Не являясь господствующим или определяющим фактором экономического развития, кредит всё же в зависимости от сложившихся условий может играть большую роль. Кредитная политика - одна из важнейших отраслей экономической политики государства. Вместе с тем в кредитно-банковской политике, которая непосредственно задевает корыстные интересы имущих классов, классовая подоплёка использования экономических законов выступает в наиболее обнажённой форме.

В период разложения крепостничества и развития капиталистических отношений политическая надстройка, выполняя задачу активной защиты своего базиса, выступает как сила, которая всемерно стремится отсрочить гибель общественного строя, осуждённого на слом объективными экономическими законами. Однако нельзя себе представить это явление слишком упрощённо, так сказать, "однолинейно". Отживающие силы общества, держащие в своих руках государственный аппарат и направляющие экономическую политику, не могут всё же полностью игнорировать сдвиги в производительных силах. Господствующий класс не может не делать вынужденных уступок, которые вызываются изменениями в соотношении классовых сил.

Рассмотрение кредитной политики царизма изучаемого периода с этой точки зрения представляет большой интерес. Изучение истории кредита и банков даёт материал, который обязательно должен быть учтён при исследовании вопроса о соотношении феодальных и капиталистических элементов в экономическом строе России XVIII - первой половины XIX века.

*

Первый этап в истории (точнее, предистории) банков в России начинается с середины XVII века. Россия вступила в "новый период" своей истории, характеризующийся "концентрированием небольших местных рынков в один всероссийский рынок"¹ . Завершается этот этап примерно в 50 - 60-х годах XVIII века. То было время, когда феодальные производственные отношения в целом ещё соответствовали характеру развития производительных сил. В этот период появляются первые планы создания банков в России (Ордина-Нащокина, Посошкова, Салтыкова, Татищева), а также проект 1699. г. о придании Земским избам кредитных функций. Возникали подобные планы и в первой половине XVIII века. Например, сохранился проект 1738 г. об учреждении в Петербурге и Москве банкирских контор² .

Крупная торговля, в первую очередь внешняя, и в особенности, возникавшие крупные промышленные предприятия не могли развиваться в условиях монополизации кредита "старомодными ростовщиками". Учитывая интересы крупных торговцев и промышленников, правительство предоставляло им денежные (процентные и беспроцентные) ссуды. Эта практика особенно развилась в годы петровских преобразований. Но и в начале XVIII в. в России не было создано специальных кредитных органов или банков. В то время, так же как и в XVII в., более существенное значение, чем выдача денежных ссуд, имела государственная помощь в других формах (наделение землёй, крепостными и т. д.). Не внесло ничего принципиально нового в развитие кредита создание в 1729 г. монетной конторы (по существу, это был не банк, а ломбард). Её ссудные операции носили очень ограниченный характер: среднегодовая выдача ссуд с 1734 по 1752 г. составляла всего-навсего 1967 рублей³ .

Тот факт, что тогда ещё не был создан кредитный орган, действовавший в пользу господствовавшего класса землевладельцев, надо, конечно, рассматривать как признак силы, а не слабости этого класса. Хотя развитие товарно-денежных отношений уже заметно влияло в то время на феодальное землевладение, оно всё же было ещё достаточно прочно, и землевладельческий класс пока ещё не испытывал ощутимой нужды в создании кредитного органа, поставленного на службу его имущественным интересам.

Таким образом, история кредита и банков не даёт данных для обоснования точки зрения Е. Заозерской, которая выделяет 10-е годы XVIII в. как начало второго этапа "нового периода" истории России⁴ .

50 - 60-е годы XVIII в. характеризуются принципиально новыми явлениями в области кредита и банков. В 1754 г. были созданы первые в истории России банки. Один из них, "Банк для дворянства", существовал, не претерпевая каких-либо принципиально важных изменений, до 1858 года. Другой, "Банк для поправления при Санкт-Петербургском порте коммерции", существовал фактически до 1770 г., формально - до 1782 года. В 1758 г. были основаны "банковые конторы для обраще-

¹ В. И. Ленин. Соч. Т. 1, стр. 137.

² Центральный государственный архив древних актов (ЦГАДА), разр. XIX д. N 410.

³ ЦГАДА, дела Сената, кн. 2792, л. 20.

⁴ См. "Вопросы истории", N 12, 1951 г., стр. 117.

ния в России медных денег", или так называемый "Медный банк", который существовал до 1763 года. В 1760 г. был создан "Артиллерийский банк" (ликвидированный в 1762 г.), в 1764 г. - "Астраханский банк" (существовал до 1821 г.). Основанный в 1769 г. "Ассигнационный банк" выполнял эмиссионные функции; он был ликвидирован в 1848 году. В 1772 г. были организованы кредитные учреждения при воспитательных домах в Петербурге и Москве (так называемые Сохранные казны), превратившиеся к концу века в основные органы кредитования дворянского землевладения (существовали до 1859 г.); в 1775 г. - Приказы общественного призрения, которым были приданы банковские функции. Эти функции выполнялись Приказом до 60-х годов XIX в., а отдельными Приказами - и позже.

Появление в России целой системы банков в течение каких-нибудь 20 - 25 лет доказывало, что именно в эти годы наступил новый момент в развитии товарно-денежных отношений, которые издавна назревали, подрывая натурально-хозяйственную основу крепостного строя и открывая пути капиталистическому развитию. Русские банки того времени, говоря словами Маркса, представляли "полемическую форму против старомодного ростовщика..."⁵ .

Перед государственными кредитно-банковскими учреждениями в тот период стояла та же самая задача, которой в основном была подчинена вся экономическая политика царизма: укрепить, начавший расшатываться феодальный базис.

Кредитно-банковская система была использована самодержавием для широкой поддержки дворянского землевладения. К середине 90-х годов XVIII в. органами кредитования дворянства было выдано ссуд почти на 30 млн. руб., тогда как недолго функционировавший (к 1770 г. фактически закрытый). Коммерческий банк имел в своём распоряжении менее 1 млн. рублей.

Реальное значение банковского кредита для развития русской торговли и промышленности во второй половине XVIII в. было ничтожно мало. Но было бы совершенно неверно не видеть, что создание в 60 - 70-х годах XVIII в. органов кредитования означало некоторые сдвиги в экономической политике самодержавия. Сохраняя в основном свою крепостническо-классовую природу, эта экономическая политика не могла полностью игнорировать интересы развивавшейся крупной торговли и промышленности.

Так, "Медный банк", являясь своеобразной "банковской" формой бесстыдного расхищения государственных (то есть народных) денег придворной знатью, крупными землевладельцами и т. д., всё же уделял толику своих средств купечеству и промышленникам. Из общей суммы выданных банком ссуд 3231064 руб. досталось тульским купцам⁶ . Некоторые сравнительно небольшие суммы перепали калужским, устюжским и другим купцам. Громадные ссуды были выданы английскому купцу Гомму (300 тыс. руб.) и известному откупщику таможенных сборов Шемякину (314 тыс. руб.)⁷ . Но они, по авторитетному свидетельству Щербатова, были либо подставными лицами, либо компаньонами инициатора создания банка Шувалова. Сам же Шувалов получил огромную, в 469374 руб., ссуду как владелец уральских заводов. Громадные суммы были выданы банком и некоторым другим представителям придворной знати.

*

В 90-х годах XVIII в. начинается третий и последний этап в истории русских банков докапиталистического периода. На протяжении этого периода русские банки, как и раньше, были поставлены в первую очередь на службу дворянскому землевладению, которое нуждалось в поддержке ввиду углублявшегося кризиса крепостнической системы хозяйства.

Одним из ярких проявлений процесса разложения крепостного хозяйства было всё увеличивающееся несоответствие между доходами, которые извлекались землевладельцами из принадлежавших им хозяйств, сохранявших в основе натуральный характер, и их растущими потребностями в денежных поступлениях. В условиях крепостничества возможности повышения доходности поместий были ничтожны. Крайне низкий уровень агротехники и зависимость от стихийных, климатических и природных явлений обусловливали непостоянство доходов. Поэтому задолженность дворянства всё возрастала. В 90-х годах продолжали действовать органы кредитования дворянства, основанные ещё во второй половине XVIII в.: Государственный заёмный банк (бывший Дворянский), Сохранные казны в Петербурге и Москве, губернские Приказы общественного призрения⁸ . В 1798 г. был создан "Вспомогательный банк для дворянства", но уже в 1802 г. он был слит с Заёмным банком. Законодательство, определявшее деятельность кредитных учреждений, всё время изменялось в угоду дворянству: срок ссуд был удлинён с 8 до 37 лет, несколько раз увеличивались и нормы выдачи под крестьянскую "душу", уменьшены размеры процентных платежей. Как и раньше, кредитные учреждения необычайно редко прибегали к продаже поместий неаккуратных должников. Так, Заёмный банк с 1824 г. по 1837 г. продал только 25 поместий⁹ . К 1840 г. к продаже было назначе-

⁵ К. Маркс. Теории прибавочной стоимости. Соч. Т. III, стр. 346.

⁶ ЦГАДА. Сенатские дела, кн. 3617, лл. 42 - 730.

⁷ М. Щербатов. О повреждении нравов в России. СПБ. 1906, стр. 59.

⁸ В 1837 г. был основан "Александровский дворянский банк" в Нижнем-Новгороде, но его операции составляли ничтожную величину: менее 0,25% оборота остальных органов кредитования дворянства.

⁹ ЦГИАЛ, ф. 583, оп. 4, д. N 232, л. 15.

но до 1500 поместий¹⁰ , но были введены новые льготы, и большинство должников сохранило свои поместья. Непрерывно издавались законы о новых льготах и рассрочках платежей. В 1858 г., за несколько месяцев до ликвидации дореформенных кредитных органов, был издан закон, разрешавший проводить "перезалог" крестьян и получать ссуды под "прибылые души"¹¹ .

Однако в деятельности банков в первой половине XIX в. заметны некоторые новые черты. В этих чертах нашли отражение социально-экономические процессы, характеризующие нараставший кризис крепостнической системы, углублявшееся несоответствие между характером производительных сил и крепостническими производственными отношениями. Это новое раньше всего проявилось в том, что операции кредитования крепостнического землевладения расширились в огромной степени как раз в конце XVIII в., когда был основан "Вспомогательный банк". Несмотря на кратковременность своего существования, этот банк способствовал значительному росту дворянской задолженности.

"Вспомогательный банк" был создан по проекту и по инициативе князя Алексея Куракина¹² , с целью ликвидировать накопившуюся за прежние годы задолженность дворянства и предотвратить её возникновение в дальнейшем. Этим как бы осуществлялись самые заветные мечты дворянских идеологов¹³ , и Куракину представлялось, что он нашёл чудодейственный источник для того, чтобы в корне улучшить положение своих братьев по классу, а заодно - и своё собственное. По примеру Шувалова Куракин сразу стал самым крупным клиентом созданного им банка. Уже в первый день деятельности банка ему (вместе с братом) была дана ссуда под 8,3 тыс. душ, а через две недели - ещё под 4,9 тыс. душ¹⁴ . За первые же два года "Вспомогательный банк" выдал ссуд примерно на 50 млн. рублей¹⁵ . Только небольшая часть этой суммы (около 10 млн. руб.) пошла на покрытие долгов другим кредитным учреждениям¹⁶ . Легко увидеть, что именно с этого времени резко выросла задолженность дворянства.

Если к моменту основания "Вспомогательного банка", по нашим очень приближённым расчётам, дворянство получило ссуд из кредитных органов на 40 млн. руб. (28 млн. руб. серебром) под залог 600 тыс. душ (около 6% общего количества помещичьих крестьян), то "Вспомогательный банк" удвоил сумму долга дворян. С этого времени кредитные органы становятся очень важным фактором экономики дворянского землевладения, и роль их всё усиливается по мере углубления кризиса крепостнической системы. Попытаемся цифровыми показателями проиллюстрировать этот процесс. Приведём таблицу (см. стр. 132). Она составлена на основании анализа многих противоречивых и не всегда сопоставимых цифр, извлечённых из различных официальных и неофициальных печатных и архивных источников. Все эти показатели (особенно на 1825 г.), за исключением данных 1856 и 1859 гг., следует рассматривать только как ориентировочные оценки. Дело в том, что точные данные о ссудах мы имеем только по Заёмному банку (но здесь отсутствуют данные о числе заложенных душ). Точные данные по Сохранным казнам мы имеем только с 1843 г., а по Приказам - с 1849 года. Но у нас нет достаточно точных данных о суммах, "одолженных" в тот или другой год казной у Сохранных казен или у Приказов. Мы не можем точно установить, какая часть ссуд Приказов попала не к дворянам и т. д.¹⁷ .

Новое в процессе кредитования дворянства заключалось, однако, не только в громадном росте ссуд. Коренным образом изменились и источники кредитования.

Банковые учреждения второй половины XVIII в. (включая "Вспомогательный банк") оперировали преимущественно государственными средствами. Такая кредитная политика означала, что в пользу дворян-крепостников поступали не только те средства, которые они выжимали путём феодальной эксплуатации "своих" крестьян, но дворянам доставалась дополнительно - в виде дешёвого, на практике зачастую безвозвратного кредита - и часть средств, которые выколачивались государством из тех же крепостных - основных налогоплательщиков в условиях крепостного строя. Таким образом, эта кредитная политика являлась одной из специфических для крепостного государства форм перераспределения национального дохода в пользу дворянского землевладельческого класса.

В рассматриваемый нами период положение было другое. Так называемые "собственные капиталы" кредитных органов представляли незначительную величину. Органы кредитования дворянства оперировали почти исключительно средствами, образовавшимися в результате накопления вкладов имущих классов. По сугубо ориентировочным оценкам, накопления, оседавшие в русских кредитных органах той поры - Государственном заёмном банке (включая суммы, переданные в его распоряжение на "приращение процентами"

¹⁰ Сборник РИО, т. 98, стр. 148.

¹¹ ПСЗ 2. Т. XXXII, N 33913.

¹² Это удостоверено им самим. См. ЦГАДА, разр. XIX (нов. нум.), N 13, л. 5.

¹³ См., например, план "очищения" поместий от долгов, развитый М. Щербатовым в его утопическом "Путешествии в землю Офирскую". Соч. Т. I. СПБ. 1896, стр. 1037 - 1039.

¹⁴ "Приложения к Петербургским ведомостям". 1798 г., N 23, 27.

¹⁵ ЦГАДА, разр. XIX, д. N 13, л. 147.

¹⁶ Там же, л. 324.

¹⁷ Как можно заметить, наши цифры расходятся с оценками С. Вознесенского ("Разложение крепостного хозяйства". М. 1932, стр. 66 и 128), с данными, приводимыми И. Блюминым ("Очерки по истории экономической мысли в России". М. 1940, стр. 16.), с расчётами некоторых современников (например, Заблоцкого-Десятовского, Любецкого-Друцкого и др.).

Коммерческим банком), Сохранных казнах и Приказах, - могут быть определены следующими цифрами (в млн. руб. серебром):

в 1823 г. - 112 млн. руб. серебром, в 1833 г. - 295, в 1843 г. - 539, в 1856 г. - 955,6.

По официальным данным, на 1 января 1859 г. по всем кредитным учреждениям числилось в ссудах 1038 млн. руб., вкладов же состояло 967 млн. руб. (из них казённых - 242 млн. руб.)¹⁸ . Как выше отмечалось, в то время землевладельцам было выдано ссуд на 425 млн. рублей.

Развитие капиталистических отношений вызвало значительный рост товарного обращения и накопления денежных средств. Эти суммы, не находя из-за сложившихся социально-экономических условий достаточной сферы приложения ни в торговле, ни в промышленности, оседали в значительной своей части как вклады в кредитных учреждениях. И все эти накопившиеся средства в государственных кредитных органах, фактически монополизировавших кредитное дело, использовались для кредитования дворянского землевладения и дворянского государства¹⁹ .

Хотя эти две задачи конкурировали одна с другой, они были внутренне тесно связаны и, в конечном счете, служили одной цели: укреплению феодального базиса и его надстройки. В условиях резкого нарушения закона обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил феодальный базис особенно нуждался в средствах защиты.

В ущерб всем другим отраслям народного хозяйства крепостническое землевладение превратилось в почти монопольный объект дешёвого кредитования. Это укрепляло крепостнические порядки. Той же цели служило использование ресурсов банков для кредитования дворянского государства. Кредитование отвлекало громадные суммы от производительного применения и давало дворянскому государству необходимые средства для осуществления его функций, в основном направленных на укрепление и сохранение феодально-крепостнического строя. Но самое главное заключалось в том, что если бы государство не "открыло" в банках источник покрытия неуклонно нараставших бюджетных дефицитов, то оно во избежание неминуемой финансовой катастрофы (со всеми вытекавшими политическими последствиями) вынуждено было бы принять меры к увеличению платёжеспособности населения. В условиях того времени все такие мероприятия, хотели бы этого или не хотели вершители судеб тогдашней крепостнической России, означали бы в той или иной мере развязывание капиталистических отношений. Таким образом, использование накопленных банками денежных ресурсов как внутреннего займа было одним из средств гальванизации крепостнического строя, В области кредита создалось, отражая противоречия той переломной поры, своеобразное и противоречивое положение. Накопившиеся в кредитных учреждениях вклады, которые являлись симптомом развивавшихся капиталистических отношений, использовались для консервации крепостничества; однако рост государственного кредита становился важным рычагом первоначального, накопления. Банковые вклады играли тогда в России ту роль, которую в других странах выполняли государственные займы. Маркс писал: "Государственный долг делается одним из самых сильных рычагов первоначального накопления"²⁰ .

Использование денежных ресурсов кредитных учреждений как внутреннего государственного займа приняло значительные размеры с начала Отечественной войны 1812 г. и особенно усилилось с 30-х годов. Такое использование ресурсов не было, конечно, случайным. В условиях обострявшегося кризиса крепостнического строя потребности государства росли неизмеримо быстрее, чем платёжеспособность населения. Налоговая система сохраняла резко выраженный классово-феодальный характер. Энгельс писал о фискальной системе России: "...В России является правилом, что высшие сословия почти свободны от налогов, а крестьянин платит почти все"²¹ . При таком положении тяжёлое расстройство

¹⁸ ПСЗ 2. Т. XXXIV. N 34852. Ср. также Н. Чернышевский. Банковые преобразования. Избранные экономические произведения. Т. II. М. 1948, стр. 504.

¹⁹ Однако следует отметить, что некоторая часть средств, накопленных Приказами, шла на ссуды недворянам. Вместе с тем не следует забывать, что и в эти десятилетия не прекратилась практика кредитования или субсидирования дворян непосредственно из средств казначейства.

²⁰ К. Маркс. Капитал. Т. I, стр. 758.

²¹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XV, стр. 255.

государственных финансов было неминуемо. Усиление крепостнической эксплуатации неизбежно вызывало обострение классовой борьбы, антифеодальные выступления крестьянства учащались. Царизму для выполнения своей внутренней (главной) функции приходилось укреплять и расширять весь аппарат подавления эксплуатируемого большинства. Возрастали и расходы по обеспечению внешних функций государства. Крепостнической России всё труднее было удержать свои вооружённые силы на том уровне, который мог бы обеспечить сохранение её международного влияния. Понятно, что финансовое ведомство не могло не использовать такое средство пополнения своих хронических дефицитов, как ссуды из кредитных учреждений.

Официальные руководители финансового ведомства сознательно направляли в соответствии с указанными выше задачами кредитно-банковскую политику. Когда министр финансов Гурьев выдвинул в 1821 г. план ликвидации Заёмного банка и передачи его средств Коммерческому банку "для поощрения промышленности"²² , этот план был отклонён как противоречащий интересам дворянского землевладения и всей кредитной политике государства. Частным эпизодом, не нарушавшим основной линии кредитной политики правительства, было небольшое снижение процентной ставки, проведённое в 1830 г. под предлогом необходимости отвлечь деньги от непроизводительного помещения в качестве банковых вкладов. Подлинными причинами этого шага было стремление правительства снизить бюджетные расходы по уплате процентов по ссудам и облегчить положение дворян-должников. С начала 30-х годов XIX в., с ростом спроса дворян на ссуды и увеличением бюджетных дефицитов, руководители кредитной политики последовательно отклоняли все меры как специально банковского, так и общеэкономического порядка, которые могли бы отвлечь свободные средства, накоплявшиеся в стране, от вложения в виде долгосрочных вкладов в казённые банки в Сохранные казны.

Известно, как упрямо отклонял Канкрин и сменивший его на посту министра финансов Вронченко все предложения о предоставлении промышленникам ссуд из казённых банков. В 1839 - 1840 годах граф Любецкий-Друцкий представил план реорганизации кредитной системы (вместе с планом денежной реформы). Реорганизация имела в виду больше приспособить кредитную систему к условиям развивавшейся торговли и капиталистической промышленности. Однако и этот план, разбиравшийся в особом совещании при участии Николая I, был провален²³ .

*

Н. Чернышевский писал, подводя итоги деятельности дореформенных банков, что они давали "ссуды часто только на мотовство помещиков"²⁴ . Органы кредитования, писал А. Заблоцкий-Десятовский (1841 г.), "нимало не улучшили ни земледелия, ни промышленности в помещичьих имениях, а только способствовали распространению безрасчетной роскоши и неоплатных долгов дворянства"²⁵ .

Изучение хозяйства русских помещиков того времени, и анализ бюджетов отдельных землевладельцев подтверждают эти выводы²⁶ . Землевладельцы получили в виде долгосрочных ссуд сотни миллионов рублей, и только самая ничтожная часть была израсходована на попытки, да и то безуспешные, ввести передовую агротехнику в земледелие и для целей промышленного предпринимательства. Огромные средства, в своей совокупности, превышавшие годовой бюджет России (составлявший в 1825 г. 110 млн. руб., в 1850 г. - 301 млн. руб. серебром) и почти равнявшиеся капиталам, вложенным во всю тогдашнюю русскую промышленность²⁷ , но сыграли почти никакой роли в развитии производительных сил страны.

Самая система кредита, когда ссуды давались не под землю и не в зависимости от доходности хозяйства, а по числу крестьянских душ, являлась серьёзным препятствием в тех случаях, когда землевладельцы пытались использовать банковские ссуды с хозяйственными целями. Некий доктор Адамс в 1841 г. приобрёл в окрестностях Петербурга 700 десятин пустоши и завёл рациональное хозяйство, которое было признано Вольным экономическим обществом "образцовым". Он просил у Заёмного банка ссуду в 70 тыс. рублей. Но так как у него не было единственно законного обеспечения - "ревизских душ", министерство финансов, "отдавая надлежащую доктору Адамсу справедливость в доведении хозяйства до высокой степени совершенства...", отказало в ссуде.

Ходатайство новороссийского генерал-губернатора Воронцова о дозволении принимать в залог ненаселённые земли в Новороссийском крае (1828 г.) было отклонено²⁸ . Целью всей кредитной политики была поддержка землевладельцев не вообще, а исключительно землевладельцев-крепостников.

²² ЦГИАЛ, ф. 583, оп. 4, N 220, л. 42 и др.

²³ Сборник РИО. Т. 98, стр. 135 и сл.

²⁴ Н. Чернышевский. Избранные экономические произведения. Т. II, М. 1948, стр. 530.

²⁵ А. Заблоцкий-Десятовский. Гр. Киселев и его время. Т. IV, СПБ. 1882, стр. 330.

²⁶ См., например, К. Сивков. Бюджет крупного собственника-крепостника. "Исторические записки". IX (1940), стр. 135 - 142; его же. Очерки по истории крепостного хозяйства и крестьянского движения. М. 1951.

²⁷ По преувеличенным оценкам А. Семёнова, в промышленность к середине XIX в. было вложено 500 млн. рублей. "Изучение исторических сведений о русской внешней торговле и промышленности". Т. III. СПБ. 1859, стр. 242.

²⁸ ЦГИАЛ, ф. 583, д. N 244, лл. 43 - 50; д. N 245, лл. 1 - 4; д. N 293, лл. 2 - 5.

Кредитные учреждения всё время повышали нормы выдачи ссуд под "душу". Но хозяйство помещиков независимо от размеров кредита велось по старинке, как "барское дело" (В. И. Ленин). Неблагоприятный для помещиков уровень цен на хлеб и рост задолженности дворянских имений вынуждали помещиков доводить до крайности эксплуатацию крепостных, а это приводило поместья к ещё большему упадку.

При таких обстоятельствах самые льготные условия получения ссуд в банках оказывались для дворян разорительными. Среди декабристов было распространено убеждение, что "дворянские фамилии" расстроены "залогом почти всех имений в 24-летнем банке"²⁹ . Некоторое уменьшение в 1830 г. процентной ставки мало изменило положение. Мордвинов уже после этого говорил о необходимости дальнейшего снижения "процентных платежей по дворянским займам"³⁰ .

Н. Чернышевский писал: "Каждому известно, что когда имение заложено..., то уплата процентов берет более половины валового дохода у помещика; во многих поместьях она брала... две трети и даже три четверти валового дохода..."³¹ . Получался порочный круг. Чем больше увеличивалась задолженность, тем больше росла нужда... в новых ссудах.

Обычно основным аргументом, который выдвигался при ходатайстве о новых ссудах, было разъяснение, что без этого нельзя будет аккуратно погашать задолженность. Так, например, за графом Апраксиным в 1839 г. числился долг казне 1,4 млн. руб., а "партикулярным лицам" - 1,3 млн. рублей. По уплате процентов и других обязательных платежей оставалось ежегодного дохода 118 тыс. руб., а эта сумма, с наивным бесстыдством объяснял Апраксин, "остается весьма небольшой и едва удовлетворяющей нужды в быту большого семейства". Поэтому он просил предоставить ему ещё 1 - 2 млн. руб. ссуды. Нарышкин, который был должен Заёмному банку 1,9 млн. руб. и ещё больше Сохранным казнам, просил в 1833 г. выдать ему "на бедность" дополнительную ссуду³² . Примеры можно умножить.

Конечно, этими сотнями миллионов рублей никак нельзя было удержать старых, рушившихся форм хозяйства. Но подавляющая часть помещиков не задумывалась над этим. По-дворянски беспечные, помещики продолжали умножать свои долги, исходя из убеждения, что "своё" правительство не даст их в обиду. И классовый инстинкт не обманул их. При проведении "крестьянской реформы" была предусмотрена возможность переложения на крестьян всей задолженности помещиков. Из 425 млн. руб. помещичьих банковских долгов на крестьян было переложено 315 млн. рублей. Уплатили же крестьяне по этой статье, вместе с процентами до 1905 г. 447 млн. рублей³⁴ . В результате реформы 1861 г. помещики открыли способ сразу "очистить" от долгов свои земли, чтобы заново заложить их в созданных после реформы кредитных учреждениях, которые были ликвидированы (вместе с помещичьим землевладением) только Великой Октябрьской социалистической революцией. Ясно, что стремление обеспечить для дворян возможность "безболезненной" ликвидации банковской задолженности было одним из существенных факторов, предопределивших грабительский размер выкупных платежей по реформе 1861 года.

Наряду с долгами официальным кредитным учреждениям помещики были должны громадные суммы всяким "частным банкирам", "дисконтёрам" и просто "старомодным ростовщикам"³⁵ . Установить размеры этой задолженности нет возможности. Бюджеты землевладельцев, мемуары и другие источники свидетельствуют о том, что долги помещиков частным кредиторам в своей совокупности были лишь немногим меньше помещичьей задолженности казённым банкам. Например, Юсупов, который в 1822 - 1830 гг. получил в Сохранных казнах свыше 2 млн. руб., выдал (с 1814 по 1827 г.) частных векселей на 273 тыс., и его отец (с 1814 по 1827 г.) - на 369 тыс. рублей³⁶ . За помещиками средней руки Пеньковскими (Киевская область) в 1835 г. числилось долгов на 36 тыс. рублей. Из них только 3,8 тыс. руб. было взято из Приказа, а остальные получены под заёмные письма у различных частных лиц и в Овруцком Доминиканском монастыре³⁷ .

Сами помещики иногда занимались ростовщичеством, отдавая деньги, полученные ими в кредитных учреждениях, "в рост" недворянам. Так, помещики Киевской губернии в 1848 г. выступали 103 раза как заимодавцы, "одолжив" 278 тыс. руб., но как заёмщики у частных лиц они выступали в том же году 210 раз, взяв ссуд на 424 тыс. рублей³⁸ . Эти цифры дают неполную картину, так как они отражают лишь данные о легальных кредитных сделках.

Сотни миллионов рублей дворянского долга казне полностью перекладывались на плечи крепостного крестьянства, вели к усилению крепостнической эксплуатации, к

²⁹ "Декабристы. Отрывки из источников". М. 1926, стр. 6 и 9.

³⁰ "Архив Мордвиновых". Т. VII, стр. 36, см. там же, стр. 207; т. VIII, стр. 130, 136 - 138; т. IX, стр. 60.

³¹ Н. Чернышевский. Избранные экономические произведения. Т. II, стр. 27.

³² ЦГИАЛ, ф. 583, д. 234, л. 129; д. N 228, л. 347.

³⁴ П. Кованько. Реформа 1861 г. и ее последствия с финансовой точки зрения. Киев. 1914, стр. 297; А. Лосицкий. Выкупная операция. СПБ. 1906, стр. 34.

³⁵ См., например, "Записки" М. Бутурлина. "Русский архив". 1897. Кн. II, стр. 556.

³⁶ К. Сивков. Очерки..., стр. 14; его же. Бюджет крупного собственника..., стр. 141.

³⁷ Одесский областной архив. Фонд Собанских.

³⁸ Д. Журавский. Материалы для статистики частных имуществ и кредита. Ч. I. Киев. 1856, стр. 3.

дальнейшему упадку как помещичьего, так и крестьянского хозяйства. Задолженность дворянства была одним из важных факторов разложения крепостничества, роста классовых противоречий и подъёма крестьянской антифеодальной борьбы. Усиление грабежа крестьян, вызванное боязнью помещика утратить свои земли в случае неуплаты долгов, было нередко причиной крестьянских "бунтов", которые, "возрастая с каждым десятилетием перед освобождением, заставили первого помещика, Александра II, признать, что лучше освободить сверху, чем ждать, пока свергнут снизу"³⁹ .

Планы постепенного "освобождения" крестьян путём их выкупа при посредстве кредитных учреждений⁴⁰ не были реализованы. Всячески пресекались даже отдельные попытки использовать банки для освобождения каких-либо групп крестьян от крепостной зависимости. Так, например, в начале 1825 г. 149 крестьян "малолетних Скачковых" по случаю продажи с торгов поместья за неуплату долга Заёмному банку обязывались покрыть этот долг при условии превращения их в вольных хлебопашцев. Но удовлетворение ходатайства крестьян было признано "неудобным", так как оно-де "может подать повод к таковому же исканию других". Один из помещиков, сосед Скачковых, писал, что "крестьяне этой вотчины вообще искали свободы под разными предлогами, и ежели часть оных, принадлежащая Скачковым, будет куплена в казну, то он, зная образ мыслей своих крестьян, должен будет просить правительство о покупке и его части, из 618 душ состоящей"⁴¹ . В 1831 г. 119 крестьян одного помещика Рязанской губернии просили ссуды из Заёмного банка в 25 тыс. руб. для выкупа в вольные хлебопашцы. Им было отказано. Канкрин признал, что такие ссуды могут дать повод предполагать, "будто бы правительство невыгодно думает о положении помещичьих крестьян"⁴² .

В 1847 г. был издан указ, о праве крестьян в случае продажи с публичных торгов просроченного в кредитных учреждениях имения выкупаться с землёй⁴³ . Указ вызвал большое недовольство помещиков, и в 1849 г. было разъяснено, что право выкупа предоставляется крестьянам только с согласия помещика. В 1852 г. действие этого закона совсем прекратилось⁴⁴ . Только в 1859 г., когда было уже принято окончательное решение о проведении реформы, крестьянам вновь предоставили право приобретать в собственность (с переводом на них банковского долга) те имения, за которые на первых торгах была предложена недостаточная сумма. В ряде случаев крестьяне использовали это право. Но опыт показал, что для крестьян обязательства по погашению банковского долга оказались ещё более обременительными, чем уплата выкупных платежей⁴⁵ .

*

История русских докапиталистических банков не может быть сведена только к обзору деятельности органов кредитования дворянского землевладения. Правящий феодально-землевладельческий класс не мог полностью игнорировать объективные потребности экономического развития. Разложение крепостничества и рост капиталистических отношений должны были найти известное отражение в сфере кредитно-банковской политики. Познакомимся с деятельностью кредитных органов первой половины XIX в., поставленных на службу интересам растущей буржуазии, и посмотрим, какую реальную роль они сыграли в экономическом развитии страны.

К концу XVIII в. в России фактически не существовало никаких недворянских банков, если не говорить об Астраханском банке. Только 18 декабря 1797 г., в один день с учреждением "Вспомогательного банка", была основана "Учетная контора и страховая контора при Государственном Ассигнационном банке" "к вспомоществованию ремесл и торговли преимущественно российским купцам, заводчикам и фабрикантам, имеющим в деньгах нужду, на срочное время для полезных их оборотов"⁴⁶ . Деятельность Учётных контор оказалась, однако, ограниченной весьма узкими рамками. Как и Купеческий банк, основанный в 1754 г., Учётные конторы должны были давать ссуды под залог товаров, причём ассортимент товаров строго регламентировался так же, как размер и срок ссуд. Сроки ссуд были очень ограничены (не более чем на 6 - 9 месяцев)⁴⁷ . Закладывать можно было лишь товары, являвшиеся предметами экспорта: железо, медь, полотно, пеньку, лён, меха, кожи и т. д. В отличие от Купеческого банка, имевшего только одну контору в Петербурге, Учётные конторы были открыты в Москве, а также в нескольких портовых городах: Одессе, Архангельске, Таганроге и Феодосии⁴⁸ . Купцы Николаева возбудили ходатайство об открытии и у них банковской конторы, но в этом было отказано⁴⁹ .

Номенклатура товаров и размещение контор являются яркой иллюстрацией к цитированным словам Маркса, что первые торговые банки "порождены потребностями морской торговли". Новым в деятельности Учётных контор по сравнению с Купеческим банком (но не Астраханским банком) было то, что они применяли кредитование

³⁹ В. И. Ленин. Соч. Т. 17, стр. 95.

⁴⁰ Ср. юношеский план Н. Тургенева (1815). "Архив бр. Тургеневых". Вып. III, СПБ. 1913, стр. 305 - 306; план Аракчеева - Н. Шильдер. Имп. Александр I. Т. IV. СПБ. 1905, стр. 42 - 46.

⁴¹ ЦГИАЛ, там же, д. N 220, лл. 282 - 294.

⁴² В. Семевский. Крестьянский вопрос в России. Т. II, стр. 253. 1888.

⁴³ ПСЗ 2. Т. XXIII, N 21689.

⁴⁴ В. Семевский. Указ. соч., стр. 206.

⁴⁵ П. Лященко. Очерки аграрной эволюции России. Т. II. СПБ. 1913, стр. 144.

⁴⁶ ПСЗ 1. Т. XXIV, N 18275.

⁴⁷ ПСЗ 1. Т. XXIX, N 22297.

⁴⁸ Там же, N 22042.

⁴⁹ "Опись документов и дел, хранящихся в сенатском архиве". Отд. III. Т. I. СПБ. 1910, стр. 36.

торговли посредством учёта векселей, и именно эта операция стала основной. Всего на обороты Учётных контор было отпущено 15 млн. руб. ассигнациями, то есть во много раз меньше тех сумм, которыми оперировали органы, кредитовавшие землевладельцев. Вкладов Учётные конторы не принимали. Это объяснялось стремлением правительства привлечь все свободные средства в органы кредитования дворянства.

Хотя иностранные дипломаты придавали немалое значение, учреждению Учётных контор, полагая, очевидно, что это увеличит конкурентоспособность русских купцов⁵⁰ , всё же роль Учётных контор в хозяйственной жизни была очень невелика. В 1817 г., к моменту реорганизации, на их балансе числилось всего 17 млн. руб. (под залог товаров было выдано 3,5 млн. руб., а под векселя- 11,5 млн. руб.)⁵¹ . Кредитованием промышленности Учётные конторы не занимались. Промышленники могли получать ссуды лишь в том случае, если они были "душевладельцами". Промышленники, применявшие вольнонаёмный труд, могли получать только крайне ограниченные суммы из так называемого "мануфактурного капитала", основанного в 1802 г. (в размере всего 1 млн. руб.), или из других подобных фондов (например, созданного в 1808 - 1809 гг. трёхмиллионного фонда "для усиления выделки солдатских сукон")⁵² . Но такими мерами нельзя было, конечно, действительно обеспечить растущую капиталистическую промышленность ссудами.

В 1818 г. Учётные конторы были реорганизованы в Коммерческий банк. Он был основан в те годы, когда в правительственной экономической политике взяло верх фритредерское направление, сторонники которого считали, что введение либеральных тарифов приведёт к значительному расширению объёма внешней торговли и, улучшив платёжный баланс, будет способствовать подъёму курса ассигнаций. В этом плане и мыслилась задача Коммерческого банка. Он должен был в первую очередь обслуживать экспортёров русских товаров. Но, конечно, развивая свою деятельность, банк не мог игнорировать интересы и некоторых центров внутренней торговли.

По правилам упразднённых Учётных контор Коммерческий банк должен был выдавать ссуды под залог товаров. Ассортимент товаров, размер и срок ссуд строго регламентировались (для каждой из контор Коммерческого банка). Размер учётного процента не был установлен, а в уставе отмечалось, что учёт векселей должен производиться "со взиманием в сем случае процентов сообразно с движением коммерческих оборотов". В отличие от Учётных контор Коммерческому банку разрешалось принимать вклады по правилам Заёмного банка "для обращения из процентов"⁵³ .

После открытия Петербургской конторы банка (2 января 1818 г.) стали открываться местные отделения: в Москве (1818), Одессе (1819), Риге (1820), Нижнем-Новгороде (1821, действовала только во время ярмарки), Астрахани (1821, закрыта в 1831 г.). В последующие годы сеть банка росла очень медленно: в 1839 г. была открыта контора в Киеве, в 1841 г. - в Рыбинске, в 1843 г. - в Харькове, в 1847 г. - в Екатеринбурге (с ярмарочным отделением в Ирбите), в 1852 г. - в Полтаве (ярмарочное отделение Харьковской конторы).

Министерство финансов очень неохотно шло на расширение сети Коммерческого банка. Так, оно упорно возражало против открытия конторы в Рыбинске. В 1828 г. тифлисское купечество, поддержанное местными властями, подняло вопрос об открытии в Тифлисе отделения банка. Этому воспротивился Канкрин, заявив, что "грузинское купечество не достигло еще надлежащей степени европейской образованности"⁵⁴ . Когда основанный в 1828 г. в Варшаве Польский банк в 1830 г. предложил Коммерческому банку сотрудничать с ним, то это предложение было отклонено⁵⁵ . В отчёте о двадцатипятилетии своей деятельности в качестве министра финансов Канкрин прямо писал, что "не видит никакой пользы в увеличении контор Коммерческого банка"⁵⁶ .

В Коммерческом банке незначительное место занимали вексельные операции, то есть основные, специфические операции коммерческих банков. Руководители кредитной политики тормозили развитие этих операций, причём Канкрин обосновал эту линию тезисом о недостаточной "культурности и честности" русского купечества⁵⁷ . Повторяя доводы Канкрина, его преемник Вронченко писал: "Понятия о правильности торговли и купеческом кредите в большей массе русского купечества не развились еще в той степени, до которой они достигли в других странах Европы"⁵⁸ .

Крайне слабое развитие получили учётные операции, что объяснялось также всевозможными формально-бюрократическими осложнениями и специфически-сословным подходом при проведении такой коммерческой операции. Максимальный размер ссуды под вексель определялся принадлежностью купца к той или иной гильдии, а не действительным его состоянием, обеспечивающим ссуду. Коммерческий банк обслужи-

⁵⁰ См. Н. Шильдер. Император Александр I. Т. 1, стр. 369.

⁵¹ "Отчет государственных кредитных установлений за 1817 г.". СПБ. 1818, стр. 36.

⁵² ПСЗ 1. Т. XXVI, N 21103; т. XXX, N 23757а.

⁵³ ПСЗ 1. Т. XXXIV, N 26837.

⁵⁴ ЦГИАЛ, ф. 583, д. N 236, л. 164 и сл.; д. N 242, л. 371; д. N 223, лл. 139 - 148.

⁵⁵ H. Radziszewski. Bank Polski. Warszawa. 1910, str. 114 - 115.

⁵⁶ A. Kaiserling. Aus Reisetagebuchern des Grafen Kankrin. Bd. I. Braunschweig, 1865, S. 63.

⁵⁷ G. Kankrin. Die Okonomie der Gesellschaft und Finanzwesen. Stuttgart. 1845, S. 143, 154.

⁵⁸ ЦГИАЛ, д. N 242, л. 357.

вал в первую очередь купцов 1-й гильдии в ущерб другим группам клиентов.

Но активные операции Коммерческого банка тормозились нарочито, главным образом потому, что руководители финансового ведомства стремились максимально использовать вклады банка как источник для покрытия бюджетных дефицитов. Вронченко прямо писал (в 1841 г.), что в случае расширения учётных операций "следовало бы отказаться от займов на казенные и общественные нужды"⁵⁹ . Большая часть накопившихся в банке вкладов использовалась правительством в качестве займов, а удельный вес взятых взаймы казной сумм всё время увеличивался, поглотив почти полностью все вклады банка.

Для своих активных операций Коммерческий банк использовал только свой "собственный капитал" (определённый в 30 млн. руб.). Хотя развитие торговли и промышленности требовало неуклонного расширения кредитных операций, деятельность Коммерческого банка развивалась в диаметрально противоположном направлении. Даже те крайне ограниченные ресурсы, которые Коммерческий банк использовал по прямому назначению, отвлекались для обслуживания дворянства. Так, главной задачей Харьковской конторы (и её Полтавского филиала) была выдача ссуд помещикам "под залог сельских произведений", в частности шерсти⁶⁰ . Такие же операции разрешалось производить и Киевской конторе. Даже Одесская контора, несмотря на большие торговые обороты порта, известную часть ресурсов уделяла кредитованию землевладельцев-дворян⁶¹ .

Правда, Приказам в некоторых районах, где дворянское землевладение не было развито, разрешалось выдавать ссуды недворянам (например, такое право получили Иркутский приказ⁶² , Приказы Области Войска Донского и Архангельский⁶³ ). Следует также отметить, что в те годы действовали ещё и такие "банки", как Вологодский (основанный в 1789 г.), Ларинский (основанный в 1817 г.) в Любушах, Рязанской губернии, Амфилатовский (основанный в 1809 г.) в гор. Слободском, Вятской губернии, и некоторые другие. Существовало также несколько "банков" в поместьях.

Если Коммерческий банк играл весьма скромную роль в кредитовании торговли, то для развития промышленности он почти совсем ничего не делал. Только основанная в 1847 г. Екатеринбургская контора обязана была давать ссуды заводчикам под залог металлов⁶⁴ . Конечно, неизмеримо большую помощь кредитом получали уральские промышленники в качестве "душевладельцев" от Заёмного банка и Сохранных казен.

Правда, "Положение" о Заёмном банке 1824 г. (распространённое на Сохранные казны и Приказы) предусматривало возможность в некоторых случаях предоставления ссуд предпринимателям, не имевшим "душ". Но ссуды, полученные промышленниками-капиталистами из органов кредитования дворянства, были просто ничтожны.

Не только многочисленные высказывания представителей русской экономической мысли, но и реальные проекты создания частных и общественных коммерческих банков, выдвигаемые русскими и иностранными предпринимателями, свидетельствовали о назревшей потребности в создании кредитно-банковских учреждений в интересах развивающегося капитализма. Однако все эти планы (известно несколько десятков таких планов) неуклонно отвергались. К концу изучаемой нами поры образуется небольшая сеть так называемых "городских общественных банков". Однако все эти банки проводили свои операции в крайне ограниченных масштабах (основной капитал 21 существовавшего на 1861 г. городского банка составлял в общей сложности лишь 525 тыс. руб.)⁶⁵ . "Настоящие" капиталистические банки возникли в России только после отмены крепостного права и ликвидации казённых банков.

Отсутствие дешёвого и организованного кредита создавало чрезвычайно благоприятную сферу деятельности для "частных банкиров", "дисконтёров", да и обычных "старомодных ростовщиков". Здесь мы не можем остановиться подробнее на этом чрезвычайно важном явлении в хозяйственной жизни России того времени. Отметим только, что если некоторые частные банкиры (наиболее крупным из них был Штиглиц) занимались преимущественно комиссионными и фондовыми операциями и являлись контрагентами правительства по иностранным операциям, то другие частные банкиры играли немалую роль в кредитовании торговли, а частично предоставляли ссуды помещикам.

Особого внимания заслуживает деятельность московских старообрядческих общин (в первую очередь "Преображенского кладбища") как кредитно-ростовщических органов. Многие современники приписывали коммерческие успехи старообрядцев - купцов и промышленников - в первую очередь тому, что они пользовались кредитом в больших масштабах и на более льготных условиях, чем купцы, не связанные с этими религиозными общинами. Очевидно, такую же роль "банков" играли иногда и хлыстовские "корабли" и некоторые другие нелегально существовавшие тогда сектантские общины (в том числе скопческие).

Но, очевидно, для торговли того времени

⁵⁹ Там же, л. 362.

⁶⁰ ПСЗ 2, Т. XVIII, N 16609, XVII, N 26197.

⁶¹ Е. Ламанский. Статистический обзор операций государственных кредитных учреждений. "Сборник статистических сведений о России". Т. П. СПБ. 1854, стр. 115 - 117.

⁶² ПСЗ 1. Т. XXIV, N 20855.

⁶³ ПСЗ 2. Т. XIX, N 18342.

⁶⁴ ПСЗ 2. Т. XXII, NN 20808, 20809, 20810.

⁶⁵ См. "Сборник материалов и сведении по ведомству Министерства финансов", вып. III. СПБ. 1861, стр. 123. В. Осоков. Городские общественные банки. СПБ. 1872, стр. 6.

куда большее значение, чем кредит, предоставляемый "банкирами" или ростовщиками, имел так называемый "коммерческий кредит", то есть предоставление отсрочки платежа за проданный товар (за что делалась на продажную цену соответствующая надбавка). О громадном развитии таких операций рассказывал И. Аксаков⁶⁶ .

Обычные же ростовщики, как хорошо известно, нашли для себя широкое поприще среди мелких и средних торговцев. Само собою, разумеется, что хотя задолженность ростовщикам заметно снижала доходы пользующихся их "услугами" торговцев, всё же чудовищные проценты перекладывались в основном на потребителей, главным образом неимущих, которые и были преимущественно клиентами этих мелких торговцев. Особенно расширялась сфера деятельности ростовщиков на селе по мере развития там денежных отношений. В. И. Ленин с исключительной глубиной вскрыл роль ростовщичества в русской деревне в эпоху перехода от крепостничества к капитализму⁶⁷ . Ленин указывал, что наличие остатков крепостничества создаёт "громадные препятствия для помещения мелких капиталов в производство, для обращения их на сельское хозяйство и промышленность. Естественным результатом этого является непомерная распространенность низших и худших форм капитала, торгового и ростовщического"⁶⁸ .

Однако, чем больше царизм тормозил развитие русских капиталистических банков, тем больше он попадал в зависимость от иностранных капиталистических банкиров. Внешняя задолженность России в те годы неуклонно росла.

Подведём некоторые итоги. Политическая гегемония дворянства, определившая последовательно проводимый курс правительства на консервацию феодального базиса в условиях нарастающего несоответствия производственных отношений характеру производительных сил, привела к тому, что банковая система (фактически полностью государственная) была в основном поставлена на службу феодальному землевладению.

Но одновременно кредитная политика царизма в тот период учитывала в некоторой мере интересы торгового капитала и капиталистической промышленности. Как ни мала была роль кредита и банков в развитии торговли и особенно капиталистической промышленности, всё же эта сторона деятельности банков объективно способствовала развитию капитализма. Ещё больше способствовала этому деятельность банков как факторов первоначального капиталистического накопления (что совершенно игнорировалось в нашей историко-экономической литературе). Столкновение этих двух противоположных тенденций является основным содержанием конкретной истории русских банков в изучаемый период.

Исследуя историю банков той поры, мы явственно видим расстановку классовых сил; слышим, правда, приглушённые, отголоски классовых противоречий, вызванных возникновением и развитием капиталистического способа производства. Рост задолженности дворянства, превращаясь в важный фактор социально-экономической жизни, являлся одной из причин усиления крепостнической эксплуатации и тем самым приводил к обострению классовой борьбы. Этот момент следует учесть при изучении условий, породивших революционную ситуацию конца 50-х - начала 60-х годов XIX века.

"Низшая и худшая форма капитала" - ростовщичество - продолжает играть очень заметную роль во всех отраслях хозяйственной жизни. Сохранявшее формально свою силу архаическое законодательное запрещение "лихвы" и казённые банки, представлявшие "полемическую антиростовщическую форму", не могли, естественно, вытеснить ростовщический капитал. И ростовщический капитал продолжал играть ту двойственную роль, которую, как показали Маркс и Ленин, он играет в период разложения феодализма. Способствуя, с одной стороны, созданию предпосылок капиталистического способа производства, ростовщический капитал помогал, с другой стороны, консервировать тот способ производства, который создавал для него наиболее выгодные условия деятельности.

Как мы видели, кредитная политика царизма находилась в вопиющем противоречии с интересами прогрессивного развития России.

Изучая кредитную политику того времени, мы особенно ясно видим, как феодально-крепостническая надстройка с чрезвычайной последовательностью выполняла задачу активной защиты своего базиса. Для отживающих сил общества феодально-крепостническая надстройка была одним из важных средств их исторически безнадёжного сопротивления действию экономического закона обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил.

⁶⁶ И. Аксаков. Исследования о торговле на украинских ярмарках. СПБ. 1858, стр. 21.

⁶⁷ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 3, стр. 313, 333

⁶⁸ В. И. Ленин. Соч. Т. 4, стр. 53 - 54.