В исторической литературе имеются совершенно различные, порой прямо противоположные взгляды на вопрос о времени образования рынка рабочей силы и появления капиталистического уклада в России.

По мнению Б. В. Яковлева, мануфактурный период "продолжался в России с 30-х годов XVII в. до начала 90-х годов XVIII века". Академик С. Г. Струмилин полагает, что начало эры мануфактуры в России относится к первой четверти XVIII в., ибо общей нормой в петровскую эпоху было использование наемного труда. Е. И. Заозерская считает, что при Петре купеческая фабрика преобладала над дворянской и, поскольку она пользовалась вольнонаемным трудом, основную массу рабочих составляли работавшие по найму. Купеческая мануфактура, утверждает Е. И. Заозерская, строилась и развивалась как в первой, так и во второй четверти XVIII в. "в огромном большинстве случаев на основе наемного труда, и нет основания называть ее крепостной мануфактурой"¹ . По существу, те же взгляды высказаны Е. И. Заозерской и в ее монографии. Основной вывод Е. И. Заозерской состоит в том, что в легкой промышленности московские мануфактуры первой четверти XVIII в. сочетали в себе капиталистические и крепостнические элементы² .

С точки зрения Н. И. Павленко, в важнейших отраслях промышленности 20 - 40-х годов XVIII в. господствовал принудительный труд, а начало капиталистического уклада относится к более позднему времени³ . Н. И. Павленко пришел к выводу, что в это время крепостнические элементы в русской мануфактуре не только существовали, но и продолжали развиваться. В начале XVIII в. удельный вес труда приписных крестьян на заводах был меньшим, чем, например, в середине века. Применение принудительного труда, по его мнению, следует отнести к явлениям более позднего времени. Н. И. Павленко утверждает, что уже в 20-х годах XVIII в. число вольнонаемных на заводах уменьшилось, а затем постепенно сошло на нет. Из этого автор делает вывод, что господство принудительного труда лишало эти мануфактуры капиталистического характера. Однако вряд ли можно считать правильным утверждение, что в целом промышленность России в первой половине XVIII в. обслуживалась преимущественно принудительным трудом. Нельзя согласиться с тем, что развитие русской промышленности шло от вольнонаемного труда к принудительному. "Исходным пунктом развития, создавшего как наемного рабочего, так и капиталиста, - пишет Маркс, - было рабство рабочего. Развитие это состояло в изменении формы его порабощения, в превращении феодальной эксплуатации в капиталистическую"⁴ . Такой ход развития типичен. Развитие же металлургических мануфактур и (некоторых других петровских казенных заведений является

¹ См. Б. Яковлев. Возникновение и этапы развития капиталистического (уклада в России. "Вопросы истории". 1950, N 9, стр. 102; С. Струмилин. Экономическая природа первых русских мануфактур. "Вопросы истории". 1948, N 6, стр. 64 - 68; его же. История черной металлургии в СССР. Т. I, М. 1954, стр. 90 - 92; Е. Заозерская. К вопросу о развитии крупной промышленности в России в XVIII веке. "Вопросы истории". 1947, N 12, стр. 72 - 73.

² См. Е. И. Заозерская. Развитие легкой промышленности в Москве в первой четверти XVIII в. М. 1953, стр. 494, 500 и др.

³ См. Н. И. Павленко. Развитие металлургической промышленности в России в первой половине XVIII века. Промышленная политика и управление. М. 1953, стр. 215, 216, 231, 235, 351, 401 - 402.

⁴ К. Маркс. Капитал. Т. I. Госполитиздат. 1952, стр. 720.

исключением, легко объяснимым особенностями социально-экономического развития России в первой четверти XVIII века. Нельзя абсолютизировать это исключение и переносить его ни весь строй русской мануфактуры.

В статье "О характере русской посессионной мануфактуры"⁵ Э. С. Виленская утверждает, что посессионная мануфактура в России развивалась на основе не капиталистических, а феодальных производственных отношений. Однако она, как и Н. И. Павленко, признает в посессионной мануфактуре наличие элементов капитализма. Э. С. Виленская не учитывает специфики технологии, разделения труда, применения машин и орудий, соотношения квалифицированного и неквалифицированного труда на разнохарактерных производствах, например, игольном, полотняном, стекольном и т. п. Такой подход нельзя признать правильным, ибо, например, на стекольной мануфактуре потребительскую стоимость товару придавали не десятки или сотни крепостных, выжигавших золу, доставлявших дрова и т. п., а те 5 - 6 мастеров, как правило вольнонаемных, которые руководили составлением шихты, варкой, дутьем и огранкой стекла. Иное положение было на ткацких мануфактурах, где основу производства составляли именно десятки и сотни крепостных, создававших стоимость и потребительную стоимость.

На интересующий нас вопрос о времени складывания рынка рабочей силы Э. С. Виленская дает косвенный и притом противоречивый ответ. В одном случае она утверждает, что посессионная мануфактура занимала "до последней трети XVIII в. господствующее положение в русской промышленности". Это дает основание предполагать, что с последней трети XVIII в. господствующее положение заняла капиталистическая мануфактура, а рынок рабочей силы для нее сложимся к 60 - 70-м годам XVIII века. В другом месте Э. С. Виленская пишет, что в последней трети XVIII в. посессионная мануфактура достигла наибольшего расцвета и в то же время начала развиваться капиталистическая мануфактура, основную рабочую силу которой составлял крестьянин-оброчник. Выходит, что свободный рынок рабочей силы сложился для последней лишь к самому концу XVIII века.

А. М. Панкратова совершенно справедливо считает, что проблема наемного труда должна занимать центральное место при рассмотрении вопроса о генезисе капитализма в России. По ее мнению, "в мануфактурный период рынок наемной рабочей силы не мог окончательно сложиться", превращение рабочей силы в товар мы наблюдаем как систему производственных отношений "не ранее второй половины XVIII в. и особенно в первой половине XIX века"⁶ .

В трудах, посвященных истории отдельных отраслей промышленности, С. Г. Струмилин, Н. И. Павленко и другие исследователи рассматривают проблему рынка рабочей силы для всех заведений той или иной отрасли промышленности, как казенных, так и частных. Исследователи же, занимающиеся вопросами истории народного хозяйства в целом, изучают большей частью предприятия частного характера, в которых влияние нарождающихся капиталистических отношений сказывалось, несомненно, сильнее, чем на казенных мануфактурах. Однако если даже предположить, что вольнонаемный труд распространился на все частные заведения данной отрасли, то и в этом случае нельзя не учитывать того, что в общей сумме производства частные заведения давали лишь 10 - 20% продукции, остальную продукцию поставляли казенные предприятия, обслуживавшиеся принудительно привлеченной рабочей силой. В целом степень распространения вольнонаемного труда в той или иной отрасли хозяйства оставалась низкой, поэтому и говорить о капиталистических отношениях здесь еще рано. Именно такое положение было в ряде производств в петровское время.

Различные взгляды высказывают исследователи также в по вопросу о том, на каиие отрасли народного хозяйства России XVII - XVIII вв. следует распространять понятие "рынок рабочей силы", - на все народное хозяйство (промышленность, транспорт, торговля, сельское хозяйство) или только на промышленность.

С. Г. Струмилин сообщает, что уже в XVII в. только на трех перевалочных пунктах Сухоно-Двинского и Камского торговых путей сосредоточивалось в поисках заработка "до 46 тыс. рабочего люда. Эта цифра уже в несколько раз превышает число рабо-

⁵ См. Э. С. Виленская. О характере русской посессионной мануфактуры. "Вопросы истории". 1954, N 2.

⁶ А. М. Панкратова. О роли товарного производства при переходе от феодализма к капитализму. "Вопросы истории". 1953, N 9, стр. 76.

чих, занятых на всех мануфактурах петровской эпохи"⁷ . Однако свидетельствует ли это о капитализации производства? Указанные 46 тыс. отходников-крестьян обслуживали перевозку товаров, то есть продавали свою рабочую силу купцам-торговцам, и сами в производстве товаров не участвовали. Эти товары могли быть созданы крепостным трудом. Следовательно, факт появления такого рода "вольнонаемных рабочих" говорит лишь о развитии торговли и является прекрасной иллюстрацией к высказыванию В. И. Ленина об образовании всероссийского рынка в XVII веке. Этот факт косвенно свидетельствует также о разложении сельского хозяйства, но не о формировании капиталистического уклада в промышленности.

На формирование рынка рабочей силы оказывали значительное влияние и следующие факторы:

1. Развитие техники, разделение труда и повышение его производительности. Такой важный признак мануфактуры, как разделение труда, часто ускользает из поля зрения отдельных исследователей. Между тем, улучшая технику и заменяя сложный неквалифицированный труд простыми, однообразными операциями, заводовладелец мог рассчитывать "а большой пряток необученной рабочей силы из деревни.

2. Нормы выработки, оплата труда на мануфактурах и формы этой оплаты. Известно, что оплата труда крестьянина-отходника должна была обеспечить ему не только воспроизводство его рабочей силы как товара, но и возможность уплаты оброка. В противном случае помещик не имел бы стимула для перевода свеж крестьян на оброк. Поэтому в привлечении рабочей силы и в формировании рынка рабочей силы значительную роль играли вопросы оплаты и нормировании труда.

3. Значительное, хотя и не решающее влияние та формирование рынка рабочей силы оказывали явления, связанные с не зависящими от поли людей природными условиями и с такими событиями, как голод, эпидемия, наводнение, войны, открытие новых рынков и т. п. Нельзя, например, отрицать влияние голода 30-х годов XVIII в. на развитие отходничества или влияние эпидемии чумы 1771 г. " большого пожара 1773 г. в Москве за развитие строительства и производства строительных материалов.

Вопрос о формировании рынка вольнонаемной рабочей силы до сих пор исследовался преимущественно на материалах металлургической и текстильной промышленности. В настоящей статье мы попытаемся исследовать его на материалах, относящихся к кирпичному производству, имевшему повсеместное распространение и игравшему существенную роль в жизни общества. Производство кирпича обеспечивало не только строительство огнестойких зданий, но и устройство печей, очагов, имевшихся в каждом городском и сельском доме. Подгоняемое ростом потребности в огнестойком строительном материале в связи с быстрым развитием городов, кирпичное производство часто шло впереди других отраслей промышленности в области разделения труда и применения технических усовершенствований. Несмотря "а широкий рынок сбыта продукции, оно, тем не менее, было постоянно ограничено узким рынком предложения рабочий силы. Преодоление этого противоречия несколько облегчалось сезонностью самого производства. Формовка кирпича происходила в летние месяцы, а обжиг хотя и затягивался часто до зимы, но требовал минимального количества рабочей силы высокой квалификации (обжигал) и небольшого количества подсобных работников.

В XVI и XVII вв. существовал институт наследственных "записных кирпичников" - посадских жителей разных городов, беломестцев. Все кирпичники государства состояли на и медном учете в Приказе каменных дел⁸ . Ежегодно весной Приказ каменных дел собирал их к местам строительства, где они работали до осени за небольшое вознаграждение в форме сдельной оплаты⁹ . К началу кирпичного сезона (10 мая) кирпичники вызывались в Москву для "церковных и дворцовых, и палатных, и городовых розных каменных дел".

"Записные кирпичники" не производили товарной продукции, отчуждаемой для продажи. Весь кирпич шел на дворцовое или казенное строительство. Однако уже во второй половине XVII в. крупное церковное и монастырское строительство не могло

⁷ С. Струмилин. Указ. соч., стр. 67.

⁸ Центральный государственный архив древних актов (ЦГАДА), ф. Оружейной палаты, ст. N 1479, лл. 1 - 24.

⁹ См. А. Н. Сперанский. Очерки по истории Приказа каменных дел Московского государства. М. 1930.

быть обеспечено рабочей силой через Приказ каменных дел. Это заставляло монастыри прибегать к вольному найму работников. Так, в 1643 г. "А. В. Сирной с товарищи, балахонские кирпичники, делали кирпич для Печерского монастыря"¹⁰ . В 1654 - 1684 гг. в Иооифо-Волоколамском монастыре делали кирпич крестьянин Ф. И. Плохой с артелью, подмастерье кирпичного дела И. Овидеев, подрядчики Гаврила и Тимофей, галицкие крепостные крестьяне А. Степанов и Л. Михайлов, ярославский монастырский крестьянин П. Охтамонов¹¹ Для строительства Благовещенской церкви в Куягуре в 1698 - 1699 гг. делали кирпич "усольские крестьяне С. И. Сандалов с товарищи и Соликамский посадский человек А. В. Шумчихия"¹² . Все эти люди не были связаны с работодателями никакими другими отношениями, кроме экономических. Они получали определенную плату деньгами и пищей. Инструменты, материалы, сырье, топливо доставлял работодатель. Таким образом, артельщики вкладывали в дело только свою рабочую силу и навыки к данному виду труда. Они были вольными по отношению к работодателю. Но при всем этом работодатель видел в произведенном продукте лишь потребительскую стоимость; он не отчуждал продукта в виде товара. Монастыри вкладывали свои средства в производство не для получения товара и извлечения предпринимательской прибыл", а для получения необходимого им продукта.

Детального разделения труда внутри артели не было. Работники последовательно выполняли все операции, связанные с выделкой кирпича, - копку и промин массы, формовку сырца, его сушку и правку и, наконец, обжиг, который велся во временных полевых печах, сложенных из сырца и загруженных сырцом. После обжига такие пета разбирались; весь сырец под действием огня превращался в готовую продукцию - кирпич. Расход топлива в подобных печах очень велик, а труд малопроизводителен.

Во второй половине XVII в. в Москве на государевых кирпичных заводах - Даниловских, Хамовницких, Пленицких, Полевых старых и новых - уже, существовали сушильные сараи, а также постоянные печи для обжига кирпича¹³ . Применение постоянных печей уменьшало расход топлива и улучшало качество продукции. Из "записных кирпичников" постепенно выделялась категория мастеров высшего класса - обжигальщиков, ибо наличие постоянных печей, с одной стороны, требовало большей квалификации обжигальщика, с другой - сводило остальные операции при обжиге к простому, неквалифицированному труду (загрузка и выгрузка продукции, подкладывание дров по указанию обжигальщика). Обжигальщики связали свою судьбу с заводом, поселились поблизости от него и превратились в постоянных работников, получавших в Приказе каменных дел оклад от 12 до 20 руб. в год в зависимости от опыта и стажа и, кроме того, по полтине за каждую обожженную печь¹⁴ . Первый указ, определивший новое положение обжигальщика, относится к 1649 году¹⁵ . Постоянное присутствие на заводе и выполнение наиболее ответственной функции производства сделали в конце концов обжигальщика своего рода старшим мастером, распорядителем, приказчиком по отношению к остальным работникам. Несмотря на то, что обжигальщик продавал свою рабочую силу как товар, он был привязан к заводу и внеэкономической зависимостью: самовольно оставить государево кирпичное дело он не имел права.

Появление профессии обжигальщика знаменовало собой первое крупное разделение труда в кирпичном деле. Кирпичник занимался теперь только подготовкой массы, формовкой кирпича, его сушкой и правкой. Третьей категорией работников этой отрасли производства были "ярыжные" - различного рода подсобные работенки для копки глины, подвозки и подноски песка, воды, топлива и т. п. Ярыжные появились в конце XVII века. Они рекрутировались, по-видимому, из "гулящего" люда, вольного по отношению к заводу, но среди них встречались и достаточно обеспеченные посадские и крестьяне, являвшиеся на работу иногда целыми артелями с собственным транспортом для перевозки глины или песка, заключавшие подряды на крупные по тому времени суммы - от 250 до 300 рублей. Перевозка глины на такую сумму обеспечивала формовку почтя миллиона кирпичей¹⁶ .

¹⁰ "Акты Нижегородского Печерского Вознесенского монастыря". М. 1898, стр. 193.

¹¹ ЦГАДА, ф. Иосифо-Волоколамского монастыря, оп. "А", отд. 4, д. 39, 45, 54, 61.

¹² "Кунгурские акты XVII в.". СПБ. 1888, стр. 289 - 291.

¹³ ЦГАДА, ф. Приказные дела старых лет. 1670 г., д. 488, лл. 8 - 9.

¹⁴ Там же, 1673 г., д. 102, л. 143.

¹⁵ ЦГАДА, ф. Каменный приказ, кн. I, лл. 13 - 14.

¹⁶ ЦГАДА, ф. Приказные дела старых лет. 1670 г., д. 488, лл. 20 - 22.

Выработка "записного кирпичника" возросла с 2 тыс. кирпичей в месяц в середине XVII в. до 3300 в 1670-х годах, то есть более чем в полтора раза. Вольная по отношению к заказчику рабочая сила появилась во второй половине XVII в. не только на монастырских, но и на казенных заводах. Артели частновладельческих и монастырских крестьян под руководством и присмотром казенного обжигальщика производили кирпич, используя заводское сырье, оборудование и инструменты¹⁷ . Однако продукция заводов шла на государственные нужды, и только небольшие излишки ее реализовались как товар среди жителей столицы. Кирпичное дело в везде домашнего кустарного промысла, основанного на семейном, а также на наемном труде, велось в конце XVII в. "всяких чинов людьми", жившими на посаде¹⁸ .

Расширение частного предпринимательства и вольного найма получило законодательную поддержку в начале XVIII века. Приказ каменных дел в 1700 г. был ликвидирован¹⁹ , кирпичные заводы и обжигальщики перешли в ведение Ратуши. Учрежденная в 1705 г. каменных дел канцелярия ликвидировала институт запитых кирпичииков²⁰ . Изменилось и положение обжигальщиков. Уже в конце XVII в. некоторые из них имели собственные заводы и заключали подряды на поставки кирпича к неказенным строительствам. Так, например, Л. Полунин поставлял кирпич для дома В. В. Голицына²¹ . Полное освобождение обжигальщиков и ликвидация казенного кирпичного производства в Москве произошли по указу 1712 г., когда было разрешено кирпич "делать всякого чина людям и продавать повольною ценою, а из казны продажи не быть, так же и глину на откуп не отдавать, а те доходы, почему сбирались, из оклада выложить". Оставшиеся на казенных заводах запасы кирпича было разрешено "всякого чину людям продавать из казны повольною ценою"²² .

Частное производство начало было развиваться, но вскоре строительство северной столицы и укреплений на о. Котлин совершенно изменило положение. Мастера и рабочая сила потребовались в Петербург, где создавались кирпичные заводы. Привлечение сюда рабочей силы происходило двумя путями - добровольным или принудительным переселением мастеров "на вечное житье" при строительстве и временными мобилизациями большой массы рабочей силы.

Мероприятия первого рода касались в основном специалистов высокой квалификации - обжигальщиков - и промышленников - организаторов производства. Так, в 1709 - 1710 гг. в Петербург были затребованы обжигальщик-тяглец Хамовной слободы Т. Смирнов, бывший обжигальщик полевых сараев Л. И. Полунин; в 1704 - 1706 гг. в Шлиссельбург и Нарву были взяты обжигальщики Василий и Семен Жемчужниковы. Указом 1710 г. предписывалось выслать с посадов "а вечное житье в Петербург 4720 мастеровых с женами и детьми, из них 2500 кирпичников и каменщиков. В 1714 г. вновь велено было выслать в Петербург и на о. Котлин 2600 человек, из них 10 обжигальщиков из Москвы²³ .

Однако перевод кирпичников, каменщиков и др. на вечное житье в Петербург и другие города не мог полностью обеспечить эти города рабочей силой. С начала 1700-х годов стали производиться временные мобилизации большого количества работников. Так, в 1706 г. в Шлиссельбург, Азов и крепость Троицкую было направлено 5710 каменщиков, кирпичников и каменоломщиков из посадских людей и частновладельческих, дворцовых и монастырских крестьян²⁴ . С 1710 г. проводились ежегодные мобилизации 44 тыс. работников, из них 25% кирпичников, на строительство Петербурга и укрепления на о. Котлин. Вознаграждение мобилизуемых производилось в форме по-

¹⁷ Там же, лл. 30 - 34.

¹⁸ Там же, 1672 г., д. 309, лл. 16 - 17; ф. Оружейная палата, оп. 30, д. 48928, лл. 1 - 3; оп. 29, д. 49619, л. 1 и др.

¹⁹ ЦГАДА, ф. Каменный приказ, кн. I, л. 5.

²⁰ ЦГАДА, ф. Госархив, разр. XVI, д. 556, л. 2; А. Н. Сперанский. Указ. соч., стр. 205.

²¹ ЦГАДА, ф. Разрядный приказ; Приказный стол, д. 881, 1094.

²² ПСЗ, т. IV, N 2546. Доклады и приговоры, состоявшиеся в правительствующем сенате в царствование Петра Великого. СПБ, 1882, т. II, кн. I, стр. 456.

²³ ЦГАДА, ф. Госархив, разр. XXVI, 1706 г., N 1, ч. 1, д. 36, лл. 144 - 145; 1709 г., N 1 ч. 7, лл. 45, 71; Доклады и приговоры... т. II, кн. I, СПБ, 1882, N 371, стр. 269 - 271; N 506, стр. 409; т. IV, кн. I. СПБ. 1888, N 667, стр. 537 - 538; т. IV, кн. 2. СПБ. 1891, N 1332, стр. 1090; т. VI, кн. I, СПБ, 1901, N 343, стр. 295; ПСЗ, т. V, N 2858.

²⁴ ЦГАДА, ф. Госархив, разр. XXVI, 1706 г., N 1, ч. 1, д. 37, 56, 64, 94, 126.

временной платы, большей частью в виде "корма", из расчета 8 - 10 руб. на человека в год. Правительство использовало для кирпичного дела также арестантов, военнопленных и даже рекрутов, предварительно посылаемых на заводы "для научения кирпичному, кафельному и черепичному делу". В Петербурге в это время производилось 10 млн. кирпича ежегодно²⁵ .

Из-за недостатка в столице каменщиков и кирпичников указом 9 октября 1714 г. во всем государстве, кроме Петербурга, было запрещено строительство каменных (то есть кирпичных) зданий. Приток рабочей силы в Петербург увеличился. Это привело к возникновению вольного подряда. Первыми подрядчиками были переведенные в Петербург на вечное житье обжигальщики и промышленники Л. И. Полунин, И. Е. Нагибин, С. Скочек и др. В 1714 г. они получили, "пока заведутся", по две казенные печи с сараями и по две десятины земли на семью²⁶ . Среди подрядчиков были и оброчные крестьяне: Л. Шальнин, И. Данилов, П. Парашихин и др.²⁷ . Подрядчики из крестьян заключали договоры не только на поставку кирпича, но и на строительство стационарного завода, по завершении подряда переходившего со всеми строениями, инвентарем и инструментами к заказчику. Эти заводы строились "во всем против государевых заводов"²⁸ . Рабочую силу подрядчики вербовали из крестьян-отходников. В Москве после ликвидации института "записных кирпичников" и перевода обжигальщиков в Петербург на строительстве использовались также принудительно мобилизованные кирпичники из крестьян и посадских людей²⁹ .

Частные кирпичные заводы начали строиться в Москве с 1712 года. В результате действия запретительного указа 1714 г. и мобилизаций московских кирпичников эти заводы пришли в запущенное состояние. Рабочую силу этих заводов составляли крестьяне, посадские из Кадашевской слободы, солдаты, приходившие на завод в свободное от учений и караулов время и работавшие помесячно и даже понедельно³⁰ . Но рабочей силы не хватало. В 1722 г. в московские цехи записалось 6275 человек, среди них не было ни одного обжигальщика или кирпичного мастера³¹ .

Из нововведений этого времени в области техники следует отметить уменьшение размеров кирпича - вместо семивершкового, "государева", производился шестивершковый, "городовой". Формовать и особенно сушить кирпич меньших размеров было значительно легче, и это и дало возможность привлечь к кирпичному делу большие группы малоквалифицированных работников.

В целом в петровскую эпоху роль частных кирпичных заводов, основанных на вольном найме и производивших товарную продукцию, была ничтожна. В последующие годы строительство каменных зданий в России почти прекратилось. В Москве, несмотря на большие пожары 1736 и 1737 гг., новые каменные здания строились очень редко³² . Это небольшое строительство обслуживалось, однако, в основном вольнонаемной рабочей силой. В составленном в конце 30-х годов XVIII в. архитектурном трактате-кодексе сказано, что "поныне мужики, приходя из деревень, в разных дачах делают кирпич"³³ . Но вольнонаемный труд на частных заводах не обеспечивал города достаточным количеством кирпича, и правительство в 40-х годах вновь вернулось к созданию в Москве и Петербурге казенных заводов, а также к принудительному привлечению работников. В 1744 - 1745 гг. в Москве был построен казенный Воробьевский кирпичный завод для обеспечения строения и ремонта казенных построек. К производству кирпича было привлечено 18 дворцовых крестьян, которым за каждые 1000 штук кирпича вы-

²⁵ Доклады и приговоры... т. II, кн. 2. СПБ. 1883, N 905, стр. 365; N 952, стр. 455; т. III, кн. 1. СПБ. 1887, N 369, стр. 364.

²⁶ Там же, т. IV, кн. 2. СПБ. 1891, N 1302, стр. 1066; т. V, кн. 2. СПБ. 1897, N 786, стр. 612; т. VI, кн. 1. СПБ. 1901, N 343, стр. 295 - 296; ЦГАДА, ф. Госархив, разр. XVI, д. 484, л. 1.

²⁷ Доклады и приговоры... т. IV, кн. II, СПБ. 1891, N 1007, стр. 786; N 1302, стр. 1066; N 1358, стр. 1266.

²⁸ Там же, N 1358, стр. 1266.

²⁹ ЦГАДА, ф. Госархив, разр. XXVI, 1706 г., N 1, ч. 1, дд. 29, 31, 64, лл. 131 - 235.

³⁰ Там же, разр. XVI, д. 556, л. 13 об.

³¹ ЦГАДА, Дела Сената по Коммерц-Берг-Мануфактур коллегиям и Главному магистрату. 1722 г., N 3 (907), лл. 413 - 414.

³² "История русской архитектуры". Краткий курс. М. 1951, стр. 159 -162, 174 - 181.

³³ "Должность архитектурной экспедиции", гл. XIV, п. 4. "Архитектурный архив". М. 1946, N 1, стр. 52.

плачивали по 40 коп., то есть на 20% меньше, чем платили кирпичедельцам из крестьян частные заводчики³⁴ . Дворцовые крестьяне на этом заводе производили все основные и подсобные работы по выделке кирпича, включая доставку леса к печам для обжига. Разделения труда между кирпичниками и подсобными рабочими не было; лишь обжиг проводили, по-видимому, специальные лица.

В 40 - 50-х годах XVIII в. частные заводы основывались главным образом купцами и пользовались трудом крестьян-отходников. Приходя на завод в начале лета, крестьянин работал там "без простойных дней" около трех месяцев, формуя, оправляя и просушивая за день в среднем 400 шт. кирпича и получая за каждую 1000 штук, на которую он еще должен был наготовить массы, по 50 коп. Подготовка массы (промин, перелопачивание, очищение от камней) занимала полтора-два дня из каждой недели; кирпичник формовал в сезон около 20 - 25 тыс. сырца. Если пересчитать этот новый, шестивершковый ("городовой"), кирпич по объему на прежний, семивершковый XVII в., то увидим, что производительность труда кирпичника возросла примерно в полтора раза.

В середине XVIII в. в Москве вырабатывалось немногим более 7100 тыс. шт. кирпича³⁵ . Сопоставление этого количества с сезонной выработкой одного работника позволяет сделать вывод, что число работников в это время в Москве было примерно 300. По описи канцелярии Сената, в Москве в середине XVIII в. числилось 26 частных заводов. Следовательно, в производстве кирпича было занято еще 26 обжигальщиков, из которых одни являлись купцами и содержателями заводов, а другие, как и кирпичники, - наемными работниками. К 1757 г. число частных заводов увеличилось до 43; выработка кирпича возросла до 8,5 млн. штук.

В Петербурге в 1732 г. казенные кирпичные заводы были переданы во временное пользование казенным обжигальщикам, которые были обязаны вырабатывать определенное количество кирпича и в случае надобности возвратить казне заводы в целости и сохранности. В отношении найма работников и продажи продукции обжигальщики пользовались самостоятельностью. Однако стимула для расширения предприятий у ник не было, ибо в любую минуту их могли вернуть в прежнее состояние мастеров-надсмотрщиков.

К началу 1740-х годов у этих "казенных мастеровых людей" было 19 заводов с 30 печами для обжига, у частных заводчиков - 11 заводов с 32 печами. И те и другие пользовались вольнонаемным трудом, но вырабатывали недостаточное количество кирпича, что заставило правительство в 1743 г. вновь вернуться к созданию казенных заводов с принудительным трудом³⁶ . На казенных Невских заводах работали солдаты Воронежского полка и небольшое число вольнонаемных ярославских и костромских крестьян. Производительность заводов достигала 5 млн. кирпичей в год.

С середины XVIII в. в кирпичном деле стал распространяться так называемый столовый способ производства вместо прежнего, "подножного". Это значительно ускорило формовку кирпича, но несколько осложнило сушку. Поэтому с середины XVIII в. начинается второе крупное разделение труда в кирпичном деле - выделение сушников, то есть специалистов по сушке кирпича.

В связи с недостаточностью производства кирпича на частных заводах в середине XVIII в. возникли три проекта реорганизации кирпичного дела. Авторами этих проектов были два известных московских купца, Гусятников и Переплетчиков, и архитектор Ухтомский. Все трое предлагали, по сути дела, одно и то же - организацию посессионных кирпичных мануфактур: частных (Гусятников и Переплетчиков) или казенных (Ухтомский). Однако правительство уже познало всю невыгодность принудительного труда. С конца 50-х годов XVIII в. оно перевело на вольнонаемный труд петербургские казенные заводы³⁷ . С 1761 г. вольнонаемный труд начал применяться и на Воробьевском казенном заводе в Москве. К 70-м годам почти все казенные заводы полностью перешли на вольнонаемный труд и по своей организации не отличались от частных. Поэтому все три проекта были отклонены. К концу 60-х годов положение с рабочей

³⁴ ЦГАДА, ф. Дворцовый отдел, оп. 51, д. 187, лл. 1 - 60; д. 31954, лл. 1 - 2.

³⁵ ЦГАДА, ф. Каменный приказ, кн. 67, л. 509.

³⁶ ЦГАДА, ф. Дворцовый отдел, оп. 316, д. 52461, лл. 10 - 13, 61 - 62.

³⁷ П. Столпянский. Из истории производств в С. -Петербурге за XVIII в. и первую четверть XIX в. "Архив истории труда в России", кн. II. Птгр. 1921, стр. 90.

силой настолько улучшилось, а частные заводы так развились, что в правительстве возник обратный проект - передать казенные заводы частным владельцам.

Производительность частных московских заводов к началу 70-х годов благодаря новому разделению труда и выделению сушняков возросла примерно на 30% по сравнению с серединой века, В Москве в это время ежегодно производилось более 10 млн. штук кирпича, в производстве которого было занято всего около 400 вольнонаемных работников, тогда как для достижения такой же выработки в начале XVIII в. в Петербурге требовались тысячи принудительно мобилизованных кирпичников³⁸ . Бурному росту производства кирпича способствовали развитие оброчной системы и появление большого числа отходников из экономических вотчин после секуляризации монастырских земель. После пожара 1773 г. в Москве производство кирпича возросло почти вдвое, достигнув 20 млн. штук. По приблизительным подсчетам, в это время здесь работало около 800 кирпичников, сушников и обжигальщиков. По данным "пашпортных книг", которые велись вновь учрежденным в 1775 г. Каменным приказом, основной рабочей силой на частных кирпичных заводах были крестьяне-отходники из частновладельческих (73 - 76%) и экономических (24 - 27%) вотчин.

Кадровая рабочая сила, несомненно, могла складываться при наличии постоянных и достаточно крупных предприятий. Поэтому нельзя согласиться с утверждением Н. Л. Рубинштейна, полагающего, что кирпичные заводы "принадлежали к числу наиболее мелких предприятий, насчитывавших обычно лишь по нескольку рабочих"⁴¹ . На зарегистрированных в 1781 г. 25 кирпичных заводах менее 10 работников имели лишь 3 завода (12%), от 10 до 50 работников имели 16 заводов (64%), более 50 - 6 заводов

³⁸ ЦГАДА, ф. Каменный приказ, кн. I, л. 6.

³⁹ Таблица) составлена по данным ЦГАДА, ф. Каменный приказ, кн. 117 - 123; см. также Н. В. Воронов. Стачка московских кирпичедельцев летом 1779 г. "Исторические записки" АН СССР. 1951, N 37.

⁴⁰ Количество работников, зарегистрированных в "пашпортных книгах", несколько отличается от действительного (указанного в других документах анкетного порядка) главным образом потому, что регистрация велась, по предложению заводчиков, в фискальных целях, и они стремились от нее уклониться.

⁴¹ Н. Л. Рубинштейн. Некоторые вопросы формирования рынка рабочей силы в России XVIII в. "Вопросы истории". 1952, N 2, стр. 88.

(24%). Заводы с числом рабочих менее 10 производили не более 2,5% общей продукции кирпичного производства⁴² . Большая часть заведений имела 10 - 30 наемных рабочих, что типично для мануфактурного строя промышленности.

В 1779 г. Каменным приказом был открыт в Москве казенный Устьсетунский кирпично-черепичный завод, где в течение сезона работало по 200 - 250 вольнонаемных оброчных крестьян. Продукция завода отчуждалась как товар и продавалась жителям. Завод был организован с целью получения предпринимательской прибыли, шедшей в казну.

В 70-х годах окончательно закрепилось разделение труда в кирпичном деле. На частных заводах в кирпичном производстве участвовали подсобные рабочие, формовщики, сушники и обжигальщики; на казенном заводе насчитывалось до одиннадцати специальностей. Применялась сдельная форма заработной платы: кирпичник получал в среднем 80 коп. с формовки 1000 шт. кирпича.

К качественным изменениям в кирпичном деле в 70 - 80-х годах XVIII в. следует отнести также общее повышение производительности труда формовщиков частных заводов на 20 - 25%, то есть примерно до 500 шт. кирпича в день. Из нововведений в области техники на казенном заводе отметим появление двухгнездовой кирпичной формы, создание механической глиномялки и постройку двукамерных печей для обжига общей вместимостью в 300 - 350 тыс. кирпича, в то время как печи частных заводов вмещали только 50 - 60 тыс.⁴³ . Все это привело к значительному ускорению обжига и экономии топлива. В результате разделения труда и технических усовершенствований формовщик казенного завода стал формовать до 800 шт. кирпича в день, то есть почти вдвое больше, чем на частных заводах.

Таким образом, в 70-х годах XVIII в. в кирпичном деле происходит окончательный переход к вольнонаемному труду, формируется кадровая рабочая сила, повышается производительность труда, улучшается и углубляется разделение труда.

На кирпичных заводах, как и на мануфактурах других отраслей промышленности, вспыхивали волнения работных людей. Наиболее крупная стачка кирпичников возникла в июле 1779 г. на 14 заводах Москвы. 500 кирпичников прекратили работу из-за снижения расценок. Работные люди крупнейшего в Москве кирпичного завода Салтыкова "с прочих партикулярных заводов работников подговаривали, и, согласясь с товарищами, не допускают продолжать работу, как оставшимся на заводах, так и вновь вступить желающим". Стачкой руководил кадровый кирпичник, крестьянин галицких вотчин М. М. Щербатова Герасим Евдокимов. Движение было подавлено, по-видимому, с помощью военной силы. Стачки и забастовки происходили и на казенных заводах⁴⁴ . Признаки нарождавшегося классового самосознания работных людей выражались в острых проявлениях классовой борьбы.

Секуляризация церковных земель приводила к появлению на кирпичных заводах большого количества экономических крестьян, пользовавшихся относительно большей свободой передвижения. В 70-е годы они составляли около 25% работников кирпичных заводов.

В конце XVIII - начале XIX вв. крупных изменений в кирпичном производстве не произошло. Продолжался вольный наем крестьян-оброчников, углублялись процессы разделения труда. Однако важные исторические события (Отечественная война 1812 г. и пожар Москвы) оказали существенное влияние на дальнейшее развитие кирпичного дела, особенно в Москве, и на методы привлечения к нему рабочей силы. Сведения об этом сохранились в фонде Комиссии строения, специально созданной для восстановления Москвы⁴⁵ . В распоряжении комиссии находилось два казенных завода - Устьсетунский и Введенский, вырабатывавшие в год около 4 млн. кирпича. К 1817 г. произ-

⁴² ЦГАДА, ф. Каменный приказ, кн. 47, лл. 194 - 199.

⁴³ Там же, кн. 69, лл. 66 - 80. Новые печи казенного завода были прообразом многокамерных сообщающихся печей, изобретенных в России 50 лет спустя, а в Европе - через 80 лет.

⁴⁴ Там же, кн. 23, лл. 6 - 8; кн. 43, лл. 223 - 231; кн. 40, лл. 355 - 371; кн. 147 и др.

⁴⁵ Московский государственный областной исторический архив (МГОИА), ф. Комиссии строения. Материалы этого фонда использованы и обобщены в диссертации М. В. Будылиной-Кафка. История планировки и восстановления Москвы Комиссией для строения в первые пять лет после пожара 1812 г. Рукопись. Архив Академии архитектуры СССР. М. 1946.

водительность заводов выросла до 7,5 млн. штук. Всего в 1813 - 1817 гг. было произведено более 26 млн. кирпича.

Подобное увеличение производства требовало большого количества рабочей силы. На заводы привлекались вольнонаемные крестьяне-кирпичедельцы из Тверской и Олонецкой губерний. Впервые в истории русского кирпичного производства встречаем в это время сведения о применении на кирпичных заводах женского труда. Но вольной рабочей силы не хватало. Комиссия просила откомандировать в ее распоряжение на десять лет 60 рекрутов "из губерний Ярославской, Владимирской, Костромской, Тульской и Московской, яко наиболее Москву снабжающих рабочими и мастеровыми людьми"⁴⁶ .

В 1816 г. комиссия создала два военно-рабочих батальона для строительных работ и кирпичеделия. Каждый батальон состоял из тысячи человек. Военно-рабочие находились в распоряжении комиссии круглый год, содержались в казармах и получали казенное обмундирование. К 20-м годам XIX в. количество военно-рабочих увеличилось до 21 тыс., но к этому времени они уже не использовались в кирпичеделии; частное производство, обслуживавшееся вольнонаемным трудом, настолько окрепло, что оказалось возможным ликвидировать казенные заводы.

Таким образом, материалы по истории кирпичной промышленности опровергают мнение академика С. Г. Струмилина о том, что общей нормой в петровскую эпоху было использование наемного труда. Наоборот, на казенных предприятиях господствовал в то время принудительный труд, а частные предприятия кирпичной промышленности почти полностью прекратили свою деятельность из-за недостатка вольнонаемных работников.

Мнение Н. И. Павленко, что применение принудительного труда на казенных и частных мануфактурах XVIII в. - явление более позднего порядка, можно признать верным лишь для металлургических мануфактур; в кирпичной промышленности наблюдалось обратное явление - господство принудительного труда в первой четверти XVIII в. и постепенное вытеснение его вольнонаемным трудом, в середине и особенно во второй половине века. Тот факт, что правительство в середине 1750-х годов отказалось от создания посессионных мануфактур в кирпичной промышленности, противоречит выводу Э. С. Виленской о расцвете посессионных мануфактур во второй половине XVIII века. Вряд ли можно согласиться и с ее выводом о господстве посессионных мануфактур в последней трети XVIII века.

Утверждение академика А. М. Панкратовой, что рынок рабочей силы в России сложился не ранее второй половины XVIII в. и особенно в первой половине XIX в., справедливо лишь для некоторых отраслей промышленности. Уже к 70-м годам XVIII в. кирпичное производство, как казенное, так и частное, было полностью обеспечено вольнонаемным трудом крестьян-отходников. Учитывая повсеместное распространение кирпичного производства в отличие, например, от металлургического, суконного и др., а также то, что, приходя на кирпичный завод, крестьянин жертвовал наиболее важным для сельского хозяйства летним временем, мы должны признать, что его отрыв от деревни был в данном случае более решительным, чем при извозе, светелочном ткачестве, выжиге угля и т. д. Если при этом дело с обеспечением рабочей силой кирпичного производства и строительства обстояло хорошо уже в последней четверти XVIII в., то надо полагать, что в других, менее распространенных, несезонных производствах положение было столь же, если не в большей степени, благополучным. Однако полностью решить этот вопрос можно лишь на основании анализа нового конкретного материала) по отдельным отраслям производства.

⁴⁶ МГОИА, ф. Комиссии строений. Журнал 54, л. 571, журнал 14, л. 121 об.