Север как отдельный регион занимает значительное место в истории дохристианской религии восточных славян и Древней Руси, выступая под названием т.н. «языческого Севера». В историографии его наличие как особой части восточнославянских земель признается, но сама специфика этих земель в плане религиозных и культурных отношений раскрывается далеко не полно. Данное исследование своей целью имеет выявить особенности дохристианской религии «языческого Севера», ее отличие и сходство с верованиями южной части земель восточных славян, а также анализ событий в данной области, связанный с кризисом язычества и принятием христианства.
Основным фактором, обусловившим своеобразие «языческого Севера» было то, что славяне являлись колонизаторами данной области, а не коренным населением, как на южных землях Руси. Таким образом, в результате симбиоза культур славянских, литовских и финно-угорских племен в I тыс.н.э. и возникло такое религиозно-культурное образование, как «языческий Север». В этом плане дохристианские верования Севера значительно отличалась от религии Юга. Это находило свое проявление и в космологических представлениях, и в пантеоне богов.
Начнем с космологии, т.к. именно в ней наиболее четко проявляются особенности той или иной религии. В верованиях как южных, так и северных земель прослеживаются мифы о трехъярусном или двухъярусном делении мира (что присутствует в представлениях у многих народах), но образы и мотивы этого деления разные. Так, северным племенам было чуждо представление о строении Вселенной по подобию кургана, что было так характерно для Юга. Языческому Северу наиболее присущи представления, в плане трехярусного деления, о Мировом Древе или Мировой Горе (по аналогии с Иггдрасилем в скандинавской мифологии, возможно речь может идти даже о заимствовании, хотя сам по себе этот образ встречается в мифологии многих народов). Согласно финской и карельской картине мира, круглая земля омывается водами и накрыта вращающимся небосводом, неподвижный центр которого — Полярная звезда — «гвоздь земли», «небесный шарнир» и т. п. Небесный купол поддерживает мировой столп, по другим вариантам, — медная, железная или каменная гора, огромный дуб.
Кроме того, в мифах северных племен делении прослеживается мотив далекой и холодной северной страны, здесь различия еще более четкие. Интересно здесь сравнить его с представлениями Юга о земле мертвых, которое выступает или как подземное царство, или как ирий (рай) на небесах. Однако это место «у более северных племен часто ассоциировалось с севером, с областью полярной ночи и безжизненного холода»1. Кроме того, интересен образ «хрустального дворца» Кощея на «краю света» что очень похоже на дворец снежной королевы и очень похоже на карело-финские мифы. В «Калевале», например, рассказывается о «стране мрака», «царстве Маны», которое находилась в Лапландии. Там же было создана мельница Сампо – источник энергии, питающий землю, оно «задумано, выковано и укоренено» в горе: «Ибо я иду брать Сампо в деревнях, морозом полных, в Похьеле туманно-мрачной, в той суровой Сариоле. Стал у горна Иотмаринен, вековечный тот кователь, на огонь железо бросил, бросил сталь на кучу углей, бросил золото пригоршню, серебра пригоршню тоже»2. В мифологии же славянских племен особое место занимает свое «Сампо» - Алатырь, «бел-горюч камень», который располагался в различных сакральных местах, например, на «острове Буяне» (скорее, всего, Арконе на острове Рюгене) или, по более поздним представлениям, на Голгофе, «Фавор-горе». В «Голубиной книге» поется: «Белый латырь-камень всем камням мати. На белом латыре на камени беседовал да опочив держал сам Исус Христос, Царь Небесный, с двунадесяти со апостолам, с двунадесяти со учителям; утвердил он веру на камени, распущал он книгу Голубиную по всей земле, по вселенный, - потому латырь-камень всем камням мати»3. С «латырем», как и с другими священными камнями, связывалась целительная сила, дающая энергию, как и с Сампо.
Возможно, именно этот миф послужил основой для русских мифов и сказок о хозяйке медной горы, волшебных пещерах и спрятанных в них сокровищах и т.д. Все это южным племенам свойственно практически не было.
На данную космологию накладывался свойственный ей пантеон богов. Если для южного язычества был характерен воинственный культ Перуна, то на Севере господствовал культ Велеса, который был более понятен как славянским, так и неславянским племенам этого региона. В связи с этим надо отметить следующее. Дохристианская религия как славянских, так и не славянских на территории Руси до периода военной демократии – это прежде всего религия родового строя, содержание которой так или иначе выражает родовые отношения и общинные порядки («классический» пример – культ Рода). Однако примерно с VI в. происходит разложение этого строя, наблюдается усиление имущественной дифференциации, что в большей степени было характерно для Юга и в меньшей – для Севера. В среде южных племен (особенно у племенной верхушки) набирает популярность культ Перуна, что в результате вылилось в «языческую» реформа князя Владимира, когда этот культ был общегосударственным. Но племена Севера довольно стойко придерживались своих богов, связанных прежде всего с родовым строем. Отметим здесь, что боги финно-угорских племен также в основном были выражением именно общинных порядков. Так, можно провести прямые параллели между финским Юмалой (служившим наименованием Бога как такового) и славянским Родом, между целым сонмом богов растительности, богатства и удачи (Кратоем, заботившемся об имуществе вообще,Тонту,обергавшим домашнее хозяйство и др.) и славянскими рожаницами, Велесом, Сварогом и другими божествами. Особое место в пантеоне богов Севера, в отличие от Юга, занимают покровители торговли и мореплавания, сопряженные, как правило, с большими опасностями, но чрезвычайно важные для северных племен. У славян данные функции выполнял Велес, вот почему он был так близок северным племенам. Велес представлялся в образе глубокого старика – колдуна, и все остальные мифологические образы так или иначе являются его отражением – знаменитый водяной, морской царь, а также его более древний образ - ящер или «коркодел», «лютый зверь». Это божество грозное, даже кровавое, требует себе все новых жертв и, таким образом, отражает суровые условия как мореплавания, так и вообще жизни северных племен. Так, в русской вставке в текст «Беседы Григория Богослова об испытании града», читаем: «Ов требу створи на студеньци (у родника) дъжда искы от него, забыв, яко бог с небесе дъждь даеть. Ов не сущим богом жьрет и бога створышаго небо и землю раздражаеть. Ов реку богыню нарицаеть и зверь, живущъ в ней, яко бога нарицая, требу творить»4.
В финно-угорской мифологии одним из высших божеств был также бог, связанный с мореплаванием – бог погоды Ильмаринен, который и создал Сампо.
Конечно, «аналоги» Перуна можно найти и здесь (Турисас, покровитель битвы, а также хорошо известный балтийский Перкунас и Криве, бог кривичей, который представлялся как первый жрец, родоначальник культа Перкунаса, отрицать наличие культа Перуна у северных славянских племен тоже нельзя), но говорить о том, что они претендовали на роль неких божеств-объединителей племен, вступающих в противоречие с верованиями и представлениями родового строя, нельзя.
Таким образом, провозглашение культа Перуна как государственного и неприятие его Севером, обнажили религиозные несоответствия между Югом и Севером, фактически подтвердив существование двух религий. Одна из них была сравнительно «новой», выражала новые социальные отношения и государственность саму по себе, другая была «старой» и все еще выражала родовые отношения, не признавала никаких государственных культов, так как ей было вообще чуждо понятие государства.
Князь Владимир и его дядя Добрыня решили установить государственный культ на Севере силой. Впрочем, их действия, возможно, ограничились лишь Новгородом, так как очень скоро они отказываются от своей реформы в пользу христианства.
Примечательно, что язычество на Севере держалось намного дольше, чем на Юге, вплоть до XVI в. В 1534 г. новгородский архиепископ Макарий направляет грамоту в Вотскую пятину об искоренении языческих требищ, обрядов и проч. Она адресована как мирянам (ижоре, води, чуди, кореле), так и священникам, где архиепископ проявляет крайнюю озабоченность существованием языческих культов и поклонением «арбуям». Посланнику священнику Илье вменялось в обязанность навести порядок в умах и душах населения, обратив их помыслы к церкви, а языческие «молбища» уничтожить. В противном случае и священники, не проявившие усердия, и нераскаявшиеся язычники могли оказаться в большой немилости. Об этом же, но более кратко, архиепископ писал в грамоте, посланной в том же году великому князю Ивану Васильевичу, где он сообщал ему о «прелести кумирской», имевшей место « в Чуди и в Ижере и в Кареле и во многих русских местах»5. Здесь «скверные мольбища идолские удержашася»6. Причем здесь имеются в виду, скорее всего, не какие-нибудь отдельные пережитки язычества, а именно языческие культы.
Однако миссия священника Илии потерпела поражение. Население Севера упорно продолжало придерживаться языческих верований. Это подтверждается грамотами новгородского архиепископа Феодосия в Корелу об отправлении в установленное время молебнов и крестных ходов 1543 г., его же грамота в Вотскую пятину, (в Чудь, в Ижору, в Карельский и другие уезды) о разрушении мольбищ и искоренении языческих обрядов 1548 г.: «и в Петров деи пост многие ядят скором, и жертву деи и питья жрут и пьют мерзким бесом, и призывают деи на те свои скверныя молбища злодеивых отступник арбуев Чюдцких, и мертвых деи своих они кладут в лесех по курганом и по коломищом, с теми же арбуи, а к церквам деи на погосты тех своих умерших оне не возят сохраняти; также деи у них у которые жены дитя родитца, и они деи наперед к тем своим младенцем призывают тех же скверных арбуев…и их деи развращеным учением, те християне заблудив многая злочиния творят и до сего времени»7.
Таким образом, верования языческого Севера Руси имели отличие от верований Юга, особенно в период стремительного разложения родового строя в Южной Руси, что привело как к религиозным, так и к социально-политическим противоречиям между этими двумя областями. Это особенно ярко заметно на фоне событий «языческой» реформы Владимира 980 г. Впоследствии языческая религия на Севере Руси бытовала значительно долго, православному духовенству приходилось вести с ней борьбу даже в XVI в.
Примечания:
1. Новиков Н. В. Образы восточнославянской волшебной сказки. Л., 1974. С. 200.
2. Леннрот Элиас. Калевала. Петрозаводск, 1985. С.35.
3.Цит. по: Серяков М.Л. Голубиная книга. Священное сказание русского народа. М.,2001. С.15.
4. Цит. по: Аничков Е.В. Язычество и Древняя Русь. М.,2003 (репр.1914 г.). С. 93-94.
5. ПСРЛ.Т.5. Псковские летописи. М.,2003. Вып.1. С.65.
6. Там же.
7. Цит.по: Кочкуркина С.И., Спиридонов А. М., Джаксон Т.Н.. Письменные известия о карелах (X-XVI вв.). Петрозаводск, 1996.