Ф. А. Петров. Немецкие профессора в Московском университете. М. Христианское издательство. 1997. 180 с.

В центре внимания старшего научного сотрудника Государственного исторического музея (ГИМ) кандидата исторических наук Ф. А. Петрова - научная и педагогическая деятельность шестидесяти трех профессоров и преподавателей немецкого происхождения, работавших в Московском университете на протяжении первых ста лет его существования (1755-1855).

Книга основана на многочисленных документальных источниках, в том числе из собраний Центрального государственного архива г. Москвы и Отдела письменных источников ГИМ. Автор проанализировал переписку, формулярные списки немецких профессоров и преподавателей, деловую документацию университета. Документальных материалов по истории университета до 1812 г. сохранилось очень мало, но автор широко использовал мемуары сотрудников, преподавателей и бывших студентов. Интересен библиографический обзор отечественной и зарубежной литературы, в том числе немецкой. Наряду с научными биографиями профессоров и преподавателей, работа содержит общий очерк истории университета, а также статистические сведения о численности отечественных и иностранных ученых на кафедрах университета в рассматриваемый период. Петров пишет, как о немцах- уроженцах Российской империи, так и иностранных ученых, в разное время приглашенных в Московский университет правительством. Изложение построено по хронологическому принципу.

Автор стремится нарисовать яркие и живые портреты немецких ученых и объективно оценить их научный вклад. В отечественной историографии деятельность немецких профессоров и преподавателей долгое время трактовалась отрицательно ¹ . Петров опровергает эту оценку, считая "неоправданным часто бытующее в исторической литературе искусственное противопоставление отечественных ученых иностранным" (с. 12). Автор убедительно показывает, что научная и преподавательская деятельность таких ученых как профессор юриспруденции Ф. Г. Дильтей; экстраординарный профессор немецкого языка, а затем ординарный профессор философии И. Г. Шварц; ординарный профессор нравственной философии, права естественного, народного и политики И. М. Шаден; ординарный профессор хирургии И. Ф. Эразмус, - имела немаловажное значение в постановке преподавания ряда важнейших университетских дисциплин. Педагогические идеи, выдвинутые Дильтеем (с. 18) и Шаденом (с. 25), были прогрессивными для своего времени и во многом впоследствии реализованы правительством. Характеризуя мировоззрение немецких ученых, Петров указывает на приверженность многих из них к учениям таких мыслителей как немецкий юрист XVII в. С. Пуффендорф - сторонник просвещенной монархии (с. 13) и философ- рационалист, идеолог раннего Просвещения X. Вольф (1679-1754) и на неприятие радикальных идей французских энциклопедистов (с. 19).

Излагая биографии иностранных ученых, начавших преподавать на кафедрах Московского университета, Петров отмечает их сравнительно высокий профессиональный уровень. Их кандидатуры в последней четверти XVIII и особенно в начале XIX в. тщательно и целенаправленно отбирались М. П. Муравьевым на вакантные кафедры реформируемого Московского университета (с. 71). Как подчеркивает Петров, попечитель московского учебного округа руководствовался также и целью подготовить с помощью приглашенных профессоров достойную им замену в лице молодых русских ученых (с. 146). Впрочем на качестве преподавательской деятельности иностранных ученых негативно сказывалось незнание ими русского языка (с. 148). Интересны наблюдения автора в отношении просветительской деятельности и изысканиях в области российской истории ординарного профессора римского права, истории науки и педагогики Ф. Г. Баузе (с. 53), профессора политической экономии и дипломатики X. А. Шлетцера (с. 77) и ординарного профессора изящной литературы И. Ф. Буле (с. 86-87), а также ординарного профессора всемирной истории, статистики и геогра-

стр. 168

фии И. А. Гейма на посту ректора Московского университета. Петров предлагает отказаться от тенденциозной трактовки роли Гейма "как одного из виновников гибели университетского имущества" при эвакуации университета из Москвы в 1812г. (с. 61).

Анализ деятельности немецких ученых-просветителей "муравьевского призыва", предложенный Петровым позволяет пересмотреть представления о роли иностранной профессуры в истории Московского университета в период с конца XVIII по первую четверть XIX века ² . Впрочем в последующие годы подобный масовый призыв иностранных ученых в Московский университет больше не повторялся, что, по мнению автора, свидетельствовало о развитии отечественной науки и образования (с. 174). Автор позитивно оценивает деятельность лучших немецких профессоров, однако, подчеркивает, что наиболее популярными у студентов были все же русские ученые: А. А. Барсов, Д. С. Аничков, П. И. Страхов, М. Г. Павлов, М. Д. Мудрое, Н. И. Сандунов, А. А. Прокопович-Антонский, А. Ф. Мерзляков, Н. И. Надеждин (с. 173).

Можно пожалеть, что история Московского университета рассмотрена в отрыве от важнейших исторических событий и развития общественного самосознания. Между тем вторая половина XVIII века - пора расцвета культуры Просвещения - один из важнейших этапов в истории складывания русского национального самосознания. Предпринимались значительные усилия в области образования. Общеизвестен интерес Екатерины II к идеям французских просветителей, которые являлись питательной средой для русской общественной мысли этой эпохи. Примечательно, что при разработке конкретных указов в области образования в этот период в качестве образца использовались не французские уставы университетов и образовательных учреждений средней ступени, а проект австрийского педагога Ф. И. Янковича де Мириево, разработанный на основе прусской школьной системы, и устав Геттингенского университета, наряду с идеями немецкого историка X. Мейнерса.

В чем же причины последовательной ориентации на германскую модель образования? По мнению Петрова, свою роль сыграли недостаточная численность соответствующих отечественных специалистов (с. 10), а также высокая европейская репутация немецких университетов (с. 11). Необходимо, однако, указать и на некоторые особенности исторического развития Российской империи конца XVIII в., сходство ее административного устройства и хозяйственных отношений, традиционных умеренно консервативных элементов в государственной, социально-экономической и просвещенческой сферах с германскими государствами. Следует обратить внимание на культурные особенности немецкого Просвещения, носившего, по преимуществу, гуманитарный, теоретический характер. Исповедуя умеренные идеалистические доктрины в духе философских учений Пуффендорфа и Вольфа, немецкие просветители во второй половине XVIII в. создали в германских землях эффективную систему начального и среднего специального образования, просуществовавшую без существенных изменений до середины XIX века. На деятельность немецкой просветительской элиты оказывали существенное влияние их тесная зависимость от местных правителей и относительная немногочисленность. Эти обстоятельства надо учитывать при анализе мотивов обращения России к немецкому научному и образовательному опыту.

Автор высоко оценивает содержание основных положений проекта об университетской автономии, составленного профессорами Московского университета по поручению Екатерины II в 1765 году. Однако, анализируя причины, по которым этот документ так и не был реализован, Петров ограничивается выводом о несвоевременности этого проекта автономии вследствие преобладания иностранцев в составе университетской конференции и малочисленности высококвалифицированных ученых и преподавателей в университете (с. 44). Но гораздо важнее то, что в России еще не было соответствующей системы школьного образования, а численность студентов, обучающихся в университете, оставалась незначительной ³ .

Во второй половине XVIII в. в московской культурной среде были широко распространены идейные воззрения немецкого Просвещения. По мнению П. Н. Милюкова, истоки этого явления восходят ко времени существования знаменитого "Дружеского общества", возглавляемого Н. И. Новиковым и И. Г. Шварцем и активной деятельности лож розенкрейцеров, к которым принадлежали многие видные отечественные просветители ⁴ . Другим центром немецкого культурного влияния в Москве указанного периода следует признать Московский университет, в стенах которого получили образование многие видные деятели русской культуры - Д. И. Фонвизин, М. Н. Муравьев, И. П. Тургенев, А. С. Грибоедов, П. Я. Чаадаев.

Преобразовательная деятельность правительства Александра I проходила в иных исторических условиях: в это время в Европе намечается расцвет эры романтизма- культуры, выросшей на обломках прежних просветительских воззрений, вера в которые была развеяна в вихре Французской революции. В духовной жизни Германии наступает эпоха классической философии, своеобразной интеллектуальной антитезы философским постулатам Просвещения. Центром умственной жизни в германских государствах оставались университеты, сохранявшие свою популярность в русском обществе. Вместе с тем это обстоятельство свидетельствовало и о неблагоприятном положении в отечественном образовании. Однако, при проведении внутренних реформ в этот период правительство исходило не только из конкретных

стр. 169

практических цепей, связанных с несоответствием существующей системы образования изменившимся условиям, но и из более широких намерений. Александр!, разделявший одно время либеральные настроения некоторых современников, считал необходимым существенно расширить в русском обществе просвещение на основе более широкой и прогрессивной системы образования. Эта ориентация власти получила отражение в первом университетском уставе 1804 г. в виде новых требований к профессорам. Например, им предписывалось, помимо преподавательской, заниматься также научной и научно-просветительской деятельностью. Этими обстоятельствами и был вызван новый "муравьевский призыв" немецких профессоров на кафедры преобразованного Московского университета. Как показано в книге, деятельность многих из них в России была плодотворной.

Книга помогает глубже осмыслить историю Московского университета.

Е. В. КУНЦ

Примечания

¹ КРАСНОБАЕВ Б. Очерки по истории русской культуры XVIII века. М. 1972, с. 68.

² История Московского университета (1755-1855). М. 1955. Т. 1, с. 149- 172.

³ Документы и материалы по истории Московского университета второй половины XVIII века. М. 1960. Т. 1, с. 289-290.

⁴ МИЛЮКОВ П. Н. Очерки по истории русской культуры. Т. 3. М. 1994, с. 354.