Считается, что в 1950-х гг. передача КВЖД правительству КНР явилась причиной окончательного исхода русских из Китая [Аблова, вэб-сайт asiainfo.narod.ru]. В то же время информационный центр Китая в Интернете приводит сведения о том, что этнические русские продолжают проживать в Китае в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, а также в автономном районе Внутренняя Монголия. По официальным данным, они говорят по-русски, их обычаи почти идентичны существующим в России, и большинство из них являются православными. Общая численность русского меньшинства составляет 13 500 человек. В 2001 г. в Хулуньбуире (Барге), административном центре одноименного аймака, граничащем с Читинской областью России, проживало 4 897 китайских граждан русской национальности [Хулуньбэйэр ши яолань, 2002, с. 41], то есть 36% от их общей численности в стране. Многие из современных жителей Трехречья¹ имеют родственников и в Забайкалье. 27 июля 1994 г. тут был образован единственный в Китае русский национальный сомон (район), прилегающий полосой к китайско-российской границе. Появление в Китае русского сомона представляет феномен: в других странах, а тем более в приграничных с Россией районах, русское население не имеет своих территориальных образований, где бы бережно сохранялось и даже культивировалось православие, а также некоторые традиции жизни и быта дореволюционной России.

Активные приграничные торгово-экономические отношения в совокупности с родственными связями между русскими, проживающими по разные стороны границы, в перспективе могут стать предпосылками для превращения сомона в важный пункт международных отношений в этом субрегионе Северо-Восточной Азии. Собственно, поэтому и представляется целесообразным, воссоздав историческую канву происходивших событий, познакомиться с проблемами, связанными с историей и нынешним положением русских в приграничном Китае, и предпринять попытку анализа следующих вопросов: 1) что представляет собой возродившееся сообщество русских?; 2) зачем китайцам понадобилось воссоздание сообщества русских в "медвежьем углу" на границе с Россией?

1. С XVII в. до революции 1917 года: русские приходят, чтобы остаться

В соответствии со статьями Нерчинского договора 1689 г. Барга отошла под власть маньчжуров. В XVIII в. по административному устройству она делилась на две части: Старую и Новую Баргу, эти названия носят и два хошуна современного Хулуньбуира. Из местного населения - кочевников баргутов, монгольского племени, переселившегося из Халхи в XVII в., было создано несколько войсковых корпусов, или "знамен" (хошунов),

¹ Трехречье - пограничный с Россией район Хулуньбуира, расположенный в бассейне трех притоков Аргуни: рек Ганьхэ, Дербул и Хаул.

стр. 65

и каждому знамени был отведен для кочевья определенный район. "Знамена" делились в свою очередь на сомоны-эскадроны. Так, и в нынешней административной системе Хулуньбуира отразилось старинное войсковое деление монгольских племен.

Уже в XVIII в. русские проникали в пределы Барги, где занимались добычей золота и угля. Благодаря открытию в 1727 г. по Кяхтинскому трактату беспошлинной пограничной торговли в слободе Цурухайту (ныне поселок Старый Цурухайтуй Читинской области) возрос и объем торговли.

К 1750-м гг. район Цурухайту превратился в канал миграции русских в Хулуньбуир. А с середины XIX в. в приаргуньских районах Китая стали возникать смешанные русско-китайские поселения "диких" старателей. В период с 1860 по 1884 г., как пишут китайцы, число наших беспокойных сограждан, ежегодно переходивших границу для добычи золота, достигало 15 000 человек. Эти места получили название "Желтугинской республики". В 1884 г. силам цинского двора удалось задержать предводителя русских старателей, китайцы открыто осудили нарушение своих границ, их войска неоднократно сталкивались с вольными русскими людьми, вытесняя их на российскую территорию [Хулуньбэйэр минцзу, 1997, с. 398].

В 1896 г. договор о союзе и постройке Китайско-Восточной железной дороги положил начало второму этапу в истории русской диаспоры в Барге, который главным образом связан со строительством и эксплуатацией железнодорожной магистрали. В 1900 г. для сооружения пограничной станции, вокруг которой впоследствии возник китайский город Маньчжурия, прибыло 130 русских рабочих и инженеров [Маньчжоули ши..., 1998, с. 53]. Восстание ихэтуаней вынудило русских строителей вернуться в Забайкалье. В июне 1900 г. русские начали военную операцию по защите КВЖД. При проведении боевых действий русская армия была вынуждена снести китайские пограничные заставы на Аргуни, что положило начало массовому переселению русских казаков на правый берег пограничной реки вследствие нехватки своей земли под выпасы и сенокосы. (Около 10 млн. десятин земли в Восточном Забайкалье принадлежало дому Романовых: так называемые кабинетские земли, которые казаки были вынуждены арендовать. Например, в 1897 г. казаки собрали с арендованных земель 28 % заготовленного ими сена [Очерки..., 1986, с. 7].)

Вместе с этим начало разработки угольного месторождения в Чжалайноре в 1902 г. привлекло сюда множество переселенцев из внутренних районов Китая, и в 1903 г. население города Маньчжурии достигло более 6 000 человек. В 1902 г. правительство царской России учредило в Маньчжурии свою таможню, которая выполняла задачи по проверке грузов, следующих из/в Россию, и взиманию пошлин (российская/советская таможня просуществовала в Маньчжурии до 4 мая 1933 г., когда она была ликвидирована по требованию МИД Маньчжоу-Го). В 1904 г. в надежде заработать на поставках для русской армии, вступившей в войну с Японией, в Маньчжурию хлынули китайские и русские негоцианты. Население пограничного города составляло тогда более 20 тыс. китайцев и 4 тыс. русских.

К началу русско-японской войны Хулуньбуир уже превратился в сравнительно крупный промышленный и торговый центр, выполнивший роль тыла русских армий в ходе маньчжурской кампании. В 1907 г. на западном участке КВЖД насчитывалось 15 970 русских, в том числе в Маньчжурии - 5577, в Чжалайноре - 1428, в Хайларе - 4375, Бокэту - 2767, Чжаланьтуне - 1643. Так с конца XIX в. отличительной чертой Хулуньбуира стала большая доля наших соотечественников в структуре населения. По неполным данным 1910 г., на подведомственной территории аймака проживало почти 55 956 человек, из них 17 061, или более 30%, составляли русские [Хулуньбэйэр мэн минцзу чжи, 1997, с. 399]. Маньчжурия стала русскими неофициально называться Желтороссией.

После буржуазной китайской революции 1911 г. в Барге началось сильное движение за отложение от Китая. Так как автономия этой области соответствовала политическим ви-

стр. 66

дам правительства России, то это движение получило поддержку русских, и монгольское восстание завершилось изгнанием китайских властей из Хайлара, а затем также из других населенных пунктов Барги. 15 января 1912 г. в результате восстания баргутов была провозглашена независимость Хулуньбуира. Восставшие заняли город Хулунь (ныне - Хайл ар).

Российский вице-консул в Хайларе заявил о нейтралитете со стороны России. Вместе с тем русская администрации запретила допуск как китайских, так и монгольских войск в полосу отчуждения КВЖД и отказала китайской стороне в военных перевозках по дороге. По мнению современных китайских историков, это и послужило главной причиной успеха монгольского восстания. Данная китайская версия противоречит тому факту, что 2 апреля 1912 г. российский поверенный в Пекине имел объяснения с Юань Шикаем и получил ответ, что "подавлять вооруженной силой движение среди монголов китайцы не имеют в виду; предполагается достигнуть компромисса мирными средствами" [Международные отношения..., с. 367 - 368].

После провозглашения в Хулуньбуире в 1912 г. независимого монгольского аймака русские приняли активное участие в освоении природных ресурсов края, заключив с баргутами более 50 контрактов на заготовку леса, горную добычу, подъем целинных земель и рыбную ловлю. С этого времени начинается история промышленного рыболовства на озере Хулунь, которая связана с именами русских промышленников Катаева, Бушмакина и Борисова. В 1914 г., после начала Первой мировой войны, приграничные районы Китая превратились в центр закупок товаров для нужд армии. Русские практически монополизировали торговлю мясом, рыбой, фуражом, хлебом, кожей и шерстью, обеспечив быстрое развитие торговли и промышленности Барги [Сюй Чжаньцзян, Сюй Чжаньсинь, 1992, с. 40 - 41].

По договоренности с Россией в ноябре 1915 г. Хулуньбуир был преобразован в "особый район" с широкими полномочиями в составе Китайской Республики. Соглашения между Россией и местными властями требовали одобрения правительства Китайской Республики. Договор России с Китаем 8 ноября 1915 г. на время оформил автономию Барги. По новой общеполитической конвенции между Россией и Японией 1912 г. (ст. 1 и 2) в зону влияния русского правительства включалась и Барга (Хулуньбуирский округ), где располагался западный участок КВЖД.

В 1919 г. Китай, воспользовавшись гражданской войной в России, вернул контроль над Баргой. Причиной послужил японский план образования "Великого Монгольского государства", предполагавший объединить под японским протекторатом Внешнюю, Внутреннюю Монголию и Баргу, входившие в состав Китая, и Бурят-Монголию, входившую в состав России. Этот проект Япония попыталась осуществить через атамана Семенова, который организовал в 1919 г. на станции Даурия так называемое панмонгольское правительство. В организации даурского правительства принимали участие и прояпонски настроенные баргинские князья.

28 января 1920 г. последовал декрет президента Китайской Республики, в котором при ссылке на просьбы хутухты и князей было заявлено о ликвидации самостоятельности Барги. Отмечая заинтересованность России, декрет говорил, что китайское правительство по этому поводу в свое время войдет в переговоры с правительством России. Изменение обстановки в связи с событиями в России послужило предпосылкой полного возвращения в 1920 г. в состав Китая Хулуньбуира (Барги), который, утратив после падения в 1919 г. омского правительства А. В. Колчака, гаранта сохранения статуса особого района, вновь оказался под полной властью китайцев.

В Барге декрет 1920 г. послужил началом полной ее китаизации: была упразднена должность амбаня, а высшее управление было передано фудутуну в г. Харбине (помощнику цзянцзюня - губернатора Цицикарской провинции, в состав которой вошла Барга), назначенному центральными властями в Пекине. Во все главные пункты Барги были введены китайские войска [Архив..., л. 29].

стр. 67

2. С 1917 по 1932 г.: осколок Российской империи

Новый период в истории русской общины в китайском Хулуньбуире начинается после Октябрьской революции, которая пополнила ее ряды за счет политической эмиграции. Одним из последствий Октябрьской революции и гражданской войны для российской колонии в Китае стало значительное увеличение ее численности. Особенно это характерно для 1920-х гг., когда в ходе гражданской войны в России Красная Армия начала наступление на Дальнем Востоке, а войска белых, отступая вдоль железной дороги, вошли в Китай. Так, в 1920 г. на станцию Маньчжурия из России прибыл поезд с беженцами в количестве более 1800 человек, которые обратились с просьбой разместить их на станциях железной дороги [Хайлаэр..., 2000, с. 239].

В непродолжительный период после 1917 г. бежавшие от революции русские в городе Маньчжурия составляли большинство: из более 40 тыс. населения 35 тыс. - русские, затем их численность в городе Маньчжурия постепенно сокращается:

Таблица 1

-----

Источник: [Маньчжоули ши чжи, 1998, с. 53].

Уступка Советским Союзом Китаю части прав на КВЖД в 1924 г. и начало деятельности советской администрации в 1925 г., советско-китайский конфликт 1929 - 1930 гг. и японская оккупация в начале 1930-х гг. неизменно вызывали сокращение численности русского населения китайского пограничного города.

История русской эмиграции в приграничном Китае оказалась связана не только с функционированием Китайско-Восточной железной дороги, но и с существованием крестьянского сообщества в районе Трехречья. Первые русские хутора появились здесь в 1895 - 1900 гг., когда казаки начали перегонять сюда свои стада на летние пастбища. С 1917 г., особенно после 1922 г., в этот район потянулись казаки из разбитых белых армий, в 1925 - 1926 гг. - русские эмигранты, уволенные с КВЖД. Жизнь в Трехречье в те годы ничем не отличалась от жизни деревень Забайкалья царских времен. Здесь единовременно возникло 30 - 50 русских или смешанных русско-китайских сел. В уездах Шивэй и Цицянь (в настоящее время в административных границах города Аргунь) общее количество населения составляло 11 806 человек, русских здесь проживало 9833 человека, то есть 83.3%.

Пока гражданская война бушевала в Сибири, Забайкалье и Приамурье, китайские власти были очень осторожны в урезании прав русского населения. Так, административные права железнодорожной администрации над населением полосы отчуждения продолжались до сентября 1920 г., когда китайское правительство объявило их аннулированными. Русский суд, русские охранные войска перестали существовать [Чугуевский, 1998, с. 119]. Это противоречит утверждению современных китайских историков о том, что на протяжении 12 лет, с 1920 по 1932 г., Хайл ар был "одной землей с тремя хозяевами" (и ди сань чжу) [Хайлаэр..., 2000, с. 3 - 4].

По данным переписи 1922 г., которые приводятся в "Записи событий в истории Хайлара", русское население Хулуньбуира характеризовалось следующими данными:

стр. 68

Таблица 2

-----

Источник: [Хайлаэр..., 2000, с. 244].

Число русских дворов составило 5468, а их население - 27359 человек. Общее количество дворов в то время в Хулуньбуире составляло 12 552, доля русских - 43.5%. Общее количество населения составляло 70668 человек, доля русских - 38.7%.

В начале 1930-х гг. в связи с "перегибами" коллективизации и раскулачивания значительно увеличилось число беженцев из Советского Союза в приграничные территории Китая [Аблова, вэб-сайт asiainfo.narod.ru]. В пос. Дубовом было много беженцев 1930-х гг., в прошлом бывших красных партизан, дезертировавших красноармейцев и разочарованных активистов времен коллективизации. Они селились в основном на улице, прозванной сельчанами Советской. Каких-либо серьезных конфликтов среди населения не было [Куликов, 2001].

3. Хозяйственная деятельность русских - источник социально-экономического развития северо-восточного Китая в первой трети XX в.

Завершение сооружения КВЖД 1 (14) июля 1903 г. дало ни с чем не сравнимый импульс хозяйственному развитию приграничных районов как России, так и Китая. Экономическое развитие северо-восточного Китая в первой трети XX в. строилось на преимуществах открытой границы и заселения нового региона. Экономический подъем был обеспечен эксплуатацией КВЖД до японской оккупации в начале 1930-х гг. (юани):

Таблица 3

-----

Источник: [Kang Chao, 1983, p. 6].

Экономическое развитие северо-восточных районов к 1930-м гг. существенно опережало среднекитайские показатели. Если ВВП на душу населения в Маньчжурии в ценах 1934 г. составлял 69.2 юаня, то среднекитайский показатель в ценах 1933 г. 59.4 юаня, т.е. ниже на 16%. Принимая во внимание, что в 1934 г. в Маньчжурии был неурожай, разница между данными показателями в рассматриваемый период составляет до 40% в пользу Маньчжурии. Экономический подъем сопровождался и ростом населения:

стр. 69

Таблица 4

-----

Источник: [Kang Chao, 1983, p. 19].

До строительства КВЖД Хулуньбуир представлял собой отдаленный пограничный и малонаселенный район, в 1908 г. здесь насчитывалось 4769 дворов с 29 173 жителями. В 1910 г. численность его населения достигла около 50 000 человек. В 1907 г. административный центр Барги город Хайл ар приобрел статус открытого порта, и его население начало быстро расти:

Таблица 5

-----

Источник: [Хайлаэр..., 2000].

Из 14 000 населения в 1927 г. треть - около 4 600 человек - составляли русские.

В 1907 г. цинское правительство придало статус открытых портов 16 городам на Северо-Востоке Китая, и внешняя торговля начала быстрее расти:

Таблица 6

-----

Источник: [Kang Chao, 1983, p. 22 - 23].

В Хулуньбуире были открыты Маньчжурия и Хайлар, что увеличило объем внешнеторговых перевозок через ст. Маньчжурия:

стр. 70

-----

Источник: [Kang Chao, 1983, p. 22 - 23].

На рубеже веков русские стали заниматься в Чжалайноре добычей угля. В 1901 г. инженер Н. Бронников открыл крупное Чжалайнорское угольное месторождение, простиравшееся от северо-западного берега озера Далайнор до реки Аргунь. Согласно договору с китайскими властями от 17 августа 1907 г., "Общество КВЖД" приступило к широкой разработке угольных месторождений в полосе шириной 60 ли (около 34 км) вдоль железной дороги. В Чжалайноре были построены крупные шахты [Сладковский, 1974, с. 320 - 321], обеспечивавшие топливом не только нужды КВЖД, но и многих промышленных предприятий:

Таблица 8

-----

Источник: [Маньчжоули ши..., 1998, с. 442].

Организация промышленной заготовки древесины в Барге также связана с деятельностью русских предпринимателей братьев Воронцовых. Их деятельность в Северной Маньчжурии началась в 1898 г. Фирма долгое время была поставщиком лесных материалов для КВЖД. В 1914 г. Воронцовы организовали здесь Чжамяньскую лесную компанию. Хайлар вместе с городом Якэши выступали центрами лесной торговли в Западной Маньчжурии, которая до японской оккупации почти монопольно находилась в руках братьев. Концессионеры имели два лесных участка на западных склонах Хингана: Уркичиханскую концессию к северу от станции Якэши, а также Ядорскую и Сандорскую концессии в районе истоков реки Иминьгол [Архив..., л. 173]. После подписания 25 июня 1922 г. трехстороннего русско-китайско-японского контракта о совместном участии в деятельности данной компании площадь вырубки достигла 17 тыс. кв. км.

Таблица 7

стр. 71

До постройки КВЖД Северная Маньчжурия была почти пустынным краем и весьма мало связана с "застенным" Китаем, откуда она представлялась "незаселенной северной пустошью", как ее образно называли сами китайцы вплоть до конца 1920-х гг. [Чугуевский, 1998, с. 118]. Ни российские, ни китайские историки не отрицают того факта, что КВЖД объективно играла важную роль в развитии китайской торговли и экономики в целом и сделала край процветающим [Ли Мэн, 1999, с. 98].

4. Период японской оккупации Барги: 1932 - 1945 гг.

В сентябре 1931 г. началась японская оккупация края, а вместе с ней и новый этап российской эмиграции в Китае. К 1933 г. китайцы были вытеснены из Барги, которая была включена в Маньчжоу-Го в качестве Северо-Хинганской провинции. Все краевые административные учреждения были сосредоточены в г. Хайларе, центре Северо-Хинганской провинции, который до японской оккупации представлял собой сравнительно небольшой поселок со смешанным монголо-китайским и белоэмигрантским населением. В 1940 г. Хайл ар был преобразован в город.

Политика японских оккупационных властей по отношению к русским в Барге шла по двум направлениям. Во-первых, сильно пострадала русская предпринимательская элита (братья Воронцовы и другие), у которых японцы попросту отобрали доходные предприятия. Во-вторых, военному сословию казаков японцами были созданы благоприятные условия для колонизации пограничных с СССР территорий, главным образом в Трехречье.

Для данного района большое значение имела торговля скотом и продуктами животноводства, центром которой являлся район озера Буирнор. Со времени возникновения войны на Тихом океане вся эта торговля была монополизирована японцами. Захват торговли правительственными органами или частными японскими фирмами повлек за собой разорение ряда крупных русских коммерсантов. Только розничная торговля в очень ограниченных размерах была доступна лицам неяпонской национальности.

Политика японских властей по расселению белоэмигрантов, проводимая через Переселенческий отдел Главного Бюро по делам эмигрантов в столице Маньчжоу-Го Синьцзине (ныне - Чанчунь), была направлена на заселение окраин Маньчжурии в пограничной с СССР полосе. В результате этого и образовались такие районы, как Трехречье, хутора и поселки в районе Североаргунского хошуна и в других местах, которые, по существу, имели характер военных поселений. Жители в них были представлены в подавляющем большинстве забайкальскими казаками. Благодаря этому японская военная миссия в Хайларе получила возможность с конца 1941 г. приступить к организации сначала волонтерского полка, а затем и Захинганского отдельного корпуса, с развитой сетью полков и отрядов, а также конно-казачьего полицейского отряда И. А. Пешкова в Хайларе [Архив..., л. 181].

Руководящим органом эмиграции в Барге, располагавшимся в Хайларе, являлось Захинганское районное бюро по делам эмигрантов (БРЭМ). Бюро распространяло свою компетенцию на район железной дороги от г. Маньчжурия до станции Чжа-ланьтунь включительно и в сторону от железной дороги - до Трехречья, с одной стороны, и Хунхульди - с другой. Его регистрационный отдел считался самым важным и был подчинен непосредственно Третьему - контрразведывательному - отделу японской военной миссии.

По местам расположения периферийных организаций Захинганского бюро можно судить о расселении русских в Барге в 1940-х гг.:

стр. 72

Таблица 9

-----

Источник: [Архив..., л. 322 - 337].

Руководителем Захинганского бюро был генерал-лейтенант царской армии А. П. Бакшеев. Административная работа БРЭМ заключалось в учете белоэмигрантского населения, регистрации подрастающего поколения и вновь прибывших в район компетенции Бюро эмигрантов. БРЭМ производило разбор спорных дел между эмигрантами, заверяло договоры, соглашения и сделки, выдавало удостоверения на право получения и замену видов на жительство и пр. Без удостоверения Бюро департамент полиции не давал эмигрантам виз на право выезда из мест проживания. По распоряжению властей БРЭМ вело учет белоэмигрантского населения для набора рабочей силы среди эмигрантов, составляло списки благонадежных, производило подготовительную работу для мобилизационных целей. На случай военных действий японцы при помощи Бюро заблаговременно составляли списки лиц, пригодных в качестве проводников на территории СССР.

При Захинганском бюро существовали следующие белоэмигрантские организации: Тюрко-татарская община, Еврейская духовная община, Музыкальное общество, Молочный союз, Русский отдел союза сенокосцев, общество "Русский гужевой транспорт", Русский отдел союза автовладельцев, Охотничье общество, Сельскохозяйственное районное бюро. Бюро издавало газету и журнал "Захинганский голос" [Великая Маньчжурская..., 1942, с. 404]. Кроме белоэмигрантских газет, издававшихся в Харбине, только Захинганское и Восточное районное бюро располагали своими печатными органами. "Захинганский голос" сначала выходил еженедельно, а в 1944 - 1945 гг. - два-три раза в неделю.

Белоэмиграция находилась под полным контролем японских военных миссий. В январе 1942 г. Сугунами Ицироо, который в то время был начальником военной мис-

стр. 73

сии в Хайларе, в секретном документе N 6, адресованном на имя начальника краевого управления полиции, писал: "По распоряжению властей, руководство белыми русскими, включая сюда также татар и евреев, полностью осуществляется особыми органами (военными миссиями - "Токуму Кикан"), в виду чего все серьезные мероприятия в отношении белых русских, как аресты, содержание под стражей и т.п., могут осуществляться полицией и жандармерией только после согласования этого вопроса со вверенным мне органом или его ближайшими отделениями". Этот текст был воспроизведен в секретном циркуляре начальника краевого управления полиции Северо-Хинганской провинции от 27 января 1942 г. за N 296 - 2С, разосланном подведомственным полицейским органам на периферии [Архив..., л. 180].

Из всех японских военных миссий и отделений миссий, подчиненных краевой миссии в Хайларе, особенно важное значение придавалось миссии в г. Маньчжурия, в ведении которой находился район Новой Барги, и Трехреченской миссии в пос. Драгоценка (Найлумту) с отделением в Шивэе (Цзилалинь). Остальные военные миссии - в Чжалайноре, Якэши и Бухэду, представительства и резидентуры занимали второстепенное положение.

После оккупации Маньчжурии японцы в целях военной колонизации края белогвардейским казачеством выделили в Западной Маньчжурии ряд мест для поселений и дали распоряжение центральному аппарату управления русской эмиграцией приступить к заселению этих мест. До этого времени заселение казаками Трехречья не носило планомерного характера; этот ближайший к территории СССР район был местом стихийного сосредоточения бежавших с родины казаков, но после организации Бюро по делам российских эмигрантов переселение приобрело плановый характер. В 1937 г. пос. Мяньдухэ, например, насчитывал очень немного эмигрантских домов, но к 1945 г. там проживало уже около 600 семей, и русские поселенцы продолжали прибывать из других мест [Архив..., л. 266]. Таким образом, крестьянское сообщество в Трехречье в том виде, в котором оно сформировалось к середине 1940-х гг., было продуктом миграционной политики японских оккупационных властей.

С 1939 г. после боев на реке Халхин-Гол, в которых на стороне японцев сражалось русское подразделение в составе 250 человек [Аблова, вэб-сайт asiainfo.narod.ru], японцы особенно активно приступили к сколачиванию разрозненных поселений в поселки, а несколько поселков объединили в станицы. Северо-Хинганская провинция Маньчжоу-Го в результате оказалась главным районом концентрации казачьих поселений, в особенности - Трехречье. При колонизации края казаками японские власти старались сосредоточить поселения в непосредственной близости от границы, имея в виду использовать антисоветские настроения казачества в своих интересах, и поэтому не скупились на организационные расходы, отводили бесплатно земельные участки, выдавали ссуды на обзаведение хозяйством, предоставляли оружие и различные льготы.

Сколачивание разрозненных казачьих групп было начато японцами раньше, чем организация всей русской эмиграции в целом. Союз казаков после разгрома белых войск распался, но в ноябре 1933 г., сразу после японской оккупации Западной Маньчжурии, японцы восстановили сословное казачье объединение под названием Союз казаков Восточной Азии с целью объединения русских казаков на оккупированной территории Китая. До этого времени эмигрантское казачество не имело своего руководящего центра.

До декабря 1940 г. руководство Союза казаков находилось в Харбине, но когда в Западной Маньчжурии работа Переселенческого отдела Бюро была в основном закончена и казачье население сосредоточено в станицах, поселках, выселках и хуторах, штаб Союза казаков был перенесен в г. Хайлар. В это время во главе Союза был поставлен тот же Бакшеев, получивший одновременно назначение на пост главы Бю-

стр. 74

ро в Хайларе, преобразованного в конце 1941 г. в Захинганское районное бюро. Все казачьи станицы в Западной Маньчжурии были подчинены начальнику Союза казаков, а казачьи поселения сведены в две большие станицы - Трехреченскую и Сводно-Маньчжурскую. Кроме того, был создан Хайларский казачий отдел, который охватил станицы и поселки по линии железной дороги.

По мысли японцев, казачьи станицы должны были представлять собой спаянные между собой войсковые подразделения и части по типу прежних казачьих станиц, готовые в военной обстановке развернуться: поселки в сотни, станицы в полки, казачьи отделы в дивизию, а Союз казаков в штаб корпуса, что и было практически осуществлено в 1941 - 1942 гг. В станицах было широко поставлено обучение военному делу, преимущественно в конном строю, часто устраивались состязания по джигитовке, которая всячески поощрялась японским командованием. Сохранялись и культивировались старые казачьи традиции. Перед войной на Дальнем Востоке казачество вело сторожевую охрану населенных пунктов, мостов, бродов и тому подобного в ночное время.

Полицейский отряд в Хайларе являлся военным формированием, в котором эмигрантская молодежь Западной Маньчжурии отбывала воинскую повинность. Отряд был организован в конце 1941 г. и первоначально носил название Полицейской школы для белоэмигрантов. При организации отряда его командиром был назначен есаул И. А. Пешков. Весной 1942 г. его заместителем был назначен есаул И. И. Зыков, который в 1920 - 1930-е гг., так же как и Пешков, был командиром белого партизанского отряда, активно действовавшего против Красной Армии в приграничных районах.

С апреля 1942 г. отряд был подчинен Четвертому - военному - отделу японской военной миссии, повседневная форма чинов отряда была введена по японскому образцу, жалованье чинам отряда стала выплачивать японская военная миссия, и она же устанавливала программу занятий. Отряд комплектовался эмигрантами - жителями городов Маньчжурия, Чжалайнор, Хайлар, Якэши, Бухэду и частично Трехречья. Набор в отряд носил характер воинского призыва молодежи в возрасте от 17 до 25 лет. Призывались в отряд только русские эмигранты. 1 января 1944 г. Конно-казачий полицейский отряд был переименован в Русский воинский отряд в г. Хайларе.

Конечно, преследуя собственные политические планы, японские власти поощряли работу БРЭМ, направленную на воспитание молодежи в духе преданности дореволюционной России, что позволило новому поколению эмигрантов не утратить русских корней. Тем не менее японцы не сумели реализовать свою главную цель в отношении русских в приграничном Китае - превратить их в свое орудие в борьбе с СССР.

Это подтверждает свидетельство генерала А. А. Лучинского, командовавшего 36-й армией, наступавшей в августе 1945 г. из Старого Цурухайтуя в направлении Хайла-ра. В книге "Созвездие полководцев" (Благовещенск, 1972) он пишет: "Бой за станцию Якэши был коротким. Японский арьергард под натиском 275-й стрелковой дивизии поспешно отошел, а трехреченские белоказаки сдались без боя и принесли 30 боевых знамен, хранившихся у них со времен старой русской армии".

5. 1945 - 1954 гг.: реэмиграция в СССР - русские уходят, чтобы не вернуться

Приход Красной Армии в августе 1945 г. положил начало последнему этапу в истории белой эмиграции в Китае, основное содержание которого - массовый исход русских. И. Г. Лобода, участвовавший в боях на Северо-Востоке Китая, вспоминает, что "отношение военных властей к эмигрантам было в общем однотипным: всех называли беляками, а СМЕРШ хватала их пачками" [Лобода, 1995, с. 56 - 57].

стр. 75

Советские военные провели обследование проживающих в Хулуньбуире русских, численность которых к тому времени превысила 30 тыс. человек. Все они прошли регистрацию, большинство попало в категорию "люхуа суцяо" - "советских граждан, проживающих в Китае". 27 сентября 1945 г. в Хайларе было создано Общество советских эмигрантов (Сулянъ цяоминь хуэй).

В 1948 г. под влиянием земельной реформы в освобожденных войсками КПК районах часть русских из района Трехречья по собственному почину объединилась в кооперативы; на первоначальном этапе в кооперативном движении участвовали 1777 человек. Наряду с этим в русской среде возникло и в течение трех месяцев продолжалось движение за земельную реформу, в ходе которого в 21 русском селе 69 дворов зажиточных русских крестьян подверглись гонениям: у 53 дворов были конфискованы средства производства, часть кулаков была оштрафована, у части были конфискованы недвижимость и "непроизводственное имущество". В марте-апреле 1949 г. в ситуацию вмешалось китайское правительство, давшее разъяснение, что среди русского населения проводится политика "бу фэнь бу доу" - отказа от разделения на классы и от борьбы между ними, и положение было нормализовано [Хулуньбэйэр мэн нунье..., 1994, с. 76 - 77].

В 1951 г. правительство КНР приняло решение переселить иностранцев из приграничных территорий во внутренние районы страны. В январе-мае 1952 г. при содействии советского консульства в Маньчжурии 90 дворов с 368 русскими жителями были переселены в Харбин и Трехречье. Китайцы признают, что во время переселения русским был нанесен значительный экономический ущерб.

В 1952 г. иностранное население города Хайлара было таково:

Таблица 10

-----

Источник: [Хайлаэр..., 2000, с. 242].

С подписанием Заключительного протокола 31 декабря 1952 г. для русских служащих дороги наступили трудные времена: началось массовое увольнение их с КВЖД и вспомогательных предприятий и учреждений. По данным 1953 г., в Хулуньбуире проживало 28 335 иностранцев, из них "люхуа суцяо" 27 548, или 97.2%. 4 июня 1953 г. в соответствии с советско-китайским межправительственным соглашением первая группа советских граждан была возвращена из Хулуньбуира в СССР. В 1954 г. после отъезда первой группы русских на родину в Хулуньбуире еще оставалось более 3000 русских дворов с более 13 тыс. жителей. После отъезда в 1955 г. второй группы осталось чуть более 1000 человек [Хайлаэр..., 2000, с. 77].

23 апреля 1954 г. посольство СССР в Пекине предложило китайскому правительству оказать содействие в переселении русских на освоение целины. 20 мая в Маньчжурии были учреждены комитет и канцелярия по их возвращению на родину. 1 июня из Маньчжурии выехала первая группа; советские граждане выезжали до 24 августа. Всего через Маньчжурию в СССР из разных регионов Китая проследовало 24 805 человек. Общество советских эмигрантов оказывало активное содействие китайским властям по отправке русского населения в Советский Союз.

В 1954 г. только из г. Маньчжурия выехало 374 семьи - 1413 человек. В последующий период число советских граждан в пограничном городе постоянно сокращается:

стр. 76

Таблица 11

-----

Источник: [Маньчжоули ши чжи, 1998, с. 459].

На 1 июля 1982 г. русских в Хулуньбуире, по официальной статистике, числилось 29 человек. Здесь можно было бы и поставить точку в непростой истории русской общины в китайском Хулуньбуире. Но делать это оказалось преждевременно.

6. Внутренняя Россия?

Как упоминалось выше, и советские граждане, работавшие в официальных учреждениях, и перебиравшиеся сюда на свой страх и риск на протяжении столетий русские в прошлом образовали по всему Хулуньбуиру более 30 поселений, а более 50 сел были русско-китайскими. Не обошлось без смешанных браков. Среди русского эмигрантского населения района Цигань, например, имелось значительное количество женщин - жен местных жителей-китайцев. В 1945 г. там из общего числа эмигрантов 464 человека было 300 женщин [Архив..., л. 339].

Потомки таких браков уже в четвертом, пятом и даже в шестом поколениях по-прежнему проживают в приграничных районах Китая. Такие люди, оказывается, сами считают себя русскими, а китайское правительство зарегистрировало их как русских по национальности [Хулуньбэйэр мэн миньцзу чжи, 1997, с. 400]. Сообщество русских возродилось как составная часть нации чжунхуа, т.е. "внутренних русских" (по отношению к "внешним" русским на противоположном берегу пограничной реки Аргунь).

Предпосылкой регистрации потомков русско-китайских смешанных браков в качестве русских во время переписи 1990 г., по-видимому, явилась нормализация советско-китайских отношений в 1989 г. В 1989 г. в Правоаргунском хошуне, например, было выявлено 7012 потомков от смешанных браков, из которых 2071 человек были признаны русскими (по предыдущей переписи 1982 г., в этом хошуне русских сыскалось всего два человека).

Таким образом, с одной стороны, китайцы проявили очевидную сдержанность, зарегистрировав в качестве русских лишь 30% потомков от смешанных браков, а с другой стороны, только в административных границах города Аргунь (бывший Право-аргунский хошун) для увеличения численности русских в современном приграничном Китае в случае необходимости имеется около 5 тыс. "резервных" кандидатов. По данным 1990 г., во всем Хулуньбуире проживало уже 4219 китайских граждан русской национальности. Кроме Правоаргунского хошуна их наиболее крупные группы находятся в Хайл аре - 628 человек, Маньчжурии - 143, Чжаланьтуни - 179 и Якэши -725. Китайские власти предоставляют им льготы, разрешая рождение второго ребенка, и поддерживают в их среде православную веру.

Как представляется, возрождение православия в приграничном с Россией районе Китая понадобилось китайским властям в среде этой немногочисленной группы людей, поскольку иных явных признаков, которые позволили отнести довольно далеких потомков смешанных браков к русским по национальности, пожалуй, нет. 2500 человек из них, родившись в русских поселках Барги, утратили связь с русской культурной средой более 40 лет назад. Их дети родились в Китае и выросли среди китайцев как китайцы, получив китайский язык и культуру в качестве родных.

стр. 77

Надо сказать, что все предыдущие переписи населения в КНР не фиксировали сколько-нибудь заметного присутствия русских в национальной структуре современной Барги:

Таблица 12

-----

Источник: [Хулуньбэйэр мэн миньцзу чжи, 1997, с. 21 - 28.].

* Административное деление по состоянию на 1990 г.

Только результаты четвертой переписи 1990 г. характеризуются внезапным ростом численности русского населения, которое, надо полагать, во время предыдущих переписей включалось в другие национальные группы. Это говорит о том, что повторное появление русского сообщества в приграничном Китае носило характер единовременного административного мероприятия.

Образовательный уровень русского населения, как пишут китайцы, сравнительно высок, в основном они имеют незаконченное среднее образование. Многие понимают русский как устный, так и письменный, а некоторые и понимают по-монгольски, и знают монгольскую грамоту. По данным четвертой переписи населения, русских в возрасте 6 лет и старше в Хулуньбуире проживало 3089 человек, из них с высшим специальным образованием - 47, со средним специальным - 90, средним - 413, неполным средним - 1 506 и начальным - 1 033. Большинство проживающих в трех городах - Аргуни, Якэши и Чжалантуне, а также в Старобаргинском хошуне занято в сельском хозяйстве, часть работает в промышленности и кустарных промыслах. Проживающие в Маньчжурии и Хайларе по большей части вовлечены в предпринимательство. Кроме того, русские заняты на государственной службе и являются служащими предприятий. Из 1 641 человека занятого русского населения 225 являлись техническими специалистами; 50 - ответственными работниками государственных учреждений, партийных органов и предприятий; 112 - рядовыми сотрудниками; 102 - работниками торговли; 143 - работниками сферы обслуживания; 433 были работниками сельского хозяйства и лесного дела; 572 - промышленности и транспорта, 4 владели прочими специальностями.

До образования в 1994 г. в Хулуньбуире русского национального сомона Эньхэ данный район оставался отсталым, получая электрическую энергию от дизельного генератора эньхэйской фермы. В то время смотреть здесь телепередачи можно было только с помощью ретранслятора той же эньхэйской фермы, причем единственный канал, который выбирал оператор ретранслятора. Дорожные и телефонные коммуникации находились в запущенном состоянии, ни в одной деревне не было нормальной проезжей дороги, использовались телефонные аппараты с вращающейся ручкой.

стр. 78

После образования русского национального сомона район Эньхэ стал быстро развиваться. В октябре 1994 г. вся территория сомона была подключена к государственной системе энергоснабжения, в 1995 г. была смонтирована АТС, в 1997 г. появилось кабельное телевидение, позволяющее смотреть 18 каналов, были вновь построены здания начальной школы, администрации сомона и автодороги.

При этом средний доход на душу населения в сомоне увеличился с более 1000 юаней до образования сомона почти до 3000 в 2000 г. Данный размер среднедушевого дохода соответствует, с одной стороны, уровню доходов животноводов в Барге (3196 юаней [Хулуньбэйэр яолань, 2001, с. 74]), с другой стороны, это несколько меньше среднедушевого дохода жителей Читинской области в 2000 г. (1018 рублей в месяц [Читинская область в цифрах, 2002, с. 66], по тогдашнему средневзвешенному курсу 3.364 юаня за рубль) - 3632 юаня в год). Однако данную величину нельзя, очевидно, применять для сравнения доходов русских на левом и правом берегах Аргуни в связи с особенностями, если можно так выразиться, государственной статистики в Забайкалье, которая не разделяет доходы сельских и городских жителей, показывая среднюю величину.

Правда, некоторое представление о доходах сельчан можно получить, обратившись к данным о среднемесячной номинальной начисленной заработной плате работников предприятий и организаций по отраслям экономики: в 2000 г. зарплата на селе (541.1 рубля в месяц [Читинская область в цифрах, 2002, с. 70]) была почти в 4 раза ниже средней зарплаты в целом по области. Если предположить, что все жители сопредельного с русским национальным сомоном Нерчинско-Заводского района Читинской области, включая малых ребятишек, имели такой заработок, можно подсчитать, что и при этих условиях доходы "русских" в Китае не менее чем в 1.5 раза выше, чем у русских в сопредельном Забайкалье.

В апреле 2001 г. властями г .Аргунь было принято решение о расширении административных границ русского национального сомона Эньхэ: по согласованию с департаментом гражданской администрации прежний русский национальный сомон Эньхэ был объединен с сопредельным поселком Шивэй в русский национальный сомон Шивэй. Главное значение нового образования, очевидно, торговое и транспортное: Шивэй обещает стать центром сделок в приграничной торговле. Вряд ли является случайным и то, что расширение административных границ русского национального сомона за счет слияния с пограничным поселком Шивэй произошло в 2001 г., когда было закончено строительство капитального моста через реку Аргунь на магистрали в районе Шивэй-Олочи. С завершением строительства моста и включением Шивэя в состав русского национального сомона обе части однородного этнического поля оказались надежно связанными между собой современными коммуникациями. В настоящее время общая площадь сомона достигла 4351 кв. км. После объединения сомона и поселка администрация сомона стала располагаться в Шивэе, в Эньхэ был оставлен административный комитет.

Объединение сомона и поселка в административных границах города Аргунь вызвало разногласия с местным монгольским населением, которое считает расположенный на берегу реки Аргунь Шивэй одной из колыбелей монгольской нации. Сейчас мэр города Аргуни Цянь Жуйся осторожно высказывается за то, что при объединении сомона и поселка необходимо действовать с учетом местных условий: территории проживания малочисленных народностей велики по площади и мало заселены, площадь одного сомона зачастую составляет несколько тысяч квадратных километров, нельзя механически заимствовать методы работы из внутренних районов страны.

Говоря о будущем русского национального сомона, она заявила корреспонденту Синьхуа: "В настоящее время мы исследуем возможности посредством улучшения ус-

стр. 79

ловий коммуникаций, укрепления строительства инфраструктурных объектов и развития преимуществ пограничного порта превратить Шивэй в расположенный вдоль границы открытый район освоения. Вместе с этим, взявшись за миграцию, развивая специальные виды туризма и другие меры, переселяя разрозненные массы русской национальности в район Эньхэ, восстановить русский национальный сомон Эньхэ" [Дин Мин, 2002, с. 11].

* * *

История русских в Барге насчитывает несколько этапов. Массовая диаспора русских возникла на рубеже XIX-XX вв, как экстерриториальная Желтороссия. После утраты экстерриториальности в 1920 г. сообщество наших соотечественников превратилось в осколок Российской империи, где сохранялся образ жизни дореволюционной России. После японской оккупации в 1933 г. русские во многом сохранили привилегированное положение, по существу став союзниками японцев в государственном строительстве Маньчжоу-Го. Разгром японцев Красной Армией в 1945 г. предопределил их исход, поскольку русские в Барге оказались не нужны ни Советскому Союзу, ни Китайской Народной Республике. В течение сорока лет, а также при проведении трех всекитайских переписей населения потомки от русско-китайских смешанных браков регистрировались как китайцы, однако в 1990 г. были включены в категорию русских.

История белой эмиграции и современное положение русских в приграничном Китае, - по сути, две разные проблемы, взаимосвязанные и взаимообусловленные косвенным образом. Особенностью географического положения русского национального сомона является то обстоятельство, что он располагается в районе Трехречья, где в первой трети прошлого века традиционно селились русские, хотя в прошлом Эньхэ -бывший поселок Караванный - был населен исключительно китайцами.

Споры русского крестьянского сообщества в Трехречье почти через сорок лет после исчезновения в 1950-х гг. дали этот неожиданный, но, по-видимому, не случайный росток русской национальности. Стараниями китайских властей формально возникло однородное этническое поле в сопредельных российских и китайских районах. Общность религии и взаимные паломничества могут способствовать экономической интеграции российского Забайкалья и Северного Китая. Очевидные стимулы к сближению с приграничными районами России существуют и в самом китайском обществе, которое ищет во влиянии возрожденного сообщества русских одну из опор своим стремлениям к развитию данной формы сотрудничества.

Кроме того, с 1990-х гг. потомки русских в Барге в рамках крепнущего китайского государства получили целый ряд существенных экономических преимуществ и ритуальных привилегий. Эти привилегии являлись традиционной формой на основе часто применявшегося в прошлом управленческого постулата "изменять административное устройство варваров, не меняя их обычаев". Содержанием его, на наш взгляд, должно стать превращение вновь обретенного сообщества русских в послушное ополчение, надежно прикрывающее данный участок китайской границы, который на протяжении первой половины XX века был каналом интенсивной экспансии русских.

В то же время нельзя не видеть другую особенность географического положения русского национального сомона, которая заключается в том, что воссозданное сообщество русских в приграничном Китае выходит на экономически отсталые, малонаселенные, но сравнительно богатые природными ресурсами районы Забайкалья. Данный регион оторван от кровеносных сосудов общероссийского рынка - системы российских железных дорог. Ввиду огромной транспортной емкости основной продукции экономики региона - лесных товаров и невозможности самообеспечения про-

стр. 80

довольственными и потребительскими товарами из-за прошлого экономического развития регион будет сбывать лес и покупать продовольствие в соседнем русском сомоне. Иными словами, при всей многовариантности будущего России данный субрегион является естественным полигоном с идеальными условиями для интеграции российских окраин с экономически растущим Китаем не только вследствие наличия хозяйственных предпосылок, но и на основе общего этнического и религиозного поля. (Хотя пока этнический фактор территорий играет небольшую роль в данном регионе для развития кооперационных связей [Александрова, 2001, с. 144].)

В прошлом веке в результате восстаний хулуньбуирских монголов - баргутов неоднократно провозглашалась независимость Барги от Китая, что побуждает нынешние китайские власти проводить в этом районе изощренную национальную политику. Современная политическая карта Хулуньбуира представляет собой лоскутное одеяло из национальных автономий. Хулуньбуир, находясь в составе автономного района Внутренняя Монголия, то есть, оставаясь территорией монгольской автономии, включает три немонгольских автономных хошуна: эвенков, орочонов и дауров, которые в совокупности занимают 35% территории Хулуньбуира. В этом смысле появление русского территориального образования может быть расценено как логическое продолжение традиционной национальной политики по "латанию" монгольской автономии немонгольскими административными образованиями.

В действиях современных китайских властей нетрудно увидеть и общие черты с политикой японской оккупационной администрации в отношении русских. Китайцы выделяют русских по сравнению, например, с бурятами, которые также компактно проживают до сих пор в Хулуньбуире. В Северо-Хинганской провинции Маньчжоу-Го у бурят был собственный национальный хошун Булия, а в настоящее время нет своего территориального образования (из среды бурятской элиты выходили активисты прояпонского движения панмонголизма, по своей природе имевшего антикитайский и антироссийский характер). Как и в прошлом японцы, китайцы проводят миграционную политику по созданию компактного сообщества русских в пограничном пространстве, нацеленную, по-видимому, на решение перспективных внешнеполитических задач.

В настоящее время Олочи-Шивэй остается третьестепенным транспортным направлением в российско-китайском грузовом и пассажирском сообщении. Это тихая глубинка. Однако именно эта удаленность и может создать благоприятные условия для успешного развития межрусских торгово-экономических и культурно-религиозных контактов. В любом случае воссозданное сообщество русских заслуживает внимание и интерес со стороны российских исследователей.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Аблова Н. Е. История КВЖД и российской эмиграции в Китае (первая половина XX века) // www.asiainfo.narod.ru

Александрова М. В. Развитие экономической кооперации байкальского региона России, Монголии и автономного района Внутренняя Монголия КНР // Китай, Россия, страны АТР и перспективы межцивилизационных отношений в XXI веке. Ч. I. M.: Институт Дальнего Востока, 2001.

Архив Управления ФСБ России по Читинской области. Дело N 66.

Великая Маньчжурская империя: К десятилетнему юбилею. Харбин, 1942.

Дин Мин. Объединение сомона и поселка в границах города Аргунь вызвало разногласия // Нэй мэнгу цань. 2002. N 29.

Куликов А. Русская эмиграция в Маньчжурии // Забайкальский рабочий. 2001. N 188.

Ли Мэн. Харбин - продукт колониализма // Проблемы Дальнего Востока. 1999. N 1.

Лобода И. Г. Москва - Пекин: что дальше? М.: Инфра-М, 1995.

Маньчжоули ши чжи [Описание города Маньчжурия]. Хух-Хото: Народное издательство Внутренней Монголии, 1998.

стр. 81

N 722. Поверенный в делах в Пекине министру иностранных дел. Телеграмма N 331. 2 апреля/20 марта 1912 г. // Международные отношения в эпоху империализма: Документы из архивов царского и Временного правительств. 1878 - 1917. Т. XIX. Ч. II. М.: Государственное издательство политической литературы, 1939.

Очерки истории читинской областной организации КПСС. Чита, 1986.

Сладковский М. И. История торгово-экономических отношений народов России с Китаем (до 1917 г.). М.: Наука, 1974.

Сюй Чжаньцзян, Сюй Чжаньсинь. Бяньчен Маньчжоули [Пограничный город Маньчжурия]. Хайлар: Нэймэнгу вэньхуа чубаньшэ, 1992.

Хайлаэр фэн юнь лу (Запись событий в истории Хайлара). Хайлар, 2000.

Хулуньбэйэр мэн минъцзу чжи (Описание национальностей Хулуньбуирского аймака). Хух-Хото: Народное издательство Внутренней Монголии, 1997.

Хулунъбэйэр мэн нунье чжи (Описание сельского хозяйства Хулуньбуирского аймака). Хайлар: Издательство культуры Внутренней Монголии, 1994.

Хулуньбэйэр ши яолань '2002 (Основные показатели города Хулуньбуир на 2002 г.). Хайлар: Редакция "Основных показателей города Хулуньбуира", 2002.

Хулуньбэйэр яолань '2001 (Основные показатели Хулуньбуирского аймака на 2001 г.). Хайлар: Канцелярия комитета КПК Хулуньбуирского аймака, 2001.

Читинская область в цифрах. Чита, 2002.

Чугуевский Л. И. 100-летие Харбина // Проблемы Дальнего Востока. 1998. N 3.

Kang Chao. The Economic Development of Manchuria: The Rise of a Frontier Economy. Ann Arbor: Center for Chinese Studies. The University of Michigan, 1983.