- Серега, у нас "тяжелый"! Пулевое в грудь, навылет! - выкрикивал на бегу ротный военному врачу капитану медслужбы Сергею Гребеннику. - Долго не протянет. Посинел уже, и дыхание жуткое!

Пригнувшись, чтобы не достал чеченский снайпер, они пробирались к раненому контрактнику. Сергей подумал, что бойца, судя по всему, придется оперировать прямо здесь, в поле, тем инструментом, который ритмично позвякивал в стерилизаторе за пазухой. Удастся ли его спасти?

Ангелы-хранители

Глаза умирающего солдата выражали адскую боль. Он отчаянно хватал воздух, но от этого становилось только хуже. Пуля, похоже, разгерметизировала легкие, и теперь они, подобно насосу, накачивали воздухом плевральную полость. В таких случаях происходит смещение жизненно важных органов и наступает удушье. С каждым вздохом солдат приближал свою смерть.

Оценив ситуацию, Сергей пошел на риск. Двумя выверенными движениями скальпеля сделал надрезы в груди и спине бойца и воткнул в отверстия трубочки из кусков капельницы. Тут же из полости стал выходить воздух. А еще через час, под хорошей дозой промедола контрактник материл всех и вся за то, что ему не дают закурить...

Позже, под Бамутом, от аналогичного ранения погиб майор. Оказывавший ему первую помощь медик был опытным, но растерялся и не смог быстро принять необходимые меры. А может, побоялся взять на себя ответственность?..

На войне люди начинают верить не только в себя, но и в Бога, в судьбу... Однако больше всего они верят в то, что в случае ранения жизнь спасет вовремя подоспевший толковый врач. Там, на войне, их недаром называли ангелами-хранителями.

Досталось в наследство от бабушки

Сергей Гребенник родился в Узбекистане. Отец работал на железной дороге, мать - учителем математики в средней школе. В семье Сережка был первенцем. Позже у него появились сестренка и маленький брат. Любовь к военной медицине Сергей, наверное, унаследовал от своей бабушки Риммы Степановны. Эта женщина была и остается в его памяти легендой. Когда-то сам Калинин награждал ее в Кремле орденом Красной Звезды и именным пистолетом за героизм, проявленный в период войны с Финляндией.

Медсанбат, в котором Римма Степановна служила врачом, попал в окружение. Решили забрать с собой на носилках раненых и прорываться к своим. Во время перехода линии фронта медсанбат нарвался на финнов. Завязался ожесточенный бой. В какой-то момент Римме одной пришлось противостоять надвигавшемуся на нее танку. Отважная девушка подпустила его поближе и метнула гранату. Дальше она ничего не помнила, очнулась уже в госпитале, на нашей стороне. Ей рассказали, что граната попала в цель, при этом боекомплект танка сдетонировал так, что мощной взрывной волной девушку отшвырнуло метров на десять и сильно ударило о землю...

Не успела Римма насладиться мирной жизнью, как грянула другая война - с Германией. Ее ужасы девушке довелось пережить в блокадном Ленинграде. Здесь, под бомбежками и артобстрелами, от голода и холода погибла почти вся ее семья из одиннадцати человек. Уцелела лишь она и сестра Татьяна. После снятия блокады их эвакуировали в Узбекистан. После войны Римма Степановна не рассталась с выбранной раз и на всю жизнь профессией и была удостоена звания заслуженного врача СССР.

Последние свои годы отдала воспитанию внуков. Сергей был у нее любимцем. Однажды, правда, чуть не довел бабушку до инфаркта, притащив в детский сад тот самый наградной пистолет - в войну поиграть. После того случая она взяла свой подарок да и отнесла его в милицию, как говорится, от греха подальше...

Испытания под водой

Бывает, загорится человек мечтой и всю жизнь следует за ней по пятам, да только не суждено ей сбыться. Сергею же повезло. С детства мечтал стать моряком и своего добился. После восьми классов средней школы отправился в Ленинград и поступил в Нахимовское военно-морское училище. Еще будучи "гардемарином", вдруг почувствовал тягу к медицинской науке. Может, сказались бабушкины гены? Однако и от моря отрекаться не хотел. К выпуску решил поступать в Ленинградскую военно-медицинскую академию. Друзья отговаривали: "Зачем тебе это надо? Ведь чтобы поступить, экзамены сдавать придется, а потом еще учиться целых шесть лет!" Сергей как решил, так и сделал.

На выпуск приехали друзья по "нахимовке". Все они к тому времени уже были старшими лейтенантами...

Своим распределением лейтенант Гребенник был доволен. Хотя и не представлял, как далеко этот край земли - Камчатка, куда его направили начальником медслужбы атомной подводной лодки. Точнее, тяжелого атомного подводного крейсера с баллистическими ракетами на борту.

Первая автономка Сергею особенно памятна. Во-первых, буквально через неделю рухнули его представления о романтике службы подводников. Она оказалась

стр. 30

весьма рутинной, да еще давило ощущение своей беспомощности - чувствовал себя словно в консервной банке на дне океана. Какие просторы бороздила подлодка, у каких берегов - экипаж мог только догадываться. Точно об этом знал лишь узкий круг посвященных командиров. Ну, а во- вторых, молодому начмеду в этом автономном плавании пришлось дважды срочно оперировать людей с аппендицитом. Немногие знают, что за три подобные операции в море врачей на флоте награждают орденом Красной Звезды. Гребенника представили к медали "За боевые заслуги", правда, наградить, как это нередко бывает, позабыли...

Но не в награде счастье, а в том, что обе операции прошли успешно. Благо Сергей еще на третьем курсе академии получил в этом деле хоть и небольшой, но практический опыт. Тут же советоваться во время операции ему было не с кем. Ассистент в самый ответственный момент побледнел лицом и, потеряв сознание, рухнул на пол. Несчастный даже не мог смотреть, как человеку живот режут, не то что крючки держать. Был он простым замполитом, весьма далеким от медицины человеком. Впрочем, как и второй помощник хирурга - химик-дозиметрист из матросов...

Нельзя сказать, что у начмеда во время автономных плаваний было работы выше крыши, скорее наоборот. Однако на него постоянно давил груз ответственности за жизнь и здоровье более полутораста человек. Врач находился в постоянной готовности. Был, например, случай, когда матрос свалился в открытый люк и переломал себе кости голени - вот тебе, хирург, и занятие. На всю автономку хватит, еще и останется. Но это, как говорится, травматизм по неосторожности. А в последнем плавании пришлось столкнуться с диким случаем попытки суицида.

Подводники считают самыми трудными две первые недели похода, когда идет адаптация к новым условиям жизни, и две последние, когда уже все осточертело и не терпится причалить к берегу. За несколько дней до окончания плавания один из подводников кортиком нанес себе удар в область сердца и только чудом остался жив. Лезвие попало в ребро и соскользнуло, оставив глубокую рану. Это ЧП заставило Сергея вновь серьезно задуматься о дальнейшей службе на флоте. Дело в том, что накануне он сам чуть было не отправился на тот свет, правда, не по своей воле.

В учебном центре шла плановая отработка норматива, который назывался "выход из мокрого торпедного аппарата". Можно себе представить пятнадцатиметровую башню (бочку), сообщающуюся с горизонтально приваренной трубой диаметром 70 см и длиной 9 м (она и есть подобие торпедного аппарата). Задача подводников (трех человек) - забраться в ТА, закрыть его задний люк, а когда аппарат заполнится водой, открыть передний люк, выйти из него и всплыть. В общем-то дело не очень хитрое, но требующее скорее психологической подготовки, чем физической.

Молодой матрос спутал индивидуальные дыхательные аппараты и навесил на плечи Гребеннику ИДА-59м с пустыми баллонами. Как на грех Сергею предстояло выходить из ТА последним, и тут ему стало резко не хватать воздуха. Можно было постучать в стеклянное окошко тренажера, позвать на помощь, но Сергей постеснялся наводить панику, думал, что успеет выйти из аппарата, но не успел. Потерял сознание.

Вытащили его уже без видимых признаков жизни. Дыхания не было, пульс не прощупывался. Наступила клиническая смерть. Был один маленький, но все же шанс его спасти. Сергея поместили в барокамеру и под повышенным давлением подали кислород. За его жизнь в тот злополучный день боролся врач-спецфизиолог майор Бескаравайный. И он спас офицера. Но сам буквально через неделю неожиданно умер от сердечной недостаточности. Невольно после этого поверишь в мистику: на небесах, похоже, не сошелся дебет с кредитом. Спас чужую душу, так отдавай свою?..

Для Сергея это было первое свидание с собственной смертью. Он, конечно, не знал тогда, что позже состоится еще одна встреча, но уже при других обстоятельствах, в реальной боевой обстановке.

С корабля - "на бал"

С ВМФ пришлось-таки распрощаться. Лучшее, что предложили в кадрах, - Туркестанский военный округ. Гребенник согласился, потому что после Камчатки город Катта-Курган (его новое место службы), казалось, в двух шагах от отчего дома. До 1994 года офицер служил командиром медроты в медсанбате. Опыта поднабрался немало. Ведь до ближайшего госпиталя от части было 100 км, а гарнизон большой, так что срочной работы хватало.

В 94-м Узбекистан решил не отставать от остальных республик и начал формировать свои вооруженные силы. Поднялась национальная возня, и Сергей решил перевестись в ВС РФ. Но не тут-то было! Отпускать не хотели, поскольку из врачей-хирургов он остался в этом гарнизоне один.

стр. 31

Вырваться удалось только через год ценой немалых усилий.

В Российской армии нашлась должность начмеда полка в Кантемировской дивизии. Но здесь не хватало практики, а без нее хирургу нельзя. Часто бывая в Подольском окружном госпитале, Сергей стал подыскивать работу по душе. Это очень не понравилось его прямому начальнику. Раз пригрозил Чечней, другой. А на третий Гребенник сам не выдержал и ответил: "Не надо меня пугать! Я не из пугливых. Отдавайте приказ, и я завтра же буду в Чечне".

Боевое крещение

В Чечню капитан Гребенник прибыл командиром операционно- перевязочного отделения отдельной мотострелковой бригады. Часть тогда стояла в Шали, а в рейды на Бамут ходили подвижной хирургической группой из трех человек.

Боевое крещение Сергей принял близ селения Гехи-Чу. Там, в поле, остались раненые солдаты, которых срочно требовалось эвакуировать. Только к ним приблизилась наша группа, как "чехи" накрыли ее минометным огнем. Гребенник проявил смекалку - раненых быстро собрали в глубокую воронку, затем подъехали на МТ-ЛБ так, что они оказались прикрыты броней, и всех, без потерь, вывезли в госпиталь.

В селении Белгатой, возможно, и сейчас стоит на горе памятник имаму Шамилю. Заняв эту высоту, аккурат под самым памятником наши поставили две палатки для раненых - не будут же боевики лупить по своему национальному герою, хоть он и в камне! Очевидно, "чехи" сочли это осквернением и решили выбить "неверных". Среди ночи они напали на высоту. Завязался ожесточенный бой. Отбиться удалось, но из палатки раненых пропал рядовой контрактной службы Юрий Соколов.

Нашли его возле села присыпанным землей только на третий день. Боевики изуродовали солдата до неузнаваемости. Перепилили ножовкой горло, со спины срезали кожу, кости рук и ног раздробили прикладами, а размозженную голову набили навозом. Хотели, сволочи, запугать наших солдат, но пробудили такую ненависть и ярость, что на пощаду уже могли не рассчитывать.

По долгу врача капитан Гребенник обязан был оказывать помощь не только раненым солдатам и офицерам, но и местным жителям. Из села Белгатой, где убили Юру Соколова, прибежала как-то молодая чеченка и заговорила на своем и на ломаном русском. С трудом поняли, что бык поднял на рога ее свекровь и распорол живот. А село только-только освободили, еще не зачищали как следует. Что делать? Взял Сергей себе в помощники сослуживца, и отправились они чеченку спасать.

Оперировать эту пожилую женщину пришлось прямо на кухонном столе при свете керосиновой лампы - электричества не было. Пока Сергей накладывал швы, во дворе дома появились чеченцы - молодые, здоровые мужики. А вдруг боевики?

- Что делать будем, Сергей Федорович? - спросил товарищ, передернув затворную раму АКМ.

- У меня тут в кармане на груди граната, так что живым я им не дамся. Не хочу, чтобы они потом как над Юркой измывались, - продолжая операцию, ответил Гребенник.

- Федорыч, тогда, если что, кидай ее в меня. Я с собой тоже три штуки прихватил. Пусть уж рванет так рванет!

К счастью, в ту ночь все обошлось.

Бог миловал и в селе Агши-Батой,

стр. 32

где пришлось оперировать сразу несколько человек из местных - двух женщин и пацана лет десяти. Сельские жители были искренне удивлены тому, что русские оказывают им помощь. Боевики постоянно вели свою пропаганду: придут федералы - никого не пощадят: мужчин вырежут, а женщин обесчестят...

И, кстати, оперируя в Чечне, хирургам довольно часто приходилось пользоваться трофейным медицинским оборудованием, произведенным в ФРГ, США, Турции. Его находили брошенным боевиками в селах в ходе зачисток. Иной раз целые переносные хирургические комплексы, не говоря уж о горах одноразовых шприцев, медикаментов, дорогих обезболивающих лекарств.

Вторая встреча со смертью

Произошло это после взятия Бамута. Колонна продвигалась по горной дороге. Расположившись поудобней на броне, капитан Гребенник думал о том, что скоро вернется домой. Его командировка уже подходила к концу.

На взрыв это было похоже мало, скорее на страшной силы хлопок. Очнулся Сергей далеко от дороги, на обочине. Голова словно свинцом налилась, перед глазами все ходуном ходит, а еще эта звенящая тишина в ушах... Как только офицер пришел в сознание, сразу взялся оказывать помощь пострадавшим на подрыве. Механика-водителя было уже не спасти - разорвало пополам, пулеметчику, которого взрывной волной отбросило вперед, два катка от БМП переехали ноги. Не повезло и снайперу - взрывом его выбросило на валуны. В открытом проломе черепа еще пульсировал мозг. Остальные шесть человек с машины, можно сказать, отделались легким испугом. На место подрыва срочно прибыл МТ-ЛБ, загрузили всех раненых, затем - на "вертушку" и в госпиталь. Сергей, хоть и получил серьезную контузию, от медпомощи отказался наотрез: "Спасибо, тут я сам себе режиссер".

Крайняя командировка на войну

После первой чеченской войны Сергей Гребенник был назначен на должность старшего ординатора хирургического отделения МОСНа (медотряда особого назначения) на базе Подольского окружного госпиталя. Спустя два года командир неожиданно отозвал его из отпуска и предложил:

- Срочно требуется толковый специалист, желательно с боевым опытом, в состав миротворческих сил России в Абхазии. Поедешь?

- Поеду, - чуть подумав, ответил Сергей.

Кроме россиян в Абхазии было много представителей из стран миссии ООН - венгры, немцы, сирийцы. Миссию возглавлял бангладешец генерал-майор Харун-Ар-Рашид.

У майора Гребенника в подчинении была группа экстремальной медицинской помощи в составе десяти человек. Работы хватало. В течение двух недель - три подрыва в зоне безопасности. Грузинские экстремисты научились ставить на дорогах радиоуправляемые фугасы такой мощности, что БТР разламывало пополам. В первом подрыве сразу пять трупов, трое тяжелых и семь человек с контузиями. Случилось это 24 июня, а 29-го прогремел следующий взрыв. Чуть позже на воздух взлетел ооновский броневик "Мамбу". Таким же был и июль. Кроме того, много абхазцев обращались за помощью с пулевыми и осколочными ранениями. Практически каждый день приходилось кого-то оперировать.

В самой миссии ООН всех медиков возглавлял капитан 1 ранга Питер Пэнич - начальник экстремальной медицины ВМФ ФРГ. Он постоянно выручал наших врачей медикаментами, предоставлял оборудование. Часто приглашал Сергея Гребенника на свои операции ассистентом, а когда оперировал Сергей, просился к нему. Словом, шел настоящий обмен опытом.

Питер не скрывал своего восхищения нашими врачами и был буквально потрясен, когда узнал, что наши военные получают здесь, на чужой войне, голый оклад и 22 рубля суточных. Для сравнения: Питер получал один оклад в 3,5 тыс. долларов в Абхазии (не считая пайковых - 95 долларов в сутки), а второй такой же ему начисляла родина на счет в банке.

В сентябре прямо в Сухуми террористы в упор расстреляли машину ООН. Был тяжело ранен заместитель главы миссии. Граната из подствольника разворотила ему плечо, а пулеметная пуля разбила два позвонка и ушла в шею. На операционном столе его спасали Сергей Гребенник и Питер Пэнич. Операция длилась несколько часов кряду, и человека буквально вытащили с того света! Как память о той сложной и ответственной операции у Сергея теперь хранится благодарственное письмо от миссии ООН.

Судьба офицерская

Он просился и на последнюю войну в Чечню, но отказали - пока не было потребности. Зачем это понадобилось ему сейчас, когда уже сполна испытал себя войной и чуть было не погиб?

- На войне особенно чувствуешь свою нужность людям. Да и где, как не на войне, получишь практику? - объясняет кавалер ордена Мужества, медали ордена "За заслуги перед Отечеством" II степени (с мечами) ныне уже подполковник медицинской службы Сергей Гребенник. - Нет, я пока еще не "завоевался", как многие. Я таких знал. Они прошли Афган, Приднестровье, Чечню и уже не могут адаптироваться к мирной жизни. Это наша общая трагедия...

За всю свою службу Сергей так и не имел собственной квартиры (кроме служебной на Камчатке). Жена Татьяна и сынишка Ярослав остались в Подольске, так как больше им жить негде. Два года назад Сергей Гребенник был назначен на должность начальника отделения термических поражений и пластической хирургии окружного военного клинического госпиталя, и его седьмой тарифный разряд (прежняя должность - начальник хирургического отделения окружной поликлиники) повысился аж до одиннадцатого. А годы бегут. Не успеешь оглянуться - и ты уже пенсионер, офицер запаса. И все, что нажил за годы службы, - это опыт, который "на гражданке", возможно, окупится сторицей. В этом, согласитесь, судьба российского офицера Гребенника ничем не отличается от тысяч, десятков тысяч других...

Дальневосточный военный округ