М. "Археографический центр". 1996. 237 с.

В книге кандидата исторических наук В. М. Лаврова (Институт российской истории РАН) на основе широкого круга исторических источников(периодическая печать, воспоминания участников и свидетелей событий, материалы съездов, ЦК партии эсеров и крестьянской секции ВЦИК, а также следственного дела М. А. Спиридоновой и других) освещается история крестьянских съездов, проходивших в 1917 - 1918 годах. Автор прослеживает изменение настроений сельского населения после свержения царской власти.

Добрую половину книги занимает анализ работы первого из крестьянских съездов. Уже тогда обнаружились резкие противоречия между большевиками и эсерами, выступившими как крестьянская партия. Автор справедливо уделил такое большое внимание этому съезду, о котором в советских работах по истории этого периода говорилось очень мало, а эсеров, как и меньшевиков (не говоря уже о других партиях, например, о кадетах) изображали как с самого начала антинародную, предательскую силу. И. И. Минц обвинял эсеров в "прямом мошенничестве", утверждая, что они взяли прямую линию на изоляцию крестьянства от пролетариата" ¹ . Опровергая утверждения М. Г. Гайсинского, что эсеры не могли не подтасовывать выборы на съезды ² , Лавров справедливо замечает: "Если состав (1-го крестьянского) съезда подтасован эсерами, то подтасован и Крестьянский наказ о земле и, соответственно, ленинский Декрет о земле" (с. 23).

Единственной защитницей народных интересов, включая интересы трудового крестьянства, в советской историографии всегда изображалась партия большевиков. Автор показывает, что это утверждение нельзя считать бесспорным. В советской историографии первый съезд крестьянских депутатов (май 1917 г.) обычно рассматривался

стр. 155

в отрыве от последующих крестьянских съездов Советов. Автор попытался преодолеть этот недостаток. Вместе с тем на основе анализа работы 1-го съезда он пришел к заключению, аналогичному выводу А. И. Солженицына в "Красном колесе", что дальнейший ход событий был предопределен во многом уже весной 1917 года.

Интересны данные о составе 1-го съезда: из 1167 депутатов 599 человек представляли 61 губернию и область, 568- армию. 537 (по другим данным, свыше 600) депутатов были эсерами, включая всех их лидеров, около 140- беспартийными, сочувствовавшими эсерам, 90 - 100-социал- демократами (меньшевики и социал-демократы- интернационалисты), склонявшимися к поддержке эсеров. Большевиков было всего 9 человек (с. 32 - 33). Беспартийную группу из Белоруссии (14 человек) возглавлял М. В. Фрунзе. Хотя эта группа находилась под влиянием РСДРП(б) и самого Фрунзе, ее, как считает Лавров (в отличие от Н. Я. Быховского, Е. А. Луцкого или Минца), нельзя отождествлять с большевистской фракцией, так как она не всегда шла за большевиками, в том числе и по аграрному вопросу (с. 35). По предложению Оргбюро почетными председателями съезда были избраны "бабушка русской революции" Е. К. Брешко- Брешковская, бывшая "народоволка", беспартийная В. Н. Фигнер (она ошибочно названа - и не раз - Фингер) и автор программы партии социалистов-революционеров В. М. Чернов, будущий министр земледелия во Временном правительстве. Председателем же съезда единодушно был избран эсер Н. Д. Авксентьев.

Лавров высказывает ряд критических замечаний в адрес эсеровских лидеров. Так он пишет: "Ведущий теоретик социалистов-революционеров Чернов словно не видел, что до революции страна в течение нескольких десятилетий переживала подъем, достигла второго места в мире по темпам промышленного развития, смогла ввести золотой конвертируемый рубль, экспортировала сельскохозяйственную продукцию. Он как бы не замечал, что расстройство экономики и финансов порождено прежде всего кайзеровской агрессией" (с. 43) ³ .

Во время работы первого съезда было образовано коалиционное Временное правительство, в состав которого вошли эсеры. Резолюция съезда, написанная Питиримом Сорокиным, одобряла вхождение социалистов в это правительство, ибо "организация твердой и пользующейся доверием демократии власти - одно из условий закрепления свободы" (с. 48).

По вопросу о войне докладчиком был эсер И. И. Бунаков- Фондаминский. Съезд большинством голосов высказался за энергичную оборону, а при необходимости и за наступление на фронте (с. 57). Автор отдает должное энергии и ловкости, с которыми большевики во главе с В. И. Лениным использовали недовольство солдат-фронтовиков (основную массу их составляли крестьяне) продолжающейся войной, как и стремление крестьянства заполучить в свои руки помещичью землю. Говоря о выступлении Ленина на первом съезде, автор отмечает, что в нем содержались простые и понятные крестьянам требования ⁴ . Что же касается упоминания Лениным Учредительного собрания, которому якобы предстояло определить земельные порядки, то оно имело конъюнктурный характер; очевидно, что созыв этого собрания был популярным крестьянским требованием (с. 88). Агрессивный настрой речи Ленина в отношении к небольшевикам отмечали и сами большевики (с. 85). Эта речь была благожелательно встречена крестьянскими депутатами. После этого съезда влияние большевиков быстро росло; им значительно помогли левые эсеры.

Однако Ленин считал крестьянство мелкой буржуазией, второстепенным, исторически обреченным классом, с которым можно будет в дальнейшем не считаться. Опорой же советской власти в деревне должна стать сельская беднота. "Именно комитеты бедноты и рабочие продовольственные отряды, - пишет в связи с этим Лавров, - вступили в 1918 г. в борьбу с Советами крестьянских депутатов и подменили советскую власть в деревне. Именно беднота и рабочие в деревне явились проводниками политики коллективизации, уничтожения лучших крестьян, ставших хозяевами на земле" (с. 99).

Работа других съездов Советов крестьянских депутатов, стоявших на платформе защиты Учредительного собрания, рассмотрена в книге не столь подробно. Тем не менее информация, содержащаяся в книге, помогает пониманию сути происходивших событий. Автор доказывает, что депутаты Чрезвычайного, II и III крестьянских съездов (в большинстве своем эсеры и беспартийные) не голосовали за требование "диктатуры пролетариата", а также не принимали аграрную программу партии большевиков. Они выступали за немедленное перемирие на фронте и незамедлительную передачу земли крестьянам. "Остальное, - отмечает автор, - являлось производным и привнесенным, не осознаваемым малограмотным, самоуверенными, зачастую молодыми мужиками" (с. 236).

В монографии показано, как Ленин сумел использовать левых эсеров в интересах большевистской партии. Сама Спиридонова, вождь левых эсеров, позднее с горечью признавала: "Нашей преступной ошибкой явилось то, что мы ... поверили большевикам и согласились обезглавить крестьянство, распустили отдельный Исп. Ком. Сов. Крестьян. Депутатов. Как у меня тогда болело сердце, а все же согласилась. Если бы мы его не распустили, так разорить и замучить мужика им, господам социал-демократам, не удалось бы" (с. 230).

IV Всероссийский съезд Советов крестьянских депутатов не состоялся. В связи с этим Лавров замечает, что этот съезд "прошел бы на фоне

стр. 156

небывалой разрухи и фактически антисоветского переворота в деревне - передачи власти от крестьянских Советов к комитетам бедноты и продотрядам городских рабочих, подчиненных большевистскому наркомату продовольствия. Съезд представлял опасность для большевиков и допущен не был. Под различными предлогами подвергались разгрому крестьянские партии (левые и правые эсеры), репрессированы многие депутаты Всероссийских крестьянских съездов. Они разделили драматическую судьбу российского крестьянства" (с. 230).

По мнению Лаврова, "большинство крестьян-солдат поддержало Октябрьскую революцию, но не как социалистическую в большевистском понимании. Логика развития событий, нараставший революционный процесс привели их к поддержке левых эсеров и большевиков. С другой стороны, большинство местных крестьянских Советов продолжало доверять правым эсерам или заняло неопределенную, выжидательную позицию" (с. 237). Всероссийские крестьянские съезды автор оценил как драму российского крестьянства. Но еще большей драмой, подлинной трагедией для крестьянства, для страны в целом стала гражданская война, о чем, видимо, автору следовало тоже сказать.

Упущением рецензируемой книги является то, что работа и решения крестьянских съездов недостаточно увязаны с самим крестьянским движением в России, которое шло своим путем. В книге приведены списки делегатов съездов с указанием губерний, областей и армий, которые они представляли. Однако простое перечисление множества фамилий мало что дает для того, чтобы судить об их конкретной роли в происходивших событиях. Биографические справки в подстрочных примечаниях о некоторых деятелях не могут заменить именного указателя.

Рецензируемая работа, отличающаяся объективностью и свободой от партийной тенденциозности, представляет собой актуальное исследование.

Примечания

1. МИНЦ И. И. История Великого Октября. В 3-х тт. Т. 2. М. 1968, с. 488 - 194.

2. ГАЙСИНСКИЙ М. Г. Борьба большевиков за крестьянство в 1917 г. Всероссийские съезды Советов крестьянских депутатов. М. 1933, с. 47, 48.

3. В современной литературе отмечается, что накануне революции 1917г. Россия производила на треть больше зерна, чем США, Аргентина и Канада вместе взятые, и вывозила за рубеж 12 - 15 млн. т. зерна ежегодно, а также большое количество масла, льна, яиц и т. д.; более высокими, чем в США, были темпы роста промышленного производства; Россия занимала первое место в мире по добыче нефти (см.: АЛЕКСЕЕВ В. Гибель царской семьи. Мифы и реальность. Екатеринбург. 1993, с. 6 - 7).

4. ЛЕНИН В. И. Полн. собр. соч. Т. 32, с. 169 - 171.