Мечте поколений, Теории Мира (Вселенной) стать явью мешает одно лишь: отсутствие в очах людских у Вселенной реального Центра, Оси, без какой величайшая эта cистема не зрима системой, с тем — непостижима. Нет Центра — пусты и бесплодны теории наши: Опора, Суть, Цель — он. Строг факт, что, таим так, Мир нам лишь в частях — хоры тел, будь то атомы или галактики, весь же — он есть однородный и в сути пустой мешок без центра и краев. Между тем, Пращур наш знал: у Мира есть Центр — то Луна. Очам зрячим она есть пункт Истины, Сат, Цели нашей, искать кою, сущую ради очей как Ближайшее их, Сат|еллит, Пифагор учил в шаге от них — от Земли, их опоры, шагнуть от которой единожды и есть достигнyть Луны.

Совершив этот шаг в своем уме, я и создал ту самую Единую теорию Поля — Вселенной, Арены всех сущих, — которую жаждал создать Эйнштейн тщетно, не зная Луны. Вот ответы мои на вопросы об этом труде.

— Все, кто вас знает, Олег, говорят, что Луна занимает в вашем творчестве роль абсолютного центра, с которым ничто не сравнится. Почему?

— Думаю, потому, что центром и есть она по истинной своей сути. Луна — царство тайн. Необычно большие для спутника размеры её и их полное тождество угловым размерам Солнца, зримое в затмениях, дивные свойства её движения вокруг Земли, в котором она никогда не кажет ей свой тыл, и разительная асимметрия вида лунных полушарий купно с прочим наводят на мысль, что планета эта — не глыба бездушного камня, уныло кружащая земной орбитой. По данным программы «Аполло» Луна — пустотелый сосуд: утверждают, титановый. Луна — дом КЛЯ: кратковременных лунных явлений неясной природы, число чьё от древней поры исчисляется тысячами. Заявления, приписывающие Луне неослабную активность иного Разума, подтверждаются зримыми на её лице артефактами в виде дорог и следов, алогичных строений и циклопических механизмов, бессонно ведущих разработку лунных гор. Всякий здравый человек в попытке осмыслить всю эту лавину настырно стучащих в ум данных законно приходит к тому, что скопление их — прямой знак узловой (ключевой?) в сути роли, какую играет Луна в зримой нами Вселенной.

— Вы написали о Луне большую книгу, о какой говорите, что она представляет собою ту самую Единую теорию Поля, создать которую мечтал Альберт Эйнштейн. Но позвольте, где логика? Луна — лишь одно из великого множества тел Вселенной, притом ничтожное размером, тогда как Единая теория Поля по сути понятия — труд о Вселенной как целом: она-то и есть то великое Поле, Арена арен, где разыгрываются все коллизии сущего. Как же совмещаются в одной Луне столь малое и столь великое?

— Совмещаются просто и строго: Луна — центр Вселенной глаз наших и д|верь в тонкий мир — в Вечность, Божие Царство, причинное брению (тленному миру, где сущи мы), отождествленному Богом с физическим зрением смертных нас. Вечность и брение есть половинки той самой, известной из математики нам лежачей в|ось|мер|ки Вселенной (для бренья — бескрайней: не замкнутой в Боге, тьме тайном), ось чья есть Луна, единящая их в цельный Мир. Таковая, Луна в притче Сына — игольное ушко, каким входим мы в этот Дом удостоясь его. А коль так, ясно: истинная, непреходящая Вселенная скрыта для нас в Луне вся как в Утро|бе-Отчизне, войти куда — главная цель наша. Древние ведали это, отождествляя Луну с госпожой богов Богиней-Матерью — Миром, Вселенной как Лоном, Женою-Всем (Нут как Ко|ровою-Ко|смосом, звезд Co|w’ром — в Древнем Египте, рис.2); но раб тьмы Аристотель, разъяв бренье с Вечностью как древо с корнем и взяв бренье старшим как зримость над Тайной, закрыл тем исконные, вечные очи людей, переставших чрез то видеть Мир, с тем — Луну, храм его.

Го|го|л|ь, бывший в сродстве с Лоном сущего, Тьмой (go — корова (санскр.): Мать, Го|л|ова наша), точно описал это превращение в своей «Ночи перед Рождеством», где сакральной порой черт крадет с неба главное людям — Луну, дверь в Причину, чье знание, в сути, и делает их людьми. Принять Сына, Христа — невозможно не ведая Мать, коей есть Луна: смысл кражи — в том. Черт — это Арис|тотель, муж Розни как Арес эллинов, укравший у нас врата в Истину, арес|т|овав Mes’яц, Луну как Мать, по’mes|h’еньем в mes|h’ок, тьму (так в брении меш|к|аем (медлим — рус.) мы как меш|к|е без Огня, Богу чуждые; меш|к|ати (укр.) — обитать преходяще); Вак|ула же, антипод черта — Истины лик как самой Луны, Матери, в Индии чтимой как Вак, а у Греков Латоны, в П|латоне нам явной. Отличие Аристотеля от гоголевского черта — в непонимании вершимого зла: если Гоголев персонаж творит зло сознательно и сладострастно, сознательным деятелем в случае Аристотеля есть само Зло — Сатана, что стоит за спиной его и жестко манипулирует им, к власти этой слепым.

Эта кража Луны, Корня сущих, отъявшая нас от него, породила возникшее у людей высокомерно-презрительное отношение к своим корням, П|ращу|рам, непредставимое древней порой, когда каждый знал: корни — опора, без коей нас нет, как нет части без целого, следствия без причины его. Плод того — и пустая теория Дарвина о происхождении умного и красивого человека от глупой уродливой обезьяны (сиречь гармоничного от ущербного, огня от тени своей), и хвала новым людям за то, что в своем всестороннем прогрессе они высоко поднялись над убогими предками и их отрыв с каждым днем все сильней.

Пращур наш, крепкий Господом, зрил Мир в опоре на Истину, Смысл Прямой, ему единственный. Мастер темнить, Аристотель меж бренных — творец переносного смысла: смещения Истины в несуществование, лишившего людей ее, дав очам их ту самую «вторую свежесть», о коей булгаковский Воланд сурово заметил, что свежесть бывает только одна — первая, она же последняя. Смысл прямой — Миф: очи видящи, черные Тьмой; переносный — безмифье: Мир, канувший в тьму без Творца.

Мерзость эта, свершенная Злом над людьми чрез посла своего Аристотеля, и не позволила Альберту Эйнштейну создать Единую теорию Поля — Теорию Мира, Всего: ведь в трудах оперся он на физику, чрез Аристотеля, творца ее, науку части; Вселенная ж — Целое: Всё, Полнота.
____________________

Статья целиком:
http://platonanet.org.ua/load/knigi_po_filosofii/filosofija_poznanija/os_vselennoj_luna_kakova_ona_est/45-1-0-3367