(ВЗГЛЯД ИЗ РОССИИ И ИЗ КИТАЯ)

Ю. ЧУДОДЕЕВ, Кандидат исторических наук

Прежде всего, хотелось бы напомнить, что слова о решимости развивать "отношения равноправного доверительного партнерства, направленного на стратегическое взаимодействие в XXI веке" появились не вчера, а 10 лет назад в Совместной российско-китайской декларации, подписанной еще в ходе визита Б. Ельцина в КНР в апреле 1996 г.¹ Аналогичная формулировка была зафиксирована и в Договоре о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между РФ и КНР, подписанном в 2001 г. на 20 лет². За последние годы в ходе неоднократных встреч Президента РФ В. В. Путина и Председателя КНР Ху Цзиньтао она повторялась неоднократно. Несмотря на размытость и неопределенность самого понятия партнерства, идея, даже не расшифрованная детально, оказалась продуктивной. Время и общие интересы двух государств наполнили ее конкретным содержанием.

Иногда в нашей, да и китайской пропаганде нынешний этап называют чуть ли не лучшим во всей истории взаимоотношений России и Китая. Но при этом иногда забывают или сознательно не упоминают, что в истории были периоды, когда отношения наших стран оказывались еще дальше продвинутыми по линии партнерства и взаимодействия. Так, во время Второй мировой войны Россия и Китай были не просто партнерами, но и союзниками. И первые годы существования КНР также были временем дружеских и союзных отношений между нашими народами.

Естественна постановка вопроса - что такое стратегическое партнерство для России и для Китая сегодня и в чем заинтересованность наших стран в таком уровне взаимодействия?

В настоящее время парадигма наших взаимоотношений определяется качественными сдвигами как в развитии наших двух стран, так и в развитии международной ситуации и вызовами времени. На смену противоборству двух систем пришли противоречия между развитым "центром" и развивающейся "периферией" (Восток - Запад, Север - Юг), ожесточилась борьба между объективными тенденциями к экономической интеграции и субъективными сепаратистскими устремлениями.

Данное сообщение является попыткой обобщения и некоторой конкретизации ряда проблем во взаимоотношениях РФ и КНР в начале XXI в., которые были предметом обсуждения с китайскими политологами во время научной командировки автора в Китай по линии РАН - КАОН (Китайская академия общественных наук) в октябре 2007 г.

В основе партнерства России и Китая на современном этапе лежат их глобально-стратегические интересы. Вызовом для обеих стран являются гегемонистские устремления США к диктату в делах мировой политики и экономики. В настоящее время бурно развивающийся Китай позиционирует себя как сила, набирающая глобальную значимость. Он ищет равноправного сотрудничества с мировым сообществом в поддержании глобальной и региональной стабильности. Но экономическое развитие Китая на основе интеграции в мировую экономику вызывает ответную, и не всегда в пользу Китая, реакцию со стороны США, ЕС, Японии. Пока в КНР сохраняются авторитарный режим и монополия КПК на политическую власть, Китай останется для них "чужим" в политике. Но такая реакция в свою очередь требует ответных действий Китая, чтобы сохранить выгодную ему внешнюю среду развития. В этом плане стратегическое партнерство с Россией помогает Китаю обеспечить свое развитие в региональном и глобальном масштабах и противодействовать попыткам Запада ограничить его влияние на международной арене.

Заметим, что в 1979 г. Пекин по своей инициативе прекратил действие советско-китайского договора о дружбе, союзе и взаимной помощи 1950 г., а затем отвергал предложения подписать новый договор, когда их вносили М. С. Горбачев и Б. Н. Ельцин. Однако к концу 90-х гг., несмотря на постепенную нормализацию российско-китайских отношений, появились и признаки расхождения между двумя странами, которые могли бы увеличиваться и в дальнейшем. Давали знать перемены, происшедшие за последние десятилетия: каждая нация была озабочена своими внутренними проблемами, следование принципам интернационализма исчезло в наших отношениях на международной арене, изменилось и восприятие двумя народами друг друга. Сказывались и разные векторы экономического и политического развития РФ и КНР. Естественно, в этих условиях обе стороны были заинтересованы в том, чтобы если не остановить, то по крайней мере замедлить этот процесс. Инициативу в данном случае проявила китайская сторона в лице Председателя КНР Цзян Цзэминя, который выступил с предложением подписать новый договор между нашими странами, что и было реализовано в ходе его визита в Москву в июле 2001 г.

СЛАБОЕ ЗВЕНО РОССИЙСКОЙ ГЕОПОЛИТИКИ

После распада СССР свою экономическую и финансовую слабость Россия пытается компенсировать за счет активного выхода на мировые и региональные рынки энергоресурсов и за счет поддержания своего имиджа как второй в мире ракетно-ядерной державы. Она позиционирует себя как глобальная держава, заявляющая о своем праве иметь собственное слово в вопросах построения новой мировой архитектуры и собственную зону интересов. В этом плане одним из самых слабых звеньев российской геополитики был Азиатско-Тихоокеанский регион, ставший одной из важнейших составляющих мирового сообщества. Россия, к сожалению, пока занимает там маргинальные позиции. В результате возросшего значения экономических факторов сложившаяся после распада СССР ситуация характеризовалась для России крайне низким уровнем ее экономического, а наряду с этим и политического присутствия в регионе.

В то же время изменения, вызванные крушением биполярного мира и возросшей значимостью отношений на региональном уровне, обусловили необходимость для России найти новое место в АТР и активизировать азиатский вектор своей внешней политики. Азиатско-Тихоокеанский регион, и в особенности Северо-Восточная Азия представляют сферу жизненно важных интересов для России. В Концепции национальной безопасности РФ от 17 декабря 1997 г. отмечалось: "Россия оказывается в определенной изоляции от интеграционных процессов, идущих в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Все это неприемлемо для нее как для влиятельной европейско-азиатской державы, имеющей национальные интересы в Европе, на Ближнем Востоке, в Центральной и Южной Азии, в Азиатско-Тихоокеанском регионе"³. Эта тревожная оценка состояния безопасности России в АТР и в Азии в целом фиксировала целый ряд объективных реалий. Национальным интересам России, подчеркивалось в Концепции, отвечает развитие диалога и всестороннего сотрудничества со странами АТР.

Прорыв в азиатско-тихоокеанском направлении для России связан, прежде всего, с перспективами ее долгосрочного сотрудничества с КНР. Российско-китайские отношения, выросшие в настоящее время до уровня стратегического партнерства, стали одним из базовых факторов, определяющих уровень безопасности и стабильности в АТР.

Китай в течение многих лет боролся за ослабление военно-политического влияния СССР в регионе. Тот факт, что Россия изменила свой статус военно-политической сверхдержавы по отношению к КНР на статус политико-экономического партнера, благоприятен и для Китая, и для России. Огромное значение для наших отношений с КНР имеет успешное решение за последние годы всего комплекса вопросов, связанных с пограничной проблемой (наиболее болезненного вопроса, унаследованного от прошлого) и ликвидация вооруженного противостояния на границе. К настоящему времени завершены демаркационные работы на всем ее протяжении (4300 км), установлено почти 1200 пограничных и створных знаков, составлено описание прохождения линии границы, оформлены соответствующие демаркационные документы и т.д. Впервые за более чем 300-летнюю историю отношений между Россией и Китаем граница четко обозначена на местности, проведено вдоль нее сокращение вооруженных сил, осуществлены меры доверия и военной транспарентности.

Китай чрезвычайно заинтересован в том, чтобы ни одна страна не обладала военной или экономической монополией в регионе - такое положение помогает компенсировать относительную отсталость Китая, создавать противовесы роли Японии и повышать уровень стабильности в регионе.

Стабильность и добрые отношения между Россией и Китаем слишком важны для обеих стран. Ведь у России, так же как и у Китая, существует проблема активизации экономического развития, для чего нужна стабильная внутренняя и внешняя обстановка.

Важной основой для сотрудничества России и Китая является совпадение их национальных интересов, весьма близкие позиции по ряду международных вопросов, связанных с разоружением, нераспространением ядерного оружия, безъядерными зонами, ролью ООН, ролью и местом отдельных стран и международных организаций в системе обеспечения безопасности АТР, борьбой с международным терроризмом, в подходах к вопросам урегулирования важнейших региональных конфликтов. В частности, обе стороны разделяют позиции друг друга в отношении японо-американского договора безопасности, который рассматривается в качестве потенциального источника угрозы безопасности в регионе, а также в отношении американо-японских планов организовать в нем систему противоракетной обороны театра военных действий (ПРО ТВД). Обе стороны проявляют беспокойство по поводу угрозы для Южной и Центральной Азии, исходящей от исламских группировок. В этой связи необходимо отметить, что китайское руководство поддерживает усилия Москвы по укреплению суверенитета и территориальной целостности нашего государства.

Идеологический фактор уже не препятствует развитию российско-китайских отношений, и стороны не будут придавать ему такого важного значения, как в прошлом. Стремление обеих стран к стабильности подкрепляется высокой оценкой китайских реформ со стороны официальных лиц России и новым курсом на построение взаимовыгодного доверительного партнерства, направленного на создание стратегического взаимодействия в XXI веке. Уже сам по себе новый характер отношений между Россией и Китаем предостерегает третьи страны от активной, наступательной в отношении России политики, посягающей на ее национальные интересы, и вместе с тем снижает вероятность обострения отношений РФ с КНР.

Стратегическое партнерство, в отличие от союзнических отношений, несет в себе ряд преимуществ: оно не предполагает для России какой-либо ответственности за действия Китая и ограничивающих свободу маневра обязательств перед ним, повышает уровень доверительности в российско-китайских отношениях, наконец, стимулирует другие державы подтянуться в связях с Россией и Китаем до этого высокого уровня отношений.

Все эти вопросы обсуждались автором с китайскими специалистами во время научной коман-

дировки в КНР по линии РАН - КАОН в октябре 2007 г.

Следует отметить, что китайские специалисты-обществоведы за последние годы чрезвычайно внимательно следили за развитием внутренней и внешней политики России и российско-китайских отношений. В ряде университетов и в рамках КАОН были созданы специализированные центры и НИИ, в частности, Институт России, Центральной Азии и Восточной Европы (ИРЦАВЕ) по изучению российской истории и политики, выпускаются специализированные научные журналы. В провинции Хэйлунцзян с 1963 г. существует Институт по изучению Сибири, работают специалисты, анализирующие вопрос о "китайской угрозе" в восприятии части российского общества. Сегодня в КНР появляются даже работы, посвященные русскому национальному характеру, и т.д.

В ходе прошедших бесед и обсуждений китайские политологи подчеркивали, что политические лидеры и в России, и в Китае, в конце концов, поняли, что стратегическое партнерство отвечает коренным интересам обеих стран. Правда, по мнению некоторых из них, в частности директора Института социальных проблем Евразии при Госсовете КНР Ли Фэнлиня, Россия поняла это позднее Китая. Образовалась, таким образом, новая модель отношений, говорили они, которая подводит итоги опыту прошлого и учитывает новую ситуацию в мире. Автору неоднократно напоминали известные слова Дэн Сяопина, сказанные им незадолго до смерти, об отношениях России и Китая: "Покончить с прошлым и открыть дорогу в будущее" (кит. - "Цзешу гоцюй, кайпи вэйлай"). Китайские собеседники отмечали, что, по их мнению, существует много типов стратегического партнерства. Например, в 2005 г. Председатель КНР Ху Цзиньтао выдвинул предложение о формировании стратегического партнерства нового типа между Азией и Африкой в связи с 50-летием Бандунгской конференции; Китай провозгласил стратегическое партнерство с Индией (которая, кстати, признала Тибет неотъемлемой частью Китая, а Китай теперь не оспаривает индийскую принадлежность Сиккима). Но китайские специалисты подчеркивали, что в отношениях с Россией в слово "партнерство" вкладывается идея стратегического взаимодействия, чего, как уверяли они, у Китая нет ни с одной из других стран. По их мнению, Китай рассматривает Россию как главного стратегического партнера в XXI в.

СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ТЫЛ КИТАЯ

Россия сегодня - это стратегический тыл для Китая. В свою очередь Китай - стратегический тыл для России. Ваш президент Путин, говорили китайские коллеги (Ли Фэнлинь, Чэнь Чжихуа, Лу Ган и др.), вопреки мнению отдельных недальновидных российских политологов и журналистов, понимает стратегическую важность Китая для России. Более уверенное поведение России на международной арене, по их мнению, в значительной степени является следствием ощущения наличия надежного китайского тыла. Вопрос, который иногда ставят некоторые политологи, - кто кому больше нужен? - по их убеждению, надуманный, лишний вопрос. Обе страны нужны друг другу, чтобы обеспечивать мирное развитие на региональном и глобальном уровнях, спокойно решать внутренние проблемы и улучшать жизнь своих людей.

В ходе обсуждения проблем партнерства России и Китая встал вопрос об отношениях в треугольнике Россия - Китай - США. Насколько здесь симметричны наши позиции? Отрицательное отношение к американскому гегемонизму и к стремлению США утвердиться в однополярном мире, по мнению китайских специалистов, однозначно у обеих стран. Однако в настоящее время можно выявить и определенную несбалансированность в подходах России и Китая к глобальному и региональному противодействию США. В определенных конкретных случаях Россия, судя по всему, не может рассчитывать на Китай, который вышел на собственную траекторию взаимоотношений с США, как на партнера. Например, весьма показательна сдержанно-сбалансированная реакция Пекина на выступление В. Путина в Мюнхене по вопросам безопасности 10 февраля 2007 г.

По мнению Ли Фэнлиня, "в России многие хотели бы, чтобы Китай основательно поссорился с Америкой". В отношениях с США, продолжал он, у Китая присутствуют и сотрудничество, и соперничество, и нерешенные проблемы. Торгово-экономические связи у Китая с США развиты гораздо больше, чем у России (в частности, только торговый оборот между странами - на уровне 300 млрд. долл. с огромным профицитом в пользу КНР). Отсюда определенная сдержанность Китая в подходе к Америке. В Пекине, судя по всему, считают, что борьба против гегемонистских проявлений в американской политике, если они напрямую не затрагивают интересы КНР, не входит в число ее первоочередных задач. Вообще, китайская сторона в данном случае ведет себя расчетливо и осторожно, но и без каких-либо реверансов в сторону США.

В шанхайском центре по изучению России ряд политологов, в частности Пань Давэй, Лу Ган, Чжан Яо подчеркивали, что "в настоящее время Китай не хочет брать на себя дополнительные обязательства во внешней политике". По их мнению, для Китая это была бы обуза в решении острых внутренних проблем, которым в основном и был посвящен отчетный доклад Генерального секретаря ЦК КПК на XVII съезде партии (октябрь 2007 г.). Китай, говорили они, не претендует на гегемонию и не хочет за счет кого-то расширять свое влияние (слово "влияние" китайские собеседники категорически отвергали). Китаю нужно становиться сильным, чтобы утверждать свой авторитет, добиваться взаимоуважения и развития взаимовыгодных отношений. И России, и Китаю нужна трезвость в подходах друг к другу. Каждая страна имеет свою специфику, свою логику поведения, которую нужно и важно понимать. Даже горькие уроки прошлого (имеется в виду идеологический, политический и военный конфликт России и Китая 60-х гг. XX в.) могут приносить свою пользу - не надо доводить непонимание друг друга до такой степени и такой стадии.

В плане обсуждения вопроса - как будут взаимодействовать сильный Китай и сильная Россия в перспективе развития партнерских отношений - китайские коллеги (Дун Сяоян, Хуан Лифу) заявляли, что Китай хочет видеть Россию сильным государством и будет готов и в дальнейшем с ней сотрудничать. В частности, в журнале "Изучение России, Центральной Азии и Восточной Европы" в статье политолога Ван Хайюня можно прочесть следующее: "В России появился сильный импульс для нового подъема. Вскоре она снова может стать сильной, но в то же время и не самой могущественной державой в мире. Ее развитие сдерживают сегодня многие факторы. В целом, это мирное возвышение благоприятно для Китая и для всего мира в целом. Россия и Китай тесно связаны и должны поддерживать друг друга в своем развитии и подъеме"⁴. И в ответ китайскими коллегами был поставлен вопрос - а вот Россия хочет ли видеть рядом с собой сильный Китай? Как известно, отношение к этой проблеме среди российских политологов далеко не однозначное.

По мнению, высказанному в Институте изучения социальных проблем Евразии при Госсовете КНР китайскими учеными, в частности директором института Ли Фэнлинем, многие политики и политологи в России понимают стратегическое партнерство России и Китая так, чтобы в Китае мыслили, говорили и писали, используя те же формулировки в оценке тех или иных международных проблем, которые используются в российской пропаганде. Но это немыслимо! - повторяли китайские специалисты. На международной арене, на уровне лидеров, по их убеждению, Китай все время поддерживает Россию, проявляет понимание к ее проблемам. Но не всегда это выражается открыто. В отдельных случаях открытость в этом плане может вызвать даже скандал в Китае и дискредитировать китайских лидеров ("Опять-де пляшут под дудку Москвы!"). "Китай не должен буквально повторять российские слова" - говорили китайские коллеги.

В ходе командировок в Китай лишний раз убеждаешься, насколько китайцы дорожат чувством самостоятельности, автономности, самодостаточности, чувствуешь их чрезмерно развитую реактивность на любую попытку ущемить их национальное достоинство и самостоятельность. Не исключено, что с этим связана сегодня оценка рядом китайских политологов, в частности упоминавшимся выше Ли Фэнлинем, бывшим послом КНР в России, договора о дружбе, союзе и взаимной помощи между СССР и КНР 1950 года как неравноправного. В беседе со мной он сказал, что не могло быть равноправных отношений между государствами, находившимися в разных "весовых" категориях на международной арене. Впрочем, с такой оценкой согласны далеко не все китайские историки и политологи. "Однако не надо устраивать истерик по поводу тех или иных оценок, - повторяли неоднократно китайские коллеги. - Надо уяснить логику партнера и спокойно выяснять позиции сторон".

Внимательно изучая ситуацию в России, китайские политики хотели бы извлечь уроки, связанные с распадом СССР, чтобы заблаговременно, учитывая многонациональный характер китайского общества и отдельные сепаратистские настроения в Синьцзяне и Тибете, принимать предупредительные меры. "В России нашелся-таки человек - ваш президент В. Путин, который понял, что в 1991 г. в вашей стране произошла национальная катастрофа - развал СССР", - говорил нам в Шанхае крупный китайский политолог Пань Давэй. (Кстати, авторитет и популярность В. Путина чрезвычайно высоки в сегодняшнем Китае.)

В настоящее время восточное направление внешней политики приобрело для России самостоятельное значение. В плане партнерства, естественно, и у России, и у Китая есть своя большая стратегия. Но главное - сегодня обе наши страны сталкиваются с одинаковыми вызовами и одина-

ковыми рисками. Даже многие внутренние проблемы у нас почти одни и те же: дифференциация в доходах, неравномерность социально-экономического развития отдельных регионов, крупных городов и провинции, проблема деревни, засилье чиновничества, безудержная коррупция и т.п. Наше географическое соседство обеспечивает взаимное дополнение ресурсов и усилий. Россия выступает как стратегический тыл Китая при решении его региональных проблем в Юго-Восточной, Южной Азии и в АТР в целом. Это понимают и ценят в Китае. Сегодня, судя по всему, мир двинулся в сторону многополярности в значительной степени совместными усилиями России и Китая, которые в перспективе при сохранении потенциала стратегического взаимодействия могли бы составить основу нового многополярного миропорядка.

Впрочем, отдельные китайские политологи совсем недавно выражали сомнение в том, насколько велики шансы у России стать одним из полюсов такого многополярного мира. Например, директор Института Азиатско-Тихоокеанского региона Шанхайской академии общественных наук Чжоу Цзяньмин писал: "Россия переживает затяжной упадок, экономически зависит от Запада, поэтому идет в фарватере западной политики и во многом разделяет отношение Запада к Китаю"⁵. Но сегодня такой подход уже кажется анахронизмом в среде многих китайских политологов.

Объективно уже сегодня Китай хотел бы поставить себя в центр азиатско-тихоокеанской геополитики. И он будет стремиться, чтобы интеграция, по крайней мере в Восточной Азии, складывалась вокруг него. Но России в свою очередь также важно понять, с чем она войдет в Восточно-Азиатское сообщество. Об этом говорили в Пекине и в Шанхае многие китайские политологи и историки (Чэнь Чжихуа, Ли Фэнлинь и другие).

В поисках своего нового места в АТР Россия стремится усилить свое экономическое присутствие в регионе, прежде всего в субрегионе Северо-Восточной Азии. Значение Северо-Восточной Азии для России связано с огромным ресурсным потенциалом ее российской части, который может стать генератором экономического продвижения России в этот регион.

Прорывом в этом направлении стало заключение энергетического союза между Россией и Китаем в марте 2006 г. (речь идет о строительстве грандиозных веток газо- и нефтепроводов из Восточной и Западной Сибири в Китай). В данном случае мы имеем пример, когда решение задач двусторонней заинтересованности получает резонанс и на геополитическом уровне. Китай получает возможность решать свои энергетические проблемы. Россия, в свою очередь, выстраивая своего рода энергетический мост через Китай в Азиатско-Тихоокеанский регион, получает реальный шанс более равномерно распределить свои транзитные и потребительские риски и продвинуть развитие своих сибирских и дальневосточных регионов.

В 2006 г. Россия поставила Китаю почти 16 млн. т сырой нефти. Пока эти поставки идут по железной дороге. Когда заработает нефтепровод от Сковордино до Дацина, объем поставок сырой нефти из России в Китай возрастет до 30 млн. т в год⁶. Кроме того, китайцы выражают желание вкладывать деньги в разработку нефтяных месторождений в России, сотрудничать и в деле переработки у себя нефти, и в области распределения нефтепродуктов. Правда, освоение Ковыктинского месторождения, которое могло бы стать основой для формирования канала экспорта природного газа в Китай, по сути, заморожено в связи с разногласиями по цене поставок.

"ГОРЯЧАЯ ПОЛИТИКА - ХОЛОДНАЯ ЭКОНОМИКА"

Конечно, это не единственная проблема на путях еще только начавшегося стратегического взаимодействия России и Китая. Одна из серьезнейших проблем нашего партнерства - определенный, если не сказать более - серьезный дисбаланс между политическими и торгово-экономическими связями наших двух стран. Например, у Китая в отношениях с Японией, по их выражению, - "холодная политика, но горячая экономика". У нас же в отношениях с КНР - "горячая политика, но холодная экономика". Торговля между Китаем и Россией в 2007 г. достигла 40 млрд. долл., к 2010 г. она может подняться до 60 - 80 млрд. Но пока это почти в три раза меньше торгового оборота Китая с Республикой Корея! К тому же во второй половине 2007 г. наше положительное сальдо в торговле с Китаем свелось к нулю*. В области внешней торговли Китай для нас второй партнер (после Германии), а Россия для Китая - восьмой по объему товарооборота. К тому же существует очень острая проблема криминализации наших экономических связей (особенно на Дальнем Востоке). Часть китайского экспорта в Россию фактически оказывается контрабандой (так называемая "серая растаможка", по некоторым оценкам, достигает 2 млрд. долл. ежегодно). Китайцы по своей природе довольно законопослушные, но при одном условии - если чиновники не продажны. В противном случае и рыбу можно ловить на чужой стороне, и лес вывозить через границу. Не кому иному, а нам в первую очередь нужны таможенники типа героя "Белого солнца пустыни" Верещагина.

Конечно, России следовало бы увеличить поставки в Китай товаров с высокой добавленной стоимостью. Об этом недвусмысленно говорил В. Путину китайский лидер Ху Цзиньтао, намекая, чтобы мы начали, наконец, производить товары с высокой конкурентной способностью. А пока торгуем нефтью, химудобрениями, лесом-кругляком, который в Китае превращается в палочки для еды, высококачественную мебель и пр. - в результате леса в Читинской области практически исчезли, в том числе с "помощью" китайцев. Нам необходимо также переходить к высокотехнологичному научному обмену, активизировать инвестиционное сотрудничество, развивать банковскую инфраструктуру. Сегодня объем китайских инвестиций в России - порядка 1 млрд. долл.⁷ Их доля в приграничных районах РФ - всего 3% от всех иностранных инвестиций в этом регионе России.

Пока экономики России и Китая практически не соприкасаются на мировом рынке - мы не конкурируем друг с другом (кроме металла). Правда, некоторые по-

* Не исключено, что это произошло в связи с резким снижением в 2007 г. по инициативе китайской стороны поставок российского вооружения в Китай. Факт симптоматичный и, по мнению ряда экспертов, весьма настораживающий, последствия которого трудно предугадать для нашего военно-технического сотрудничества с КНР.

литологи уже сегодня начали задумываться над перспективой, когда политический задел российско-китайского партнерства будет насыщаться экономической парадигмой (т.е., как повлияет на наши политические отношения с КНР возможная конкуренция с китайцами на мировых рынках).

Встает и проблема геоэкономического тяготения. России очень нужна китайская рабочая сила. Но у нас многие боятся, что китайские рабочие осядут на наших территориях, создадут анклавы, и может возникнуть вопрос типа косовского в Сербии. Известно, что нам, россиянам, присущ свой окрас восприятия приезжих из-за границы чужаков и определенные опасения на их счет. Естественна необходимость упорядочения притока китайской рабочей силы на контрактных основах, например, для строительства российских дорог. А строить скоростные шоссе и железнодорожные магистрали китайцы научились отменно. (При строительстве железной дороги, прорубленной в горах к столице Тибета Лхасе, преодолевались перевалы на высоте 5 км.)

Неоднозначно воспринимается в определенных кругах России и проблема экономического и политического возвышения Китая, что вызывает определенную настороженность, а иногда и негативное отношение к этому процессу. Многие россияне испытывают психологический дискомфорт и даже боязнь по поводу превращения России в сырьевой придаток Китая и т.п.* Конечно, у России может возникнуть соблазн - сделать ставку на свое ресурсное богатство и на растущую зависимость Китая от ее энерго- и иных ресурсов. Но зависимость всегда порождает некомфортное состояние души и скрытую тягу к сопротивлению.

Представления, бытующие в сознании части россиян о "китайской угрозе" и в сознании части китайцев о "российских территориальных захватах", к сожалению подпитывают существующую проблему культурного дисбаланса. Знания большинства россиян о Китае или китайцев о России пока чрезвычайно ограничены. Естественно, необходим более широкий общественный и культурный обмен информацией и людьми, а это задача не одного поколения. К сожалению, и сегодня негативную роль в формировании отрицательных "образов" наших стран и народов продолжают играть некоторые публикации в средствах массовой информации как российских, так и китайских. В КНР, например, до сих пор издаются буклеты с картами территорий бывших китайских империй, владения которых якобы заходили в нашу Сибирь и на наш Дальний Восток. Выпускаются книги о "войнах Китая с Советским Союзом", где, в частности, повествуется о событиях на о. Даманский, естественно, в китайской интерпретации (кстати, на самом о. Даманский в настоящее время функционирует китайский музей "боевой славы"). Следует при этом иметь в виду, что сегодня в Китае нет частных издательств, все издательства государственные.

И, наконец, проблема дефицита доверия и недостатка взаимопонимания. По мнению китайских коллег, характер этого недоверия и недопонимания многообразен, как многообразно российское и китайское общество. Безусловно, здесь сказываются трудности культурной адаптации, языковые, психологические и иные барьеры. Не увеличивает степень доверия и тот факт, что между Россией и Китаем после демаркации государственной границы на всем ее протяжении и решения всех спорных территориальных вопросов пока нет нового договора о границе (взамен всех ранее существовавших российско-китайских договоров XVII-XX вв., большинство из которых многие в Китае по-прежнему считают "неравноправными").

Между тем потребность в таком договоре очевидна. Нашим народам необходимо преодолевать инерционный негативный менталитет в восприятии друг друга. Нынешние образы России в Китае и Китая в России все еще сохраняют в массовом сознании дефиниции прошлого. К сожалению, конфликтная среда 60-х -70-х гг. XX в. пока не ушла из памяти поколений: стереотипы массового сознания меняются не так быстро, как политическая ситуация. Необходимо увеличивать масштабы нашего общения, развивать туризм, студенческий и научный обмены и т.д. Проведение в 2006 - 2007 гг. Года России в Китае и Года Китая в России - чрезвычайно своевременное и полезное для углубления взаимопонимания двух народов мероприятие, но безусловно нуждающееся в продолжении и развитии.

Естественно, стратегическое партнерство России и Китая следует рассматривать сквозь призму долгосрочных национальных интересов обеих стран. Для каждой из сторон необходимо внятное понимание проблемы - что есть Китай для России и что есть Россия для Китая, какое место мы будем занимать во внутренней и внешней политике друг друга. Несмотря (а может быть и вопреки) нашему российскому проевропейски настроенному, отлаженному вековой историей менталитету, который упорно тянет нас к Европе, нам нужно понять место и роль Китая в стратегической перспективе нашего исторического развития. Одним словом, российско-китайское партнерство требует новых горизонтов. Процесс этот, однако, вряд ли будет быстрым.

Основой стратегии нашего партнерства должны стать стремление наших народов к лучшей жизни, возможность взаимоучастия, совместной деятельности россиян и китайцев в достижении этой непростой задачи.

* Китайские коллеги ничего страшного не видят в том, что Россия стала крупной сырьевой державой. "Что в этом плохого? -восклицал наш китайский коллега Ли Фэнлинь. - Накапливайте средства и вкладывайте в инновации".

¹ Совместная Российско-китайская декларация. Подписана в Пекине 25 апреля 1996 г. президентом России Б. Н. Ельциным и председателем КНР Цзян Цзэминем // Сборник российско-китайских договоров. 1949 - 1999. Москва, 1999, с. 333 - 337.

² Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой. Подписан в Москве 16 июля 2001 г. президентом Российской Федерации В. В. Путиным и председателем Китайской Народной Республики Цзян Цзэминем //Проблемы Дальнего Востока, 2001, N 5, с. 6 - 11.

³ Концепция национальной безопасности Российской Федерации. Утверждена указом Президента РФ от 17 декабря 1997 г. (N 1300) //Российская газета, 26.12.1997, с. 4 - 5.

⁴ Ван Хайюнь. Элосы чунсинь цзюеци ды цяньцзин цзи ци шицзе инсян (Реакция в мире на перспективы нового подъема России) // Элосы Чжун Я Дун Оу яньцзю. 2007, N 1, с. 95. ⁵ Цит. по: Повестка дня для России. Материалы "круглых столов" фонда "Единство во имя России". М., Форум, 2006, с. 426.

⁶ См.: 2-й российско-китайский форум по общественным наукам "Развитие и углубление стратегического взаимодействия России и Китая". М., 9 - 10 октября 2007 г., с. 290.

⁷ Там же, с. 207.