Башкирский филиал АН СССР. Институт истории, языка и литературы. Уфа. 1958. 176 стр. Тираж 2000. Цена 3 руб. 15 коп. (31 коп.).

В советской исторической литературе имеется ряд трудов, посвященных аграрной политике царизма в начале XX века¹ . Авторы их на материалах центральной России показывают экономические предпосылки столыпинской реформы, формы и методы проведения и итоги ее. Столыпинская аграрная политика коснулась районов с неодинаковым уровнем развития производительных сил. В этой связи приобретает особый интерес изучение реформы и ее последствий на окраинах России, особенно на восточных, которые заметно отставали в своем разви-

¹ С. М. Дубровский. Столыпинская реформа. Капитализация сельского хозяйства в XX веке. М. 1930; Д. А. Батуринский. Аграрная политика царского правительства и Крестьянский поземельный банк. М. 1925; П. Н. Ефремов. Столыпинская аграрная политика. М. 1941, и др.

тии от центра страны. Каким был уровень производительных сил сельского хозяйства этих областей накануне реформы? Какие хозяйственные изменения произошли в результате реформы? На какой путь (прусский или американский) развития толкала она сельское хозяйство этих районов? Вот вопросы, на которые наряду с широким показом политических целей царизма должны, по нашему мнению, обратить особое внимание исследователи при изучении столыпинской реформы на окраинах страны.

Одной из отсталых аграрных окраин царской России была Башкирия. Проведению здесь столыпинской реформы посвящена книга Х. Ф. Усманова. Во введении автор излагает сущность аграрного вопроса в России в конце XIX - начале XX в. в целом и столыпинской реформы в частности. Здесь же дана краткая характеристика источников и литературы. Основной смысл первой главы состоит, по существу, в ответе на вопрос: имелась ли экономическая база для столыпинской реформы в Башкирии? Автор отвечает на этот вопрос утвердительно.

Непосредственно проведению реформы и ее итогам посвящены остальные две главы книги. Х. Ф. Усманов приводит цифры, характеризующие разрушение общины по Уфимской и Оренбургской губерниям² , массовую продажу крестьянами наделов после выхода из общины, подробно показывает деятельность Крестьянского банка в ущерб интересам крестьянских масс. Остановившись на переселенческой политике царизма, он пишет, что Башкирия являлась не столько местом, куда переселяли крестьян, сколько объектом колонизации края в соответствии с планами его русификации. Автором выявлены особенности хуторских хозяйств в Башкирии, заключавшиеся в том, что среди хуторян был высокий процент зажиточных переселенцев из Европейской России, в то время как башкир среди хуторян почти не было. В последней главе приведены некоторые цифры по краю в целом, показывающие расширение посевных площадей за 1905 - 1912 гг., увеличение производства товарного хлеба, некоторый рост применения машин. На основе этих данных Х. Ф. Усманов делает вывод, что аграрная реформа в Башкирии, как и в остальной России, в известной мере способствовала развитию капиталистических отношений в сельском хозяйстве (стр. 148). Однако основные пережитки крепостничества в Башкирии сохранились (крупное помещичье землевладение, преобладание общины). Потерпела неудачу и политика насаждения столыпинских "помещиков".

В книге показан размах аграрного движения в крае. Царскому правительству не удалось успокоить крестьянство Башкирии. Более заметной по сравнению с предыдущим периодом стала и борьба внутри самого крестьянства. Положительной стороной работы является также использование автором неопубликованных архивных материалов.

В целом книга Х. Ф. Усманова полезна для изучения истории Башкирии начала XX века. Однако не все поднятые в ней вопросы освещены в должной мере, и не со всеми выводами автора можно согласиться.

Не совсем удачно, на наш взгляд, введение. У читателя так и не складывается целостного впечатления о сущности аграрного вопроса в России в конце XIX - начале XX века. Верно, что помещичье землевладение было главным пережитом средневековья, и это отмечено в книге. Но не следует забывать, что и существовавшая форма крестьянского землевладения также тормозила развитие производительных сил, на что указывал В. И. Ленин³ .

Рассматривая крестьянские хозяйства накануне реформы, Х. Ф. Усманов должное внимание уделил расслоению крестьянства. Он пишет, что в Башкирии указанный процесс принял довольно значительные размеры. Желая показать темпы расслоения среди башкир, автор берет за основу волости с преобладающим башкирским населением. Эти данные он сравнивает с показателями по губернии в целом и делает вывод, что расслоение среди башкир происходило теми же темпами, что и среди крестьян других национальностей (стр. 49, 52). Но ведь в Уфимской губернии, по данным самого автора, башкиры составляли 41% населения, русские - 38%, татары - 8%, люди прочих национальностей - 12% (стр. 17). Такое соотношение отдельных групп населения, как нам думается, делает приведенное выше сравнение неправомерным. Автору следовало сравнивать данные башкирских волостей с данными волостей, где преобладали небашкиры (например, русские крестьяне). Вот почему и вывод автора о темпах расслоения среди башкир, на наш взгляд, сомнителен.

² Башкирия входила в состав Уфимской и Оренбургской губерний, и поэтому автор берет данные по этим губерниям.

³ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 18, стр. 60.

При характеристике крестьянского хозяйства Х. Ф. Усманов ограничился лишь проблемой расслоения. Он не показал состояния сельскохозяйственной техники и степени применения наемного труда, а также развития животноводства. Непонятно полное игнорирование автором положения, существовавшего в крестьянской общине перед реформой. В книге мало конкретного материала, показывающего формы и методы, которые применяла царская администрация в ходе разрушения общины в Башкирии. Не совсем убедительно звучит объяснение Х. Ф. Усмановым довольно большой разницы в проценте выходцев из общины в Уфимской и Оренбургской губерниях. Высокий процент выходцев по Оренбургской губернии (30%) он объясняет принудительным укреплением земли в частную собственность (стр. 83). Возникает вопрос: почему в соседней Уфимской губернии не удалось принудительно поднять процент выходцев (он составлял здесь 15%)? Очевидно, дело здесь не только в принуждении, но и в экономических особенностях Оренбургской губернии. Отметив, что выход из общины у башкир происходил медленнее, чем у крестьян других национальностей, Х. Ф. Усманов связывает это с враждебностью башкир к политике царизма и с нежеланием башкирского кулачества выходить из общины. Не отрицая значения этих факторов, главную причину, по нашему мнению, следует искать в экономическом строе башкир. Предпосылок для развития по капиталистическому пути у них было меньше, чем у крестьян других национальностей. Не случайно результатом насильственного выхода башкир из общины была не капиталистическая перестройка хозяйства, а массовая продажа земли.

Хотя последняя глава книги и посвящена социально-экономическим последствиям реформы, имеющиеся здесь, материалы носят иллюстративный характер. Конкретные хозяйственные изменения, которые произошли в Башкирии в результате реформы, не показаны. Таким образом, главным пробелом книги является недостаточно конкретный анализ состояния крестьянского хозяйства края и слабый учет особенностей экономики Башкирии, заключающихся в неодинаковом уровне развития хозяйства у крестьян различных национальностей.