Сегодняшний выпуск полосы "Сумма мнений" посвящен не какой-то одной, конкретной проблеме, как это было раньше. В редакцию "НГ-науки" начали приходить отклики ученых и научных работников на уже состоявшиеся публикации. Идет "вторая волна". Некоторые из этих материалов и представлены в сегодняшней подборке. В то же время нельзя не заметить, что, говоря в общем о различных аспектах существования науки в России как важнейшего государственного института, авторы публикуемых материалов в итоге "выходят" на самые широкие обобщения. Так что с чистой совестью можно говорить, что принцип комплексности подхода к обсуждаемым проблемам соблюден и в нынешней подборке.

ПРОБЛЕМА утечки умов, периодически попадающая в центр политических дискуссий последних лет, является одним из свидетельств мифологического характера нашего политического сознания и в то же время реакцией на совершенно определенные процессы, которые происходят в обществе и закрепляются в программах его институтов.

Сначала о мифах.

Миф первый. Империалисты проклятого Запада (например, Японии, Кореи и Тайваня) стремятся обескровить Россию и переманивают наши таланты. Это целенаправленное разрушение нашего культурного и научного потенциала. Раньше такого никогда не было.

Классическая формулировка этой позиции: "Русские были первыми в изобретении многих искусств и наук, но оказались последними в их распространении. Изобретения, сделанные русскими, другие страны успели подхватить, распространить, усовершенствовать, использовать, и русские получают их обратно, как чужие, подобно хозяину, который покупает у вора своего же коня, но с обрезанным хвостом.

Российские университеты полны способных людей... Достаточно мастеров, механиков, лаборантов, но они прозябают, с трудом добывая себе пропитание... Многие покидают родину. А ведь вывоз гениев - это контрабанда, более преступная, чем вывоз золота, железа и оружия, который во многих частях России запрещен".

Но вот незадача: приведенные слова принадлежат перу великого немецкого философа Готфрида Лейбница (1646-1716), написаны на рубеже XVIII века, за двести лет до империализма, и отражают авторское восприятие ситуации в тогдашней Германии (каюсь, заменил немцев на русских, а Германию - на Россию).

Миф второй. Из России ежегодно выезжает для работы за границей огромное число специалистов (приводимые цифры при этом различаются на порядки, но нас интересует не методическая сторона дела). При этом как-то упускается из виду - из каждой крупной развитой страны (США, Япония, Германия) ежегодно для работы за границей выезжают, по всем статистическим данным, значительно больше специалистов, чем из России.

Фундаментальное различие становится заметным, если сравнивать число ежегодно возвращающихся специалистов. Но это, согласитесь, уже не проблема утечки умов, а проблема отношения к ним и их использования в России.

Примером такого отношения может быть концепция реформы науки, созданная научным начальством в тиши кабинетов. Через все варианты концепции рефреном под разными соусами проходит мысль об "освобождении от балласта", т.е. о сокращении числа специалистов, работающих в науке.

Не лучше обстоит дело и в других областях интеллектуального труда.

Заметим, нет ни одной программы, концепции, которая бы занималась проблемами формирования рынка интеллектуального труда, анализировала возможности маневра интеллектуальным потенциалом как главным ресурсом любого современного общества. Вместо этого нам преподносят бредовые выкладки об интеллектуальной собственности на сотни миллиардов долларов, якобы накопленной в институтских шкафах... Причем именно те люди, которые отвечают за такое положение дел в каждой сфере, больше всего кричат об утечке умов и происках международного империализма. Иными словами, вопрос об утечке умов возникает (сегодня и триста лет назад) каждый раз, когда государство и общество начинают осознавать собственную неспособность распорядиться своим интеллектуальным потенциалом.

Средства ее эффективного решения так же хорошо известны, и если применение этих средств блокируется или тормозится, то причины искать следует в корпоративных интересах совершенно определенных властных элит.

Соответственно первые и самые трудные шаги - идеологические.

Прежде всего речь идет о понимании роли и функции научных организаций любого рода. Следует вслед за всем миром признать, что главной целью научной организации является привлечение способных ученых и обеспечение им возможностей для продуктивной работы, как они эту работу понимают. При этом нужно исходить из всем известной истины - за несколько веков своего развития научное сообщество выработало эффективные системы и механизмы оценки приоритетных направлений, результатов работы и вкладов каждого участника. Эта самоорганизующаяся система непрерывно совершенствуется, и любые чиновничьи новации, как правило, заканчиваются полным конфузом.

Наряду с этим следует признать, что фундаментальные исследования (в том числе в технических, медицинских, сельскохозяйственных науках) являются единственным способом подготовки специалистов высокой и высшей квалификации, т.е. единственным способом воспроизводства и развития интеллектуального потенциала страны. За забвение этой простой истины сейчас дорого расплачиваются "азиатские тигры", технологические и маркетинговые успехи которых оказались интеллектуально не обеспеченными на длительную перспективу. При такой постановке проблемы вопрос о практической ценности фундаментальной науки получает простой и ясный ответ. Правда, сложнее становится с ответом на вопрос о структуре и задачах отечественных исследовательских организаций. Не случайно цвет нашей профессуры вынужден готовить аспирантов и докторантов за рубежом, пополняя бюджеты соответствующих университетов и институтов.

Для практической проверки этой идеологии на российской почве не требуется ни революций, ни тотальных реорганизаций - это мы проходим регулярно. Нужны две довольно очевидные вещи.

Во-первых, необходимо создать на территории России хотя бы несколько интернациональных центров исследований и подготовки аспирантов и докторантов под патронажем международных организаций (Европейского союза, ЮНЕСКО и т.д.) в самых несекретных областях науки. Предложений такого рода мы до сих пор получаем очень много, но пока держимся.

Во-вторых, следует решить проблему передвижения потенциала внутри страны, чтобы ученый мог на два-три месяца или года поехать для исследовательской работы и руководства аспирантами из Тулы в Серпухов хотя бы с такой же "легкостью", как в Мадрид или Новый Южный Уэльс. Сейчас это практически невозможно.

О самом больном, о финансах. Рассчитывать на любые дополнительные вливания из бюджета нереально. Можно, однако, прежде всего поставить соответствующие акценты в структуре грантовой поддержки. Такая попытка уже сделана программой поддержки научных школ РФФИ. Кроме того, за подготовку специалистов можно надеяться получить деньги из многих внебюджетных источников. Это и происходит на самом деле: при общем сокращении научной деятельности за последние годы число обучающихся аспирантов возросло в три раза.

Наконец, как только мы перейдем к конкретным практическим шагам, не требующим, повторяю, затрат значительных ресурсов, у нас появится опыт, который невозможно приобрести путем бесконечных обсуждений нереализуемых программ и концепций.

(С) "НГ-Наука" (НГН), электронная версия приложения к "НГ" (ЭВНГН). Номер 004 (8) от 01 апреля 1998 г., среда. Полоса 3.