«Литература без философии не мыслится» (Николай Кобзев)


Николай Алексеевич Кобзев – виднейший крымский исследователь творчества Максимилиана Волошина, критик и литературовед, профессор, кандидат филологических наук, заслуженный работник образования Автономной Республики Крым, член Союза русских, белорусских и украинских писателей, член Международного сообщества писательских союзов (МСПС).

Сегодня отечественные литераторы находятся в затруднительном положении: изучение литературы всё больше ретроспективно. То, что мы имеем на настоящий момент, более соотносимо с понятиями «коммерция» и «эпатаж», нежели собственно с писательским творчеством. Венчает всё это закономерный постмодернизм Перехода. Считаете ли вы данные признаки симптомами кризиса?

Кризис в современной русской литературе тянулся с 1991 по 1996 годы и был связан с социально-политической ситуацией в стране. Но кризис коснулся лишь традиционного направления в литературе. Постмодерн берёт своё начало у нас (в частности, поэзия) с 1980 года, за рубежом – с 60-х годов. В прозе – позже. Постмодерн – это высвобождение (как джина из сосуда) огромных творческих сил современности, загнанных в глубокое подполье прошлой идеологией. Это рассвобождение, раскрепощение гигантской творческой энергии, своего рода флюктуация, ибо по причине скорости образования она сконцентрировалась на одном борту «парохода современности». Скоро всё сгармонируется – и традиционное, и «нововолновское», – и мы не будем ничему удивляться. Постмодерн имеет такое же право на существование в земной юдоли, как и Традиция.

Лукавые слова… Но давайте рассмотрим ещё один крен: литература и мистика. В настоящее время, впрочем, вся культура пропитана мистическими идеями. Какой диагноз, какую трактовку этого феномена предложите вы?

Этот крен также связан с «завинчиванием гаек» в прошлом. Сейчас заметно «шараханье» в мистический уклон, но настоящего знания нет. Оно накапливается (даже Пелевин не выказывает глубины, а скорее скользит по кочкам, хотя смелости ему достаёт), и со временем заявит о себе качество. Но тогда и мы будем готовы ко встрече с таинством метафизики, и даже расположены к приятию оного.

А каковы лично ваши приоритеты в литературе и поэзии?

Предпочитаю пересоздающий тип творчества: железобетонные поэмы В. Каменского, отстранённость Грина, акварели Волошина, поэзию Ивана Жданова.

Что вы категорически не приемлете в лиературе?

Цинизм и пошлость, а также то, что деэстетизирует прекрасное, красоту.

Странный, но важный вопрос. Что есть поэзия и кто есть поэты? Поэты ли только те, кто творит стихи?

Поэзия – это искусство метафоры. Поэты – мастера метафоры и – шире – металогии. Ещё Аристотель считал, что для поэта важнее всего «быть искусным в метафорах». А «ходить» в поэтах могут только те, кто пишут хорошие стихи.

И последний, наш традиционный вопрос. Что в Вашем понимании есть философия? Как она пересекается с литературой?

Философия в классическом понимании слова разрушилась. К тому же «мэтры» не знают нынче, где приклонить голову.

А я не философ, – я только учусь у… Волошина. Он прошёл через горнила многих учений и отовсюду собрал нектар мудрости и вытяжку summum bonum. Волошин видел преобразование человека через «чашу накоплений». Именно на этом пути человек взращивает свободу духа, волю к постоянному совершенствованию. Тотально познание такого человека не определяется данным ему миром, и он не пассивный исполнитель существующего миропорядка, а реформатор, который противопоставляет образ высшей жизни закону жизни данной. Вообще, от начал своих человек был и есть Homo Faber – творец, который обновляет жизнь. Это по Волошину. И он прав.
Философия под знаком summum bonum нужна как обычному человеку, так и художнику слова. Литература не мыслится без философии.