Наши рассуждения о внешних вещах, само наше понятие вещи представляют собой то концептуальное средство, которое помогает нам предвидеть и контролировать возбуждение наших органов чувств в свете их предыдущих реакций. В общем и целом, это возбуждение и есть все, что нам нужно.

Полная версия публикации

Ecce homo. Вот человек! Каждый из нас, будучи то ли врачом, то ли инженером, домохозяйкой, профессиональным спортсменом, словом, тем, чему отдаются главные силы и время, живет также под единым родовым именем. Он «че-ло-век»! Этим провозглашением общего имени мы не только повысили ставку в игре с миром, но выдвинули себя в зону спора и борьбы с выбранной себе судьбой вызывающе ведущих себя особ. «Назвался груздем, полезай в кузов», назвался человеком, соответственно ожидай отзыва на это. Однако откуда?

Полная версия публикации

Говоря о трансцендентном субъекте, мы будем иметь ввиду реальное индивидуальное существо, находящееся вне сферы досягаемости обыденного опыта и познания, основанного на опыте. В этом смысле взятое словосочетание близко по смыслу к кантовскому толкованию термина «ноумен».

Полная версия публикации

Есть мнение, что Восток и Запад идут каждый своим путём и проблемы первого не под силу решить второму и наоборот. Этногра фические и исторические различия, как кажется, определяют каждому его собственную судьбу. Но между тем различия в культурах не могут отрицать проблем, типологически общих и для той, и для другой стороны. Поэтому восточная мысль, которая обращена к собственным, по видимости, задачам, иногда обретает актуальность в контексте западной культуры.

Полная версия публикации

Гаудия вайшнавизм представляет собой религиозно-философскую школу, основанную на учении Шри Чайтаньи Махапрабху (1486-1534). Более известный под именем «движения Харе Кришна», он прочно обосновался в странах Запада. Начало широкой проповеди Шри Чайтаньи в западных странах обычно связывается с именем А.Ч. Бхактиведанты Свами Прабхупады (1896-1977), поэтому иногда можно услышать, как основанное им движение Сознания Кришны называют модернизированной индуистской организацией или течением в неоиндуизме. С этих позиций и другие гаудия-вайшнавские организации, такие, как Шри Чайтанья Сарасват Матх или Гопинатх Гаудия, успешно ведущие проповедь в западных странах, нужно было бы объявить модернистскими течениями. Цель настоящего выступления — показать, что проповедь в западных странах соответствует духу самой вайшнавской традиции, а не есть новаторская тенденция.

Полная версия публикации

А.И. Солженицын заметил однажды, что превращение мира в текст, происходящие в культуре постмодерна — дело нешуточное, неправедное, грозящее смертью. «Мир как текст» сам по себе вторичен, ирреален, не достоин истинной культуры. Если оттолкнуться от этой мысли о той и попробовать понять, почему чтение культуры как Текста столь популярно и поистине неотвратимо сегодня, возникает мысль о той реальной ситуации, в которой находится культура. И дело здесь не в согласии или же несогласии с замечанием писателя, а в определении тех реальных доминант, через которые становится возможным «путешествие» в ландшафтах современной культуры. Конец XX века может показаться нашим потомкам процессом подлинного переживания смерти, которую нужно уметь читать .

Полная версия публикации

В пространстве духовной жизни каждого народа возникает иерархия смысложизненных ориентаций, составляющих ядро духовной жизни или то, что часто называют «душой нации». Культурная традиция неизбежно соотносится с этими ориентирами, наполняя их самобытностью. Для русского самосознания переплетение архетипов культурного бытия — будь то идея исповеди или проповеди, подростковости или же взрослости — является чрезвычайно парадоксальным.

Полная версия публикации

Речь, собственно, пойдет о той форме пирровой победы, которую переживает каждый человек, не склонный к воздержанию за обеденным (праздничным) столом. Описанная неоднократно в юмористическом духе, ситуация эта предполагает и метафизическую (а не только метафорическую!) сторону дела. Образ античного героя Пирра, царя Эпира, весьма подходит в качестве зримой инверсии (русскоязычной, правда) для объяснения того факта, почему пища наша (недуховная) заключает в себе не столько потенциал победы, сколько актуальность поражения и страстного состояния.

Полная версия публикации

То, что тема пересечения европейской философии и русской культуры в наши дни становится столь злободневной, не требует особого комментария. Я рассмотрю некоторые проблемы, непосредственно связанные с этим непростым процессом.

Полная версия публикации

«О, спорт, ты — мир!». Знаменитый лозунг основателя олимпийского движения был призван стать эмблематой не только мира, существующего без войны (древнегреческий принцип), но и мира как символа наивного глобализма. Оба эти значения как нельзя лучше передаются русским двуединым значением слова «мир». Возрождение олимпийского движения в конце девятнадцатого века, таким образом, олицетворяло воссоздание ситуации земного мира без войны. Эти утопические надежды были перечеркнуты двадцатым веком, когда Олимпиада то и дело уступала место либо войне, либо бойкоту по идеологическим принципам, в основе которого опять же была война.

Полная версия публикации