Многомерность ощущения "лингвистического времени" - характерная примета наших дней. Все чаще и чаще появляются книги, в основу которых положено не "орудийное" осмысление языка, а временное, историческое, духовное. И в этом отношении работа В.В. Колесова, выпущенная издательством "Златоуст" (СПб., 1999), весьма симптоматична. Ее автор приоткрывает иные горизонты "цивилизационного пространства", а история литературного языка рассматривается им в русле традиционной русской духовности и культуры. К слову сказать, серия "Язык и время", в которой издана книга, заполняет почти пустующую лакуну той философски-филологической грани бытия, что издавна присутствовала в характере и быте русского человека, с его особым мироощущением, ценностями, богатым, подчас неподдающимся строгому анализу, внутренним миром и своей "философией жизни". Следует отметить, что это вторая книга в данной серии (первая вышла в свет несколькими месяцами ранее и хорошо известна читателям - это монография В.Г. Костомарова "Языковой вкус эпохи"). Судя по замыслу издательства, эта серия и в дальнейшем намерена пополняться "размышлениями" (как кажется, наиболее удачный жанр научной полемики) о русском языке и культуре на пороге нового тысячелетия ведущих специалистов - русистов, культурологов и известных педагогов - преподавателей высшей школы. Так, готовятся к изданию работы С.Г. Тер-Минасовой, Ю.Н. Караулова, А.М. Панченко.

Книга же В.В. Колесова для нас существенна еще и потому, что ее автор - крупный ученый, знаток русской и славянской акцентологии, историк русского языка - обратился к другой стороне "филологического мироздания", выраженной им в четырех тезисах, составляющих одноименные разделы книги: Язык - Ментальность - Культура - Ситуация. Характерно и высказывание М. Пришвина, помещенное автором в заглавие своей книги. Оно как бы напоминает нашим современникам, что в основе всех форм творческой жизнедеятельности человека лежат не опустошенные и безликие слова, а содержательное, мудрое, звучащее Слово, которое невозможно воспринять и осмыслить только в одном поуровневом пространстве. У него есть еще иная, особая ипостась - Логос, обеспечивающая непрерывное созидание и воспроизведение мысли, предохраняющая ее от воздействия чужеродных влияний и ультрамодных наслоений, сохраняя таким образом "лингвобаланс" в

стр. 107

системе нашей культуры. И здесь как раз временное - едва ли не единственный критерий.

Во вступительной части В.В. Колосов об этом пишет так: "Человечество в своем развитии долго было озабочено материальным интересом, и время для него стало средством накопления известной суммы "добра" - вещей. Так возникла цивилизация. Затем, озаботясь проблемой истинности, человечество много размышляло над тем, что оно в конце концов сотворяло, и это стало способом собирания мыслей. Так создавалась культура. Сегодня мы увидели, что кроме вещей и идей есть еще и слово, язык, в который вмещается все: и идеи, и вещи. Наступило время языка - в философии, в культуре, в ментальности" (с. 3).

Представляя свои "тезисы о русском языке", В.В. Колесов полагает, что "в каждой развитой и богатой культурной среде существуют в неслиянном единстве как бы сразу "три языка":

- русский язык как система - категория этническая, следовательно, представленная психологически;

- русский литературный язык как норма - категория социальная, представленная логически;

- язык русской литературы как стиль - категория культурная по преимуществу, а потому оправданно эстетическая" (с. 7). Каждый из них ориентирован на "разные содержательные формы словесного знака", который не является статичным и изменяется "в зависимости от культурных переживаний использующего его народа" (с. 8).

С течением времени происходит трансформация не только языкового фонда, но и всей социокультурной системы, в которой бытует слово. Заданность развития языка, предопределенная его древними формами, на современном этапе сменилась новыми установками, "образцовыми" текстами, которые подчас не имеют ничего общего с языковой и культурной традицией народа, а потому разрушительно влияют на языковое сознание. Эта, в известной мере, прерванность в "языковом течении" вызвала и основной парадокс русского языка конца XX века. По мнению В.В. Колесова, он заключается в том, "что завершили свое развитие основные тенденции, заданные еще старорусским языком эпохи позднего Средневековья" (с. 9). Из них наиболее существенными, по мысли автора книги, являются такие:

1) завершенность формирования языковых парадигм;

2) предельная степень развития категориальных компонентов языка;

3) наивысшее развитие получили содержательные формы слова;

4) "обозначилось четкое противостояние между системой и нормой", между текстом и языком (с. 9-10) и др.

Иначе говоря, системность языковой структуры "оказалась наивысшей за всю историю русского языка" (с. 9). Все эти факторы, а также

стр. 108

определенные затруднения, которые испытывает лингвистика на современном этапе в своем продвижении в глубь предмета исследования языка, свидетельствуют о том, что нет четкой программы восприятия действительности средствами языка, все по-прежнему зиждется на старых, утвердившихся критериях оценки и постулатах. В связи с этим В.В. Колесов справедливо замечает: "...следует определить смысл происходящих в языке изменений, чтобы составить эквивалентную реальности и объективную программу дальнейших исследований. В этом долг языковеда перед будущим" (с. 11).

Для определения стратегии важно уяснение такого центрального положения, как функция и норма в литературном языке. Здесь вновь возникает противостояние между различными школами, каждая из которых в поисках "главенства" трактует литературный язык по-своему. В.В. Колесов хорошо это понимает и отстаивает, на наш взгляд, наиболее приемлемую линию, подкрепленную живой традицией многовекового развития языка. "Теоретическое языкознание, - полагает он, - создает свои мифы на логических основаниях и потому совершает логические ошибки. Проблема "литературного языка", несомненно, историческая проблема, поскольку и категория "литературный язык" - конкретная историческая категория. Литературного языка, - пишет далее В.В. Колесов, - как такового когда-то (и притом сравнительно недавно) не было - и литературного языка в скором времени также не будет, поскольку в принципе не станет других форм коллективного общения на родном языке. Это ли не доказательство его исторической предельности?" (с. 18).

Интересные размышления содержатся в кратком историческом обзоре тенденций литературного языка в прошлые века. Так, в среднерусский период, - считает ученый, - в разное время вариативность наличных языковых средств определялась зависимостью от жанра, с XVIII века - зависимостью от стиля, в наше время она определяется зависимостью от функции" (с. 22). Вывод, к которому приходит В.В. Колесов в этой части, подтверждает иерархичность и последовательность развития и смены содержательно- ориентированных показателей языка. Он пишет: "...литературный язык - функция национального языка, и его совершенствование определяется развитием нации. Функция же на каждом историческом отрезке развития литературного языка определяется нормой, т.е. "нормальным", в нашем случае - общерусским в проявлениях языковой структуры на данном отрезке его развития. Норма как динамический процесс есть выбор инварианта из многих вариантов, выработанных системой в ее развитии..." (с. 24). Весьма существенным признаком является объективное, социально и культурно значимое определение состояния литературного языка и критериев установления самой нормы. В.В. Колесов обоснованно полагает, что "нормативность литературного языка не бесконечна, но

стр. 109

она всегда определяется объективной установкой системы (курсив наш. - О.Н.) и правилом выбора среднего стиля, который всегда и есть норма; личный вкус и симпатии нормализатора здесь не имеют цены" (с. 25).

Весьма интересны и другие главы первого раздела книги: "Социолингвистические акспеты изменения современного русского языка", "Устная речь на письме", "Слово и Дело Александра Пушкина".

Вторая часть - "Ментальность" - обращает на себя внимание прежде всего постановкой проблемы русской ментальности и уточнением той "неразберихи", которая творится уже несколько лет не только в обиходе и публицистике, но даже и на страницах научных изданий, где очень вольно и некорректно трактуют это понятие. В.В. Колосов его определяет так: "Ментальность есть миросозерцание в категориях и формах родного языка, соединяющее в процессе познания интеллектуальные, духовные и волевые качества национального характера в типичных его проявлениях" (с. 81).

Далее автор поясняет: "Язык воплощает и национальный характер, и национальную идею, и национальные идеалы, которые в законченном их виде могут быть представлены в традиционных символах данной культуры" (там же). В.В. Колесов приводит любопытный пример искаженного понимания модных слов и пропаганды стоящих за ними понятий: "Например, московский мэр Лужков (1998) говорит о "российской национальной идее", что сразу же свидетельствует об эклектизме всех его суждений, связанных с темой. Идеи, - продолжает далее В.В. Колесов, - могут быть "русскими" (о "русской идее" говорил уже Достоевский), но не существует "российской идеи", как нет и "российской нации" или "российского языка"..." (с. 82). По мнению ученого, "ошибочным было бы сводить ментальность только к совокупности устойчивых символов данной культуры. Словесный знак скрывает в себе самые различные оттенки выражения мысли (в значении mens, mentis), и не только символы, но также образы, понятия, мифы и пр." (с. 81).

Размышления В.В. Колесова в какой-то мере созвучны разработкам Д.С. Лихачева, Н.И. Толстого, Ю.С. Степанова в области выделения "единицы ментальности" - концепта культуры. Однако в его суждениях есть и полемические тезисы, вызванные собственным пониманием "предмета - действия - признака" эпохи, в ментальности которой уживаются когда-то преданные забвению христианские истины (а для русской ментальности они особенно значимы и проявляются как раз в слове).

"Тезисами о русской культуре" открывается третья часть книги, имеющая подзаголовок "Культура". В.В. Колесов полагает, что "культура триедина как традиция, как система ценностей и как модели поведения" (с. 180). Она противопоставлена цивилизации "по признакам

стр. 110

"внутреннее - внешнее", "религиозно-духовное - материальное", "логос - рацио", "символизм - прагматизм", "индивидуальное - социальное"... и т.д." (с. 181). Естественно, что язык нельзя рассматривать вне рамок национальной культуры. "В оценке любого языка, - пишет В.В. Колесов, - следует принимать во внимание и социальную значимость словесного знака, и его нормативный ранг, и даже его роль как факта и фактора культуры" (с. 182).

Мы обратили внимание и на главу "Язык и культура современной интеллигенции". И здесь автор пытается разобраться в причинах духовной деградации, казалось бы, самого "культурного" класса. "Исчезает иерархия ценностей, - пишет В.В. Колесов, - на которых крепится культура. Потому что уплощение (так у В.В. Колесова. - О.Н.) всех и всего до уровня "понятия" ведет к разрушению смысла - происходит то, что физики называют тепловой смертью. Культура перегрелась" (с. 208). "Собирая" и оценивая признаки современной интеллигенции, В.В. Колесов приходит к выводу, что в ее составе не осталось "ни одного интеллигента, способного соответствовать высоким критериям уже давно сложившегося идеала хорошего человека - доброго человека русских летописей. Но странное дело: интеллигентов нет - интеллигенция, понятая как идея, остается" (с. 210). Язык - культура - интеллигенция, по мнению ученого, - соотносительные, тесно связанные друг с другом явления.

"Язык, - заключает В.В. Колесов, - единственная сила, которая еще осталась у нас как возможность развития культуры. Не "государственный" и даже не "литературный" (в других странах он откровенно называется стандартным языком), а - русский язык как система концептуальных ценностей, накопленных предками. Это та интеллектуальная сила, которая собиралась ими в течение веков в зоне, как теперь говорят, ноосферы - общего мыслительного пространства, овеществляемого в категориях и формах родного языка" (с. 226).

Завершающая глава книги "Ситуация" решает проблемы этики научных исследований и преемственности традиций. Автор обсуждает теоретические проблемы прикладной русистики, говорит о дисциплинах исторического цикла в университетских курсах.

В заключение необходимо отметить образцовое, гармоничное оформление серии "Язык и время", в которой вышла работа В.В. Колесова и, конечно же, просветительское назначение самой книги, имеющей не натянуто академический, а научно- популярный жанр, значит, ее автор, размышляя о языке, призывает и нас, читателей, остановиться, подумать о самой сокровенной национальной ценности - родном языке.