В разработке проблем истории Великой Октябрьской социалистической революции первостепенное значение имеет исследование героической борьбы рабочего класса и крестьянства. Однако, чтобы воссоздать полную картину ожесточенных классовых битв после Февральской революции, необходимо также обстоятельно показать борьбу российской империалистической буржуазии за власть и ее позицию по узловым вопросам экономической политики. Значительный интерес в этом плане представляет отношение буржуазии к государственному регулированию экономики. В советской исторической литературе этому вопросу стали уделять должное внимание только в последние годы. Общие работы, посвященные экономической политике Временного правительства, появившиеся в 20-е годы¹ содержат ряд меточных утверждений об отношении империалистической буржуазии к проблеме государственного регулирования² . Эти недостатки в определенной мере являются результатом поверхностного использования архивных материалов. В 30-е и 40-е годы в советской историографии данный сюжет специально не рассматривался. Только после XX съезда партии, нацелившего советских историков на творческую разработку проблем истории СССР, появился ряд интересных статей по этой теме, основанных на большом архивном материале³ . Тем не менее изучение позиций основных групп российской империалистической буржуазии в вопросах государственного регулирования экономики пока еще нельзя считать завершенным.

В настоящей статье предпринята попытка показать отношение московских промышленников к вопросу государственного регулирования экономики России после Февральской буржуазно-демократической революции; при этом особое внимание уделяется деятельности Всероссийского союза торговли и промышленности, возникшего в марте 1917 года. Этот союз был организован по инициативе московской "прогрессистской" торгово-промышленной буржуазии, возглавлявшейся П. П. Рябушинским, С. А. Смирновым, С. Н. Третьяковым и другими крупными текстильными фабрикантами. Создание Всероссийского союза торговли и промышленности привело к политической консолидации так называемой национальной империалистической буржуазии России. В условиях нараставшей социалистической революции основным направлением политической деятельности союза стало объединение контрреволюционных сил с целью сохранения власти в руках буржуазии и про-

¹ См. З. Лозинский. Экономическая политика Временного правительства. Л. 1929; Я. М. Букшпан. Военно-хозяйственная политика. М.-Л. 1929.

² З. Лозинский, например, вопреки очевидным фактам утверждал, что вся торгово-промышленная буржуазия безоговорочно отвергала государственное регулирование и контроль. (Указ. соч., стр. 96 - 97).

³ Р. Ш. Ганелин, Л. Е. Шепелев. Предпринимательские организации в Петрограде в 1917 г. "Октябрьское вооруженное восстание в Петрограде". Сборник статей. М.-Л. 1957; П. В. Волобуев. Экономическая программа буржуазии и Временного правительства. "Исторические записки". Т. 67, 1960, и др.

должения войны до победного конца. Всероссийский союз торговли и промышленности был одним из центров внутренней контрреволюции, организовывавших и финансировавших пропаганду и агитацию против революции, участвовавших в подготовке заговора Корнилова. Представители союза А. И. Коновалов, С. Н. Третьяков, С. А. Смирнов вошли во Временное правительство последнего состава⁴ .

Лидеры Всероссийского союза торговли и промышленности наряду с политическими проблемами регулярно обсуждали важнейшие вопросы экономической политики, намечали конкретные мероприятия по осуществлению приемлемого для буржуазии государственного регулирования экономики страны. Если политическая программа империалистической буржуазии сводилась в конечном счете к требованию контрреволюционной буржуазной диктатуры, то в области экономической она ратовала за сохранение и укрепление капиталистических производственных отношений, за архиреакционный, антинародный, бюрократический контроль и государственное регулирование⁵ . Хозяйственная политика крупной буржуазии после Февральской буржуазно-демократической революции подчинялась одной основной задаче - сохранению и укреплению экономического господства своего класса⁶ . Борьба за осуществление этой задачи принимала политический характер, в первую очередь в вопросах регулирования национального хозяйства.

Исходные позиции и узловые направления экономической политики московской торгово-промышленной буржуазии особенно рельефно проявились в продовольственном вопросе, являвшемся одним из важнейших вопросов хозяйственной и общественно-политической жизни того времени. На I Всероссийском торгово-промышленном съезде (19 - 22 марта 1917 г.) капиталисты приняли специальную резолюцию по продовольственному вопросу, в которой говорилось, что Временному правительству следует "отказаться от опасного плана введения хлебной монополии", немедленно поднять твердые цены на хлеб и восстановить с нового урожая свободную торговлю продовольствием⁷ . Однако на позиции безоговорочного отрицания хлебной монополии торгово-промышленная буржуазия не смогла долго удержаться.

В условиях усилившихся требований пролетариата ввести действенный, революционно-демократический контроль над производством и распределением установление свободной торговли продовольствием вызвало бы взрыв возмущения народных масс. В такой обстановке лидеры монополистической буржуазии и. Временное правительство, имевшие еще надежду направить государственное регулирование в приемлемое для буржуазии русло, не могли не высказаться за контроль и распределение. Выступая 14 апреля в московской бирже, А. И. Коновалов заявил: "...Нет других средств, как только известное государственное вмешательство в частные торгово-промышленные отношения и приобщение к делу регулирования жизни широкой общественности и демократических кругов населения"⁸ . Временное правительство, со своей стороны, поспешило разъяснить торговцам суть ограниченного характера хлебной монополии. Министр земледелия кадет Шингарев на III чрезвычайном съезде представителей биржевой торговли и сельского хозяйства (26 - 29 апреля) успокаивал буржуазию: "Это не есть окончательная

⁴ В. Я. Лаверычев. Всероссийский союз торговли и промышленности. "Исторические записки". Т. 70, 1961.

⁵ См. П. В. Волобуев. Указ. соч., стр. 29.

⁶ В. В. Рейхардт. Русская буржуазия в борьбе за сохранение экономического господства. "Красная летопись", 1930. N 1/34, стр. 19; П. В. Волобуев." Указ. соч. стр. 23 - 27.

⁷ "Всероссийский союз торговли и промышленности. Первый Всероссийский торгово-промышленный съезд в Москве". М. 1918, стр. 231.

⁸ "Торгово-промышленная газета", 16 апреля 1917 года.

хлебная монополия, мы не касаемся ни производства хлеба, ни окончательного его распределения по распределительному аппарату, это лишь право располагать хлебом, взятым после урожая"⁹.

Совет Всероссийского союза торговли и промышленности провел в Москве 9 - 11 мая 1917 г. Всероссийский съезд по хлебному делу. Накануне, 3 мая, программа работы съезда обсуждалась на заседании совета, который поручил председателю московской хлебной биржи Д. И. Гридину сделать доклад о монополии хлебной торговли¹⁰ . В своем докладе на съезде Д. И. Гридин дал отрицательную оценку закону о хлебной монополии, но, заявил он, "с ним надо считаться". Для осуществления монополии докладчик предлагал использовать в первую очередь частный торговый аппарат¹¹ .

Основные положения доклада в качестве составных частей вошли в резолюцию, принятую съездом. Ее первый пункт гласил: "Съезд признает, что весь русский хлеботорговый класс должен всемерно поддерживать Временное правительство в проведении в жизнь установленной им хлебной монополии, выражая твердую уверенность, что эта тягостная мера ограничится лишь периодом войны". Съезд признал необходимым, чтобы частный торговый аппарат наравне с кооперативными организациями принял участие в снабжении населения хлебом. "Съезд единогласно постановляет, - говорилось далее в резолюции, - чтобы Постановление Временного правительства о передаче хлеба в распоряжение государства и о местных продовольственных органах было безотлагательно дополнено в том смысле, чтобы в состав местных продовольственных органов были введены представители местной торговли в большем числе и во всяком случае не меньше числа входящих в каждый из комитетов и управ представителей кооперации". Для ближайшего взаимодействия с правительственной властью при совете Всероссийского союза торговли и промышленности предполагалось образовать особый орган под названием "Отдел по делам хлебной торговли", который должен был войти в состав общегосударственного продовольственного комитета. При местных торгово-промышленных комитетах предусматривалось создание хлеботорговых секций. В районах, где таковые комитеты отсутствовали, предполагалось организовать хлеботорговые комитеты, входящие во Всероссийский союз торговли и промышленности на равных началах с торгово-промышленными комитетами. Ближайшие задачи отдела, согласно резолюции, сводились к установлению тесной связи с правительственными органами, участию в работе общегосударственного продовольственного комитета, укреплению контактов с советом съездов мукомолов, советом съездов представителей промышленности и торговли и советом съездов представителей биржевой торговли и сельского хозяйства, к организации продовольственного снабжения в тесном взаимодействии со всеми местными хлеботорговыми организациями¹² .

В конечном итоге руководство хлебной монополией предполагалось исподволь передать в руки торгово-промышленной буржуазии и сосредоточить в руках Всероссийского союза торговли и промышленности. В случае осуществления этого проекта роль мелкобуржуазных кооперативов сводилась бы на нет. Однако этот проект не был претворен: июльские события внесли коррективы в позицию буржуазии по этому вопросу.

Во второй половине мая российский капитал переходит в более активное наступление против политических и экономических завоеваний

⁹ См. "История гражданской войны в СССР". Т. 1. М. 1936, стр. 141.

¹⁰ Государственный исторический музей. Отдел письменных источников (ГИМ ОПИ), ф. 10, оп. 1, д. 41, лл. 38 - 39.

¹¹ Государственный архив Костромской области (ГАКО), ф. 516, оп. 1, д. 193, лл. 86 - 87.

¹² ГИМ ОПИ, ф. 10, оп. 1, д. 42, лл. 106 - 109.

революции¹³ . Буржуазия стала требовать, чтобы ограниченное государственное регулирование проводилось под ее контролем и при ее активном вмешательстве. А. И. Коновалов, примыкавший к группе московских фабрикантов, в своем заявлении об отставке с поста министра торговли и промышленности писал, что он возражает против крайне демократических, по его мнению, проектов государственного регулирования, разработанных Петроградским Советом¹⁴ . Коновалов откровенно признавал, что "скептически относится к той форме общественно-государственного контроля и к тому способу регулирования производства, которые предлагают"¹⁵ . После отставки Коновалова представители союза С. Н. Третьяков и П. А. Бурышкин упорно отказывались от предлагаемого им портфеля министра торговли и промышленности и в конечном итоге добились того, что проекты Петроградского Совета министры-"социалисты" положили под сукно¹⁶ .

После июльских событий, в условиях разгула контрреволюции, капиталисты усилили нажим на социал-соглашателей из коалиционного Временного правительства. 24 июля на заседании Экономического совета товарищ министра торговли и промышленности Бернацкий, сокрушаясь по поводу плачевного положения частного торгового аппарата, заявил: "Основная мысль, которая занимает в настоящее время Министерство торговли и промышленности, это - нельзя ли в интересах государственных использовать этот частный торговый аппарат, нельзя ли ему найти надлежащее место, обезвредив его плохие инстинкты, но использовав его положительные данные, которыми торговый класс обладает"¹⁷ . Подобные заявления лишь подливали масло в огонь. Натиск капиталистов все более нарастал.

На II Всероссийском торгово-промышленном съезде (3 - 5 августа) продовольственный вопрос занимал особое место. В обстановке непосредственной подготовки контрреволюционного мятежа капиталисты осмелели и подвергли существующую хлебную монополию ожесточенным нападкам, осудив ее в специальной резолюции как меру "антигосударственную", предопределившую тупик в продовольственном вопросе. Капиталисты добивались от правительства признания ошибочности введения хлебной монополии, требовали передачи продовольственного дела в руки предпринимательских объединений, работавших под контролем правительственных органов и так называемых общественных организаций, к числу которых относились: торгово-промышленные союзы, биржевые комитеты, хлебозакупочные кооперативы, крестьянские товарищества и союзы. Все эти организации должны были действовать по принципу полного равноправия¹⁸ . В действительности же такое "равноправие" обеспечивало решающую роль капиталистам, опиравшимся на силу денежного мешка и разветвленный торговый аппарат. Крупная буржуазия нападками на хлебную монополию прикрывала свой план введения такого регулирования продовольственного дела, которое полностью соответствовало бы ее интересам.

Разработка плана, намеченного съездом, происходила во Всероссийском союзе торговли и промышленности уже после краха корниловской авантюры. На заседании совета 2 сентября 1917 г. была создана комиссия для реорганизации отдела по делам хлебной торговли и обсуждения вопроса об участии торгово-промышленного класса в снаб-

¹³ В. В. Рейхардт. Указ. соч., стр. 19 - 20.

¹⁴ См. П. В. Волобуев. Указ. соч., стр. 60.

¹⁵ "Торгово-промышленная газета", 20 мая 1917 года.

¹⁶ Ник. Суханов. Записки о революции. Кн. 4. Берлин. 1922, стр. 126.

¹⁷ Стенографический отчет заседания Экономического совета при Временном правительстве 24 июля 1917 г., N 3, стр. 15.

¹⁸ Газета "Утро России", 6 августа 1917 года.

жении населения страны продовольствием. В состав комиссии вошли С. Н. Третьяков, Д. В. Сироткин, А. А. Петров, Д. К. Понамарев, Д. И. Гридин и Н. Е. Жуков¹⁹ .

В начале октября Отдел по делам хлебной торговли подготовил докладную записку, утвержденную советом союза. Записка была направлена в министерство продовольствия, в Экономическое совещание при Временном правительстве, в местные торгово-промышленные комитеты²⁰ . В докладной записке излагался детально разработанный план организации продовольственного дела. В соответствии с этим планом предусматривалось продовольственные комитеты упразднить; регулирование же торговли продовольствием на местах предлагалось сосредоточить в руках "особо уполномоченных из числа лиц, опытных в хлебном деле", крупных торговцев, которым вменялось в обязанность привлечь к заготовке продовольствия частный торговый аппарат. Уполномоченные, согласно плану, должны были назначаться советом главноуполномоченного, опять-таки составленного из лиц, "опытных" в хлебной торговле. Руководство всеми операциями по закупке хлеба (через местных уполномоченных) осуществлял главноуполномоченный, получавший права товарища министра продовольствия, также назначаемый из числа лиц, "опытных" в хлебной торговле. Местные уполномоченные имели право поручать закупку продовольствия кооперативам, мукомолам, союзам хлеботорговцев, отдельным торговым фирмам на условиях "нормального договора", по ценам, установленным уполномоченным и утвержденным министерством продовольствия для определенного района. Весь закупленный хлеб по этому плану предполагалось направлять "в распоряжение правительства по заготовительной стоимости с прибавлением накладных расходов и комиссионного вознаграждения, согласно условиям нормального договора"²¹ .

Выдвигая новый план организации продовольственного дела, московские капиталисты были совершенно уверены, что Временное правительство удовлетворит их требования. Члены временного бюро Отдела по делам хлебной торговли на заседании 9 октября 1917 г. выразили твердое убеждение в благоприятном решении вопроса и признали возможным предложить местным торговцам приступить к организации хлебных отделов²² . Выполняя решение бюро, председатель отдела А. Петров 12 октября направил местным торгово-промышленным комитетам циркулярное письмо, в котором, в частности, говорилось о том, что "Временное правительство... вероятно, удовлетворит это ходатайство (план отдела. - В. Л. ), и торгово-промышленному классу придется взять на себя крайне трудное и исключительное дело заготовки хлеба. Вследствие изложенного отдел по хлебной торговле считает необходимым указать, что торгово-промышленный класс должен действовать организованно, по единому плану, поэтому местным торгово-промышленным комитетам необходимо немедленно организовать хлеботорговые отделы, если таковые отсутствуют, и сообщить хлеботорговому отделу в Москве, какие организации, фирмы и отдельные лица намечены местным комитетом для привлечения к делу заготовки хлеба. Вышеуказанные мероприятия отдел просит выполнить срочно, дабы в случае удовлетворения нашего ходатайства возможно было бы в тот же час приняться за планомерную и продуктивную работу по хлебной заготовке"²³ . Таким образом, империалистическая буржуазия стремилась полностью сосредоточить осуществление и без того крайне ограниченной хлебной монополии непосредственно в своих руках. Вза-

¹⁹ ГИМ ОП. И, ф. 10, оп. 1, д. 41, лл. 69 - 71.

²⁰ Там же, л. 162, д. 42, л. 111.

²¹ Там же, д. 42, лл. 45 - 46.

²² Там же, д. 41, л. 162.

²³ Там же, д. 42, л. 44.

мен существовавшего реакционно-бюрократического регулирования торговли она готовила еще более антидемократический план организации продовольственного снабжения. Те же основные тенденции можно проследить и в сфере организации снабжения населения мануфактурными товарами.

После Февральской революции фабриканты хлопчатобумажной промышленности первоначально согласились на создание Центрального отдела по распределению хлопчатобумажных изделий при Комитете хлопкоснабжения, находящегося в ведении министерства торговли и промышленности. В этот орган наряду с крупной буржуазией должны были войти представители некоторых демократических организаций (московского центрального кооперативного комитета, московского союза потребительских обществ и др.). Но этот проект не был реализован. После детального его обсуждения в обществе фабрикантов хлопчатобумажной промышленности победила иная точка зрения²⁴ . 23 мая особая комиссия Московского биржевого комитета утвердила новый проект организации Центрального отдела по регулированию торговли и распределению отделанных хлопчатобумажных тканей ("Центропродажа") при Комитете хлопкоснабжения. В отличие от предыдущего новый проект всю торговлю хлопчатобумажными тканями оставлял в руках фабрикантов и оптовых торговцев. Роль кооперативов, потребительских обществ и мелкобуржуазных общественных организаций в мануфактурной торговле сводилась на нет²⁵ . Тем не менее и этот приемлемый для фабрикантов вариант регулирования мануфактурной торговли предпринимателям не удалось осуществить. Под влиянием требований народных масс, возмущенных усилением спекуляции и ростом дороговизны, представители Советов рабочих и солдатских депутатов на I Всероссийском продовольственном съезде (21 - 26 мая) предложили ввести государственную монополию в торговле хлопчатобумажными тканями. Совещание представителей губернских продовольственных комитетов, состоявшееся на следующий день после съезда, высказалось за организацию при министерстве продовольствия центрального органа по распределению готовых тканей. В ответ на это в июне Временное правительство создало специальный орган в виде управления уполномоченного министерства продовольствия в Москве по снабжению тканями ("Центроткань"), в состав которого с совещательными правами вошли представители различных общественных буржуазных организаций²⁶ .

На первых порах "Центроткань" ограничилась частными соглашениями, в соответствии с которыми фабриканты добровольно предоставляли ей 50% ткани, поступавшей на рынок²⁷ . Такое решение вопроса удовлетворяло фабрикантов, и они на заседании Комитета хлопкоснабжения признали излишним обсуждать проект положения о "Центропродаже". Вместе с тем предприниматели настоятельно подчеркивали, что все вопросы, связанные с производством хлопчатобумажных тканей, должны сосредоточиваться в контролировавшемся фабрикантами Комитете хлопкоснабжения, а для распределения тканей на местах должны использоваться не только буржуазные общественные организации, но также оптовые и розничные торговые предприятия.

Однако идея государственной монополии на ткани была настолько популярной в массах, что министерство продовольствия все же вынуждено было разработать проект положения о поставке в "Центроткань"

²⁴ Центральный государственный исторический архив в Ленинграде (ЦГИАЛ) СССР, ф. 1131, оп. 1, д. 4, л. 48; д. 1, лл. 149, 150; Государственный исторический архив Московской области (ГИАМО), ф. 341, оп. 5, д. 173, лл. 22 - 23; "Хлопчатобумажная промышленность", 1918. N 1 - 2, стр. 15.

²⁵ "Коммерческий телеграф", 24 и 31 мая 1917 года.

²⁶ "Центроткань", 1918, N 1, стр. 3 - 4, 10 - 11.

²⁷ ЦГИАЛ, ф. 23, оп. 15, д. 656, л. 14; оп. 27, д. 306, л. 31.

всех хлопчатобумажных тканей для распределения среди населения. 1 июля на совещании комиссии по снабжению населения предметами широкого потребления уполномоченный министра продовольствия по распределению тканей Л. Б. Кафенгауз изложил принципы монополизации торговли хлопчатобумажными тканями и сообщил о намерении министерства продовольствия создать специальные распределительные органы в центре и на местах. Распределение мануфактуры в центре согласился взять на себя Московский союз потребительских обществ ("Центросоюз"), с которым министерство продовольствия заключило контракт. "Центросоюз" обязался принимать товар от фабрикантов, хранить его, подбирать необходимый ассортимент и по распоряжению "Центроткани" отсылать товар на места. В нескольких десятках губерний при продовольственных комитетах организовались специальные мануфактурные отделы. Комиссия одобрила основные положения доклада и признала необходимым ввести государственную монополию на ткани в "возможно скорейшем времени"²⁸ .

3 июля под председательством С. Н. Третьякова состоялось заседание Московского торгово-промышленного комитета. Товарищ министра продовольствия Титов доложил об основах выработанного министерством продовольствия законопроекта, "в силу которого хлопчатобумажные ткани поступали прямо с фабрик в Центральный комитет министерства, отсюда распределялись между комитетами губернскими, уездными, волостными, минуя оптовые и розничные торговли частных предпринимателей". Далее он отметил, что упомянутый законопроект является прямым следствием введения в стране хлебной монополии. Этот документ подвергся резкой критике со стороны П. П. Рябушинского, Н. Д. Морозова, С. Н. Третьякова и др., которые утверждали, что монополия будто бы ликвидирует торговый аппарат и тем самым приведет к безработице сотни тысяч конторщиков и приказчиков; они возмущались "недоверием" министерства продовольствия к фабрикантам и торговцам, иронизировали по поводу неудачных экспериментов министерства с хлебной монополией, "требовали" ликвидировать анархию в стране и т. п.²⁹ . Фабриканты в принципе не возражали против централизации мануфактурной торговли, но хотели использовать частные торговые фирмы в качестве важнейшего составного звена аппарата распределения тканей, то есть добивались централизации торговли на более реакционной основе.

В дальнейшем проект обсуждался на "ряде совещаний, где для придания демократического декорума присутствовали представители Советов рабочих и солдатских депутатов и Советов крестьянских депутатов³⁰ . Министры-"социалисты" всячески старались представить дело таким образом, будто бы Временное правительство намерено ликвидировать спекулятивные прибыли фабрикантов и торговцев. В действительности же оно стремилось к тому, чтобы как можно меньше затрагивать интересы фабрикантов. Так, например, комиссия по рассмотрению проекта закона о мануфактурной монополии, заседавшая под председательством Л. Б. Кафенгауза, решила внести этот проект вначале на рассмотрение Московского биржевого комитета и только потом, уже со всеми поправками и дополнениями предпринимателей, передать его в министерство продовольствия³¹ .

Однако, несмотря на поправки, этот документ все же не удовлетворял фабрикантов. После ликвидации двоевластия, в обстановке активных действий по подготовке военной контрреволюционной диктатуры,

²⁸ Там же, оп. 15, д. 656, лл. 14 - 16.

²⁹ "Коммерческий телеграф", 4 июля 1917 г.; "Торгово-промышленная газета", 13 июля 1917 года.

³⁰ "Центроткань", 1918, N 1, стр. 3.

³¹ "Коммерческий телеграф", 11 июля 1917 года.

предприниматели не хотели считаться с законопроектом, который предлагал введение, хотя и в крайне урезанном виде, государственной монополии.

В борьбе против вводимой "монополии" мануфактурной торговли текстильные фабриканты опирались на созданный ими Всероссийский союз торговли и промышленности. Вопрос о положении мануфактурной торговли и проектируемых в этой области мероприятиях 11 июля обсуждался на заседании совета Всероссийского союза торговли и промышленности. Участники заседания единодушно одобрили позицию фабрикантов и высказались за создание в Москве "частно-торгового распределительного органа, функциями которого являлись бы, во-первых, закупка мануфактурного товара, а во-вторых, распределение этого товара в провинции при посредстве местных торгово-промышленных организаций - под контролем правительства и общественных организаций"³² .

Проект, представленный Л. Б. Кафенгаузом в министерство продовольствия 2 августа, обсуждался на совещании предпринимателей в обществе фабрикантов хлопчатобумажной промышленности. Они пришли к заключению, что введение монополии разрушит веками сложившийся торговый аппарат, с которым текстильная промышленность неразрывно связана, приведет к роковым последствиям. На этом же заседании детализировались конструктивные предложения, высказанные советом Всероссийского союза торговли и промышленности³³ . Мануфактурная секция II Всероссийского торгово-промышленного съезда, а вслед за ней и пленарное заседание съезда одобрили разработанный обществом план. В резолюции в категорической форме отвергалась возможность распределения мануфактурных товаров через продовольственные комитеты и потребительские общества ввиду якобы огромного расхода на них государственных средств и неосведомленности в вопросах мануфактурной торговли. Для организации последней предлагалось создать особый общегосударственный орган при министерстве торговли и промышленности во главе с фабрикантами и торговцами, который имел бы право распределять все готовые мануфактурные изделия, за исключением поступавших на военные нужды, и действовать в контакте с организациями, закупавшими хлеб. Распределение тканей среди государственных и общественных учреждений, частных торговых предприятий и кооперативов планировалось осуществлять "посредством нарядов, передаваемых фабрикам". Для регулирования местной торговли в городах, являвшихся центрами распределения товаров, должны учреждаться, отмечалось в резолюции, особые районные отделы, к участию в работе которых на самых широких началах привлекались бы представители мануфактурной торговли³⁴ .

Во время Государственного совещания, в период непосредственной подготовки контрреволюционного корниловского мятежа хлопчатобумажные фабриканты заняли еще более жесткую позицию. На заседании Комитета хлопкоснабжения 11 августа они оценили проект министерства продовольствия как замаскированную попытку монополизации производства и торговли тканями и даже отказались от его постатейного обсуждения³⁵ .

Энергичные действия фабрикантов заставили Временное правительство, министров-"социалистов" постепенно отказаться от попыток осуществления даже той, далеко не полной монополии на хлопчатобумажные ткани, которую разработало министерство продовольствия.

³² ГИМ ОПИ, ф. 10, оп. 1, д. 41, л. 62.

³³ ЦГИАЛ, ф. 23, оп. 27, д. 306, лл. 52 - 53.

³⁴ ГАКО, ф. 516, оп. 1, д. 187, лл. 4 - 6; "Утро России", 6 августа 1917 года.

³⁵ ЦГИАЛ, ф. 1131, оп. 1, д. 26, л. 371.

25 августа Временное правительство утвердило постановление, по которому министру продовольствия предоставлялось право (а не вменялось в обязанность!) загружать хлопчатобумажные предприятия своими заказами на все свободное от военных заказов производство³⁶ .

Эта формулировка открывала текстильным фабрикантам желательные для них перспективы. На частном совещании, состоявшемся по инициативе П. П. Рябушинского, обсуждался вопрос о "правильном" распределении всех хлопчатобумажных тканей, поступавших на рынок для частного потребления, с привлечением организаций Всероссийского союза торговли и промышленности. Здесь же предприниматели разработали требования, изложенные ими на официальном совещании 5 сентября в присутствии товарища министра продовольствия Титова и уполномоченного министра по снабжению тканями Воскобойникова (являвшегося в то же время членом юридического отдела Всероссийского союза торговли и промышленности)³⁷ , которые признали возможным оставить 40% тканей в распоряжении фабрикантов³⁸ . Но порядок их распределения не был еще определен.

Все последующие события говорят о том, что министр продовольствия удовлетворил домогательства капиталистов. 9 сентября 1917 г. он издал постановление, в силу которого фабриканты обязывались поставлять в "Центроткань" лишь 60% тканей, направлявшихся на вольный рынок³⁹ . Этим же постановлением фабрикантам предписывалось дважды в месяц сообщать в "Центроткань" об остатках мануфактуры на складах, а также регистрировать все сделки купли-продажи⁴⁰ . Однако "новый" порядок взаимоотношений с министерством продовольствия не представлял никакой опасности для фабрикантов. При утвержденных уполномоченным министра продовольствия правилах для фабрикантов не имело особого значения 50% или 40% тканей предоставлялось в их распоряжение для продажи. Самое важное заключалось в том, что юридически оформлялось право, согласно которому предпринимателям разрешалось вести свободную торговлю на рынке. Объем продукции, реализуемой таким образом, они могли без особых затруднений расширить, так как учет военных заказов и проверка загруженности фабрик работой на "оборону" по-прежнему находились в руках хлопчатобумажного отдела Московского областного военно-промышленного комитета, то есть фабрикантов. В ряде официальных документов для широкого пользования загрузка хлопчатобумажных фабрик заказами на оборону определялась в 75% и даже в 82% их производительности⁴¹ . Но ни та, ни другая цифра не соответствовала действительности. По данным, составленным для внутреннего пользования предпринимательских организаций, предполагаемая загрузка работой на "оборону" на второе полугодие 1917 г. должна была равняться всего 39%⁴² .

Чиновники Временного правительства понимали, что без направления министерству продовольствия 100% тканей, поступавших на вольный рынок, невозможно бороться со спекуляцией. Тот же самый товарищ министра продовольствия Титов, который 5 сентября благосклонно выслушивал требования фабрикантов, несколькими днями ранее заяв-

³⁶ "Экономическое положение России накануне Великой Октябрьской социалистической революции". Документы и материалы. Ч. 1. М. 1957, стр. 293.

³⁷ ГИМ ОПИ, ф. 10, оп. 1, д. 42, л. 20.

³⁸ Там же, д. 41, л. 81; "Коммерческий телеграф", 6 сентября 1917 года.

³⁹ "Собрание узаконений и распоряжений Временного правительства" N 259. Отдел первый, 1917 г., стр. 3076; "Коммерческий телеграф", 13 сентября 1917 года.

⁴⁰ "Центроткань", 1918, N 1, стр. 3, 10.

⁴¹ ЦГИАЛ, ф. 23, оп. 17, д. 609, л. 89; Центральный государственный военно-исторический архив (ЦГВИА), ф. 499, оп. 11, д. 9, л. 47.

⁴² ГИАМО, ф. 341, оп. 5, д. 399, л. 254; ф. 1082, оп. 1, д. 180, л. 5.

лял: "Министерство продовольствия не хочет уничтожать торгового аппарата, но хочет иметь возможность, бороться со спекуляцией, которая неизбежна, если в руках промышленников останется 50% товара"⁴³ . И тем не менее в своих публичных выступлениях и интервью он превозносил новый закон как сокрушительный удар по спекуляции, как мероприятие, положившее начало регулированию снабжения населения тканями⁴⁴ .

Деятельность "Центроткани" не могла серьезно угрожать интересам фабрикантов еще и потому, что этот орган не имел аппарата, необходимого для осуществления предоставленных ему прав. С первых же шагов своей деятельности "Центроткань" значительную часть важнейших функций передоверила органам министерства продовольствия на местах (губернским и уездным продовольственным комитетам), которые не имели ни опыта, ни необходимого учетно-распределительного аппарата. Из сведений, поступивших к 1 октября от 42 губерний, следовало, что мануфактурные отделы существовали только в 31 губернии и лишь в 23 из них эти отделы приступили к учету запасов мануфактуры⁴⁵ .

Естественно, что при такой организации дела "Центроткань" не смогла обеспечить достаточно полного учета изделий текстильной промышленности⁴⁶ . Еще меньших успехов "Центроткань" добилась в деле распределения тканей. За полгода деятельности этой организации через нее прошло менее 5% выработанных за этот срок хлопчатобумажных изделий⁴⁷ .

Вопрос распределения 40% тканей, неоднократно обсуждавшийся фабрикантами и торговцами, так и не был окончательно разрешен. Предприниматели, учитывая обстановку, пытались создать видимость регулирования в частной торговле. Решением Всероссийского союза торговли и промышленности 19 сентября 1917 г. была создана специальная комиссия по разработке вопросов о порядке распределения мануфактуры через торгово-промышленные организации. В ее состав первоначально вошли: С. Н. Третьяков, П. А. Бурышкин, С. С. Ермолаев, С. В. Лурье, С. П. Чернышев, проф. А. Э. Вормс и А. А. Червен-Водали (заведующий делами совета Всероссийского союза торговли и промышленности)⁴⁸ . Комиссия выработала проект распределения 40% тканей и представила его 3 октября на заседание совета⁴⁹ . По проекту предполагалось организовать при Всероссийском союзе торговли и промышленности центральный орган в составе торговцев и промышленников ("Союзткань"), возглавлявшийся уполномоченным Всероссийского союза торговли и промышленности; для непосредственного распределения тканей среди населения на местах - губернские и уездные исполнительные органы. Но этот документ вызвал резкие возражения оптовых торговцев, опасавшихся остаться не у дел. Они требовали восстановить свободу торговли в полном объеме и предоставить им все 100% тканей, поступавших на вольный рынок⁵⁰ . На заседании совета Всероссийского союза торговли и промышленности было решено возвратить проект на доработку. Комиссия, пополненная Н. Д. Морозовым, В. П. Рогожиным, С. Д. Ижболдиным и другими деятелями буржуазных организаций, радикально изменила проект. Она признала, что новый распорядительный орган следует создать при Всероссийском союзе торговли и промышлен-

⁴³ ЦГАОР, ф. 3348, оп. 1, д. 155, л. 27.

⁴⁴ "Финансовое обозрение", 20 августа 1917 года.

⁴⁵ "Коммерческий телеграф", 20 октября 1917 г.; "Центроткань", 1918, N 1, стр. 3 - 4, 10 - 11.

⁴⁶ "Центроткань", 1918, N 6 - 7, стр. 12 - 13.

⁴⁷ "Центроткань", 1918, N 1, стр. 10; 3. Лозинский. Указ. соч., стр. 81.

⁴⁸ "Коммерческий телеграф", 1 октября 1917 года.

⁴⁹ ГИМ ОПИ, ф. 10, оп. 1, д. 42, лл. 35 - 37.

⁵⁰ Там же, лл. 31 - 35; "Коммерческий телеграф", 8 октября 1917 года.

ности, предоставив ему право распределять все 100% тканей как в центре, так и на местах⁵¹ . 17 октября принципы распределения мануфактуры еще раз обсуждались на заседании совета Всероссийского союза торговли и промышленности, постановившего, "не отказываясь для распределения хлопчатобумажных тканей между населением в размере даже 40%, признать целесообразным и желательным передачу всей выработки тканей, свободной от военных заказов, торгово-промышленному классу". Президиуму и комиссии совета поручалось окончательно решить вопрос о порядке распределения тканей в соответствии с положениями, одобренными на заседании⁵² .

23 октября вопрос о распределении мануфактурных изделий обсуждался на совещании торговцев. Было указано, что в последнее время "в правящих кругах заметно преобладает мнение о передаче дела распределения хлопчатобумажных тканей из ведения министерства продовольствия в руки торгово-промышленного класса"⁵³ . Это сообщение, несмотря на отсутствие в нашем распоряжении других данных, можно считать вполне достоверным. Позиция министра А. И. Коновалова, председателя Главного экономического комитета С. Н. Третьякова, государственного контролера С. А. Смирнова, вступивших во Временное правительство в конце сентября, не отличалась от точки зрения других фабрикантов и мануфактурных торговцев. Определенным свидетельством сдвига правительственных кругов в вопросе о мануфактурной монополии является характер его обсуждения 24 октября в Союзе объединенной промышленности, возглавлявшемся теми же текстильными фабрикантами. Последние уже не просили, а определяли условия, при выполнении которых они соглашались организовать централизованное распределение мануфактуры⁵⁴ . При этом фабриканты добивались не столько восстановления свободной продажи, сколько свободы регулирования от имени государства всей мануфактурной торговли.

Тот факт, что московская буржуазия в принципе не отказывалась от государственного контроля и регулирования, а стремилась осуществлять его непосредственно своими руками, подтверждается также ее отношением к идее принудительного синдицирования.

Вопрос о поощрении синдикатов и трестов был поставлен министерством торговли и промышленности сразу же после Февральской революции. Эта идея в качестве составной части вошла в программу, разработанную А. И. Коноваловым в результате совещаний с лидерами промышленников в марте 1917 года. В дальнейшем министерство одобрило идею принудительного синдицирования. Товарищ министра торговли и промышленности М. В. Бернацкий 24 июля на заседании Экономического совещания признал, что министерство продолжало осуществлять коноваловскую программу, лишь несколько сузив ее под влиянием политических событий⁵⁵ . Идея принудительного синдицирования получила развитие в докладной записке и проекте декларации Временного правительства по вопросам экономической политики, представленных 8 июня управляющим министерства торговли и промышленности В. А. Степановым Временному правительству⁵⁶ . В то время московские текстильные фабриканты не только не возражали против этой идеи, но и всячески ее приветствовали. В одной из статей журнала "Народоправство", издававшегося Всероссийским союзом торговли и промышленности, говорилось: "Мы полагаем, что Временному правитель-

⁵¹ ГИМ ОПИ, ф. 10, оп. 41, л. 79; д. 42, л. 37.

⁵² Там же, д. 41, лл. 81 - 82; "Коммерческий телеграф", 19 октября 1917 года.

⁵³ "Коммерческий телеграф", 21 и 24 октября 1917 года.

⁵⁴ ГИАМО, ф. 143, оп. 1, д. 614, л. 14.

⁵⁵ "Торгово-промышленная газета", 26 июля 1917 года.

⁵⁶ "Экономическое положение России накануне Великой Октябрьской социалистической революции". Ч. 1, стр. 221 - 226; П. В. Волобуев. Указ. соч., стр. 64.

ству не под силу взять в свои руки регулирование всеми важнейшими отраслями народного хозяйства... Приходится подумать о такой организации, которая могла бы соединить государственное регулирование и контроль с хозяйственной предприимчивостью и деловитостью. Такой организацией могут служить принудительные синдикаты из самих промышленников с участием представителей от правительства, которые несли бы на себе функцию только надзора, но не организаторскую. Последняя оставалась бы в руках опытных практиков-промышленников, что и обеспечивало бы рациональное функционирование промышленности"⁵⁷ .

После вступления в состав последнего коалиционного кабинета представителей московских торгово-промышленных кругов в министерстве торговли и промышленности снова начинается оживленная разработка проектов принудительного синдицирования. 20 октября на совещании товарищей министра торговли и промышленности (В. И. Масальский, С. Ф. Малявский, Л. Б. Кафенгауз, А. С. Орлов) под председательством управляющего министерством Н. Н. Савина были одобрены принципы принудительного синдицирования промышленности и торговли, изложенные Л. Б. Кафенгаузом⁵⁸ .

Если основные направления экономической политики московской группировки империалистической буржуазии определялись Всероссийским союзом торговли и промышленности, то разработка ряда ответственных деталей этой политики осуществлялась Московским торгово-промышленным комитетом. Еще в первые дни после революции под напором общественного мнения, возбужденного разгулом спекуляции, фабриканты вынуждены были признать возможность ограничения своих прибылей. Этот вопрос в общих чертах неоднократно обсуждался на заседаниях московского торгпрома. 6 апреля А. И. Коновалов обратился к С. Н. Третьякову с официальной просьбой о помощи министерству при разработке законопроекта о лимитировании сверхприбыли. В ответ на это предложение комитет срочно создал специальную комиссию под председательством С. И. Четверикова, в которую вошли крупные текстильные фабриканты и представители московских банков С. Н. Третьяков, Н. Д. Морозов, Н. Н. Кукин, А. И. Кузнецов, А. Я. Чемберс, И. Г. Коган и др.⁵⁹ . 10 мая комиссия окончательно утвердила свои предложения, и они были направлены комитетом в Петроград, где их использовали при подготовке законов 12 июня 1917 года⁶⁰ . В соответствии с новыми законами ставки обложения высоких прибылей значительно повышались. Успокаивая торгово-промышленную буржуазию, С Н. Третьяков заявил на II Всероссийском торгово-промышленном съезде, что эсеро-меньшевистским руководителям Советов эти законы требовались не для фискальных целей, а лишь в качестве "тактического шага"⁶¹ .

Тем не менее руководители московских промышленников допускали неизбежность определенных материальных потерь и старались убедить в этом крупную торгово-промышленную буржуазию, неохотно поступавшуюся своими доходами. Побудительные мотивы, толкавшие капиталистов жертвовать своими доходами, убедительно раскрыты В. И. Лениным, который указывал, что ом стремятся "отстоять всевластие капитала, пожертвовав на короткое время прибылью"⁶² . В этом отношении показательно заявление С. Н. Третьякова на Всероссийской торгово-промышленной конференции в Петрограде, проходившей 1 - 2 июня. Призывая капиталистов при защите своих классовых интересов

⁵⁷ "Народоправство", 1917, N 3, стр. 17.

⁵⁸ ЦГИАЛ, ф. 23. оп. 1, д. 487, лл. 72 - 74.

⁵⁹ ГИАМО, ф. 1228, оп. 1, д. 7, лл. 1 - 3; "Коммерсант", 12 апреля 1917 года.

⁶⁰ ГИАМО, ф. 1228, оп. 1, д. 7, лл. 4 - 5.

⁶¹ "Всероссийский союз торговли и промышленности. Второй Всероссийский торгово-промышленный съезд". М. 1917. стр. 11.

⁶² В. И. Ленин. Соч. Т. 24, стр. 391.

стоять на "государственной точке зрения", он говорил, что при существующей политической обстановке надо думать не о проценте прибыли, что "может быть, все отдать придется"⁶³ , чтобы спасти свою власть. Но если у лидеров московских промышленников хватило "мужества" заявить о необходимости отказаться от прибылей для сохранения власти, то оно им изменило, когда потребовалось последовательно осуществить намеченные меры. Тот же С. Н. Третьяков отказался вступить в состав Временного правительства в связи с завышением норм обложения сверхприбылей ⁶⁴ .

Более того, московские промышленники использовали все средства, чтобы сохранить достаточно высокие прибыли. Государственное регулирование текстильного производства, осуществлявшееся их руками, обеспечивало высокий уровень доходов. Исходные позиции и основные направления такого государственного регулирования находились в вопиющем противоречии с демагогическими заявлениями и призывами об отказе от прибылей.

Таким образом, в условиях нараставшей революционной бури крупные промышленники в целях сохранения своих позиций пытались создать реакционно-бюрократические органы регулирования и контроля, которые лишь усугубляли расстройство всего народного хозяйства.

В. И. Ленин по поводу саботажнической политики капиталистов писал: "Современный, новейший, республиканско-демократический саботаж всякого контроля, учета, надзора состоит в том, что капиталисты на словах "горячо" признают "принцип" контроля и необходимость его (как и все меньшевики и эсеры, само собою разумеется), но только настаивают на "постепенном", планомерном, "государственно-упорядоченном" введении этого контроля. На деле же этими благовидными словечками прикрывается срыв контроля, превращение его в ничто, в фикцию, игра в контроль, оттяжки всяких деловых и практически-серьезных шагов, создание необыкновенно сложных, громоздких, чиновничьи-безжизненных учреждений контроля, которые насквозь зависимы от капиталистов и ровнехонько ничего не делают и делать не могут"⁶⁵ .

Только после победы Октября был повсеместно установлен действенный рабочий контроль за производством и распределением, который явился одним из важнейших шагов на пути коренной перестройки всей экономики страны.

⁶³ ЦГИАЛ, ф. 32, оп. 1, д. 63, лл. 97, 208.

⁶⁴ ГИМ ОНИ, ф. 454, оп. 1, д. 3, лл. 51 - 52.

⁶⁵ В. И. Ленин. Соч. Т. 25, стр. 301.