Рейтинг
Порталус

© К 125-летию А.И. Куприна. ПОРУЧИК НА ВОЗДУШНОМ ШАРЕ

Дата публикации: 01 декабря 2014
Автор(ы): Юрий БЕЛИЧЕНКО →
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ЛИНГВИСТИКА →
Источник: (c) http://portalus.ru →
Номер публикации: №1417435122


Юрий БЕЛИЧЕНКО, (c)

Как все-таки много мы теряем на протяжении быстротекущей жизни! И обретаем, конечно, но больше теряем. Речь, разумеется, не о благах земных, не о деньгах, не о том, что называют "общественным положением", а о неповторимой прелести этого мира, лишь на короткий срок переданного нам во владение. Мира, населенного людьми, растениями, животными, вещами, которые все - как и мы - не вечны, причем самые дорогие и памятные имеют грустное обыкновение покидать его раньше нас.

Наши родимые захолустные городки. Наши первые в этой жизни наставники и учителя. Наши собеседники и товарищи. Наши кумиры. Наши кошки, собаки, лошади. Наши праздники. Наши страсти и увлечения. Наши более старшие близкие, наша прежняя страна - где теперь они? Драгоценная память о них есть важнейший двигатель человеческого бытия, и чем больше мы прожили, тем больше зависим от памяти, сознавая или не сознавая этого. А ведь нередко бывает и так, что, прожив отрезок жизни второпях, начерно, одержимые какими-то сомнительными стремлениями, мы, спустя годы, спохватываемся и, оглянувшись, понимаем: там-то и было самое главное, а время - прошло. И тогда рождается тяга к воскрешению прошлого, имя которому писательство: стремление, не мудря и не лукавя, воскресить его в подробностях, красках, запахах, запечатлеть в слове силой собственной памяти, таланта и любви. Дать ему жизнь вечную. Этот побудительный мотив явил русской литературе немало первоклассных писателей. В числе первых среди Них имя родившегося 125 лет назад Александра Ивановича Куприна.

Десяток примерно лет назад в составе писательской бригады, которые были тогда у людей военных гостями желанными, я побывал у черноморских подводников. Подводные лодки, участвовавшие в каком-то штабном учении, стояли на внешнем рейде Балаклавы, и мы, подходя к ним на катере, высаживали на каждую небольшой писательский "десант". Возвращались, помню, вечером, и едва катер вошел в узкую горловину Балаклавской бухты, кто-то сразу же вспомнил Куприна. И показалось, что ожили, заговорили, запахли морем рыбаки из его "Листригонов", кости которых давно уже покоятся в знойной земле или братской купели Черного моря. Потянуло дымком разрушенных греческих кофеен, и силуэт горы, уткнувшейся в море, вновь, как и Куприну, показался похожим на контур чудовища, глазом которого стал мерцающий свет маяка. И полетели меж нами давние байки о листригонах, о том, как Куприн отправлял отсюда царю телеграмму с предложением предоставить Балаклаве статус вольного города, на что получил "высочайшее" распоряжение с утра опохмеляться.

Кто теперь вернет мне этот вечер и эту Балаклаву?

Но байки - байками, а чтобы написать "Листригонов", надо было знать до тонкостей рыбацкое ремесло. А чтобы написать "Молох" - жизнь заводскую. Не бывший лесником никогда не прочувствует "Олеси". Не окунавшийся в глубины человеческого "дна" не создаст "Ямы". А уж "Поединок", "Кадеты" и "Юнкера" может написать только тот, чье тело привычно к великолепной тяжести воинского мундира. И все это вместе - Куприн.

Человек по натуре широкий, буйный, увлекающийся, Куприн отдал дань множеству ремесел и профессий. Часть из них он перечислил в своей автобиографии: был репортером, управляющим при строительстве дома, разводил табак, пел псалмы, выступал на сцене, изучал зубоврачебное дело, пробовал постричься в монахи, работал в кузнице и сталелитейной мастерской, служил в артели по переноске мебели, работал на разгрузке арбузов -и прочая, и прочая. Добавим к прочему такие экзотические развлечения, как полет на воздушном шаре или совместный полет на "Фармане", ведомом известным борцом Заикиным, едва не закончившийся для обоих начинающих авиаторов трагически. И везде он - жил, чувствовал, запоминал, вглядывался в детали по присущей ему привычке, которая станет важным подспорьем в литературной практике.

Куприн очень любил кошек. Особенно - мейн-кунов. Порода Мейн кун - одна из самых популярных в последнее (и не только!) время и вполне заслуженно. Эти крупные домашние кошки воплощают в себе необыкновенную мощь и красоту. При том, что представители этой породы имеют внушительный и даже грозный вид, они являются обладателями очень спокойного, уживчивого и дружелюбного характера. Именно за этот характер кошек и любил наш Куприн.

Он любил наблюдать за кошками. Отсюда идет и его наблюдательность, любовь к журналистской профессии - следить за событиями и отображать их на бумаге. И первой, заметим, он всегда называет профессию репортера.

"Публика еще продолжает думать, - писал Куприн уже в 1918 году, - что репортер - пожарный строчила либо происшественник. Между тем репортер, как и беллетрист, должен "видеть все, знать все, уметь все и писать обо всем". Границы между репортажем и художественным творчеством условны. Художник часто становится репортером, а репортер поднимается до уровня художника". Эту важную истину неплохо бы помнить российским газетчикам и сегодня.

У Куприна в России было, да и осталось, много читателей. Ну то, что было,- вроде понятно: почти каждый современник находил в его рассказах и повестях хотя бы что-то судьбе и душе своей родственное. Но почему сегодняшний читатель столь охотно берет с полки том Куприна? Внешне Куприн писал просто, в творчестве его не было ни философских, ни политических, ни нравственных тайн, выходящих за пределы обычного человеческого разумения. Но ведь русский человек, вне зависимости от рода его занятий, сам был и остается тайной, которую на протяжении жизни по мере сил и разгадывал писатель Куприн. Эту особенность его дарования высоко ценили и Чехов, и Толстой, обычно весьма сдержанные на комплименты.

Вспоминаю курьезный эпизод из своей студенческой жизни. Одному приятелю, который чрезмерно увлекался портвейном, достался на экзамене вопрос "Особенности творчества Куприна". А он из всего Куприна прочитал только "Белого пуделя". Но получил-таки у строгого преподавателя желанную, почти невероятную тройку. Тогда это казалось забавным и передавалось как анекдот. Сейчас мне так не кажется. Разумеется, то, что приятель не читал у Куприна ничего, кроме "Белого пуделя", не делает ему чести. Но ведь надо же быть максималистом Куприным, чтобы столь узнаваемо проявить свой талант даже в такой небольшой вещице, как "Белый пудель"!

Впрочем, сам Куприн, кажется, слегка лукавил, называя первой среди своих профессий профессию репортера. В сущности он всегда был военным. В детстве - кадетский корпус, в отрочестве - Александровское юнкерское училище, в 20 лет -чин подпоручика и назначение в захолустный 46-й Днепровский пехотный полк, расположенный в городе Проскурове Подольской губернии. Через три года подпоручик Куприн уже едет в Петербург держать вступительный экзамен в Академию Генерального штаба. И лишь чистая случайность прерывает его военную карьеру. В Киеве, по дороге в столицу, во время офицерской пирушки он выбросил за борт плавучего ресторана околоточного надзирателя и, не придав этому значения, отправился сдавать экзамены, самые трудные из которых выдержал весьма успешно. Но последовала жалоба, и офицерская "шалость" не прошла даром: командующий Киевским военным округом отстранил его от дальнейшей сдачи экзаменов. Уже через год Куприн уходит в отставку в чине поручика.

Творчество писателя невозможно разделить на главное и второстепенное, но наиболее значительным произведением Куприна, по общему мнению, является армейская повесть "Поединок". Об этой повести сказано и написано много, она даже была экранизирована, хотя крайне, на мой взгляд, неудачно. Социально ориентированное литературоведение видело в ней лишь то, что было приятно времени, - картину разложения царской армии. Но у писателя это была только честная картина жизни, воскрешенная отнюдь не равнодушной памятью. И если смотреть не идеологии, а правде в глаза, то картина эта сохранила немалую верность и до наших дней. Ведь, кроме захолустной скуки гарнизонного быта, офицерских развлечений легкими флиртами, попойками и картами, помимо издевательства над солдатами, в "Поединке" есть еще и прекрасной души полковой командир Шульгович. И - доныне лучше всех других описанная Куприным картина полкового смотра. И корпусной командир, пекущийся о подчиненных, в котором угадываются внешние черты популярного тогда в армии генерала Драгомирова. И рота капитана Стельковского. "В роте у него не дрались и даже не ругались, хотя и не особенно нежничали, и все же его рота по великолепному внешнему виду и по выучке не уступила бы любой гвардейской части".

Александру Ивановичу Куприну всегда хотелось быть вне политики, но он был честным художником, и аполитичности не получалось. Политика сама входила в его книги и в его дом. В его жилище наведывались с обысками и царская охранка, и большевистская ЧК. В первом случае потому, что он не мог смолчать при виде расстрелов 1905 года, во втором -потому, что не мог принять и одобрить большевистских методов приобщения к единомыслию. Он собирался работать в России, встречался в Кремле с Лениным, предлагая ему план издания всекрестьянской газеты "Земля", а в силу обстоятельств оказался редактором военной газеты белой армии.

Эмиграция Куприна была тоже, как многое в его жизни, делом случая. Он вряд ли ушел бы с частями Юденича, не получив - достоверной, нет ли? -информации о том, что значится в "расстрельных" списках нелояльной питерской интеллигенции, одобренных якобы уже "самим" Зиновьевым.

Эмиграция эмиграции рознь. Тогда она была трагедией, сейчас сделалась пошловатым фарсом. Куприна она буквально лишила творческого воздуха. Покинутый издателями, приятелями и почитателями таланта, он медленно угасал в парижском предместье в состоянии полной нищеты и безвестности. Но Куприн сумел до конца остаться Куприным. В 1937 году он находит в себе мужество и силы, чтобы вернуться и спустя год достойно умереть на Родине.

"Во всех нас живет неуемная вера в то, что Россия выйдет из кровавой бани обновленной и светлой", - писал он в очерке "Памяти Чехова". Это было самое начало века. Откуда он мог знать?

Повторим же вослед за ним и мы эти пророческие слова, провожая наше общее трагическое столетие в прошлое, в историю.

Опубликовано на Порталусе 01 декабря 2014 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?



Искали что-то другое? Поиск по Порталусу:


О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама