А.И. Пешков

Российская массовая культура конца ХХ века. Материалы круглого стола. 4 декабря 2001 г. Санкт-Петербург. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество. 2001. С.

Вечную теоретическую коллизию русского консерватизма между абсолютизацией всемирно-исторической роли России, с одной стороны, а с другой — утверждением уникальности ее национальной самобытности Михаил Никифорович Катков (1818-1887) в отношении православия разрешает в пользу первого подхода, в пользу утверждения здесь универсальности религиозно-культурного опыта нашей страны как образца для других народов.

Как подчеркивает Катков, истинное значение православной церкви «состоит не в том, чтоб стать национальной. Связывать ее с какою-либо народностию значило бы унижать и бесславить ее. Она признает себя вселенскою, и в этом ее истинный характер» [1].

Для М.Н. Каткова лишь исторически, а не по своей собственной сущности, православие в России приобрело характер русской веры. Только в результате исторического развития нашей страны, утверждает Катков, православие стало национальной церковью в России, специфика господствующего характера которой определяется тем, что она « отреклась ото всякой мирской власти и вверила себя хранению и заботам Помазанника Божия» [2].

Исторический, а не органический характер связи между православным христианством и русской нацией означал для М.Н. Каткова нетождественнсть понятий «русского» и «православного». Катков в отличие от других представителей русского консерватизма отстаивает приоритет самодержавия, государственного начала, перед православием и народностью. Для него как православие, так и народность фактически вытекают и определяются самодержавно-государственным интересом, а не наоборот. Поэтому, М.Н. Катков допускает возможность для русского человека и не принадлежать к православной вере: «Национальность в христианском мире есть дело светское, и определяется не религией, а государством» [3].

В результате этого в вопросах свободы совести Катков в конечном счете является сторонником веротерпимости, которая прямым образом диктуется его политическим идеалом: «Церкви и с ней всему народу — свобода, а власть, полная и нераздельная — Царю — вот наша система» [4]. По мысли М.Н. Каткова, государство не должно простирать свою власть «на совесть людей взрослых и самостоятельных, едва ли может оно полагать свой меч между совестью человека и Богом» [5].

Катков исходит из того, что в настоящее время система религиозных гонений неэффективна и невозможна. Единственно возможная для него политика в данном вопросе — это политика умиротворения в соединении с активизацией роли православной церкви, опирающейся в первую очередь на свои собственные духовные внутренние силы: «Государство должно высоко держать знамя церкви, блюсти ее честь и величие повсюду, но оно должно не ослаблять ее духа посторонними подпорками и помочами. Такая опека и заботливость о ней, в сущности, гораздо для нее вреднее, чем ожесточенный напор враждебных сил» [6].

Примечания
[1] Катков М.Н. О церкви. М., 1905. С.VII.
Назад

[2] См.: Катков М.Н. О самодержавии и конституции. М., 1905. С.13.
Назад

[3] См.: Катков М.Н. О церкви. С.VIII.
Назад

[4] Катков М.Н. О самодержавии и конституции. С.15.
Назад

[5] Катков М.Н. О церкви. С.108.
Назад

[6] Катков М.Н. О церкви. С.114.