Используя прототипический подход, формирование определенной катего¬рии стано-вится возможным в результате выделения наиболее яркого ее представителя в качестве прототипического объекта, свойства которого будут определять данную категорию. Со-гласно точке зрения Э.Рош, прототипом обмана для русско¬язычного коллектива, очевид-но можно считать обмер и обвес, учитывая давнюю русскую ярмарочную традицию об-мена обманом. Достаточно вспомнить паре¬мию «не обманешь - не продашь», которая вы-зывает ассоциацию базара, где «все весы лгут, и царит закон обсчета и обмера...» (Секац-кий, 1994). Одной из реак¬ций испытуемых на слово-стимул ‘продавец’ является реакция ‘обманщик’.

На основе анализа дефиниций толковых словарей, а также с помощью наб¬людения контекстуальных употреблений лексических единиц в речи нами было выявлено 652 (291 русских и 361 англоязычных) лексических единицы, которые объективируют различные языковые осмысления исследуемого концепта.

Исследование семантической структуры обнаруженных лексических еди¬ниц в обоих языках на уровне парадигматики показывает, что анализируемые единицы могут быть объединены в несколько групп внутри концептуального пространства обмана. В резуль-тате компонент¬ного анализа отобранных единиц стало возможным выделить в обоих языках 7 фрагментов концептуального пространства обмана: активная и пассивная ложь, клевета, лесть, преувеличение, притворство и акциональный обман.
Способы концептуализации мира могут быть разными у носителей разных языков, соответственно разными будут и способы номинации предметов, признаков и явлений. Учитывая тезис о том, что актуальность обеспечивает высокую номинативную активность в обозначении того или иного явления/поведения, мы проследили количественные расхождения в русском и английском языках в номинировании того/иного фрагмента пространства обмана. В результате обнаружено, что наиболее представительными в коли-чественном плане в обоих языках являются лексические единицы, номинирующие фраг-мент акционального обмана (различного рода надувательства, жульничество, плутовство и пр.). Не менее распространенной для русской лингвокультуры является «активная ложь» (20 %), которая оказалась менее релевантной для английского языка (12 %).

Своеобразие номинации заключается в том, что каждый народ членит мир по-своему, в соответствии со своим видением. Организация элементов опыта, свойственная лишь данной культуре, обуславливает неповторимость индивидуального облика этой культуры. Интересные данные приводит портал английский язык онлайн. Для англоязычной культуры оказались в большей степени характерны лесть (4,3 % и 9,3 % - русский и английский соответственно) и ложь умолчанием (6,5 % в рус-ском языке и 13,7% в английском). Любопытным является факт, что русское языковое сознание для передачи значения клеветы, распространения порочащих слухов закрепило практически в четыре раза больше (в процентном отношении) единиц в сопоставлении с английским. Подобная неравная языковая фиксация является, на наш взгляд, следствием, во-первых, ритуально закрепленной русским социумом традиции распускания слухов, сплетен и, во-вторых, клевета и доносительство, приветствуемые и поощряемые в период сталинизма, также способствовали высокой номи¬нативной активности в обозначении данного фрагмента.

Важным для анализа национальных особенностей мышления, выявления аккумули-рованного в языке культурного опыта народа представляется описание сходств и расхож-дений в членении континуума действительности. Раскодирова¬ние зафиксированного чле-нения возможно благодаря языку. Одним из спосо¬бов выявления сходств и расхождений при сопоставительном анализе признается проба на взаимопереводимость. «Чужой» язык есть иная категоризация объективного мира. Сопоставив лексические предикаты всех се-ми выделенных нами групп в русском и английском языках, мы обнаружили, что подав-ляющее большинство предикатов имеют адекватные эквиваленты в языке сопоставления, к примеру, там, где в русском, пытаясь ложью, отговорками уйти от правдивого ответа, ‘Х юлит, изворачивается, выкручивается’, в английском может быть передано как ‘Х dodges’ (букв. ‘уклоняется, увертывается, лавирует’). Но по наличию эк¬вивалентности эмоционально-оценочной информации не все глаголы имеют со¬ответствующие корреля-ты. Так в 7,3 % случаев различия в нюансах эмоциональ¬ной информации, несовпадение семантики предикатов при переводе влечет за собой неизбежные коннотативные потери.

Общеизвестно, что в образном основании языковых средств опредмечено мирови-дение народа, следовательно, именно сопоставление образно-мотивированных лексем по-зволяет «высветить» обыденный менталитет, «дух народа». Если сравнить лексико-синонимическую глагольную парадигму со значе¬нием ‘льстить’: льстить, умаслить, на/петь, soft-soap, blarney, butter-up и т.п., то для обыденного сознания носителей двух сравниваемых языков характерно ассоциировать достижение какой-либо цели с помощи лести с представлением обволакивания реципиента «масляными» речами. Но очевидно также, что вариантов для английских глаголов ‘soap’, ‘soft-soap’ в русском языке (*подмылиться к кому-либо) нет. Безусловно для носителей русского языка привычно связывать процесс «намыливания» с легкостью и быстротой принятия решения - ср. «в киношку намылился», проникновением в недозволенное и извлечением секретов - «без мыла в душу влезть», однако английское языковое сознание глаголы ‘soft-soap’, ‘soap’ прочно связывают с лестью: In business, I ruminated, I’d have to soft-soap people whom I de-spised (Braine).

Любопытно также, что для обоих языков характерно соотнесение хвастовст¬ва с природными явлениями, но в то время как русское языковое соз¬нание искажение дейст-вительности с помощью хвастовства и преувеличения уподобляет текущей жидкости - ‘заливать’, англоязычный менталитет кодирует лексемами ‘blow’ (рус. *‘задувать’), ‘snow’ (рус. * ‘заносить снегом’): What he’d do was, he’d start snowing his date in this very quite, sincere voice - like as if he wasn’t only a very handsome guy but a nice, sincere guy, too (Salinger).
Подводя итоги сказанному, заметим, что расхождения в средствах номинации обма-на наиболее наблюдаемы в количественной экспликации выделенных фрагментов «клеве-та», «лесть», «пассивная ложь», а также являются следствием проявления индивидуаль-ных черт национального характера языка.