНК сращиваются не только с национальными государствами, но и с международными органами межгосударственного регулирования мировой экономики. Создание последних является выражением, с одной стороны, международного обобществления экономики и социально-политических процессов, с другой - новым (по сравнению с первой половиной ХХ века) механизмом господства капитала и его институтов на макроуровне. Эти наднациональные межгосударственные институты оказываются важным слагаемым международной гегемонии капитала. Причем речь в данном случае идет не только об экономических, но и геополитических, идеологических и т.п. образованиях: от МВФ, МБ и ВТО до НАТО.
Вследствие этого мировое социально-экономическое пространство довольно жестко делится на субъектов гегемонии (ТНК и государства, являющиеся их "родиной", прежде всего США, затем Япония, Европейский союз и лидирующие в нем страны - ФРГ и т.д.) и ее объектов (преимущественно второй и третий мир). Впрочем, реальный расклад сил гегемонии сложнее, ибо существуют и мощные тенденции к противостоянию власти сверхдержав и контролируемых ими международных структур; субъектами этого противостояния, однако, зачастую могут быть реакционные союзы, выступающие с добуржуазными интенциями антигегемонизма (фундаментализм и т.п.).
При таком раскладе сил складываются весьма своеобразные отношения ТНК с некоторыми национальными государствами: первые могут манипулировать своими капиталами, как бы выбирая себе "подходящее" государство, а вторые оказываются заложниками международных потоков капитала. Широко известен перелив капитала, особенно финансового (но не только) в офшорные зоны, "под крыло" государств с льготным налогообложением, в зоны, защищенные от международных социально-политических потрясений (Швейцария), и т.п. Еще более мощной является миграция капитала в страны с дешевой рабочей силой, низким уровнем социальной защиты, слабым государственным регулированием, незначительными демократическими ограничениями деятельности капитала со стороны профсоюзов, местного самоуправления, экологических и т.п. ассоциаций.
Все это создает мощные угрозы развитию социальных программ и других регулирующих функций государства, осуществляемых в национальных масштабах. В ряде случаев (например, для стран второго мира - России и др.) эта свобода движения капитала приводит к его массовому (порядка 20 млрд. долларов в год) бегству, что интенсифицирует внутренние социально-экономические проблемы.
Интереснее акцентировать противоположный феномен: своего рода "помощь" со стороны ТНК своим "родным" государствам, чья внешнеполитическая активность помогает развертыванию их гегемонии. Для этого может использоваться широкий набор методов: от проталкивания принципов свободы торговли для одних до блокады для других; от массового использования "гуманитарных" каналов и "помощи", создающих своего рода плацдармы для разворачивающих свою активность ТНК (вестернизация образа жизни является важнейшим условием проникновения западных ТНК, особенно в таких сферах как производство товаров народного потребления и массовая культура) до прямой агрессии. Не менее важно и то, что "родные" для ТНК государства создают предпосылки гегемонии корпоративных капиталов по отношению к наемному труду (от "подкормки своих" до запрета иммиграции и консервации бедности "чужих", варварски эксплуатируемых теми же ТНК).
В результате синтеза названных свойств глобальная гегемония капитала как бы «взламывает» национальные народно-хозяйственные комплексы. Прежние закономерности воспроизводства, развития и функционирования экономики на макроуровне, которые складывались (и описывались) как национальные, в условиях глобализации формируются и должны не только описываться, но и, что особенно важно, регулироваться (известно, что ни одна экономика не выживет ныне без макрорегулирования) на международном уровне.
Однако ныне такое регулирование если и существует, то нацелено почти исключительно всего лишь на поддержание правил и норм «свободного» рынка. Между тем необходимо глобальное сознательное регулирование, как минимум, в тех сферах, которые в настоящее время являются объектом воздействия национального государства. В странах Западной Европы это, например, социальные и экологические нормативы и программы, системы частичного перераспределения доходов в пользу беднейших и социально незащищенных слоев населения, программы (и призванные их обеспечить регуляторы - финансово-кредитные и т.п.) структурной перестройки и многие другие.
Между тем эти интернациональные механизмы глобального программирования и регулирования мировой экономики лишь зарождаются, причем как альтернатива [неолиберальной] глобализации, главным образом как инициативы разного рода неправительственных организаций, движений и т.п.
Практикой же является фундаментальное противоречие в механизме функционирования глобальной макроэкономики: все более взаимосвязанные и единые процессы функционирования и развития интернациональной экономики, требующие более интенсивного и комплексного регулирования (в частности, вследствие мощнейших контрастов в развитии), агенты глобализации пытаются втиснуть в прежние рамки либерального рынка при наличии национального государственного регулирования.
Вследствие этого складывается противоречие между либеральной моделью глобализации и национально-государственными системами регулирования и социальной защиты. Так национальное государственное регулирование, по видимости, оказывается тормозом глобализации. Последнее создает опять же объективную видимость альтернативы: или сильное регулирование и социальное национальное государство, но при этом бегство капитала и проигрыш в глобальной экономике, или сокращение госрегулирования и социальных ограничений (дающее, добавим, большую свободу для гегемонии агентов глобализации) и выигрыш на глобальных рынках (но - проигрыш в социальной защите и т.п.).
Действительная же проблема заключается в том, чтобы, повторю, глобальная экономика была столь же интернационально (и демократически) регулируема. Даже если пока не рассматривать стратегической задачи-максимум - снятия глобальной гегемонии капитала, - остается стратегическая задача-минимум: развитие принципов социального хозяйства и социального партнерства на международном уровне (для всех кооперирующихся государств), включая гарантии социальной защиты, единые социальные, экологические и т.п. нормативы, международные механизмы хотя бы частичного смягчения социальной дифференциации богатых и бедных как мировой проблемы, мощные демократически формируемые надгосударственные органы, способные хотя бы вводить ТНК в единые для всех стран социальные рамки.
Таковы некоторые черты глобализации капитала.
Однако глобализация изменяет не только капитал, но и труд.
Для процесса глобализации трудовых отношений характерно формирование мирового рынка рабочей силы, который пронизан глубочайшими противоречиями, порождаемыми мировой гегемонией капитала.
С одной стороны, этот рынок уже стал единым и мировым, ибо единый транснациональный глобальный капитал использует (эксплуатирует) наемных работников в любой стране, в любом регионе; труд соединен использующим его капиталом (в частности, ТНК) в единый мировой воспроизводственный процесс.
С другой стороны, капитал делает все возможное для того, чтобы этот рынок был (в отличие от рынка товаров, например) даже формально несвободным; чтобы наемные работники, как социально-экономическая сила, противостоящая капиталу (на рынке труда, в социально-экономической и политической борьбе), были разделены почти абсолютными барьерами национальных различий (созданными капиталом и представляющими его институтами); чтобы воспроизводились глубочайшие диспропорции в заработной плате, занятости, условиях и содержании труда (а значит, и во всем образе жизни трудящихся) в развитых и развивающихся странах.
Эта диспропорция включает:
стабильное воспроизводство преимущественно низковалифицированного до- и раннеиндустриального труда в третьем мире, квалифицированного индустриального и постиндустриального труда - в первом мире, приводящее не только к принципиальному различию структур совокупного работника в одной и другой группах стран, но и к закреплению этого разрыва;
разрыв в оплате труда работников одной и той же квалификации в десятки раз;
качественные различия в уровне и масштабах социальной защиты, условиях труда, социального страхования и обеспечения между названными группами стран, что закрепляет качественные различия в содержании и характере воспроизводства труда и рабочей силы;
устойчивые институциональные барьеры, разделяющие мировой рынок рабочей силы на жестко фиксированные сегменты (движение труда обставлено гораздо большими барьерами, чем движение капитала, эмиграция в развитые страны из развивающихся крайне затруднена).
Если же мы теперь взглянем на процесс взаимодействия труда и капитала, то легко сможем зафиксировать ряд важных следствий проделанного выше анализа. Единый мировой капитал (особенно финансовый), имеющий примерно одну и ту же ценность в любой точке земного шара (в ряде случаев, в третьем мире, капитал может приносить даже большую прибыль, чем в развитых странах), взаимодействует с разделенным на сегменты и пронизанным диспропорциями классом наемных работников. Частичная защита интересов труда и хотя бы относительное ограничение эксплуатации труда осуществляются лишь в некоторых национально-государственных образованиях. В этих условиях у капитала, являющегося субъектом гегемонии в мировой экономике и использующего форму виртуального (особо мобильного) капитала, появляется возможность почти абсолютно свободно маневрировать в мировом масштабе, противостоя наемному труду и используя его там и так, где обеспечивается наибольшая выгода.
Глобализация гегемонии корпоративного капитала означает, следовательно, что единый мировой капитал:
организован в рамках высокоэффективных транснациональных институтов(ТНК, МВФ и т.п.), контролирующих в определенных пределах рынки и мелкий бизнес, наемных работников и "клиентов";
обладает почти неограниченной свободой выбора сфер своего приложения (эта свобода предполагает возможность перемещения по сферам деятельности, регионам и т.п.), что дает ему неоспоримые преимущества по отношению к наемному труду, а в ряде случаев и по отношению к некоторым "слабым" государствам;
использует преимущества своей транснациональной кооперации и мобильности для формирования всемирного господства и укрепления диспропорций, противоречий между регионами и странами, социальными и национальными группами.
Так складывается противоречие труда и капитала эпохи глобализации.
На одном его полюсе - капитал: глобальный, интегрированный, организованный, свободно движущийся в рамках интернациональной экономики, сращенный с национальными и международными государственными институтами и обладающий не только экономической, но и политической, а также духовной властью в мировом масштабе.
На другом полюсе - труд: дифференцированный (чего стоят хотя бы 10, а то и 100-кратные различия в заработной плате в первом и третьем мире), раздробленный, локализованный в масштабах национальных государств (до сих пор интересы и права трудящихся если и отстаиваются, то преимущественно в национальном масштабе, что касается и профсоюзов, и государственных систем социальной защиты), слабо организованный и не являющийся в настоящее время силой, сопоставимой по своему влиянию с капиталом.
Более того, гегемония капитала, стремящегося в условиях генезиса постиндустриальных технологий к подчинению личности человека, приводит в условиях интернационализации этого процесса к тому, что А. Зиновьев назвал «глобальным человейником». Через сложную систему каналов своей гегемонии глобальный капитал как целое стремится к подчинению человечества как целого. Не только в отношениях отдельного капиталиста и нанимаемого работника, но и (постепенно) в масштабах Земли осуществляется превращение человека (работника, клиента, потребителя продуктов массового производства и mass media) в обезличенную функцию глобального корпоративного капитала, в винтик «глобального человейника».
Противоречие труда и капитала в глобальной экономике XXI века, прошедшей через этап социально регулируемой системы (и не до конца потерявшей его достижения), не может не обострять антагонизм между принципами социального государства и законами жизнедеятельности глобального капитала, для которого характерно свободное движение в поисках наименьших социальных ограничений (со стороны государства, профсоюзов, местного самоуправления и т.п.). Это неизбежно вызывает бегство капитала (и, как следствие, снижение экономического потенциала и т.п.) из стран с развитыми социальными рамками рынка и сильным регулированием экономики со стороны общества и государства.
Наличие этого противоречия и его острота сегодня не оспариваются никем. Однако выход из этой ситуации большинство ищет на путях либо снижения роли государства, либо ограничения движения капитала.
Между тем существует и принципиально иной выход. Даже если пока не рассматривать путь перехода к посткапиталистическому обществу как наиболее общую альтернативу, возможна борьба за реформирование мирохозяйственных отношений позднего капитализма, которая могла бы стать своего рода «отрицанием отрицания» отношений частичного социального регулирования капиталистической системы, когда обновленные принципы «социального государства» и гражданского общества были бы развиты в интернациональном масштабе (ниже мы еще вернемся к этой проблеме).
Существенно, что глобальный капитал не только противостоит наемному труду и другим антигегемонистским силам, но и внутренне противоречив. Его жизнедеятельность - это экономическая, силовая, идеологическая и т.п. борьба (а не только конкуренция) различных группировок (корпоративных союзов), в которой используется весь тот сонм методов, которые были выделены нами при анализе гегемонии капитала, а также и другие, нам неизвестные. Арены борьбы этих группировок крайне многообразны - от мировых рынков и геополитических столкновений держав до внутригосударственных структур (столкновение в борьбе за влияние на правительства, парламенты и президентов сил, лоббирующих интересы разных корпоративных группировок) или даже человеческих душ.

3

Третий пласт процесса глобализации затрагивает "надэкономический" уровень - политику и духовное производство (идеологию и т.п.). Складывающиеся здесь механизмы глобальной гегемонии внимательный и эрудированный читатель без труда назовет сам: геополитическое доминирование, информационный и культурный империализм, насаждение идеологии либерализма при очевидном "двойном стандарте", - все это многократно описано представителями "гуманистического" левого направления.
Поэтому ограничимся лишь фиксацией фундаментального противоречия, характеризующего надэкономический уровень глобализации.
На одном его полюсе - субъекты мировой геополитической и духовной гегемонии - государства, являющиеся "родиной" ТНК, а также корпоративные структуры в странах второго и третьего мира, как бы "пролонгирующие" гегемонистскую активность своих "старших братьев". Они монополизируют (1) наиболее современные механизмы и институты насилия и политического гегемонизма (от почти абсолютной монополии на оружие массового уничтожения и стоящих вне конкуренции с какими бы то ни было другими структурами вооруженных сил НАТО до играющих роль «мирового политбюро» саммитов «большой семерки» и пронизывающих весь мир секретных служб), а также (2) характерные для периода генезиса креатосферы механизмы гегемонии в области духовного производства (прежде всего - всемирные информационные системы и стандартизованная, контролируемая ТНК масс-культура).
На противоположном полюсе противоречия процесса глобализации геополитической и духовной жизни - объекты гегемонизма, включая сотни миллионов "рядовых" граждан в развитых странах и миллиарды - в развивающихся, вкупе с государственными и частными структурами капитала стран второго и третьего мира, занимающими относительно самостоятельное положение.
При этом формирование в этих государствах корпоративно-клановых структур, монополистических объединений (часто зависимых от ТНК); нищета, традиции бюрократизма и докапиталистической эксплуатации; низкий уровень культуры и угнетение национального самосознания (в том числе - и вследствие всеобщего распространения вестернизированной масс-культуры); гегемония мирового корпоративного капитала, давящего их экономику, разрушающего природу, развращающего местную элиту, - все это вкупе с культурным и информационным империализмом создает основы для формирования новой угрозы мировому сообществу. Это - корпоративно-бюрократические режимы стран третьего и второго мира, ориентированные на сепаратизм, национализм и милитаризм как иррациональные средства решения проблем их отсталости и зависимого типа капитализма.
Еще более опасными эти структуры могут стать в случае такого прогресса некоторых особо крупных экономик третьего мира (в первую очередь Индии и Китая), который приведет к формированию на базе этих стран нового типа глобальных игроков, которых можно назвать периферийными ТНК. Они могут оказаться особо реакционными вследствие того, что их относительный успех на мировых рынках будет скорее всего достигаться за счет чрезвычайно высокой нормы и варварских (использующих пережитки внеэкономического принуждения и т.п.) методов эксплуатации, а также механизмов геополитического давления, основанных на сращенности с гигантскими, зачастую авторитарными и ориентированными на применение насилия государственными структурами (впрочем, в этом отношении они будут не так уж далеки от американских ТНК).
Острота этого противоречия и его перманентная неразрешенность (в частности, отсутствие сколько-нибудь развитых механизмов интернационального социального регулирования и сильных институтов мирового гражданского общества) не могли не привести (наряду с социально-экономическими противоречиями) к возникновению «теневого» транснационального капитала. Последний включает в себя (1) сложную структуру жестко конкурирующих между собой полулегальных ТНК, занятых в таких сферах, как производство и распространение наркотиков, торговля оружием и «живым товаром» и т.п., а также (2) сферу финансов, где осуществляется отмывание теневых денег; (3) систему организованных преступных группировок, сращенных с некоторыми национально-государственными структурами; (4) международные террористические организации, сращенные с первыми тремя названными структурами, но питающиеся прежде всего соками фундаментализма, порождаемыми, в свою очередь, нищетой, отсталостью и культурно-религиозным унижением ряда народов третьего мира.
Являющаяся на первый взгляд исключением попытка строительства рыночного социализма в Китае и Вьетнаме мало изменяет общий баланс сил, ибо реальная власть в этих странах принадлежит корпоративно-бюрократической элите (эта элита и характер ее власти существенно отличны от гегемонии корпоративного капитала и бюрократических структур в других странах), ориентированной в большинстве своем на "мирное врастание в капитализм" при сохранении в своих руках главной экономической и политической власти. Перспективой для этих стран являются: либо траектория догоняющего развития, патерналистски-государственный капитализм (с социалистическими вывесками) и превращение через 5-10 лет в одну из сил, участвующих в борьбе за передел сфер мировой гегемонии (в том числе и на основе выращивания собственных "периферийных ТНК"), либо (в случае углубления уже наметившегося саморазложения пока единой корпоративно-государственной элиты) дорога кризиса, повторяющего процессы, протекавшие в СССР в конце 1980-х годов.
Как бы ни сложились в ближайшем будущем обстоятельства в Китае и других странах бывшей "мировой социалистической системы", начало нового тысячелетия ставит мир перед фундаментальными противоречиями глобализации, названными выше.
Нынешняя модель мировых отношений не может разрешить это противоречие. "Свободная конкуренция" и открытые границы становятся идеальным механизмом для того, чтобы страны, монополизирующие капитал, высокие технологии, военную мощь и контроль над международными организациями, могли "свободно" конкурировать с третьим, а также и со вторым миром. Иррационально (милитаризм, паразитический превратный сектор, вещизм и т.п.) растрачивая большую часть пока еще крайне ограниченного потенциала высокой производительности труда, корпоративный капитал неизбежно сохраняет "периферию", где консервируются существующие в современном мире доиндустриальные и "грязные" индустриальные технологии, где при нынешнем типе международных отношений будут сохраняться нищета и жестокие внутренние конфликты.

4

Продуктом описанных выше противоречий геополитической гегемонии корпоративного капитала во всемирном масштабе, равно как и внутренних противоречий между различными структурами корпоративного капитала, становится перманентно воспроизводящаяся и усложняющаяся система отношений насилия, охватывающих человечество в целом.
Наиболее опасный и разрушительный их компонент уже был упомянут: это две мировых и постоянные "локальные" войны. После разрушения "мировой социалистической системы" мир, пронизанный отношениями корпоративной власти, обладающей мощными военными структурами, оказался в положении, когда массовое прямое сопротивление власти капитала ведущих развитых государств становится практически невозможно. Только эти субъекты обладают:
финансовыми, материальными и высококачественными человеческими ресурсами, достаточными для воспроизводства современных систем насилия;
почти полной монополией на оружие массового уничтожения и многие наиболее современные виды оружия;
наиболее боеспособными и крупнейшими количественно армейскими соединениями;
монополией на генерирование и распространение know how и инноваций в сфере вооружений, организации и управления аппаратами насилия;
системой секретных служб и информацией, позволяющими контролировать процессы возникновения любых "возмущений" в сложившейся системе гегемонии корпоративного капитала, его государств и международных союзов;
контролем за международными механизмами насилия - НАТО и т.п.
Однако обратной стороной, реакцией на попытку монополизации права на насилие и самого насилия является рост терроризма. Эта специфическая для современного мира функция - функция иррациональной реакции на монополизацию насилия корпоративными структурами - становится действительной угрозой для человечества. Однако для нас существенно не только абстрактное осуждение терроризма (сразу отметим, что корпоративный капитал и его структуры, например, секретные службы, сами систематически используют террор), но и фиксация следующей взаимосвязи между глобальной гегемонией капитала и терроризмом. Предшествующий анализ и события первых лет нового столетия показали, что здесь действует устойчивая закономерность: чем (1) глубже нищета и национально-культурное угнетение стран третьего мира и чем выше при этом (2) уровень монополизации систем насилия субъектами глобальной гегемонии капитала, а также (3) мощь теневого транснационального капитала, тем больше, с одной стороны, опасность использования терроризма силами, противостоящими этой власти, а с другой - агрессивность субъектов гегемонии (ТНК, НАТО и т.п.).
Соединение практики локальных войн и терроризма в единую антагонистическую систему рождает феномен, названный военными теоретиками асимметричными войнами. Среди их характеристик:
различные, но непосредственно взаимосвязанные (обусловленные социопространственными противоречиями глобализации) основания и причины военных действий у противостоящих сторон: продолжение политики гегемонии военными средствами со стороны субъектов глобализации (НАТО, Россия в конфликте на территории Чечни) и сопротивление глобальной гегемонии (как правило, с исторически реакционных позиций и неадекватными - террористическими, губящими мирных жителей методами) со стороны объектов глобализации;
качественное различие средств и методов борьбы у противостоящих сторон, при их сходстве как в стремлении к «точечному» характеру ударов (как со стороны террористов, так и со стороны государств, использующих «особо точное оружие»), так и по совершенно противоположным декларируемым результатам: уничтожаются в обоих случаях преимущественно не виновники насилия, а мирное население;
качественное различие сил у противостоящих сторон (военный потенциал «террористических» организаций на несколько порядков меньше потенциала НАТО или России) при способности каждой из них оказывать сравнимое воздействие на противоположную сторону;
отсутствие не только линии фронта, но и сколько-нибудь локализованного в пространстве театра военных действий; точечно-сетевая структура военных действий (как акты террора, так и «локальные» войны вспыхивают ныне практически в любых точках земного шара);
диффузия (вследствие развития высоких технологий и распространения террористических методов ведения войны) вооружений и мирной продукции: наиболее типичный пример здесь - компьютер и информационные сети как одно из наиболее мощных современных видов вооружений; кроме того, ресурсом для террористических акций ныне может быть любой высокотехнологичный объект - от удобрений, добавленных в питьевую воду, до радиоуправляемых игрушек, превращаемых в средство доставки взрывчатки (которую, кстати, несложно произвести в домашней «игрушечной» лаборатории из предметов бытовой химии);
потенциально глобальный характер этого точечно-сетевого насилия: в отличие даже от мировых войн объектом насилия в современном мире с его новыми (информационными, химическими, ядерными, микробиологическими и т.п.) технологиями потенциально становится любой гражданин любой страны, более того - любая глобальная сеть или глобальный объект (воздух, вода, информация);
потенциальная угроза превращения точечно-сетевого насилия в глобальную пандемию («локальные» войны и террор до чрезвычайности «заразны»: усиление одного провоцирует развертывание другого);
невозможность победы в таких конфликтах при помощи насилия (уничтожение террористических баз при помощи военных действий против населения целых стран провоцирует лишь нарастание потенциала сопротивления); остановить эту спираль насилия может лишь изживание ее причин - глобальной гегемонии капитала.
***
Хотя характеристики асимметричных войн даны как всего лишь совокупность некоторых черт, они по сути своей представляют единую систему. Все названные выше специфические черты не только эмпирически легко наблюдаемы, но и без труда могут быть логически выведены как проявления сущностных противоречий глобальной гегемонии капитала в сфере насилия на этапе развития высоких технологий и сетевых принципов организации экономики и общества.
Итак, не только организованное массовое насилие, связанное с мировыми и локальными войнами, наличием оружия массового уничтожения, но и оборотная сторона монополизации насилия корпоративными структурами в лице терроризма - все это характеризует как бы "попятный" процесс возрастания отчуждения в самых жестких его формах - насилия - в конце ХХ века.
К кругу механизмов духовной гегемонии корпоративного капитала относится, прежде всего, подчинение последнему всех основных сфер духовного производства. Так, монополия на достижения в сфере науки, современных информационных технологий и наличие значительных (измеряемых, как минимум, многими тысячами долларов в год на душу населения) финансовых ресурсов, достаточных для использования части из них на неэкономические цели, позволяет по сути монополизировать современную систему образования, т.е. "производства" ключевого "ресурса", создающего продукты духовного производства, а также mass media, обеспечивающие распространение и внедрение в сознание духовных продуктов глобального капитала и его идеологии. И то, и другое осуществляется под контролем как частных, так и государственных структур корпоративного капитала и в формах, сходных с организацией ТНК (не секрет, что ведущие телерадиокорпорации, университеты и т.п. развитых стран являют собой специфические транснациональные корпоративные капиталы). В свою очередь, продуктом противоречий духовной гегемонии корпоративного капитала становится прогрессирующее доминирование (1) интернационально-унифицированной массовой культуры и (2) культа узкого профессионализма в образовании, порождающих, в свою очередь, интернациональную тенденцию декультуризации духовной жизни.

Примечания

1Подробнее содержание, механизмы и структура этой гегемонии раскрыты автором в соответствующих разделах коллективной монографии «Критический марксизм. Продолжение дискуссий» (М., 2001) и сборника «Постиндустриальный мир и Россия» (М., 2000).
2В данной статье автор использует выводы ряда работ по проблемам глобализации и прежде всего работ С. Амина и И. Валерстайна. Назовем также следующие издания: Dicken P. Global Shift. The Internationalisation of Economic Activity. London, 1992; Brecher J. [et al.] (ed.). Global Visions: Beyond the New World Order. Boston, 1993; Carnoy M. [et al.]. The New Global Economy in the Information Age: Reflections on our Changing World. PA, 1993; Panitch L. Globalisation and the State // Socialist Register. 1994; Burbach R., Nunez O., Kagarlitsky B. Globalisation and its Discontents. London, 1997.
3Эта структура раскрыта в работе автора «По ту сторону царства необходимости» (М., 1998).
4Здесь и выше автор следует марксовой традиции использования геологической терминологии.
5Впрочем, креатосфера по определению является всемирной, будучи миром всеобщих (а значит, принадлежащих в потенции всем - и во времени, и в пространстве) благ, ценностей.

Опубликовано на Порталусе 09 декабря 2008 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?



Искали что-то другое? Поиск по Порталусу:


О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама