С 29 июня по 2 июля 2010 г. в Санкт-Петербурге прошла IV международная научная конференция "Проблемы литератур Дальнего Востока", организованная Восточным факультетом Санкт-Петербургского государственного университета совместно с Факультетом китайской филологии Фуданьского университета (КНР).

В ее работе приняли участие около 70 человек. 25 выступавших были из различных, преимущественно провинциальных, вузов КНР (кроме двух - из Пекинского педагогического университета и Пекинского университета языка и культуры), а также 2 представителя Гонконга; большая группа была из университета "Фудань" (Шанхай). 35 докладчиков - россияне, преимущественно преподаватели высшей школы, в том числе 5 из Бурятии и один из Владивостока, 15 участников представляли академические институты (Институт востоковедения, ИДВ, Институт восточных рукописей, БАН и Институт мировой литературы). 5 приехали из Украины и один из Ташкента. Участвовали в работе конференции и ученые из США, Великобритании, Франции, Швейцарии, Швеции, Болгарии, Брунея, Таиланда.

Открыли конференцию декан Восточного факультета СПб.ГУ Е. И. Зеленев, глава китайской делегации Чэнь Шанцзшь, акад. В. С. Мясников и консул КНР в СПб. Пэн Сюэган. Чэнь Шанцзинь отметил огромное влияние русской литературы не на одно поколение китайских интеллигентов. Он приветствовал продолжение (после 20 - 30-летнего перерыва) культурного и научного обмена между странами и призывал стимулировать новые исследования в русской и китайской науке. Изучение и перевод литературных произведений вносят большой вклад в этот процесс. В. С. Мясников отметил достижения последних лет в академической и университетской науке, результатом которых являются прекрасно составленное издание наследия В. М. Алексеева, 6-томная энциклопедия "Духовной культуры Китая", такие книги, как "Три учения в культуре Китая" А. Г. Сторожука и издание китайской поэзии в переводах Л. Н. Меньшикова.

Панель N 1 данной конференции посвящалась памяти видного литератора эпохи Южная Сун - Лу Ю. Докладчики говорили о его вкладе в китайскую литературу. Так, Сяо Жуйфэн (Чжэцзянский технологич. ун-т, КНР) отмечал тонкие образы его поэзии, их сочетание. Г. Роджер (Лундский ун-т, Швеция) сделал сообщение о роли личных переживаний в литературных дневниках периода Южная Сун. Тема выступления Сюэ Тяньвэй (Синьцзянский пед. ун-т, КНР) - текстовые исследования сочинений Лу Ю. Б. Г. Доронин (СПб.ГУ) сказал, что Лу Ю в России знают благодаря Е. А. Серебрякову, посвятившему всю жизнь переводу и изучению творчества этого деятеля. Чаще всего, подчеркнул он, великие деятели культуры появляются в периоды перемен. Южная Сун в династийных историях оценивается как время упадка, разложения китайской государственности - традиционная схема династийного кризиса. Но историческая наука в последнее десятилетие вышла на новые рубежи, китайские историки пытаются критически оценить традиционную версию исторического прошлого страны и вносить в нее необходимые коррективы. Ныне в рамках активной разработки проблем истории X-XIII вв. и их переосмысления периоду Южной Сун отводится особое место; данная эпоха рассматривается как самостоятельный период китайской истории, имеющий значение не только для обозначенного времени, но и для всего последующего развития Китая. Ван Сяовэнь (Эдинбургский ун-т, Великобритания) особо выделила стихотворения Лу Ю шуйского периода. Чжан // (Шэньянский ун-т, КНР) рассказала о роли Лян Цичао в истории нового витка признания поэзии Лу Ю. С. А. Торопцев сделал чрезвычайно лиричное сообщение, озаглавленное "Поездка в Шу в XII и в XXI вв. с посещением VIII в.", богато иллюстрированное слайдами.

Панель N 2 "Расцвет литератур в эпоху Тан и открытость культуры" начала работу с доклада А. Г. Сторожука (СПб.ГУ) ""Четыре выдающихся" и общественная роль поэта эпохи Тан" как продолжения непрекращающихся попыток убедительно объяснить феномен всплеска литературы эпохи Тан, когда на протяжении 300 лет правления дома Ли огромным числом литераторов, многие из которых снискали славу величайших литературных корифеев, было создано невероятное количество талантливейших произведений. Ли Хао (Северо-западный ун-т, КНР) говорил о культурном обмене между Китаем и заграницей в танское время. Р. В. Березкин (Пенсильванский ун-т, США) остановился на автобиографии Бо Цзюйи "Жизнеописание господина, который любил выпить и слагать стихи", в которой создан идеал своеобразного от-

шельничества чиновника, вышедшего в отставку. О танском поэте Чу Гуанси, также удалившемся от мира, рассказал Дай Вэйхуа (Южнокитайский пед. ун-т, КНР). Новые сведения о ранних годах жизни и семье Гао Ши на основе недавно обнаруженных эпитафий Гао Чунвэня и Гао И приведены в сообщении Цю Лумин (Ун-т "Фудань"), а его коллега Тан Вэнь рассказала о сентиментальных настроениях раннетанской поэзии. Трое коллег из Бурятского государственного университета изложили свои соображения о жанре "Гунцы" (Д. Д. Масалимова), о сборнике "Цюань Тан ши", представляющем основные категории и законы теории китайской поэзии (Р. Р. Хилтунова), и о текстологическом оформлении китайской школы "тайного учения" - втором периоде распространения эзотерического буддизма в Китае (Л. Л. Ветлужская).

Панель N 3 "Социальные сдвиги эпох Тан и Сун и перемены в литературе эпох Сун и Юань" Чэнь Шанцзюнь (Ун-т "Фудань", КНР) сделал доклад "Успехи в условиях лишений - рецензия на "Заметки к Цюань Сун цы" к сорокалетию Ван Чжунвэня", а его коллега по Университету Чжу Ган - "О "Второй барышне" - читая "Три письма к Ху Жэньсю" Су Ши".

Панель N 4 "Новые вопросы изучения классической китайской литературы в условиях глобализации и информатизации". Ло Шицзинь (Сучжоуский ун-т, КНР) сосредоточил внимание на построении литературной фамилиологии в исследованиях китайской классической литературы. Чжан Цзиньяо (Ун-т "Фудань") привел некоторые замечания к разделу "Литература", содержащиеся в сборнике "Ян Ши Цзя Сюнь". Цзэн Сянбо (Китайский молодежный ун-т политич. исслед.) дал новые определения и объяснения "цзиньдяня". Ли Чуньцин (Пекинский пед. ун-т) говорил об интроспекции двух основных методов в изучении теории древнекитайской литературы, а Хуан Чжоуюэ (Пекинский ун-т языка и культуры) - о взаимодействии сталей "шивэнь" и "нувэнь" как одном из методов критики стиля "шивэнь" в XIV-XVI вв. Я. В. Шекера (Киевский нац. ун-т им. Тараса Шевченко, Украина) отметила, как даоские постулаты Чжуанцзы отразились в творчестве сунской поэтессы Ли Цинчжао, М. В. Черевко (Уханьский ун-т, КНР) рассказала о поэте династии Северная Сун - Оуяне Сю. Н. В. Смирнова (Петрозаводский гос. ун-т) поделилась опытом введения аудитории в подлинные китайские реалии при изучении истории и культуры Китая, в том числе эпохи Тан, с использованием высококвалифицированных переводов китайской поэзии.

Тема выступления Б. Л. Рифтина (ИМЛИ РАН) - Янлюцин - северный центр народных картин. И. И. Семененко (МГУ) остановился на теории красноречия в "Мэнцзы". А. А. Соловьёва (РГГУ) говорила о самой емкой в китайской традиции категории "гуй", имеющей множество значений и соотнесенной с различными сферами культуры. В большей или меньшей степени ее используют подавляющее большинство китайских гуманитарных дисциплин: философия, психология, религиоведение, культурология, филология и, конечно, этнография и фольклористика. В сообщении "Ориентализм - оксидентализм. Возвращение "Песни о земле" Густава Малера в китайское культурное пространство" Т. И. Виноградовой (БАН) говорилось о симфонии-кантате Г. Малера на стихи танских поэтов, однако не привлекшей к себе внимания ученых-синологов, также и о сподвижничестве Даниеля У в поиске оригинальных китайских стихотворных текстов по переводам-парафразам и его попытках преодолеть различия между моносиллабическим китайским языком и полисиллабическим немецким. Китайская версия, говорилось в сообщении, лишает произведение Малера его универсализма, сводя все к диалогу культур, которого сам Малер в действительности не вел. Д. И. Маяцкий (СПб.ГУ) говорил о проблемах создания научного жизнеописания юаньского драматурга Гао Цзэчэна. Т. А. Пан (Ин-т восточных рукописей РАН) выясняла особенности маньчжурской/китайской версий Оды Мукдену Цянь-луна. Е. И. Митькина (СПб.ГУ) сообщила о втором пике интереса (первый -сразу после смерти поэта) к творчеству одного из самых знаменитых поэтов XVIII в. - Хуана Цзинжэня.

Панель N 5 "Пути развития китайской литературы в XX-XXI вв". Е. Г. Мурашевич (Киевский нац. ун-т им. Тараса Шевченко) рассказала о революции в стиле и содержании стиха на примере символизма Дай Ваншу (1905 - 1950), а С. Ш. Насимова (Ташкентский ин-т востоковедения, Узбекистан) - о развитии китайской литературы начала XX в. на примере творчества Дин Лин. О системе Станиславского в китайской драматургии середины XX в. сообщила О. С. Воробей (Киевский нац. ун-т). Представители Бурятского университета М. Ю. Дондокова говорила о "традиционализме" в современной поэзии Китая, а Н. В. Протасова - об особенностях китайской поэзии конца XX в. - нашумевшей "туманной поэзии", которая своей нетривиальностью привнесла свежее дыхание в поэтический мир и получила название "поэзия культу-

ры", или "творчество интеллигенции". Чэнь Цяньхуа (Гонконгский ун-т науки и технологий, КНР) сделал сообщение о субъективности отражения и зрительном ряде в раннем республиканском Китае на примере повести Чжоу Шоуцзюаня "Подруга-красавица". А. А. Родионов (СПб.ГУ) рассказал о сотрудничестве Лао Шэ с журналом "Вэньи юэкань". В. Вюйлемье (Ун-т Женевы, Швейцария) описал впечатление китайского символиста от просмотра экспрессионистской постановки в российском театре 1920-х гг., определенной им как "еврейский кошмар".

Е. А. Завидовская (СПб.ГУ) в докладе "Проза тайваньских писательниц: поиски родины и этнического самоопределения" осветила творчество писательниц того поколения, которое принимало участие в антияпонской войне, а затем вынуждено было переселиться на Тайвань. Несмотря на то что в новых условиях их либеральные взгляды оказывались в конфликте с режимом Чан Кайши, опиравшегося на систему строжайшей цензуры, писательницы, в отличие от коллег-мужчин, больше уделяли внимания в творчестве не мучительным переживаниям эмиграции, а обретению новых возможностей и попыток реализовать идеалы Движения "4 мая". Тайвань для них стал сначала вынужденным временным прибежищем, а затем - второй родиной. Проза XX в. уже не маркирована как нарочито несерьезная и аполитичная (в отличие от 1960 - 1980-х гг., когда ими самими она оценивалась как "литература для барышень"), теперь писательницы свободно обращаются к темам, связанным с политикой. С. В. Никольская (МГУ) исследовала современную городскую прозу. Городская проза отображает повседневность, жизнь во всем ее многообразии; для иностранного читателя она служит надежным источником страноведческих знаний. С. Г. Коровина (МГПУ) рассказала о "культурной революции" в современной китайской прозе. В. В. Цыбикова (Бурятский гос. ун-т) осветила жизнь и творчество китайского поэта Хай-цзы (1964 - 1989). Ему были присущи ориентация на эклектичность, мозаичность, игровой стиль, пародийное переосмысление традиций; его творческий метод базируется на постмодернистских тенденциях 1980-х гг., обогативших как художественный мир Хай-цзы, так и китайскую литературу в целом.

Панель N 6 "Восточные литературы в России и русская литература в странах Дальнего Востока и ЮВА: проблемы перевода, восприятия и взаимовлияния; роль сравнительного литературоведения в современном востоковедении". Дун Сяо (Нанкинский ун-т, КНР) рассказал о судьбе русской литературы в Китае. Знакомство китайцев с русской литературой произошло в конце Цинской династии, но наиболее значительное влияние на китайских писателей она оказала только после Движения "4 мая". Развитие современной китайской литературы тесно связано с заимствованием "полезного" у зарубежной литературы, и русская литература своей оригинальностью явила собой одну из важнейших движущих сил в этом процессе, утверждает автор. После 1949 г. русская и советская литература стала для писателей КНР единственным примером для подражания. По окончании "культурной революции", пишет автор, ирония судьбы заключается в том, что некогда "ядовитая трава" теперь вновь стала "целебным отваром", верным другом и учителем для китайцев. Но по мере развития китайской литературы нового периода привязанность у китайских писателей и читателей к советской литературе постепенно слабеет, констатирует докладчик. Се Чжаосинь (Аньхуйский пед. ун-т, КНР) говорил о влиянии русской и советской литературы на творчество Цзян Гуанцзы. Чжу Хэнфу (Шанхайский ун-т, КНР) сообщил о распространении русских пьес в Китае начиная с XIX в. и освоении теории драматического творчества и актерского мастерства системы Станиславского. Ван Жуцин (Тяньцзиньский пед. ун-т, КНР) провела определенные аналогии творчества Е. Шэнтао и А. П. Чехова. З. В. Станчиц (Калифорнийский ун-т, Дэвис, США) проследила сходство между постсоциалистической ностальгией и появлением китча в России и в Китае. В. Ц. Головачёв (ИВ РАН) подчеркнул, что восточные мотивы, предания и обычаи - обряд женитьбы царя, подмена наследника и "смерть" царевны - также характерны для сказок А. С. Пушкина.

Панель N 7 "Литература стран Дальнего Востока и ЮВА: прошлое и настоящее". С. В. Банит (СПб.ГУ) проанализировала современную женскую прозу в Индонезии. Повышение роли женщин в обществе отразилось не только в текстах произведений и художественных образах, но и на самом литературном процессе: началось бурное развитие так называемой женской литературы. Нередко женщин-писательниц обвиняют в негативном влиянии на моральное состояние общества. Они осмелились открыть читателю жизнь во всей ее сложности, а значит, не только прекрасную, но и страшную, грубую, неприглядную. Е. В. Романова (СПб.) рассказала о символическом значении имен персонажей в стихотворной драме индонезийского поэта и политического деятеля Рустама Эфенди (р. 1903). Так, произведение, призывающее соотечест-

венников выступить против колониального гнета, названо именем девушки, вероятнее всего, образованного от индонезийского слова "свобода". В. Р. Атнашев (Северо-западная акад. гос. администрации) показал по индонезийским и тямским легендам начало распространения ислама. Е. Ю. Кнорозова (БАН) рассказала о вьетнамской Золотой черепахе Ким Кун в дальневосточной культурной традиции. Ученые из университета им. Чулалонгкорна (Таиланд) сделали сообщения: Сучитра Чонгститвантана - "Любовь к природе и просветление", а Ситапорн Наталанг - "Анализ восприятия (взаимосвязи) риса и религии в Азии".

М. В. Торопыгина (ИВ РАН) проследила формирование легенды "череп Комати" об одной из героинь японской литературы - поэтессе Оно-но Комати. Г. Пешкова (Софийский ун-т им. Св. Климента Охридского, Болгария) говорила о восприятии города в японской народной сказке. Л. Ю. Хронопуло (СПб.ГУ) проанализировала образ героини японской прозы на рубеже XX-XXI вв. Ю. В. Иванова (ДВГУ) на примере одного из рассказов, принадлежащих к "литературе атомной катастрофы", но обойденных критикой, показал, как формируется тема витальной ценности в качестве единственно важной для жителей облученного города. Ю. В. Осадча (Киевский нац. ун-т им. Т. Шевченко, Украина) сообщила о первом трактате "Сущность прозы" (1885 - 1886) литератора-реформатора Цубоути Сёё, в котором анализировалась поэтика сюжетной прозы. Она отметила, что классические исследования в области изящной словесности в средневековой Японии традиционно не рассматривали сюжетную прозу как объект теоретизирования. Д. А. Купко (Киевский ун-т "Мир Востока", Украина) посвятила свое сообщение сравнению констант и отличий образа военного в малой прозе Масудзи Ибусэ и Олеся Гончара. Оба автора известны и у себя на родине, и за рубежом, оба - участники Второй мировой войны. Отличие проанализированных персонажей вполне естественно, поскольку они являются элементами отличных друг от друга литературных систем - украинского соцреализма и антивоенной японской прозы второй половины XX в.

Г. А. Аманова (ИВ РАН) говорила о корейской романтической поэзии 1920 - 1930-х гг., а И. В. Цой (СПб.ГУ) - о корейской прозе того же периода. Становление и всплеск литературного творчества в стране в этот период были подготовлены всей исторической и политической обстановкой в стране. Ю. В. Москаленко (ДВГУ) посвятила свое выступление лирике Чхон Санбёна (р. в 1930 г.), чье творчество из года в год приобретает все большую популярность.

Э. А. Синецкая (ИВ РАН) поделилась своим мнением о том, какими неоценимыми источниками при исследовании истории феминизма в Китае стали для нее китайские литературные произведения первой трети прошлого века, и прежде всего романы и повести Мао Дуня. А. А. Соколов (ИВ РАН) рассказал о первых знакомствах россиян с Вьетнамом (тогда - Индокитаем) и первых поэтических откликах на экзотику этой страны. Р. Г. Шапиро (РГГУ) сообщил о первых результатах полевых исследований китайского кукольного театра в Малайзии. В сообщении Минь Шэнь (Ун-т "Бруней Даруссалям", Бруней) рассматривался культурный феномен литературы на китайском языке в ЮВА: о борьбе между китайской этнической идентификацией и процессом вхождения в международное общество. Тема доклада А. А. Гурьева (СПб.ГУ) - китайские имена в корейской традиционной поэзии (на примере антологии "Намхун тхэпэён-га"). Инь Юньчжэнь (Цзилиньский ун-т, КНР) говорил о танском стиле в стихотворениях поэта эпохи Коре Ким Кугена, а У Сяншунь (Центральный ун-т национальностей, КНР) - о литературе китайских корейцев в прошлом и настоящем.

П. Л. Гроховский (СПб.ГУ) сделал сообщение об изучении современной тибетской литературы в тибетских автономных административных образованиях (с начала 1980-х гг.) и в среде тибетской диаспоры за пределами КНР (прежде всего в Индии с начала 1990-х гг.). М. П. Петрова (СПб.ГУ) осветила тему города в монгольской поэзии начала XXI в. Р. В. Ивлева (Санкт-Петербургский мед. ун-т) говорила о восприятии истории Монголии монгольскими писателями. Д. А. Носов (Ин-т вост. рукописей РАН) говорил о комуляции в монгольской народной сказке.

В рамках конференции была осуществлена презентация книги С. А. Торопцева "Всеобъемлющая биография Ли Бо", а также изданий ИДВ РАН, которые представлял Б. Г. Доронин, являющийся ныне директором Санкт-Петербургского филиала ИДВ.

Специальная сессия была посвящена столетию со дня рождения профессора Л. З. Эйдлина. О нем как о прекрасном человеке и литературоведе сделал доклад И. С. Смирнов из РГГУ, а также выступили со своими воспоминаниям Б. Л. Рифтин, Н. А. Спешнее, В. В. Рыбин.

К открытию конференции были изданы 3 тома материалов 102 авторов на русском, английском и китайском языках.