К вопросу о влиянии конкретной личности в истории.
«История...- срединное царство, область наименьшего умаления свободы в эмпирии».
«Индивидуальность... - всеединство своих моментов».
Карсавин Л.П.



Берём ли мы для анализа минувшие века или недалёкое прошлое, или же сегодняшний момент – не имеет принципиального значения - ведь актуальность этого вопроса константно неизменна. Нас всегда будет интересовать, почему именно этого человека выбрала и вписала в свои анналы великая история- наука, породившая ни одну «вспомогательную или смежную дисциплину», впоследствии выделившуюся также в отдельную науку, к примеру: историческую, социальную психологию, социальную философию, культурологию, политологию, геополитику, социологию, соционику, журналистику и т.д. У каждой нации есть свои герои: мифические ли, исторические ли, современные политические; в племенах - вожди и шаманы; в социальных группах, партиях – лидеры - харизматики разного уровня и возможностей. Стая, стадо; классы, сословия, партии; элита и социальные низы – все это система организации (со)общества и управления им.
Кажется будто у человека изначальная, биологическая, потребность в защите, руководстве и направлении (управлении), ведомые и ведущие - и всё это ради выживания духовного, физического и психического, экономического и культурного, политического, а значит, эволюционного и исторического. Чем же наделены люди, ставшие проводниками человеческого прогресса или, наоборот, регресса? Среда ли формирует исторически важную личность?
Каждая из перечисленных выше наук ответит по-своему, составив тем самым в сумме исчерпывающий ответ на данный вопрос, к коему стоит всерьёз прислушаться. Проблематика всеохватывающего характера.
Итак... Существует ли механическая связь, устанавливаемая между историческим процессом и индивидуумом, а также между индивидуальностями коллективными, разграничивать которые ещё трудней?
Кто «правит балом»? Человек формирует историю, или же ход истории предопределён (существует некий закон), или он всего лишь марионетка в руках «таинственного кукловода»? Или это своего рода дуализм, некая физика?
Парадокс: анализ историографии отрицает значение и роль конкретной личности, в то же самое время приписывая решающее значение классам. Здесь индивидуум понимается как индивидуальная физиономия класса. Олицетворяет его.
История подходит к индивидууму и рассматривает его со стороны духовно-душевной, а это значит, что и всё то, с чем он вступил в соприкосновение, т.е. пространственно-материальное бытие, с целью раскрытия себя во времени и пространстве.
Нет средств для проведения между индивидуальностями точных внешних границ. Если мы допустим столько же восприятий, сколько дано воспринимающих индивидуумов и будем отвергать «общее», мы запутаемся в безнадёжном противоречии. Докатимся до абсурда. Как отделить «объективное» от «субъективного» и нужно ли?
Некоторые видные историки, в том числе Л.П. Карсавин, считают, что «невозможность построить теорию взаимоотношений между индивидуальностями, исходя из предпосылки об их абсолютной разъединённости, по существу одинаково ясна и в том случае, если мы берём индивидуальности коллективные, и в том, если берём индивидуумов». Даже имея, как вариант для рассмотрения, ныне существующую теорию психотипов К.Г. Юнга тоже мало,что доказательно объясняющую, по мнению автора, поскольку на то существует понятие « Божий Промысел», суть которого не ведома нам до конца и в собственной личностной истории, т.е. судьбе, не говоря уже о судьбах мира и конкретного государства.
Таким образом, возникают, на первый взгляд, неразрешимые в пределах истории метафизические проблемы.
Вопрос о роли личности в истории предполагает атомизированность исторической действительности и применимость к ней измерения и эксперимента.
Личность характерна, показательна, типична для выражаемой ею эпохи, народа, групп. Для той либо иной эпохи характерно выражение её в ярких или «безличных» индивидуальностях, « рассеянность» её актуализации или концентрированность в личностях. Неизбежно « обезличивание» культуры с переходом её от органического периода развития к систематическому. Но говорить о роли личности в смысле причинного её влияния на другие или исторический процесс и неправильно и, как показывает развитие историографии, бесполезно.
Как уже говорилось, во всех объяснениях воздействия личности на другие личности и на исторический процесс никогда не устанавливают точной границы между личностью и тем, с чем она взаимодействует; между тем, что является необходимым раскрытием общей всему течению идеи, и тем, что представляет собою специфически индивидуальное. Первое неуловимо переходит во второе; второе само оказывается раскрытием первого. «Общее отвлечённо не существует, и всякое философское миросозерцание по существу своему всегда индивидуально, но индивидуальное всегда индивидуализация общего». Каждый из примыкающих исходит из некоторых установленных положений, но он не просто принимает их на веру (впрочем, и это случается очень часто), а усматривает их истинность, т.е. успешно или неудачно - восходит к той же объективной Истине, которую созерцает уже кто-то. Как ни велик чей-то гений, он рождён во чреве эпохи и определён существующей культурой. Эта система, таким образом, не следствие развития и не фактор его, а типическое выражение, индивидуализация.
Содержание личности в сознании исследователя постоянно меняется. Одна и та же идея, один и тот же мотив относятся то на долю личности, то на долю воздействующих на неё личностей и групп, т. е. на долю высших личностей. И дело здесь в том, что содержание личности неопределимо, ибо личность- индивидуализация всеединой высшей личности, от неё в индивидуальных чертах своих резко не отграничиваемая.

Содержание личности определяется всегда условно, и в познании личности никогда мы не исходим из содержания конкретного индивидуума, тем более, что оно в пределах стяжённого знания неопределимо, как ограниченно-индивидуальное. «Практически в спорах о влиянии данной личности на исторический процесс граница между ею - ограниченною и ею - высшею всё время меняется. Достаточно указать, что данная личность влияла на процесс таким-то своим качествованием, как сейчас сам собою появляется и ответ: это качествование данной личности обусловлено и вызвано таким-то воздействием другой, т.е. в конце-концов, - является одною из индивидуализаций высшей личности, »- утверждает историк.
Например, в своём труде «Европа и французская революция» А. Сорель задаёт себе (по существу глубоко неисторический, исторически-наивный) вопрос, какою бы была политика Франции, если бы место Наполеона занял кто-нибудь другой, например, Ош? Сорель приходит к любопытному выводу, что эта политика существенно не изменилась бы. Подобный же ответ возможен и во всех других аналогичных случаях.
Если нам укажут на личную политику Александра I, Цезаря, Вильгельма II или Николая II, мы после ближайшего ознакомления с фактами, вынуждены будем признать, что в данных условиях личность, воспитанная в такой - то среде, выражающая волю таких-то групп и такого-то народа, иначе действовать не могла. Мы признаем также, что в эпоху Цезаря не случайностью, а необходимостью был захват власти гениальным и честолюбивым полководцем (недаром наряду с Цезарем стоят другие кандидаты в тираны), и что во Франции конца XVIII века или России начала XX властью могли обладать лишь слабые и в слабости своей типичные для своего времени люди». Раз став на почву причинного объяснения, мы уже не в праве отделить политического деятеля от его среды и не принимать во внимание воздействующих на него людей и групп и руководящих им мотивов.
«Свита делает короля»; «Каждому народу такого правителя, которого он заслуживает» - знакомые реплики?
Вопрос о роли личности в истории в тех категориях, в каких он ставится, неразрешим, чем и объясняется бесплодность вызываемых им споров.
Вернувшись всё к той же вековой народной мудрости, вспомним хорошо известную всем нам пословицу - «один в поле не воин», и легендарное - «хлеба и зрелищ!» Народный язык (и филология)– ключ к расшифровке исторической психологии конкретного народа и целой нации, её ярких представителей. Всё корнями взрастает из метаистории и исторической науки, и на все загадки бытия лишь в них ответ. Так значит, сообща можно лишь перейти на новый виток бытия (каждый вносит посильный, конструктивный или деструктивный, вклад в развитие истории с разной степенью самоотверженности, духовности и интеллекта, в силу личных (природных) особенностей и темперамента, находясь в системе и иерархии), поскольку человек есть «явление биосоциальное» и метаисторическое.





Список использованной литературы:
1. Карсавин Л.П.Философия истории. СПб, 1993.
2. Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории. Москва, 2004.
3. Юнг К.Г. Психологические типы. Минск , 1997.
4. Савельева И.М., Полетаев А.В.История и время: в поисках утраченного. Москва , 1997.
5. Личность и цивилизация. Москва, 1999.
6. Личность и политическая культура. Москва, 1999.