Изучение экономической истории России периода первой мировой войны представляет задачу, далеко не решенную экономистами и историками. Труд доктора экономических наук И. В. Маевского рассчитан на то, чтобы "восполнить, насколько это возможно, существующий пробел в освещении данной темы" (стр. 4).

Исследование проблемы развития промышленности стоит в неразрывной связи с решением ряда вопросов: о характере русского империализма, о формировании финансового капитала и роли банков, об оценке регулирующих мероприятий царского и Временного правительств, о перерастании русского капитализма в государственно-монополистический и т. д. Все эти темы представляют большой теоретический интерес. Именно они менее всего разработаны в нашей литературе. По многим из них существуют различные точки зрения. По-видимому, учитывая большую сложность их, а также объем источников, которые нужно было бы изучить, автор и ограничил рамки своего труда, отказавшись от рассмотрения государственно-монополистического капитала, деятельности монополий и банков, характера империализма. Несмотря на это, в работе изучен все же довольно широкий круг вопросов.

В книге последовательно рассматриваются русская промышленность накануне войны, ее перестройка в военные годы, специально прослежены особенности развития промышленности в военных условиях; наибольшее внимание уделено вопросу о производстве металла и топлива, подробно говорится о государственном регулировании этих отраслей хозяйства и его результатах. К сожалению, другие отрасли промышленности остались невыделенными. Целую главу автор посвящает концентрации производства и росту прибылей капиталистов. Особенно важно, что он много места - две заключительные главы - уделяет проблеме

И. В. Маевский. Экономика русской промышленности в условиях первой мировой войны. Академия наук СССР. Институт экономики. Госполитиздат. М. 1957. 390 стр. Тираж 10000. Цена 10 руб.

рабочей силы, производительности труда и положению рабочего класса в годы войны.

В качестве источников для книги послужили статистические сборники - "Народное хозяйство" за 1914 - 1916 гг., "Фабрично-заводская промышленность в период 1913 - 1918 гг.", данные промышленной переписи 1918 г., статьи периодических журналов за военное время и архивные материалы. И. В. Маевский проявил достаточную осведомленность об имеющейся литературе по истории промышленности. К сожалению автор умолчал о диссертациях, правда, большей частью неопубликованных, и о некоторых статьях, посвященных военной промышленности, в частности, А. Погребинского¹ , основанной на тех же архивных фондах, что и книга Маевского, Э. И. Гуревича² и других. Наиболее полно изучены автором материалы Государственного военно-исторического архива, особенно фонд N 369, относящийся к деятельности Особого совещания по обороне государства. Новые архивные данные о развитии промышленности и положении рабочих придают ряду глав книги большую значимость и свежесть. Однако приходится заметить, что некоторые архивные источники используются не впервые, и автор должен был сделать ссылку на литературу или неопубликованные труды. Надо считаться и с тем, что в Военно-историческом архиве содержится лишь частичный материал о металле, топливе, перевозках, и для всестороннего научного суждения о положении дела в той или иной отрасли хозяйства этих данных недостаточно. Необходимо было использовать ведомственные архивы в Ленинграде, материалы Особого совещания по топливу и сохранившиеся фонды отдельных предприятий, получавших военные заказы.

По поводу источников и литературы заметим также, что в книге отсутствует критическая оценка данных, почерпнутых из статистических сборников, таких, например, как "Фабрично-заводская промышленность" и другие. Некоторые ученые (А. П. Погребинский) высказывают сомнение относительно возможности широкого использования этого источника. Несомненно, требуют критического отношения к себе материалы о стачечном движении, выступления буржуазии на съездах военно-промышленных комитетов, нуждаются в пересмотре и содержащиеся в литературе данные об удельном весе иностранных капиталов, численности рабочих и т. д. В двух-трех случаях И. В. Маевский полемизирует с авторами изданных в прошлом работ (П. И. Лященко, Е. Л. Грановским и другими), но это является редким исключением и не относится к источникам.

Говоря о размере иностранных капиталов в России перед войной и в военное время, автор опирается на данные работ Л. Эвентова, М. Гольмана и других специалистов, не учитывая, в частности, того, что ряд положений работы Гольмана и достоверность приводимых им сведений подвергаются сомнению. С другой стороны, автор не упоминает многих других данных, имеющихся в научном обиходе. Так, еще Е. Л. Грановский, С. Ронин и И. Ф. Гиндин указывали, что подсчеты Оля являются преувеличенными. Новейшие сведения подтверждают это сомнение. Отсутствие критического подхода к статистическим данным и литературе приводит иногда автора к упрощениям и не дает, например, ответа на вопрос о том, усиливалось ли влияние англо-французских капиталов в русской промышленности. Между тем точка зрения И. В. Маевского не единственная. В ряде случаев было бы целесообразно привести в книге и другие материалы, чтобы читатель мог ясно представить, насколько аргументированы выводы автора и что нового внес он в разработку данной проблемы.

В первой главе И. В. Маевский показал слабость военно-экономического потенциала царской России накануне войны, отсталость ее в области металлургии, угля, электроэнергии, металлообработки и машиностроения. Он показывает соотношение в национальном доходе промышленности и сельского хозяйства, подчеркивает высокую концентрацию промышленности. Верно, конечно, что русская промышленность была "самой концентрированной в мире" (стр. 13). Но это факт общеизвестный, и было бы полезно, если бы экономист попытался объяснить причины данного специфического явления, раскрыть его особенности в разных отраслях промышленности. Правда, И. В. Маевский пишет иногда об универсализме и слабой специализации в машиностроении и металлообработке. Но достаточно ли этого объяснения?!

¹ А. Погребинский. Мобилизация промышленности царской России в первую мировую войну 1914 - 1917 годов. "Вопросы истории". 1948, N 8. Статья представляет собою резюме докторской диссертации.

² Э. И. Гуревич. Промышленность царской России. Журнал "Проблемы экономики". 1934, N 3.

Нерациональное размещение русской промышленности перед войной автор объясняет только анархией производства и наличием феодально-крепостнических пережитков (стр. 14, 17), не пытаясь перейти от общей формулы к более конкретным историческим фактам, учесть развитие ремесла в Европейской России, близость портов, наличие железных дорог и т. д. Поэтому он не видит сколько-нибудь "значительных причин" (стр. 16), объясняющих промышленное развитие Петербурга. Между тем они, несомненно, имелись. Выгодное географическое положение этого города, близость и дешевизна морских фрахтов, возможность дешевой доставки топлива из Англии, сырья и машин обеспечивали его быстрое промышленное развитие. Кроме того, рядом со столицей находилась стоянка Балтийского флота; в Петербурге, как военно-политическом центре страны, развивались военная промышленность и машиностроение.

Достаточно внимания уделено в книге вопросу о притоке иностранных капиталов в русскую промышленность. Однако автор некритически отнесся к жалобам русской буржуазии на отсутствие правительственного поощрения и покровительства в отношении отечественной промышленности (стр. 18). Необходимо было бы указать не только на выгодность договора 1894 г. для импорта германских товаров в Россию, но и выяснить, представляла ли протекционистская политика царизма достаточную защиту для развития промышленности внутри страны. Несмотря на таможенные барьеры, промышленность развивалась весьма медленно, и этому факту следовало бы дать более конкретное объяснение.

Обоснованны возражения И. В. Маевского по поводу статьи Б. Б. Граве (стр. 25), недооценивающей промышленную и финансовую зависимость России от иностранного капитала. Дело, конечно, не только в получении сверхприбылей, к чему сводит дело Б. Б. Граве: иностранные монополии - германские и англо-французские в равной степени - оказывали отрицательное воздействие на промышленное развитие страны, тормозя его. Частная промышленность России, выполнявшая заказы на армию и по строительству морского флота, была связана с англо-французскими капиталистами. Между тем в книге сделан акцент на зависимость от германских капиталов (стр. 22, 42). Достаточно привести пример с царицынским орудийным заводом, за строительство которого развернулась ожесточенная борьба между французскими и английскими капиталистами, чтобы убедиться в том, что все иностранные предприниматели преследовали только своекорыстные интересы и ослабляли военную мощь страны.

Автору следовало бы уточнить формулировку о степени зависимости России от иностранных капиталов. Но для этого пришлось бы принять во внимание и роль банковского капитала и займы самого правительства, что, по-видимому, выходило за рамки его работы. Надо было бы также подчеркнуть роль займов 1904 - 1909 гг. в ослаблении царизма и в усилении его подчинения странам Антанты.

Неосновательны критические замечания И. В. Маевского в адрес покойного Е. Л. Грановского, который якобы противопоставлял роль экспорта ссудного и производительного капитала (стр. 24). Мы не можем сближать взгляды Е. Л. Грановского, много сделавшего для изучения империализма в России, со взглядами Б. Ф. Брандта, который являлся апологетом иностранного капитала. По мнению автора, Е. Л. Грановский якобы, "исходя из однобокой оценки рели иностранного капитала в экономике России, пришел к выводу, что основой экономической и политической зависимости последней от западноевропейского капитализма являются только займы" (стр. 24). В действительности Е. Л. Грановский ничего подобного не утверждал. В ряде своих работ он показал, что удельный вес иностранного капитала в акционерных предприятиях в период войны уменьшился, а финансовая зависимость правительства от союзников возросла в связи с кабальным характером займов, "...во время войны, несмотря на значительное понижение доли иностранного капитала в акционерных предприятиях, - указывал он, - зависимость русского правительства от правительств Антанты сильно возросла. Основой этой зависимости были военные займы"³ .

Взглядов Б. Ф. Брандта, превозносившего роль иностранного капитала в развитии экономики России, Е. Л. Грановский не разделял. Можно быть разного мнения относительно удельного веса иностранных капиталов в русской промышленности, но надо раз и навсегда покончить со стремлением ради полемической заостренности неверно излагать взгляды других исследова-

³ Е. Л. Грановский. Монополистический капитализм в России. М. 1929, стр. 160 - 162

телей. У Е. Л. Грановского, опиравшегося на подсчеты А. Л. Сидорова, речь идет о конкретно-историческом случае - усилении финансовой зависимости России в годы первой мировой войны в результате роста кабальных военных займов (на 8,5 млрд. руб.). Кто же может отрицать факт усиления финансовой зависимости царизма от союзников, особенно от Англии? И. В. Маевский и сам приходит к аналогичным выводам. "Уже одно то, - пишет он, - что царская Россия получила от заграницы за время войны до 8,5 млрд. руб. займов (здесь автор ссылается на работу А. Л. Сидорова), главным образом на покупку предметов боевого и материально-технического снабжения армии, говорит о колоссальном вторжении иностранного капитала в экономическую и военно-политическую жизнь страны, причем здесь не имеет принципиального значения, чей капитал больше устремлялся в Россию - немецкий или англо-американский" (стр. 264)⁴ . Как видим, И. В. Маевский повторяет мысли и выводы Е. Л. Грановского.

Необходимо указать еще на два недостатка первой главы. Во-первых, говоря о промышленности России накануне войны, автор обходит молчанием конкретную экономическую конъюнктуру предвоенных лет, в результате получается известная статичность картины. Читатель не узнает, что в течение 1900 - 1913 гг. кризис и депрессия сменились подъемом, особенно сильно проявившимся в тяжелой промышленности. Второй недостаток заключается в известном увлечении критикой работ таких авторов, как И. С. Блиох и А. А. Гулевич, писавших еще в конце XIX века. И. В. Маевский называет их "неонародниками" и причисляет к ним без должных оснований М. И. Туган-Барановского, П. П. Мигулина, П. Б. Струве. В самом характере этой критики автор не оригинален, повторяя ранее высказывавшиеся в литературе мысли. Вряд ли кто будет отрицать, что реакционная идеология оказывала влияние на политику правящих кругов, но целесообразнее все же рассмотреть экономическую политику правительства и империалистической буржуазии хотя бы за период после первой русской революции до начала мировой войны 1914 - 1918 годов. Достаточно взять докладные записки Совета съездов представителей промышленности и торговли правительству по различным вопросам экономики, материалы ежегодных съездов представителей промышленности и торговли, два тома материалов, выпущенные Советом съездов, в которых критически оценивается деятельность Государственной Думы в отношении промышленности, чтобы получить ценные данные для объяснения слабости военного потенциала России накануне первой мировой войны.

Во второй главе автор касается характера и результатов перестройки промышленности России для нужд войны, то есть ее мобилизации и регулирующих мероприятий правительства и буржуазии. В литературе уже давно выяснено - в работах А. А. Маниковского, С. Н. Ванкова, Е. Барсукова, Г. И. Шигалина и др., - что мобилизация промышленности не создала условий для полного удовлетворения потребностей армии, она не освободила и не могла освободить правительство и армию от иностранной зависимости. Еще представители царской армии, особенно генерал А. А. Маниковский, критиковали правительство за слишком широкое пользование иностранным рынком, позднюю мобилизацию промышленности и недостаточно полное привлечение ее к выполнению военных заказов. Он, а также Барсуков указывали, что более 2 млрд. руб. золотом утекли в США и Японию, способствуя подъему промышленности этих государств. Однако некоторые из указанных выше авторов ошибались, полагая, будто более полная мобилизация хозяйства освободила бы Россию от иностранной зависимости. Она могла бы только частично ослабить последнюю. В этом коренном вопросе И. В. Маевский занимает правильную позицию. Он оценивает заявления правительства и буржуазии о том, что все предметы обороны должны изготовляться на отечественных заводах, как прожектерство (стр. 64 - 65). В работе подчеркивается, что помощь союзников в материалах боевого снабжения носила кабальный характер и была часто несвоевременной.

Вместе с тем, несмотря на использование архивных материалов о работе Особого совещания по обороне и наличие в книге мно-

⁴ Повторив правильные мысли Грановского, автор делает ошибочное заключение: не имеет, мол, принципиального значения, чей капитал устремлялся в Россию. Нет, именно это обстоятельство имело принципиальное значение для исторического развития России и эпоху империализма, так как среди иностранных капиталов в русской промышленности решающее место принадлежало французским и английским капиталам.

гих интересных деталей, конкретное описание хода мобилизации промышленности страдает существенными недостатками и прямыми ошибками. С некоторыми формулировками автора никак нельзя согласиться. Прежде всего И. В. Маевский смешивает два органа регулирования хозяйственной жизни: Особое совещание по артиллерийскому снабжению, организованное 11 мая 1915 г.⁵ , и Особое совещание по обороне государства, созданное наряду с тремя другими особыми совещаниями 17 августа 1915 года. Автор пишет: "Главным координирующим и регулирующим органом было Особое совещание по обороне, созданное в мае 1915 г." (стр. 78). На протяжении всей главы и в ряде других мест книги допускается такое же смешение (стр. 64, 193 и др.). Конечно, и майское Особое совещание являлось робкой попыткой приступить к мобилизации промышленности в целях улучшения снабжения действующей армии артиллерией, винтовками, патронами, снарядами и т. п., но правительственная точка зрения на организацию военного хозяйства полностью выявилась только после летних поражений на фронте и в результате роста революционного движения и либеральной оппозиции. И состав и компетенция обоих совещаний били различны. Все, что И. В. Маевский пишет по этому поводу об Особом совещании по обороне государства, практически относится к органу, созданному в августе, а не в мае 1915 года. В майском Особом совещании Государственная Дума была представлена не десятью членами во главе с председателем, как утверждает автор, а пятью, Государственный же совет - не десятью, а лишь четырьмя. При этом председатель Государственного совета не входил в состав Совещания. "Частная промышленность" была представлена банкирами Путиловым и Вышнеградским, позднее выведенными из состава Особого совещания по обороне государства⁶ Путаница в элементарных вопросах организации военного хозяйства говорит о том, что автор не вполне серьезно разобрался в сути вопроса о государственном регулировании.

В работе имеются и фактические ошибки. И. В. Маевский утверждает, например, что генерал Поливанов был военным министром уже в мае 1915 г. (стр. 60), тогда как в то время он являлся помощником генерала Сухомлинова. Известно, что Сухомлинов получил извещение об отставке 12 июня. Первое заседание Особого совещания под председательством Поливанова как военного министра состоялось только 20 июня. Царские министры Сухомлинов, Протопопов, Барк и Штюрмер (!!) (стр. 75) рассматриваются в качестве ставленников промышленной буржуазии, но ведь последняя вместе с организовавшимся в 1915 г. "прогрессивным блоком" требовала отставки этого правительства, а потом и Штюрмера и Протопопова (в 1916 г.). Отставка Сухомлинова, Рухлова и других министров в 1915 г. была проведена по требованию буржуазии в связи с военными неудачами и ростом общего недовольства политикой правительства. Автор пишет, что Поливанов добивался милитаризации заводов (стр. 72); в действительности этот вопрос был поставлен еще Сухомлиновым в 1914 году.

Рассматривая деятельность Особого совещания по обороне (стр. 80 - 85), И. В. Маевский считает, что оно на протяжении всей войны "в большинстве случаев не решало, а лишь советовало, не предписывало, а отписывалось" (стр. 81) и даже в отношении материально-технического снабжения армии "не играло, по существу, руководящей и направляющей роли" (стр. 80). По его мнению, этот орган только бездействовал (стр. 78, 80, 81 - 85). Такое поспешное заключение свидетельствует о том, что автор недостаточно внимательно изучил материалы или не понял их. В действительности Особое совещание по обороне привлекло тысячи промышленных предприятий, насчитывавших более чем 2 млн. рабочих, к обслуживанию военных потребностей, расходовало десятки миллиардов рублей, давая возможность промышленной буржуазии наживаться; его органы в России и за границей производили многомиллиардные закупки; финансовая комиссия распределяла валюту, получаемую по займам; эвакуаци-

⁵ До создания Особого совещания в мае 1915 г. существовала Особая распорядительная комиссия, возглавлявшаяся великим князем Сергеем Михайловичем. Полное название органа, созданного в мае 1915 г., - "Особое совещание, образованное по высочайшему повелению, по усилению артиллерийским снабжением действующей армии".

⁶ Деятельность Особого совещания по привлечению частной промышленности и "общественных сил" страны к работе на оборону подробно рассмотрена в статье А. Л. Сидорова "Борьба с кризисом вооружения русской армии в 1915 - 1916 годах. "Исторический журнал". 1944, N 10 - 11, стр. 37 - 57.

онная - руководила эвакуацией промышленности, выдавая многомиллионные субсидии; Особое совещание реквизировало сотни промышленных предприятий и посылало для руководства ими своих директоров. Таким образом, в книге не показана фактическая картина деятельности регулирующих органов Особого совещания по обороне и его комиссий и дана оценка, не соответствующая действительному положению.

Едва ли можно согласиться и с общим заключением автора о том, что мобилизация промышленности для нужд войны при капитализме является не только сложным, но и вообще "не поддающимся государственному регулированию делом" (стр. 97). Разумеется, капиталистическое регулирование и социалистическое планирование экономики в корне противоположны, но и при капитализме господствующие классы вынуждены осуществлять мобилизацию и регулирование, иначе они не могли бы вести войну. Характер такого регулирования не только не противоречил коренным интересам буржуазии, но, наоборот, был продиктован ими. Переход к государственному капитализму в период первой мировой войны, осуществленный в ряде воевавших государств, в том числе и в России, является характерной формой развития капитализма в военное время. Регулирование было связано с попытками лучше обслуживать проведение военных операций. Например, определялась потребность в снарядах и другом военном снаряжении на ближайшие год - полтора. Полученные при этом цифры являлись исходными для регулирующих органов правительства при распределении заказов. Конечно, нельзя переоценивать степени регулирования, достигнутой буржуазными государствами, но не замечать фактов, закономерно возникавших в силу военной необходимости, также нет нужды.

В книге дана оценка деятельности военно-промышленных комитетов в выполнении военных заказов. Можно согласиться с основной мыслью автора, что комитеты не сыграли значительной роли (стр. 92 - 93) в снабжении армии. Автор правильно указывает на ошибочность мнения Г. И. Шигалина, который необоснованно рассматривает военно-промышленные комитеты как главных распределителей военных заказов. Но исчислять военную продукцию предприятий, выпускаемую по заказам комитетов, суммой в 800 млн. руб., или в 6 - 7% от общего военного производства русской промышленности (без поставок текстиля) - значит несколько преувеличивать их значение. Цифра 800 млн. руб. Является лишь предположением И. В. Маевского, а не результатом глубокого изучения материалов. Попытки комитетов осуществить регулирование хозяйства провалились. Данные органы превратились в посредников между казной и мелкой и средней промышленностью. Особенно это относится к местным провинциальным комитетам. Поскольку они существовали лишь благодаря подачкам (авансам) от казны, их подлинная роль находилась в вопиющем противоречии с их претензиями. Военно-промышленные комитеты играли значительно большую роль как центры буржуазной оппозиции. И. В. Маевский прибегает к неправильному методу, пытаясь опровергнуть мнение А. П. Погребинского и других исследователей и обосновать свою точку зрения на удельный вес военно-промышленных комитетов в военном производстве. Он считает, что если заказы их выполняли около 1300 предприятий, что составляло 8 - 9% всех предприятий, то, следовательно, и продукция этих предприятий была равна 8 - 9% производства военной промышленности России. Известно, что 80% всей продукции шло на военные нужды. Введя соответствующие коррективы в свои расчеты, И. В. Маевский получил цифру около 800 млн. руб., то есть 6 - 7% всех военных заказов казны. При этом автор не берет во внимание размеров, скажем, Путиловского, Коломенского и Сормовского заводов по сравнению с мелкими кустарными предприятиями Батума⁷ , Вятки или сел Нижегородской губернии, среди которых военно-промышленные комитеты распределяли заказы. Поэтому метод пропорциональных расчетов ошибочен. Кроме того, сами комитеты в свое время произвели соответствующие подсчеты, которые не следует игнорировать.

В работе И. А. Горбачева, выпущенной уже после ликвидации комитетов Советским правительством, приведены данные о том, что Центральный военно-промышленный комитет (ЦВПК) принял до 1 января 1918 г. заказов на 600 млн. руб., а выполнил только на 330 млн. руб., или на 55%⁸ . Из местных комитетов укажем Московский

⁷ Заказы Батумского военно-промышленного комитета составляли мизерную цифру - около 4,5 тыс. рублей.

⁸ И. А. Горбачев. Хозяйство и финансы военно-промышленных комитетов. М. 1919, стр. 23.

областной, который до мая 1918 г. выполнил заказов на 119 млн. руб., и в этой сумме заметное место занимала операция с сапогами для армии, закупленными в Америке. Местные комитеты ведали преимущественно заготовкой сырья, кож, исполняли заказы на полушубки, на поставку капусты и т. д. По признанию председателя ЦВПК А. И. Гучкова, на долю комитетов приходились "лишь случайные заказы, которые по тем или иным причинам не могли быть размещены самими ведомствами"⁹ . Значительную часть большого заказа на снаряды и бомбометы ЦВПК распределил среди узкой группы относительно крупных предприятий, уже занятых выполнением заказов правительства. Может быть, именно поэтому заказы на снаряды так плохо выполнялись. Для полноты картины следует указать, что при некотором посредстве Московского областного комитета было распределено заказов на текстильные изделия на сумму 1,4 млрд. руб., за что он получил комиссионных около 1,8 млн. рублей.

При изложении вопроса о военно-промышленных комитетах И. В. Маевский должен был бы гораздо шире использовать исследования, проведенные историками, и данные отчетности самих комитетов. При желании он мог бы и сам подсчитать объем выданных ЦВПК заказов, изучив журналы Особого совещания по обороне, а также имеющиеся в архиве отчетные данные.

Глава о регулировании вообще наименее удачна в книге. Огромный фактический материал, который имеется по этому вопросу, в частности о военно-промышленных комитетах, ждет еще систематической и углубленной разработки. Причем очень важно показать действительную роль буржуазии, входившей в состав регулирующих органов правительства и через них прокрадывавшейся к власти.

Наибольший интерес и с фактической и с теоретической сторон представляют 3-я и 4-я главы, в которых раскрыто развитие промышленности в условиях войны. Одна из основных мыслей автора, выдвинутых в этой части книги, состоит в том, что промышленность страны в связи с военными заказами сократила производство оборудования, станков, машин. Вместе с тем снизился и импорт станков по сравнению с довоенным уровнем. И. В. Маевский возражает против выдвинутого в литературе еще 30 лет назад положения об усилении технического оснащения промышленности за счет увеличения ввоза оборудования. За истекшие годы, кроме расчетов академика Струмилина, не было сделано другой попытки определить суммы, затраченные на заказы промышленного оборудования во время войны. Не сделал таких подсчетов и автор. Ему следовало бы внимательно изучить материалы Главзаграна о ввозе оборудования, особенно для казенных заводов. В книге приводятся данные С. Г. Струмилина (стр. 163), определившего капиталовложения на расширение производственно-технического аппарата русской промышленности в сумме 628 млн. руб. (без казенной промышленности). Между тем затраты последней были очень велики. Поэтому не следует считать указанную проблему окончательно решенной.

Краткие обзоры по отдельным отраслям промышленности (например, по химии), приводимые в книге, достаточно ясно показывают основную тенденцию развития - увеличение военной продукции по сравнению с гражданской. Эта мысль высказывалась уже в литературе всеми, кто затрагивал указанную тему. Однако новое подтверждение ее фактическим материалом полезно. Война разрушала производительные силы, привела к одностороннему развитию военных отраслей и свертыванию производства не только предметов потребления, но и, например, паровозов, рельсов и т. п. В 1917 г. наблюдались особенно резкое падение производства и снижение производительности труда. В химической промышленности выработка на одного рабочего упала по сравнению с 1916 г. почти на одну треть. То же самое происходило в текстильной промышленности (стр. 136, 149). Эта тенденция сокращения продукции несколько ослаблялась за счет роста численности рабочих. Но снижение производительности труда шло быстрее, чем увеличение числа рабочих. Процесс резкого сокращения производства в 1917 г. прослеживается по материалам промышленной переписи 1918 года.

В книге выдвинут ряд интересных положений о развитии промышленности в условиях войны, в частности о возможности в ряде отраслей расширенного воспроизводства, правда, направленного на непроизводительное потребление (стр. 165). Но каковы причины катастрофического сокращения

⁹ Цит. по Н. Разумовская. Центральный военно-промышленный комитет. Кандидатская диссертация. М. 1947; см. также "Собрание представителей 34-х военно-промышленных комитетов". П. 1916, стр. 130.

производства в 1917 г. - вот проблема, которую обязан исследовать экономист и историк. К сожалению, она не привлекла должного внимания автора. Констатируя факты, И. В. Маевский не дает им объяснения, не показывает новых отношений, складывавшихся как в производстве, так и между пролетариатом и буржуазией после Февральской революции. Интересные сведения об условиях производства в 1917 г. содержатся, в частности, в опубликованных Институтом истории АН СССР сборниках документов об экономическом положении России накануне Октябрьской революции¹⁰ . Наиболее обстоятельной является четвертая глава книги, посвященная производству и распределению металла и топлива. Помимо общеизвестных сведений, автор привлекает здесь новые данные из материалов Особого совещания по обороне. Он правильно связывает кризис в металлургии с падением добычи и острой нехваткой угля, а также с изменением состава рабочих на металлургических предприятиях (стр. 168 - 169). Эти причины привели к сокращению производства металла, особенно в конце 1916 года. Кроме того, изменился характер спроса на сталь, необходимую для изготовления предметов вооружения. Заслуживают внимания изложенные в книге положения о субъективных факторах, которые усиливали кризис в металлургии. Среди них отметим особенно сильно сказывавшееся нежелание буржуазии строить новые металлургические предприятия на востоке страны и расширять производство на старых предприятиях. Эти факторы - сдерживание металлургического производства монополиями - наметились еще до войны. Правильно также указание на усиление роли синдиката "Продамет" в распределении металлов. Вообще вопрос о взаимоотношениях монополий и регулирующих органов правительства очень важен, он связан с проблемой госкапитализма и заслуживал поэтому не беглого замечания, а более подробного изложения¹¹ .

Интересны страницы книги, рассказывающие о закупке металла за границей. По этому вопросу имелись существенные разногласия между правительством и буржуазией. Однако, справедливо критикуя деятельность царского правительства, не следует предполагать, что буржуазия лучше справилась бы с этим делом. Во-первых, были лимитированы суммы, выделенные для закупки металла (их в основном давала Англия), и правительство испытывало всегда недостаток в средствах (в особенности для закупок металла в Японии); во-вторых, перевозка грузов фактически находилась в руках Англии, и, следовательно, вопрос о тоннаже регулировался отношениями между двумя правительствами; в-третьих, предоставление права закупки металла отдельным предприятиям или монополиям еще сильнее способствовало бы росту спекуляции и наживе буржуазии. Буржуазии очень хотелось взять в свои руки столь важную позицию, как снабжение русской промышленности металлом заграничного происхождения за счет казны. Но сделать это она не смогла. Буржуазия вошла только в те хозяйственные органы, в которые ее допустил царизм. Таким образом, критика деятельности этих органов должна быть одновременно и критикой позиций буржуазии.

В начале книги (стр. 47) сказано, что годовая потребность железа и стали исчислялась в 21,5 млн. пудов, а внутреннее производство в конце 1916 г. - в 16 млн. пудов. Конечно, это - досадное недоразумение: эти цифры в действительности относятся не к годовому, а к месячному потреблению (см. материалы Металлургического комитета и доклады уполномоченного по металлу в Особом совещании). Главный уполномоченный по металлу приводил в своих расчетах эти цифры как исходные для определения возможности удовлетворения заявок по потребности. Эти данные в свое время были использованы А. П. Погребинским.

Изложение вопроса о металле заканчивается выводом о том, что кризис в металлургии был исходным моментом общего кризиса капиталистического производства (стр. 207 - 208). Такое заключение неубедительно, поскольку автор не охватывает всей экономики, в частности не рассматривает проблемы железнодорожного транспорта. Если бы он исследовал последнюю, возможно, он отдал бы предпочтение кризису транспорта, обострившемуся в годы войны, как решающему фактору, определившему и углубившему кризис во всех от-

¹⁰ "Экономическое положение России накануне Великой Октябрьской социалистической революции. Документы и материалы. Март-октябрь 1917 г.". Ч. 1 - 2. М.-Л. 1957.

¹¹ Этот вопрос подробно исследован в только что вышедшей книге К. Н. Тарновского "Формирование государственно-монополистического капитализма в России в годы первой мировой войны (на примере металлургической промышленности)". М. 1958.

раслях промышленности. Эта мысль косвенно подтверждается самим И. В. Маевским при изложении топливной проблемы. Топливный кризис возник уже зимой 1915 г., потому что топливо не подвозили. С ноября 1914 по май 1915 г. Путиловский завод, например, недополучил 4025 вагонов топлива. В 1915 г. работа на заводе вследствие недостатка угля приостановилась, и часть рабочих была распущена. То же самое повторилось весной 1916 г. (стр. 211) и зимой 1916/1917 г. (стр. 238), когда останавливались домны из-за отсутствия угля. Говоря о топливном кризисе, автор указывает не только на сокращение добычи угля, но и на перебои в его транспортировке (стр. 213). Следовательно, исходным моментом хозяйственной разрухи являлся не кризис металлургии, а развал железнодорожного транспорта - самого уязвимого места военной экономики России¹² . Кризисные явления в этой отрасли хозяйства парализовали развитие всех отраслей промышленности.

Трудно согласиться с оценкой И. В. Маевским роли Комитета по распределению топлива, созданного 15 марта 1915 г. при министерстве путей сообщения (стр. 221 - 222). Его образование автор характеризует как "шаг вперед" в регулировании топливного хозяйства. Между тем учреждение этого комитета только запутало вопрос о снабжении топливом. Распределение топлива производилось в отрыве от ведомства, ведавшего его добычей, - министерства торговли и промышленности. Последнему, в свою очередь, поручили регулирование продовольственного дела, которое, таким образом, оторвали от министерства земледелия. Все решения, принятые в марте 1915 г. относительно регулирования топливного и продовольственного дела, свидетельствовали лишь о неспособности правительства наметить основную линию в руководстве военной экономикой, о его безрезультатных попытках провести какие-либо меры по организации военного хозяйства. То, что эти меры не были удачными и не устраивали ни правительство, ни буржуазию, ярко выявилось весной и летом 1915 г., особенно в связи с поражением на фронте и массовой эвакуацией населения и материальных ценностей.

Понадобилось несколько месяцев, чтобы правительство и буржуазия договорились о создании четырех особых совещаний, которые охватывали решающие отрасли военной экономики: уголь, хлеб, транспорт и всю промышленность. Буржуазия активно помогала правительству в их создании. Однако новые органы не могли, конечно, устранить слабые стороны и диспропорции, имевшие место в экономике страны. Это вовсе не значит, что особые совещания, и в частности по перевозкам, не принимали решений и ничего не сделали, например, для расширения сети железнодорожных линий, как пишет И. В. Маевский (стр. 237). Но железнодорожный транспорт в России был настолько слаб, что и после этих мер не мог удовлетворить потребности военной экономики¹³ . Особенно плохо обстояло дело с железными дорогами, связывавшими Архангельск, Владивосток, Мурманск с общеевропейской сетью. Между тем только через эти пункты поддерживалась экономическая связь с союзниками, с американскими и японскими рынками. Железнодорожное сообщение с Мурманском было открыто только в 1917 г., накануне Февральской революции; линия Вологда - Архангельск являлась узкоколейной, на широкую колею ее перешили только в 1916 году. Железные дороги были совершенно не приспособлены для снабжения промышленности Петербурга и Прибалтийского района донецким углем, поэтому этот район, давая более одной трети Промышленной продукции страны, перманентно переживал угольный кризис. Во время войны со всей остротой проявились последствия недостатка вагонов и отсталости паровозного парка.

Правительство и буржуазия понимали необходимость модернизации старых железных дорог и сооружения новых. Оли разрабатывали даже перспективный план такого строительства. Но сделать своими силами что-либо значительное в обстановке войны они не могли, поэтому делали ставку на доставку паровозов, вагонов, рельсов из США, которые должны были поступить в 1917 - 1918 году. В конечном счете автор правильно подчеркивает, что

¹² А. Л. Сидоров. Железнодорожный транспорт России в первой мировой войне и обострение экономического кризиса в стране. "Исторические записки". N 24; его же. К истории топливного кризиса в России в годы первой мировой войны (1914 - 1917 гг.). "Исторические записки" N 59.

¹³ В изданных у нас работах о первой мировой война не было сделано даже попытки проследить, какие железнодорожные линии были построены вновь и на каких направлениях усилена пропускная способность дорог.

непоследовательность в политике регулирования вытекала из социально-экономических противоречий России. Это относилось к регулированию не только со стороны царизма, но и со стороны Временного правительства. К сожалению, И. В. Маевский не обратил должного внимания на регулирующую деятельность Временного правительства и не проанализировал ее.

В главе о концентрации производства приводятся отдельные факты о роли банковского капитала в этом процессе (стр. 251 - 254). При этом используются лишь данные периодической печати. Материалы же архивов самих банков или Особого совещания по обороне о гарантийных операциях банков остались вне поля зрения И. В. Маевского. Полемика автора с П. И. Лященко по вопросу о том, считать ли "Продамет" и "Кровлю" синдикатами или организациями типа трестов/ не убедительна (стр. 253 - 254). В "Истории народного хозяйства СССР" П. И. Лященко вопрос освещен достаточно подробно и на большом фактическом материале. Автор прекрасно изучил внутреннюю структуру этих монополистических организаций¹⁴ . После его работ по этому вопросу появились исследования А. Л. Цукерника, П. В. Волобуева, М. Я. Гефтера, но никто из них не рассматривал русские синдикаты как организации неоиндикатского типа. Конечно, синдикат оказывает известное влияние на характер деятельности промышленных предприятий, речь идет только о степени этого влияния. Вообще же в промышленности России шел процесс образования трестов. Примером является судостроительная промышленность Юга, где под эгидой Международного банка возник трест. Отдельные предприятия в металлургии также развивались в сторону трестирования, поглощая более мелкие. Однако трест в металлургической промышленности до войны так и не был создан. К сожалению, вопрос о перерастании синдикатов в тресты, вообще мало разработанный в нашей литературе, в монографии И. В. Маевского только случайно затронут и не получил удовлетворительного решения. Важнейшая проблема - об удельном весе иностранных капиталов в промышленности России периода войны - решается автором на основе некоторых данных литературы, главным образом 20-х годов (стр. 262 - 266). Но эти сведения используются произвольно; не показаны два направления в историографии вопроса: тенденция, выраженная в работах Галицкого, И. Ф. Гиндина, Е. Л. Грановского, и данные, приводимые в исследованиях П. Оля и повторенные М. Гольманом. Авторитетным знатоком вопроса являлся П. Оль, цифры которого хотя и преувеличены, но широко используются экономистами и историками.

Очень интересная мысль об усилении притока иностранного капитала в русскую промышленность с конца 1915 - начала 1916 г. (стр. 265) не подтверждена в достаточной мере фактическим материалом. Не упоминается даже о существующем в литературе мнении о том, что в некоторых отраслях промышленности акции перешли из рук иностранных в руки русских капиталистов.

Архивные материалы показывают, что уже в конце 1916 г. царское правительство поставило вопрос о привлечении американского капитала в железнодорожное строительство. Речь шла прежде всего о сооружении мощной железнодорожной линии Донбасс - Москва, которая дала бы выход донецкому углю на север и северо-запад. Представителем американского капитала выступал железнодорожный и банковский делец Ф. А. Липский. В министерстве торговли и промышленности был разработан список отраслей хозяйства (глазным образом машиностроение), в которые признавалось желательным привлечение иностранных средств. Кроме того, в Совещании по вопросу о выпуске ценных бумаг торгово-промышленными акционерными компаниями (в нем принимали активное участие банковские воротилы) фактически обсуждались перспективы промышленного предпринимательства в России и говорилось прежде всего о привлечении "отечественных капиталов в промышленность" как единственной мере, которая отвечала нуждам развития производительных сил страны. Вопрос об иностранных капиталах, главным образом американских, более широко дискутировался при Временном правительстве. После свержения царизма американские монополисты проявляли гораздо большую активность и интерес к России. Под руководством Пальчинского была разработана большая про-

¹⁴ См. П. И. Лященко. Из истории монополий в России. "Исторические записки" N 20, стр. 150 - 189. В ней исследуется внутренняя структура "Продамета" в связи с контрагентским договором.

грамма капиталовложений, охватывавшая, кроме железных дорог, еще и горную промышленность.

Между тем утверждение И. В. Маевского, что Временное правительство еще более усилило приток иностранных капиталов, совершенно правильное в своей основе, изложено неубедительно вследствие того, что в книге не приводится достаточного количества фактов. Часть новых материалов по этому вопросу теперь опубликована¹⁵ . Характерно, что Милюков объявил сближение с Соединенными Штатами "одной из важнейших ближайших задач наших". Эта задача осуществлялась путем соответствующих мер как по линии дипломатии, так и экономических органов, а также Особым совещанием по обороне. И. В. Маевский не использовал архивные материалы по этому вопросу, а сослался только на одного немецкого автора. Что удалось из упомянутой выше программы Временному правительству реализовать, из книги узнать нельзя. Неизвестно также, какие меры были предприняты Временным правительством "по дальнейшей монополизации промышленности" (стр. 267). Очень важное положение осталось без документального подтверждения.

Рассуждения автора о роли немецких капиталистов в России, особенно о личных связях Сухомлинова "со многими из этих (германских. - А. С. ) фирм" (стр. 271), нуждаются в пересмотре, как и материалы процесса над Сухомлиновым. Трудно согласиться с заявлением И. В. Маевского в отношении данных о конфискации (секвестре) немецких предприятий. Автор утверждает, что конфискация была "не массовым явлением" (там же), так как немцев спасал и защищал Сухомлинов. Такие заявления в монографии должны быть подкреплены фактами. Вполне возможно, что не все предприятия с немецким капиталом действительно подверглись секвестру. Однако лучше было бы указать число случаев реквизиции немецких предприятий, поскольку сведения об этом имеются: сохранились материалы Комиссии по борьбе с засильем немецких капиталистов, много интересного содержат и фонды совета министров.

В двух последних главах рассматриваются проблемы рабочей силы и положение пролетариата во время войны. Автор показывает изменение состава рабочего класса, острый дефицит в квалифицированных кадрах в связи с массовой мобилизацией рабочих в армию. При освещении этого вопроса широко использованы материалы Особого совещания по обороне и опубликованные статистические данные. Недостаток рабочих потребовал привлечения в промышленность военнопленных, женщин, иностранных рабочих, усилилась эксплуатация детского труда. Изменение состава рабочих, особенно в горной промышленности, явилось одной из причин понижения производительности труда (стр. 334). В книге приведен важный статистический материал об изменении заработной платы рабочих в денежной форме по отдельным отраслям промышленности и реальной заработной платы, которая снижалась, несмотря на усиление эксплуатации (стр. 339, 340, 343 и др.). Интересны выводы и обобщения автора, связанные с изменением состава рабочих и падением производительности труда (стр. 344).

И. В. Маевскому следовало бы, однако, произвести подсчет общей численности рабочего класса России накануне Октябрьской революции. К сожалению, он даже не поставил этой задачи. Поэтому материал, приведенный по отдельным отраслям промышленности, носит иллюстративный характер. Не затронут в книге и вопрос о рабочей аристократии как одном из источников оппортунизма и "оборончества". Автор показывает значительное отставание роста номинальной заработной платы от роста цен на предметы потребления, то есть снижение реальной заработной платы (стр. 352). Этот процесс охватил всю промышленность и принял особенно резкий характер в 1917 г. (стр. 359), когда заработная плата снизилась до голодного минимума. Именно данное обстоятельство обостряло экономическую борьбу рабочего класса.

В книге приведены разнообразные сведения о стачках, экономических и политических. Однако автор не высказал своего отношения к помесячному учету стачек, который вело Особое совещание по обороне (эта статистика опубликована)¹⁶ . Интересны приводимые автором данные о забастовках на военных предприятиях

¹⁵ См. "Экономическое положение России накануне Великой Октябрьской социалистической революции". Ч. II, раздел "Временное правительство и вопрос об иностранных капиталах", стр. 453 - 473.

¹⁶ "Россия в мировой войне 1914 - 1918 гг.". Таблица 69. Забастовочное движение рабочих в предприятиях, работавших на оборону. М. 1925, стр. 86 - 87.

(сир. 375 - 377). Однако о забастовочной волне 1917 г., особенно после Февральской революции, говорится явно недостаточно. Наиболее существенный пробел рецензируемой работы заключается именно в том, что в ней систематически не рассматриваются ни развитие промышленности, ни различные формы борьбы рабочего класса в период марта - октября 1917 года.

Появление монографии о русской промышленности периода первой мировой войны - факт, несомненно, положительный. Но все же следует отметить, что автору рецензируемого труда не пришлось заново решать ряд важных вопросов темы, поскольку многое уже было сделано историками и экономистами. И. В. Маевский очень мало пишет о своих предшественниках, хотя в ряде случаев идет по их следам. Но главный недостаток не в этом. Применяя описательно-иллюстративный метод, автор мало исследует, часто не углубляет изложение вопросов. В какой-то степени это, по-видимому, связано с тем, что И. В. Маевский недостаточно всесторонне изучил архивные материалы, слабо использовал неопубликованные диссертации. Кроме того, в книге есть фактические и исторические ошибки. Вот почему некоторые важные положения автора должны быть пересмотрены либо более солидно обоснованы. Конечно, в работе И. В. Маевского имеются ценные материалы и правильные мысли. Мы постарались их отметить даже в тех случаях, когда они недостаточно подкреплены фактическим материалом. Ряд положений автора носит дискуссионный характер. Но и это хорошо, так как заставит исследователей обратить больше внимания на данный круг вопросов.

Надо надеяться, что в процессе дальнейшей работы автор устранит отмеченные недостатки, расширит источниковедческую, в первую очередь архивную, базу книги, углубит исследование важнейших проблем и усилит свою аргументацию. К числу таких проблем относятся в первую очередь вопросы об иностранных капиталах и о связи развития промышленности с развитием банковского капитала и политикой царского и Временного правительств. Тогда действительно будет восполнен крупный пробел, который имеется в освещении истории промышленности России в период первой мировой войны.