Каждому языку дано быть великим и славным перед Богом. Господь всё делает совершенно, совершенны и Его наказания, например, “смешение языков”. Оценивая вавилонское дробление языков как не гибельное, а полезное, дающее разносторонность человеческой мысли, замечательный русский ученый А.А. Потебня понимал: “... в языке есть много сторон, о которых и не снилось человеческому произволу, ... сознательно направленные силы человека ничтожны в сравнении с задачами, которые решаются языком”.

Полная версия публикации

Во второй половине XV века вся Русская земля составила две большие государственные группы земель – восточную под управлением Московских самодержцев и западную под властью литовско-польского правительства. Русская Церковь тоже разделилась на две митрополии – Московскую и Киевскую. Политическое торжество Москвы совпадает по времени с первым большим кризисом в сознании Русской Церкви – и этим кризисом глубоко отмечен. Это соблазн Флорентийской унии и катастрофа падения Константинополя в 1453 г. Русским сознанием оба события были восприняты, как апокалиптическое знамение, как страшный обрыв в истории Православия. Учителя и наставники оказались изменниками Православия и за это подверглись «агарянскому плену». Зависимость от слабевшей и своей слабостью развращавшейся Византии становилась все менее оправданной фактами, все более тягостной.

Полная версия публикации

Если не можешь терпеть бред бытия — умри, если тебе нестерпима безосновательность твоего существования — повесься. Неважно, какой путь ты выберешь: путь войны или какой другой, — конец един: кровавое зарево желтого солнца, как у экскрементов и трупного запаха. Необязательно, чтобы тебе били по затылку для понимания того, что представляет собой последний миг. Он у каждого свой: у кого яркий, у кого глухой.

Полная версия публикации

1. Ритм определяется повторением, и обычно ритмичным называется равномерное, периодичное повторение, как равномерные удары гонга, или равномерное набегание волн на берег, со сложным, но определенным рисунком одного и того же цикла. Как и ритм набегающих волн, все в природе имеет ритмический рисунок той или иной степени сложности, с теми или иными возможностями развития, но всегда основанный на цикле. Смена дня и ночи, смена времен года и, в конце концов, самое движение небесных светил, происходит по замкнутой линии: все возвращается на круги своя.

Полная версия публикации

Понятие деконструкции, введенное Жаком Деррида для наименования внутренней силы, действующей в языке и в тексте и самопроизвольно разрушающей любую его однозначность, непрерывно разлагающей его на составные части и вновь собирающей, в новом, изменчивом виде, в среде научного литературоведения породило, лишившись своей изначальной текучести, достаточно строгую методологию текстуального анализа, основанную на выявлении противоречий, принадлежащих внутренней структуре текста, разрушающих любую возможность его устойчивой и однозначной интерпретации.

Полная версия публикации

Хотя между понятиями восприятия и творчества в эстетике всегда существовала устойчивая связь, проблематика, связанная с ними, долгое время оставалась разделенной. В основании этой разделенности лежит уже самый первый принцип эстетики, сформулированный И. Кантом и существенный для эстетической традиции: принцип незаинтересованности, допонятийности эстетического суждения. Он утверждает, что суждение как о прекрасной природе, так и о прекрасном искусстве выносится до всякого понятия — а следовательно и до понятия о том, что это искусство. Видимо, исходя именно из этого Кант рассматривает красоту в основном как красоту природы, словно она первична по отношению к красоте в искусстве.

Полная версия публикации

Для структуралистского и постструктуралистского литературоведения характерно при интерпретации текста главную семантическую нагрузку возлагать на структуру построения текста, а не на его прямое референциальное или внешнее значение.

Полная версия публикации

Жанровая принадлежность наиболее известного текста Венедикта Ерофеева определена в традиции Гоголя — как «поэма». Значит, предполагается существование метрической и ритмической организации произведения, которые определяют его своеобразие. Что же они собой представляют?

Даже не слишком внимательный читательский взгляд отмечает, что с самого начала в поэму включается жестко заданное извне чередование железнодорожных реалий. Главки поэмы названы в соответствии с тем, какой этап пути из Москвы в Петушки преодолевает герой, и большая часть этапов обозначается железнодорожными перегонами между станциями петушинского направления. Те главки, что не соответствуют железнодорожному ритму, соотнесены со «знаковыми» для столицы советского государства местами (ресторан Курского вокзала — не исключение, но подтверждение мощи социалистической системы).

Полная версия публикации

«…Книга готова, и тем не менее еще не написано ни строчки. Знайте же, что она является весьма едкой сатирой против лиц, о коих у меня есть основание говорить откровенно; а так как стиль ее весьма необычен, и трудно подыскать для этой вещи вполне подходящее заглавие, то я назвал ее «Книга без заглавия». Это будет одновременно заглавие и не заглавие, но оно вполне уместно для такого причудливого произведения… Поскольку книга будет носить заглавие, не имея такового, я придумал еще одну забавную штуку, а именно: я предпошлю ей посвятительное послание, которое не будет посвятительным, или по меньшей мере, посвящу ее не посвящая… Через несколько дней занесу на бумагу свое последнее произведение, но не пущу его в публику, равно как и свое полное жизнеописание, над коим буду работать, когда достигну той гавани, куда стремлюсь…»

Полная версия публикации

«Только тайна дает нам жизнь. Только тайна», — писал Гарсия Лорка.

Тайное и явное — они не существуют друг без друга, составляя диалектическое единство. Гармония между ними есть гарантия безопасности. Нарушение равновесия чревато драматическими последствиями.

Звучащее слово — одна из его ипостасей есть взаимодействие тайного и явного. Еще на заре человечества звучащее слово отражало потребность тайного воздействия на другого индивида с целью вызвать поведение невыгодное для него, заставить забыть об опасности.

Звучащее слово возникло как некий фантом, за которым скрывалась интенция говорящего. С развитием цивилизации мастерство говорящего совершенствовалось, слово выступало как орудие для достижения тайных целей.

Полная версия публикации