В «Морфологии искусства» М.С. Каган, выстраивая «спектральные ряды» видов художественной деятельности, находит переходные зоны от одних видов к другим. Так, между искусствами пространственными и пространственно-временными помещаются искусства игрушки, куклы, грима как переходные виды деятельности от изобразительных искусств к актерскому искусству. Обратим внимание на тот факт, что подобные промежуточные формы обнаруживаются только в сфере мелкой пластики, где действительно мы находим заводную игрушку, игрушку подвижную и игрушку, предназначенную для манипуляции с нею. Что касается станковой живописи и скульптуры, то здесь такого перехода и промежуточных форм найти не удается. Возникает вопрос: почему? Попытаемся ответить на него.

Полная версия публикации

О том, что художественный (поэтический) образ представляет собой мир возможного, говорится уже у Аристотеля, учившего, что в мире художественного образа правдивым считается даже то, что в жизни невозможно. Ценностный статус каждой части художественного образа определяется соотнесением не с гетерономной реальностью, а с автономным целым художественного мира. Идеи Аристотеля, так или иначе присутствовали в эстетике Нового времени, но особенно активно они развивались феноменологами — европейскими (Р. Ингарден, Н. Гартман) и американскими (М. Бердсли, С. Лангер). Т.к. идеи американских феноменологов менее известны, обратим внимание на них. Основная задача, которую они ставят, — отделить эстетические чувства от жизненных эмоций.

Полная версия публикации

Слово "миф" сегодня обычно употребляется для обозначения иллюзий или фикций, в конечном счёте, того, что порождено фантазией и скрывает трезвую истину. Поэтому предикат "миф" в большинстве случаев можно заменить предикатом "только миф". К такому языковому употреблению пришли потому, что в греческом мифе, откуда ведёт своё происхождение это слово, привыкли видеть нечто такое, что не имеет отношения к действительности. В большинстве случаев это истории о богах, которые, хотя и могут быть известны со школы, всерьёз, естественно, не воспринимаются.

Полная версия публикации

Новые решения в области программного обеспечения по-прежнему остаются основой развивающейся взаимосвязи компьютеров и коммуникаций. Но являются ли эти решения эволюционными или их можно назвать причиной программной революции? Чтобы выяснить это, журнал Computer обратился к ведущим специалистам, работающим в этой области.

Полная версия публикации

Изучение культуры как совокупности объектов, создаваемых людьми в процессе социального существования, невозможно вне изучения ее динамики. Наблюдаемые нами процессы изменчивости требуют адекватного научного освоения и интерпретации в индивидуальном и коллективном исследовательском опыте. Динамизм современной культуры настолько высок, что науки о культуре не могут сегодня претендовать не только на полноценное его исследование, но даже и на общее концептуальное осмысление динамических процессов, происходящих в современном мире. Если еще в середине прошлого века можно было говорить о том, что в мировой культурной и социальной антропологии, а также в отечественной традиции исследований культуры, опирающейся, в основном, на философско-идеологические основания, накоплен достаточный опыт исследования процессов изменения в традиционных культурах и определены основные пути их модернизации, то сегодня культурология, особенно отечественная, не успевает за стремительно меняющимся миром культуры. Традиционные формы и методы гуманитарно-герменевтических исследований, оставшиеся в культурологии от традиций отечественной науки, при использовании их для исследования современных социокультурных процессов оказываются неэвристичными. Это создает значительные трудности в практическом применении культурологического знания и понижает социальную значимость культурологии как науки. Это обуславливает расслоение в среде самого отечественно научного сообщества, а также приводит к оттоку специалистов в смежные дисциплины, иные сферы деятельности, более модернизированные страны.

Полная версия публикации

Свобода совести как важнейшее право человека является очень непростым культурно-юридическим концептом общественного сознания. Как совместить формальную свободу выбора, предполагающую заблуждения и злоупотребления, с истиной? Зачем терпеть злоупотребления, не лучше ли их искоренить? Как определить границы допускаемых заблуждений и злоупотреблений? Что такое злоупотребление в мировоззренческой сфере? Имеют ли право одни люди контролировать мировоззрение других людей? Вопрос ещё более усугубляется, когда дело касается религиозных убеждений, часто имеющих априорный и предельный характер. В России на теоретическом уровне очень немногие занимались изучением этих вопросов в либеральном ключе вплоть до начала 20в. Из крупных фигур одного В.С.Соловьёва (1853-1900) можно вспомнить.

Полная версия публикации

Недавно мне предложили прочесть небольшой курс лекций по логике для старшекурсников одного гуманитарного университета. На первой лекции я задал студентам такой вопрос:

— Скажите, отличаются ли друг от друга два утверждения: "Все гениальное просто" и "Все простое гениально"?

Ответом мне было продолжительное молчание. Наконец кто-то робко произнес:

— Кажется, они отличаются.

Полная версия публикации

Вводя понятие эстетического объекта как места, возникающего в точке встречи текста и его читателя, коммуникативный подход предполагает применение структуральных методов для исследования текста и герменевтических методов для исследования сознания воспринимающего текст реципиента, одновременно осуществляя проекцию полученных в таком исследовании результатов на эстетический объект. При анализе эстетического объекта с точки зрения его самоорганизации в акте чтения текста актуальным становится не столько структурность самого читаемого текста, сколько механизм понимания текста как эстетически значимого символа. Это предполагает выдвижение герменевтической ситуации «понимания» на первый план исследования, где из понимания оказывается возможным реконструкция структуральной ситуации «знания». Соотнесение ситуаций «понимания» и «знания» как процессуальности и пространственности эстетического объекта оказывается возможным через введение категории символа как особого состояния эстетического объекта, обусловленного, с одной стороны, деятельностью познающего сознания реципиента, с другой, - структурной организацией читаемого текста. В этом заключается второй аспект, определяющий актуальность данного исследования.

Полная версия публикации

Актуальность проблемы морального творчества связана с возрастанием роли нравственности, как внутреннего регулятора поведения личности, ставящего человека перед необходимостью принять ответственность за себя самого, перед необходимостью морального выбора. Ситуация нравственной свободы оказывается тесно сопряженной с риском: «Сегодня нам удалось разбудить общественное сознание, преодолеть состояние апатии и отчужденности. И теперь вопрос стоит так: куда же пойдет это разбуженное сознание, в каком направлении будет развиваться общественное мнение?»1 Проблематика неоднозначности перспектив моральной свободы находила свое отражение и в истории этической мысли. В философии Фридриха Ницше она занимает ведущее место. Основные сочинения немецкого философа написаны в последней трети XIX века, однако, в них предвосхищены, фактически, социальные и нравственные коллизии, характерные для XX века, что делает изучение и критический анализ моральных воззрений Ницше актуальными.

Полная версия публикации

Неоспоримо, что истоки ее нужно искать значительно ранее, она закономерно порождена всем характером научного мышления Нового времени и особенностями тех философских принципов, на которых оно покоилось. Философская традиция, особенно зависящая от Канта, рассматривала проблему, имея в виду науки, а не знание. Если в настоящей статье употребляется преимущественно последний термин, то этим выражается верность сложившейся у нас практике, в которой утвердилась дихотомия: говорят о классификации наук и о единстве знания. Таким образом, признается, что единство наук по сути производная от единства знания.

Полная версия публикации