Л.Н. Столович

Фигуры Танатоса. №3, специальный выпуск: Тема смерти в духовном опыте человечества. Материалы первой международной конференции, С.-Петербург, 2-4 ноября 1993 г. СПб.: изд-во СПбГУ, 1993. С.9

[9]

Трамвай скрипит на повороте — там,
Где дом стоял Иммануила Канта.
Чуть вправо убегает эстакада,
А за рекой вдали простерся храм,
Продымленный готический собор
Вздымает свой величественный остов.
Все остальное сметено, как сор…

Мы, мудрые теперь, отлично знаем:
Мир познаваем, но не узнаваем
Конечно же нет в мире постоянства.
Не вечны ни цветочек, ни гранит.
Сознание не создает пространства,
Но лишь оно одно его хранит.

А думал Кант, что беды отвратит
Категорический императив.

Смеясь над кенигсбергским пацифистом,
При этом ближнего не возлюбя,
Растормашенный разумом нечистым
Весь мир в себе вдруг вышел из себя.

Но мудрая случайностей причуда
Могилу Канта сохранила чудом.
Гранит надгробный, словно вещь в себе,
Непостижимая в своей судьбе.
И строгий портик около стены
Собора и цепей ограда, —
Вот все, что уцелело от войны,
От Кенигсберга до Калининграда.
И это, может, убеждает мир,
Что для него спасенье — Вечный мир.
1980