Что мы знаем о русской женщине? Помимо, конечно, того, что она "коня на скаку остановит, в горящую избу войдет"? А что мы знаем о русской женщине времен войны? Были, конечно, "А зори здесь тихие..." Бориса Васильева, "Живи и помни" Валентина Распутина, "У войны не женское лицо" Светланы Алексиевич, другие замечательные произведения, но тема неисчерпаема.

Перед вами еще две грани этой темы. Может показаться, что между этими историями - пропасть. В первой речь идет о женщине времен Великой Отечественной войны. Муж ушел на фронт, она в глубоком тылу одна растит троих детей, работает. Собирает немудреную посылочку "неизвестному бойцу", делает маленькую приписочку, которая кладет начало большой переписке. И - большому чувству.

И вот история нашей современницы. Спортивный инструктор, обладатель 1-го разряда по стрельбе. Дочь фронтовика. С одной стороны, вроде бы позиция: сыну 17 лет, скоро в армию. Если призовут в Чечню, не будет его "отмазывать". С другой... Денег нет, со взрослым сыном живет в одной комнате. И вот предлагает армии свои услуги снайпера в Чечне. Всего лишь как способ заработать на ту же квартиру. Убивать чеченцев вроде бы ей жалко, но ведь она с ними незнакома, а потому - можно. В недавнем прошлом отказалась быть киллером, возможно, потому что пришлось бы убивать и знакомых... Считает себя верующей. Любит стрелять в тире, рюшечки и сласти. После публикации в местной прессе позвонил мужчина с квартирой, предложил не ходить на войну, а жить вместе. Но... оказался инвалидом. Из военкомата пока не звонят, но идея заработать на войне не уходит: не Чечня, так Югославия, да и мало ли войн на свете?

Две истории и два представления о том, что в жизни можно, а чего нельзя. Выводы, если угодно, делайте сами.

***

Жительница подмосковного Подольска Кенна Феофановна Тихонова обнаружила эти старые конверты год назад у брата. Около сорока писем - маме, которой уже давно нет.

Она отправила дорогие строки в "Известия", сопроводив их собственным письмом.

"Мы в войну жили на Урале, в Молотове (теперь Пермь). Мама Валентина Ивановна Никитина работала замначальника сельхозотдела в горкоме партии. Отец на фронте, трое нас, малышей, на ее руках. В конце 1944 года сотрудники горкома отправляли на фронт посылки. Мама по бедности собрала чекушку водки, луковицу и полотенце. Вложила записочку с юмором: выпей, закуси и утрись, служивый.

Посылка попала к молодому офицеру Борису. Выяснилось, что он является дальним родственником мамы, и право переписки перешло в руки его фронтового друга Потапова Николая Васильевича".

Потапов - сапер понтонного батальона. Ему 31 год. По фронтовым меркам - дед. На войне с первых дней.

В середине войны Потапова бросила жена. В таких случаях люди на фронте иногда сами искали смерть. Клялись в верности Родине и партии, а любили все же жен и невест. Нет статистики, сколько людей погибло из-за тыловой неверности - от того, что фронтовику не к кому было возвращаться.

"5.11.44.

Мой друг и собрат по оружию Борис рассказал мне о Вас, и я ему позавидовал: у него есть умный друг с добрым сердцем".

"11.01.45.

...Мой уважаемый корреспондент, я заочно протягиваю Вам свою руку и предлагаю заключить союз дружбы и взаимопонимания. Но предупреждаю - жалости к "одинокому" фронтовику не требуется. Мой адрес: полевая почта 47925".

"14.01.45.

Несмотря на великовозрастность, я остался идеалистом. ...Хотя, как герой Есенина, "часто, часто с разбитым носом приходил я к себе домой". И сейчас, Валюша, навязываю Вас к себе в друзья, а может, Вы в кругу приятельниц прочтете письмо со своими комментариями: Николай - болван...

Вспоминаю Ваш портрет у Бориса... Вы своими глазами мне напомнили младшую сестру, которую я очень любил, она погибла в 41-м году под Калинином".

Сапер, который хорошо знает Есенина, а потом просит женщину прислать ему на фронт "какой-либо литературы по истории философии, дипломатии или хорошей беллетристики", немного смущает. Но тут - все подлинно.

Николай Васильевич Потапов - из дворянской семьи, петербуржец. Отец его в чем-то провинился перед царем - и блестящий кавалергард, которому прочили большое будущее, был лишен всех прав состояния и отправлен на вечное поселение в Сибирь. Жена последовала за ним.

Там, в Сибири, и прошло детство Потапова.

"17.01.45.

Здравствуйте, Валя!

Пишу в местечке, где полтора часа назад находились немцы. Наш фронт прорвал их оборону. Отрадная пора, усталости как не бывало, готовы не спать, не отдыхать, одно стремление - вперед".

"1.03.45.

Родная моя Валюша!

Счастлив тот, кто может назвать тебя своею.

Я нахожусь в условиях, где смерть летает над головою, поэтому я откровенен. ...Если будет жив твой муж, то сожги это письмо, если же погибнет, то знай, что у тебя есть человек, готовый отдать тебе свою любовь.

Несмотря на близость смерти, у меня такая жажда жить..."

"6.03.45.

Если бы ты знала, родная моя, сколько радости мне приносят твои письма. Я только что прибыл с задания - весь в грязи, осколками мины изорван полушубок, и в этот момент мой ординарец подает скромный треугольничек письма, написанного дорогим почерком".

- Маме тоже нужны были эти письма, - вспоминает Кенна Феофановна. - Мама ждала их. Приводит меня из детского садика, открывает конверт, я спрашиваю: "От папы?" Она говорит правду: "Нет, не от папы". Три малыша на руках. Письма от Потапова давали ей сил больше, чем от отца. Папа... он хороший человек, но - другой, как бы казенный. Мама - эмоциональная, а у папы эмоциональной была только жуткая ревность, кулацкое чувство собственности. И Потапов эту их разность почувствовал.

Мама была умной и очень-очень красивой. За ней пытались ухаживать очень солидные люди - и военные, и штатские. Но она не позволяла себе интрижек. После войны маму разыскал институтский друг, который был безумно влюблен в нее. На свидание она пришла, но посидеть в ресторане отказалась. А однажды, в войну, принесла вдруг домой огромный букет роз.

Они с Потаповым были равны - по интеллекту, по чистоте.

Мама и ему, Потапову, особых надежд, видимо, не подавала. Внутри нее шла борьба.

"6.03.45.

Родная моя, ты пишешь - "вряд ли мы когда-нибудь встретимся". Кто знает, что будет после войны..."

"12.03.45.

У писем твоих недостаток: они маленькие и редко приходят".

"15.03.45.

... О наружности:

Рост - 1,82 м.

Вес - 72 кг (до обеда).

Волосы - шатен.

Глаза - говорят, голубые.

Характер - мне лично нравится".

"19.03.45.

Каким богам молиться, чтобы судьба поставила тебя на моем пути...

Сколько, однако, в нашей жизни странного и неожиданного - жили двое на расстоянии нескольких тысяч км, не подозревая о существовании друг друга, и благодаря какой-то случайности познакомились и подружились.

Только иногда боюсь, как бы неожиданный друг не исчез..."

"4.04.45.

Сегодня я был на задании и, хотя не первый год воюю, струхнул порядком, думал, что отвоевался. Но все кончилось царапинами".

"13.04.45.

Ты пишешь о детях. Мне непонятно: неужели, любя мать, можно не любить ее детей?"

"30.04.45.

Пришли же карточку ребятишек".

"4.05.45

Ты спрашиваешь, где мой дом? Там, где ты. Ничто и никто не оторвет меня от тебя. Если не сможешь стать моей женой, будешь единственным другом, которого я не перестану любить и уважать.

А работу я в Молотове найду, я неплохой механик".

До войны Потапов учился, в разных местах: с юридического факультета перешел в медицинскую академию, а в итоге закончил индустриальный институт. В 23 года возглавил большой цех - 3500 рабочих - крупного уральского завода. Молодого специалиста перевели в Москву, где он получил большую должность в наркомате.

Теперь, в конце войны, Потапов приготовился жить с нуля. Все поставил хотя бы на дружбу.

"12.05.45.

Валентиночка! Победа!!! Такая долгожданная! Второй день на берлинских улицах стоит тишина.

Что бы ни случилось, мой путь лежит через Молотов. Я расцелую тебя. Нет у меня никого дороже и желаннее".

"16.05.45.

Какой я счастливый, что встретил тебя.

Спасибо за фотографию твоих "подсолнушков", часть любви к тебе перешла на них. Постараемся воспитать из них хороших людей.

Хоть ты и сердишься, но я целую тебя".

"21.06.45.

Не сегодня-завтра как снег на голову свалюсь к тебе. Я мечтаю взять пропуск и прийти в горком к тебе на прием - узнаешь ли ты меня".

"2.10.45.

Скоро предстану перед тобой в натуральную величину".

Как сказал поэт:

Я вас измучил не разлукой -

возвращеньем...

* * *

Долго, целых послевоенных полгода сапер Потапов очищал от мин Германию, Прибалтику, Россию.

По законам высокой драматургии он должен был погибнуть от последней мины. Или остаться калекой.

Но у жизни свой сюжет. Заканчивался 1945 год. Полный сил победитель примчался на поезде в Молотов.

Здесь, на железнодорожном вокзале, Потапов ждал женщину, которой писал.

Но она не пришла.

Сколько прождал он, слушая звуки зимней узловой станции, - сутки, трое? Не пошел к ней ни на работу, ни домой.

Какая теперь разница - сколько ждал, о чем думал и куда уехал.

В тот день, как оказалось, муж устроил очередную сцену ревности и она осталась дома.

Быт, скажете вы, проза? Не знаю. Один из двоих всегда любит больше, от этого все несчастья. Бывает и проще: одни любят, другие разрешают любить.

А если она спасла ему жизнь - разве этого мало?

Но мы не знаем главного - насколько эта жизнь ему потом пригодилась. Как сказал все тот же Давид Самойлов, тоже фронтовик:

И всех, кого любил,

Я разлюбить уже не в силах.

* * *

Прошло 27 лет.

Весной 1972 года Валентина Ивановна скончалась. Легко, во сне. А осенью Кенна Феофановна, перебирая бумаги матери, наткнулась на московский телефон Потапова.

- Мне мама рассказывала об этом почтовом романе... Нет, мама ему не звонила, я бы знала. Телефон был записан на грубой оберточной бумаге.

Вместо матери теперь решила позвонить дочь. Набирала телефон не без волнения. "Слушаю вас, - ответил глухой слабый голос. "Можно Николая Васильевича Потапова?" - "Это я". - "Помните ли вы Валентину Ивановну Никитину? Я ее дочь". Повисла пауза. "Я после очень тяжелого инфаркта и говорить об этом не смогу. Извините". Повисли длинные гудки.

Кенна Феофановна не успела даже сказать, что мамы больше нет.

Номер телефона затерялся.

Прошел еще один лермонтовский срок, прежде чем недавно, случайно, Кенна Феофановна обнаружила письма Потапова.

"Невыносимо больно, - приписала она в своем письме, - что Николай так и не увидел маму. Неудержимое притяжение этих личностей требовало живой встречи, все бы разрешилось в пользу любви. И мама стала бы счастливой, и трое ее детей вырастали бы в щедрой доброте.

Причина невстречи все-таки не в отце, в другом: в нравственности женщины военной поры".

Так бывает часто: кажется, сойди с привычного круга - случайно сядь не в свой поезд, перепутай номер телефона, заверни в переулок, заблудись - и все счастливо образуется.

Жизнь состоит из непоправимостей.

Кенна Феофановна просит опубликовать ее адрес. Видимо, Потапова уже нет в живых, но, может быть, откликнутся его дети, внуки, которым она хочет передать письма. Может быть, эти треугольники помогут им лучше узнать то главное, без чего всякая жизнь, даже самая устроенная, теряет смысл.

142108, Московская обл., г. Подольск, ул. Циолковского, д. 10, кв. 384. Тихоновой К.Ф.