3 декабря 2001 г. Министерство образования Российской Федерации совместно с Российской академией наук и при поддержке Российской академии образования провело Всероссийскую научно-практическую конференцию "Проблемы преподавания новейшей отечественной истории". Ее основной целью было выявление наиболее острых проблем преподавания новейшей истории России в школе и в вузе, а также поиск путей их решения. Действительно, за последнее десятилетие нашей исторической науке удалось уйти от изучения прошлого с позиций идеологического диктата. Однако при этом так и не была сформирована новая концепция преподавания истории России XX века, освещение роли нашей страны в мировой истории прошедшего века. Возникло множество негативных процессов в системе преподавания истории. Появилась тенденция к истолкованию истории нашего отечества этого периода в исключительно мрачных тонах и негативных оценках, противопоставлению СССР остальному "цивилизованному миру". Отдельные учебники и учебные пособия, предлагающиеся школе, среднему специальному учебному заведению и высшему учебному заведению, были написаны на низком методическом уровне.

Эти и некоторые другие вопросы были в центре внимания участников конференции.

Ниже публикуются произнесенные на ней доклады и выступления ведущих отечественных ученых, касавшиеся проблем истории.

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО ПЕРВОГО ЗАМЕСТИТЕЛЯ МИНИСТРА ОБРАЗОВАНИЯ РФ А.Ф. КИСЕЛЕВА

В последнее время исключительно большое внимание наше общество уделяет проблемам образования. Во-первых, это понятно, если учесть, что ежедневно в систему образования на учебу и работу приходит более 39 млн. человек. Во-вторых, понятно и потому, что все более разные политические и социальные слои рассматривают развитие образования как один из основных факторов подъема не только собственно науки, культуры, образования, но и экономики, и политического и, самое главное, стабильного развития страны. В-третьих, образование в основном связано с молодежью, а у нас в России издавна живет такая традиция, что к детству, отрочеству и юношеству мы относимся особенно трепетно, и поэтому проблема развития образования касается практически каждой российской семьи. Однако дискуссии, которые сегодня в обществе ведутся, носят иногда полярный характер. Кто-то считает наше образование восьмым чудом света и утверждает, что модернизировать его - такое же варварство, как укреплять Пизанскую башню. Другие видят в нем наследие тоталитаризма, обвиняют его в косности, застое, консервативности и предлагают провести резкие и фундаментальные, если можно так сказать, реформы. Говорят, что истина посередине. Может быть. Но, наверное, вряд ли истина находится в заранее известном месте, чаще всего ее следует искать, и лучше, если мы будем искать ее все вместе и, главное, в интересах нашей молодежи.

Особое внимание в этом отношении уделяется исторической науке, и отечественной истории в частности. В последние годы высказывались разные точки зрения по этому поводу. В наиболее концентрированном виде интерес к исторической науке был выражен на заседании Правительства РФ 30 августа 2001 г., где обсуждались проблемы преподавания новейшей отечественной истории и были приняты соответ-

стр. 3

ствующие решения. Материалы для членов правительства готовила большая группа историков. Они очень внимательно проанализировали ту литературу, которая используется и в общем и высшем образовании, сделали необходимые выводы, публиковавшиеся в нашей прессе. На основании решений правительства мы подготовили ряд документов. Один из них - концепция преподавания отечественной истории.

Этот документ предварительно был рассмотрен на Межведомственной комиссии историков, которая была сформирована приказами Российской академии наук. Российской академии образования и Министерства образования. На паритетных началах в ней работают 18 человек под председательством члена-корр. РАН А.Н. Сахарова и академика А.О. Чубарьяна. Комиссия утвердила группу квалифицированных историков, которая и подготовила данный документ. В нее вошли представители Института российской истории. Института всеобщей истории. Московского государственного университета. Московского педагогического государственного университета и ряд других наших коллег.

Прежде всего хочу отметить - сегодня невозможна единая концепция новейшей отечественной истории. Есть различные точки зрения в исторической науке и они должны дальше иметь право на жизнь. Но существует одно немаловажное обстоятельство - мы считаем, что в данном вопросе нужно исходить прежде всего из интересов образования и воспитания нашего подрастающего поколения, и тот плюрализм, который присутствует сегодня в исторической науке и который безусловно оправдан, мы не можем переносить в школьные классы. Мы должны прежде всего сформулировать общеобразовательные и воспитательные задачи, которые вытекают в данном случае из курса новейшей отечественной истории, затем определить содержание исторических курсов, с тем чтобы в интересах, еще раз повторюсь, школьников самого разного возраста, выстроить такую канву исторических событий и их интерпретаций, дать такое обобщение исторических фактов, которые помогли бы им составить достаточно цельную картину исторического развития нашего отечества. Есть и другие проблемы, но еще раз я подчеркиваю, что мы исходим из задач дидактических.

Мы не случайно начали с разработки концептуальных основ преподавания. Вновь подчеркиваю - для нас сейчас важна не концепция истории России XX в., а концепция преподавания новейшей отечественной истории. По решению правительства будет объявлен конкурс на подготовку учебников по новейшей отечественной истории как для школы, так и для вузов, и для того чтобы этот конкурс прошел достаточно успешно, мы должны иметь четкое представление о концептуальных основах преподавания отечественной истории, а также примерные программы, на которые будут опираться учебники нового поколения. Мы надеемся, что конкурс завершится к маю 2002 г., с тем чтобы новые учебники были готовы к 1 сентября 2002 г., во всяком случае, мы попытаемся сделать это.

Одновременно аналогичная работа осуществляется и в Министерстве образования. Мы предложили всем издателям, которые выпускали учебники по новейшей отечественной истории, особенно для школы, самым серьезным образом переработать историю событий последних десятилетий XX в. Этот период на заседании правительства получил особенно жесткую и обоснованную критику. Также мы предложили им подготовить соответствующие модули на отдельные брошюры по новейшей истории последнего десятилетия с тем, чтобы отправить их в школы к сентябрю 2002 г., ибо процесс обновления литературы у нас, как практика показывает, занимает минимум четыре года и охватывает всего 25% этой литературы. Параллельно с этим готовятся книга для учителя "Дискуссионные проблемы новейшей отечественной истории" и словарь основных понятий и терминов по новейшей отечественной истории. Мы считаем, что работа по изданию книги для учителя, словаря основных понятий по проведению конкурса на новые учебники позволит существенно улучшить нашу деятельность на этом направлении. Мы надеемся также, что позитивную роль в этом сыграет и данная конференция, которой мы открываем профессиональное обсуждение проблем преподавания исторических дисциплин.

стр. 4

В дальнейшем предстоит провести всероссийское совещание заведующих кафедрами по историческим дисциплинам и еще ряд научно-теоретических конференций. Я надеюсь, в результате обсуждения мы выйдем на более широкую постановку этих проблем, вообще в целом истории отечества, ее связи со всеобщей историей и по целому ряду других назревших проблем, которые помогут нам выбрать правильный вектор развития учебной литературы и подготовки учебной литературы нового поколения, адекватно отвечающей задачам, стоящим сегодня в области воспитания и образования нашей молодежи. И более того, мы глубоко убеждены, что современное состояние общества, которое характеризуется большей стабильностью, большим согласием, дает нам возможность выработать единые подходы к освещению истории отечества и всеобщей истории, добиться того, чтобы историческая наука стала фактором и образования, и культуры, и воспитания, фактором, который не разъединяет общество, а, наоборот, вносит существенный вклад в единство, в объединение усилий в интересах реализации идеи демократического федеративного государства. Поэтому мы надеемся, что наша работа получит соответствующую оценку. Мы убеждены, что сделанные критические замечания и дополнения войдут в общую копилку и будут помогать нам.

Открывая конференцию, я от имени Министерства образования Российской Федерации хочу подчеркнуть, что конференция проводится в стенах Российской академии наук и это очень важно.

ВЫСТУПЛЕНИЕ ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК АКАДЕМИКА Н.А. ПЛАТЭ

Глубокоуважаемые коллеги, сегодня мы участвуем в очень важном совещании, на котором сказано много правильных слов о роли воспитания молодежи и преподавании новейшей отечественной истории и истории страны как части всемирной истории. Многие события и факты, имевшие место в XX в., еще не получили полного и достаточно объективного освещения, слишком много существует сегодня полярно противоположных трактовок исторических событий; да и не только сегодня, они существовали всегда среди историков, гуманитариев и вообще среди интеллигенции. Вопрос о том, как преподавать историю, волнует не только учителей истории или руководителей Министерства высшего образования. Волнует он и физиков, и математиков, и инженеров, потому что их дети и внуки учат историю в школе или вузе, она является частью внутреннего мира каждого из нас независимо от нашей профессии. Академия наук всегда уделяла этой работе большое внимание, заботилась о том, как вернее, лучше отразить исторические события в соответствующих книгах и учебниках. Наверное, историю Древнего Рима и Греции легче описывать сегодня, спустя тысячи лет после того, как события происходили, и гораздо труднее описывать то, что было недавно. Все мы помним известное двустишие А.К. Толстого: "ходить бывает скользко по камешкам иным, о том, что было близко, давайте умолчим", потому что слишком все это свежо для нас. Отсюда и полярность трактовок событий, относящихся к нашей собственной истории начиная от первой русской революции 1905 г. через мировую войну к 17-му, 18-му, 20-м годам, - они до сих пор еще бурно обсуждаются, получая очень резкие и часто противоположные оценки. Но порой и гораздо более отдаленные от нас события трактуются неоднозначно. Мне часто приходилось работать в парижских библиотеках, в частности я прочитал много французских учебников по истории. Так вот, Бородино там стоит в ряду тех же побед Наполеона, что и Аустерлиц или Маренго. Не стоит говорить, что в русской истории это трактуется по-иному. Где здесь истина, где правда? Может быть, нам помогут в этом разобраться и авторы будущих новых учебников. Хотелось бы рассчитывать на то, что в них, при всей их неодинаковости, должна быть каким-то образом отражена не только собственно фактография, это только часть истории, а есть ведь еще и движущие силы, и тенденции. Сегодня, например, уже понятно, что и в новейшей истории, преподаваемой в европейских школах, совсем мало внимания уделяется чрезвычайно

стр. 5

важной тенденции зарождения мощного исламистского движения. И теперь мы начинаем постепенно осознавать далеко идущие последствия этого, которые уже проявились и еще будут проявляться. Последствия гораздо большие, чем просто военные поражения. Как избежать в этом случае экстремальных оценок и вместе с тем дать молодому поколению хороший заряд нормального патриотизма, не национализма, а именно патриотизма, потому что молодежь обязательно должна черпать какие-то идеалы из собственной истории. Архитрудная задача, но я надеюсь, что историки сумеют найти и предложить какие-то пути и возможности для ее решения, подготовить такие учебные пособия, которые дадут объективную картину мира. А как этого добиться, как все совместить и сбалансировать - это уже ваша задача.

ДОКЛАД ДИРЕКТОРА ИНСТИТУТА РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ РАН ЧЛЕНА-КОРР. РАН А.Н. САХАРОВА

"КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ПРЕПОДАВАНИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ XX ВЕКА"

Мы сегодня собрались для того, чтобы обменяться мнениями по поводу концептуальных проблем отечественной истории XX в., ключевых, спорных позиций этой истории. В конференции участвуют профессионалы высочайшего класса, специалисты по истории России, каждый из которых может прочитать такой же доклад и целый лекционный курс на эту тему, но тем не менее разрешите мне поделиться своими соображениями по некоторым вопросам. Прежде всего, хочется отметить, что в упомянутом выступлении А.Ф. Киселева документе, который вы получили, есть правильные слова о том, что необходимо выступать как против апологетики советского прошлого, так и против негативных оценок российской истории XX в. и противопоставления СССР всему остальному цивилизованному миру. Необходимо выступать против изолированного рассмотрения отечественной истории вне контекста общих тенденций развития человечества, необходимо давать правильное понимание нашего общества, ориентированного на достижения социальной справедливости.

Вместе с тем некоторое порицание в этом документе вызывают трактовки ряда ключевых проблем отечественной истории, такие, как революция, гражданская война, новая экономическая политика. Великая Отечественная война. Что значит апологетика советского прошлого? Что значит негативное восприятие советской истории? Я думаю, что и ряд других постулатов, к которым мы привыкли и которые уже в зубах навязли, сегодня на старте XXI в., воспринимаются с трудом, учитывая, что многие из этих событий произошли почти сто лет тому назад.

Недавно я смотрел по телевидению прекрасную передачу об убийстве Кирова, и мой сын спрашивает: "А кто это? И что это за люди?". Это новое поколение, и для них эти проблемы уже не являются столь злободневными, как для нас, которым сегодня по 60, по 70, по 75 лет, для нас это часть нашей биографии. А у них биография совсем другая, их восприятие истории совсем другое, для них временное понятие 100 лет назад очень близко к понятию 200 лет назад и 300 лет назад - это практически один временной период, и поэтому все это нам необходимо учитывать, когда мы говорим об учебнике истории и о ключевых проблемах истории нашей страны в XX в. В этой связи хочется отметить следующее: мы с вами говорим о ключевых проблемах XX в., конечно же, исходя из основных базисных оценок всей российской истории. Невозможно понять историю России XX в. без понимания всего пути российской истории. В этой связи возникает вопрос, не только обращенный к отечественной истории, но и к мировой - что же такое прогресс? Что это - развитие страны, становление страны, развитие государства? Апологетика, не апологетика? Негатив, позитив? Попробуйте ответить на этот вопрос, объясните это молодому человеку, которому сейчас 14-15 лет. Я думаю, что это один из тех ключевых вопросов, которые мы должны сегодня ставить перед собой и пытаться на них ответить, по крайней мере обсуждать их независимо от нашего профессионального уровня, наших политических пристрастий, антипатий и симпатий политического порядка. Раньше

стр. 6

нам было все как будто ясно: прогресс истории заключается в его социально-экономическом, в известной степени классовом, развитии. Но сегодня такой ответ вряд ли кого- нибудь может удовлетворить, а вопрос о том, что такое прогресс, какова плата за прогресс, тем не менее остается. Мне хочется повторить, что я уже говорил на совещании правительства, этот исторический прогресс, в той степени в какой он применим к России, видимо, является неким движением истории от глубин древности до современности, это становление общемировой, в том числе и российской, цивилизации, центром которой, ее смыслом, стержнем выступали проблемы, связанные прежде всего с частной собственностью, благосостоянием, с личностью, свободами человека.

В центре мировой истории стояла личность - это определяло развитие гражданского общества, развитие различного рода гражданских прав. И позднее высшим достижением политических критериев мировой цивилизации стала система разделения властей, система демократических институтов. Вот столбовой путь всей мировой истории. Описали его и марксисты. Если вы внимательно почитаете работы К. Маркса и Ф. Энгельса, вы все эти постулаты там найдете. Под лозунгом борьбы за эти нетленные, так сказать, критерии человеческого развития, за исключением частной собственности, была построена и вся марксистская философия, и вся марксистская пропаганда. При этом считалось, что с изменением форм собственности личность, права человека, гражданское общество будут развиваться еще быстрее, еще полнокровнее уже в условиях социалистической революции, построения коммунистического общества. И вся мировая система за это боролась, и марксизм за это выступал целенаправленно. В основе всего развития истории все-таки стоял человек и его стремление к лучшему будущему. Но разнородные человеческие интересы, в том числе и классовые, сословные, этнические и прочие, приводили к тому, что история человечества, вся борьба за прогресс, была оплачена большой кровью и за самыми значительными страницами прогрессивного развития человечества стояли такие страдания, такие неизмеримые потери, которые ставили вопрос: а нужно ли было все это затевать, для того чтобы ценой прогресса стала не одна слеза ребенка, а сотни миллионов жизней.

И я думаю, что вопрос о критериях прогресса необходимо поставить в центр нашего концептуального обсуждения и нашего подхода к школьной учебной литературе. Тогда нам легко будет любое движение в истории, любую реформу, контрреформу, революцию, контрреволюцию, любую личность определить с позиции общего цивилизационного человеческого развития, с позиции исторического прогресса. Я думаю, что в этой связи мы должны с вами поставить и вопрос о соотношении формационного и общецивилизационного подходов к истории. Некоторое время тому назад состоялась короткая и яростная дискуссия по этому вопросу между И.Д. Ковальченко, который отстаивал формационный подход и социально-экономический критерий как основные достижения человеческой истории и ее прогресса, и А.А. Искендеровым, настаивавшем на цивилизационной периодизации истории мира, в том числе и истории России.

Мне кажется, что этот спор сегодня мы можем видеть в совсем ином ключе. Вся наша практика, все развитие нашей историографии показали, что, конечно, цивилизационная модель развития человечества является основной моделью, по которой идут все народы: и Европа, и Америка, и Африка, и Азия. Это модель, которая не поддается критике, она является моделью универсальной. Естественно, в применении к своим национальным, этническим особенностям, традиционным особенностям, и Россия попадает в этот общий круг. Это понятно, но в то же время никто не может отрицать, что формационная ступень развития человечества, особенно на таких крупных континентах, как американский, европейский, во многом определяла критерии развития общества на определенных этапах, уровень этого развития, его прогрессивное значение. Вот это сочетание, формационного момента, на более коротких отрезках времени и цивилизационного метода на более пространственных отрезках

стр. 7

мировой и отечественной истории существует, мы от него никуда деться не можем. И переходя от так называемого феодализма к так называемому капитализму и к так называемому социализму, Россия все равно оставалась во многом верна традициям своего народа, своей территории, своей ментальности, привычек и многого того, что делает Россию многонациональной страной со всеми ее евразийскими особенностями. И никакими формационными понятиями эту особенность не объяснить и никакими социально-экономическими критериями эту особенность не определить.

Я думаю, что этот вопрос обязательно встанет перед каждым историком и каждым учителем в их размышлениях о подходах к преподаванию истории в школе. В этом же ряду стоит и ключевой вопрос истории нашего отечества в XX веке - вопрос о социализме, о том, что такое социализм с точки зрения формационного и с точки зрения цивилизационного подходов, что такое социализм не в применении только к нашей стране, но и в применении к таким странам, как Австрия, Финляндия, Швеция, Норвегия, Англия и ряду других. Возникают вопросы о том, как проходили социалистические преобразования в той же Англии при лейбористах, как потом происходил откат в сторону приватизации под влиянием позитивного и негативного опыта нашей страны или на основании собственного опыта. Я хочу обратить ваше внимание на блестящие книги последнего времени академика В.А. Виноградова, посвященные приватизации во Франции и в Англии. Когда читаешь эти работы, невольно начинаешь сравнивать русский опыт приватизации в дореволюционный период и огосударствление собственности в период советской власти. Все эти вопросы связаны с социализмом, они также находятся в плоскости нашего анализа, конечно же не с позиции жестких марксистско-ленинских стандартов, а совсем в ином плане. И в этом нет ничего пошлого, ничего одиозного, это нормальное явление мировой истории, современной европейской истории, но в сравнении с европейской историей наш опыт приобретает совсем, так сказать, иной характер, и я думаю, что он вполне может заслуживать уважительной, спокойной дискуссии.

Я уверен, что, когда мы говорим о концептуальном развитии российской истории, мы должны исходить из позиции многофакторного подхода к истории. Я об этом писал в своих статьях, говорил в своих выступлениях начиная примерно с 1989 г. Речь идет о том, что не один социально-экономический классовый фактор является основой для понимания развития российской истории, но целый комплекс факторов и прежде всего те факторы, которые называли Н.М. Карамзин, С.М. Соловьев, В.О. Ключевский и многие другие, говорившие о факторах географическом, климатическом. В последнее время эти рассуждения есть в работах академика Л.М. Милова, посвященных соотношению природы, уровня российской экономики, уровня закрепощения, и изменения в соответствии с этим политических институтов России. Все это завязано в единый крепкий узел, который сегодня невозможно не учитывать в подходе к нашей отечественной истории. В этом же ряду и факторы этнический, религиозный с православием в центре, игравшими огромную позитивную роль на определенных этапах российской истории, но и определенную негативную роль в российской цивилизации, а также и в западноевропейской цивилизации. Мне могут возразить, что католицизм - это агрессия, это попытка подчинить Россию католическому западному миру. Все это так, и в этом смысле православие четко стояло на страже российских государственных интересов. Но диалектика истории в том и заключается, что одновременно происходило восстановление так называемого средневекового железного занавеса, когда все латинство подвергалось осквернению, уничтожению, объявлялось ересью и т.п.

Я думаю, все эти сложные проблемы, связанные с религиозным фактором, должны учитываться в истории страны, в том числе и истории страны XX в. Неслучайно в начале века церковь пережила раскол. Неслучайно новые веяния, более цивилизационные, разрывали церковь накануне Октябрьской революции, и неслучайно, что эти тенденции в известной степени были поддержаны и большевистским руководством, в частности Троцким. А в дальнейшем, в период правления Сталина и позднее

стр. 8

этот фактор начал вновь обрастать своими традиционными, так сказать, нормами и все вернулось на круги своя. Это особая проблема нашей отечественной истории, от которой нельзя абстрагироваться и нам в нашем понимании истории и нашем подходе к ее преподаванию. Характерен для нашей истории и фактор традиционности российской истории.

Весьма недавно я буквально был потрясен одним маленьким открытием: работая с приходно-расходными книгами XVII в. по определенным регионам, я обнаружил огромное количество недоимок, особенно в периоды после Смутного времени и после русско-польских войн. Приходно-расходные книги заполнены сплошными недоимками, долгами крестьян по налогам и повинностям перед своими помещиками, перед государством, перед церковью. В то же самое время в этих же районах по мере становления российского государства росло число аренд: крестьяне арендовали земли у тех же помещиков, того же государства, той же церкви, которым они задолжали. Большинство недоимок - обычное уклонение от налогов, свойственное русскому, изворотливому человеку. Чем больше недоимок вы видите на бумаге, чем больше вы встречаете арендных операций в данном регионе, тем больше вы понимаете, что страна развивается, государство и общество стабилизируются, а все остальное - это уже, как говорится, от лукавого.

И сегодня мы видим такую же картину, хотя, может быть, я несколько утрирую. Сегодня все наши "недоимки" - это уклонение от налогов, и повышение нелегального уровня жизни довольно значительного слоя российского населения - это та традиционная российская линия развития, которая не поддается никаким формациям и никаким цивилизациям. Или возьмите неплатежи заработной платы, скажем военным. Стрельцам не платили, они восстали и рубили головы кому считали нужным, но их опять загнали в казармы. В период Екатерины II им опять не платили жалованье. Павел I навел порядок: Аракчеев заставил платить военным, обмундировать их, одеть, обуть, накормить и создал боеспособную армию, которая в дальнейшем противостояла Наполеону. И эта линия просматривается в течение веков без изменений. Взять хотя бы российскую бюрократию от первых дьяков, от петровских коллегий, затем через министерства к министерствам российским начала XX века, а потом к нашим наркоматам и к нашим министерствам.

Почитайте внимательно статьи В.И. Ленина 1922 г., это был крик души против бюрократизма, против всего того, что мешало развитию российской государственности. А ведь все это было традиционно, знакомо до боли и уходило корнями в российскую историю. Я думаю, что эту традиционность ни в коем случае нельзя упускать из виду. И наконец, мы должны, конечно же, оценивать историю России с позиции евразийства. Очень приятно причислять себя к Европе и приятно оценивать общецивилизационные модели российской истории, российского государства по европейским стандартам, но мы никуда не можем уйти от того, что Россия была евразийской державой, от того, что над ней долгое время довлела Золотая орда, что рядом была Османская империя, что потом на границах России вырос колоссальный Китай. Все это не могло не сказываться на нашей истории, на наших традициях и на нашем собственном опыте. Говоря об истории России, нельзя забывать и о личностном факторе, который в течение долгого времени отрицался и до сих пор имеет весьма маргинальное значение в нашей истории. Между тем личность, связанная с народом, определенными общественными кругами, с сословиями, с элитой, играла колоссальную роль в судьбах нашей страны.

Возьмите любую фигуру и вы почувствуете, как круто менялась история под влиянием той или иной личности. Я не говорю об Иване Грозном, Петре I, Ленине, Сталине. Возьмите фигуру того же Брежнева или Горбачева и оцените их влияние. Влияние тех или иных фигур на ход нашей истории отрицать невозможно, это надо учитывать, анализировать и включать в наши программы, нашу систему образования. Это придает определенную историческую законченность нашему пониманию, нашему образованию, и неслучайно сегодня многие талантливые историки, рассказывая о том

стр. 9

или ином периоде жизни страны, делают акцент на личностном факторе; неслучайно мы сегодня по телевидению видим передачи о личностях, об их влиянии на судьбы страны, о перипетиях борьбы между личностями в рамках того или иного периода в российской истории.

Хотелось бы еще сказать, что, предлагая концептуальный подход к российской истории, мы должны, видимо, поразмышлять над тем, что нужно показывать не историю каких-то отдельных классов, отдельных сословий, а историю всего общества в целом. Такой подход к обществу невероятно сложен, он нов для нас. Хотя если вы возьмете старые учебники и монографии, то найдете там достаточно полное представление о различных слоях населения, но вот органического понимания общества в целом до сих пор никому из нас достигнуть не удалось. И правильно отметил А.Ф. Киселев необходимость сбалансированной истории.

Сбалансированность истории будет в том случае, если историк покажет в учебнике развитие общества в целом, эволюцию, основные его этапы, покажет рабочих, крестьян, интеллигенцию, предпринимателей, духовенство в их взаимосвязи, в противоречии, в их борьбе, в каких-то общих делах в период ключевых исторических свершений таких, как война 1812 года, война 1941-1945 гг. и многие другие.

Хочется также затронуть ключевой вопрос, который может вызвать наибольшее отторжение или неприятие - это вопрос о роли народа в истории. Мы очень легко говорим о том, что народ - это двигатель истории, основа исторического процесса, а вот когда пишем историю, то народу уделяем внимания мало. Мы уходим в сторону от многих особенностей нашего народа, порой идеализируем его, считаем народ беспорочным, как в свое время считали народовольцы. Традиция беспорочности, идеальности российского народа вошла в плоть и кровь прежней идеологической концепции и затем досталась в наследство и нам. Это вполне понятно, потому что марксизм опирался в своих революционных рассуждениях на народ, на рабочий класс и беднейшее крестьянство, и идеализация народа и такое трепетное отношение к нему было характерно для всей революционной традиции XIX и XX вв.

Но П.И. Пестель в то же время говорил, что нужно делить общество на ведомых и ведущих, причисляя себя к ведущим, а народную массу - к ведомым. Примерно также считали народовольцы. Марксистские традиции опирались на роль народа как идеальный общественный организм, восприняв одновременно по отношению к нему традиции декабризма и народовольчества. Если давать верную оценку этого народа в начале XX в., накануне Октябрьской революции, в период 20-х и 30-х годов, в период Великой Отечественной войны и впоследствии, то не надо будет заниматься ни апологетикой народа, ни нигилизмом в отношении этого народа, ни спорами о том, великая ли Октябрьская революция по своей сути или нет. Нужно только дать статистически, социологически правильную оценку российского народа, и все события будут ясны. В этой связи становятся понятными и создание тоталитарного режима, и дальнейшая эволюция российского государства. Но народ не был неизменен на протяжении всей истории, он менялся. И те полуварварские массы, вышедшие из подвалов и землянок, так называемый наш российский народ, в своей основной массе в первые годы после революции воевали в конной армии Буденного, громили Мамонтова, рвались в Варшаву - вот этот народ постепенно эволюционировал и становился другим. Этому изменению способствовали и общество, и экономика, и культура страны, и уже в 60-70-е годы и особенно ярко к концу века перед нами уже во многом другой народ, и он уже не воспринимал те модели, которые были постулированы обществом в начале века, в 20-е и 30-е годы. И я опять повторюсь - нет необходимости возносить или, наоборот, минимизировать достижения этого народа.

Что касается моей личной оценки Октябрьской революции, то я считаю, что это была не просто великая, но величайшая революция в истории мира, которая позволила, пусть это звучит банально, рабочим и крестьянам впервые в мировой истории взять власть в свои руки и построить общество по своему образу и подобию. Другой вопрос, всем это нравилось или нет? Поражает здесь то, что большинству народа все

стр. 10

это нравилось, восхищало, вдохновляло. Возьмите литературу тех лет, возьмите кинокадры тех лет - это был невероятный энтузиазм, торжество победителей, и я смело могу назвать Октябрьскую революцию величайшей страницей в мировой и отечественной истории. И я считаю, что ее так и надо показывать, потому что это была правда, но она принималась не всеми. И об этом тоже нельзя забывать. Миллионы бежали за рубеж, интеллигенция страдала, духовенство было уничтожено, в стране существовала сильная оппозиция.

Сегодня есть данные о том, что коллаборационистов во время Великой Отечественной войны на территории Советского Союза в процентном отношении к населению было значительно больше, чем на территориях других стран, поскольку сюда включались не только изменники и предатели родины, но и люди, которые не разделяли восторга перед новым обществом, перед новой моделью развития человечества. И это тоже нельзя замалчивать. Тогда наша история предстанет перед нами в исключительно драматическом, героическом виде, не будет необходимости кого-то убеждать в том, что это великая история великого народа, потому что сам народ эту историю делал, в ходе ее создания меняясь и эволюционируя. Нужно также, говоря о XX в. и об общем аспекте развития этой истории, упомянуть и об экстремизме как "верхов", так и "низов" общества.

Недавно я прочитал статью в журнале "Вопросы истории" о комсомольских кавалерийских рейдах, которые помогали партии и государству наводить порядок в стране. Что же творили эти комсомольцы, к чему приводили эти рейды - это умопомрачительно. На каждом предприятии, в каждом колхозе, в каждом учебном заведении действовали, а точнее злодействовали эти так называемые проверочные бригады, приводившие людей зачастую к лишению работы, в тюрьму и на плаху. Но ведь большинство этих комсомольцев свято верили в то, что они выполняют долг перед Родиной, перед партией, перед народом. Для нас сегодняшних это одиозная страница истории, для народа того времени замечательная страница их биографии, и я полагаю, люди, которые сегодня живы, о том периоде вспоминают с большим энтузиазмом: они были тогда вершителями судеб страны.

Есть и другие проблемы российской революции. Думаю, что прав наш историк В.П. Данилов, когда говорит об аграрной революции 1902-1922 гг. Думаю, правы те историки, которые говорят, что революция - это не единовременный акт, а длительный период в истории страны. Французская революция началась в 1789 г., но ведь она в 1793 г. не закончилась, даже после термидорианского переворота, это тоже целый период в истории Франции, который захватил и период директории, наполеоновских войн.

Почему-то мы считаем, что все можно ограничить тем, что произошло 25 октября 1917 г. Когда меня спрашивают, была ли это великая революция или переворот, я отвечаю, что в этот момент это был переворот. Но вместе с тем это было и началом великой революции, которая стала медленно переворачивать народные пласты в течение и гражданской войны, и особенно в 20-е годы, когда огромные массы в своем большинстве поддержали новое руководство во главе со Сталиным, и в 1929 г., и в 1937 г. - все это вехи в истории революции, несмотря на репрессии, на отторжение интеллигенции и на все остальное. Наконец, в связи с этой точкой зрения можно подойти и к оценкам тоталитарной системы как системы особого типа. Конечно, не может быть никакого сравнения тоталитарной системы в Советском Союзе и гитлеровского режима в Германии, как это делают сейчас некоторые наши историки. Социальный смысл у этих двух систем был абсолютно разный.

Я думаю, что все перечисленные мною вопросы, как и оценка перестройки в 80-х годах, которую сегодня то проклинают, то идеализируют, - это естественные шаги на пути развития нашего общества, эволюции нашего народа в условиях уже конца XX в. И в конце своего выступления я затрону вопрос очень деликатный. Как оценивать события 1991 г. и 1993 г.? М.М. Касьянов на заседании правительства произнес очень любопытную фразу о том, что основным содержанием 90-х годов

стр. 11

было введение рыночной экономики, т.е. совершился поворот к тем ценностям, которые страна отрицала, начиная с 1917 г. В 90-е годы по-иному стали трактоваться проблема собственности, проблема личности, проблема прав человека, гражданского общества и другие. Всего этого конечно же еще нет в стране в полной мере, но начало этому процессу было положено, и М.М. Касьянов совершенно прав, назвав этот поворот запуском цивилизационного ядра.

И в заключение хотелось бы сказать о том, что очень важно, чтобы подготовкой новых учебников занимались люди профессиональные. Ни для кого не секрет, что сегодня создать учебник довольно просто. Учебники (а я очень много посмотрел такого рода учебной литературы, особенно в Сибири и на Дальнем Востоке) компилируются из наиболее удачных учебников, причем без особого осмысления. Это поразительно и возмутительно, и издателям нужно быть внимательными. Сегодня только ленивый не пишет о русской истории. У нас есть три проблемы, где все себя считают знатоками. Первая, как управлять страной? Все это, кажется, знают в отличие от руководителей, которые ищут, спорят, экспериментируют. Вторая - как формировать сборную России по футболу и выиграть мировое первенство? Это тоже все знают, но, видимо, не знают тренеры и футболисты. И третья - российская история. В ней все все понимают, о ней все пишут, ею все увлекаются. Но историю России должны писать российские историки. Конечно, надо привлекать при обсуждении проблемы евразийства, проблемы западной модели специалистов по истории Европы, Востока, но приоритет должен быть отдан тем специалистам, которые знают историографию российской истории, источники российской истории, которые свободно ориентируются в этой истории - только тогда это будут полноценные учебники, а не однодневки или компиляции.

И еще одно, о чем хотелось бы еще сказать - это о художественном элементе в нашей историографии, в наших учебниках. Учебники должны читаться, они должны увлекать, ученик должен заглядывать вперед и знать, что будет с Лениным, что будет со Сталиным, как поведет себя Хрущев и что собой представляет Горбачев. Учебник должен читаться как "исторический роман", художественное и личностное должны наши учебники по истории украшать, делать их появление действительно полнокровным событием в нашей культуре и в нашей науке.

ДОКЛАД ДИРЕКТОРА ИНСТИТУТА ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ РАН АКАДЕМИКА А.О. ЧУБАРЬЯНА

"КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ПРЕПОДАВАНИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ XX ВЕКА"

Наша конференция носит в известном смысле прикладной характер. У нас есть конкретная цель, поставленная правительством перед общественностью - насколько состояние учебной литературы, в частности по истории XX века., изучаемой в средней школе, соответствует сегодняшним потребностям и реалиям нашего общества. Я бы не драматизировал ситуацию таким образом, что мы, мол, начинаем действовать на пустом месте. Изменения за последние 10 лет существенно приблизили нас к подготовке учебников нового поколения. Перед нашей сегодняшней встречей я взял учебники по истории XX в., выпущенные 15 или 10 лет назад, и современные учебники, вызывающие критику, имеющие существенные недостатки, но, тем не менее, это другие учебники, в них дается "другая история". Если вы посмотрите учебники по истории в западных странах, то увидите, что они довольно стереотипны по своей структуре и мало изменились за последние 20-30 лет. Можно, конечно, сказать, что на Западе общество не претерпевало таких крупных катаклизмов, как наше. Нам, безусловно, надо думать о совершенствовании наших учебников.

Хорошо известно, что существует определенный разрыв между развитием науки, в данном случае исторической, и учебником. Разрыв этот в известном смысле неизбежен, потому что написание учебника - совершенно особое дело. Учебник должен

стр. 12

соответствовать научному уровню сегодняшних представлений в обществе по данной специальности, но нельзя забывать, что учебник - не монографическое исследование и что даже самые важные концептуальные изменения не так быстро и не так легко могут быть адаптированы в учебной литературе.

Сегодня мы говорим об истории XX в., но, в сущности, общество стоит перед необходимостью подготовить учебники по всему комплексу исторических эпох. Я согласен с А.Ф. Киселевым в том, что учебник для средней школы, например, для 9-го класса, для мальчиков и девочек, которым по 14-15 лет, и учебник для студентов исторического факультета или любого другого вуза, которым сегодня по 18-20 лет, - это разные вещи. Я думаю, что главная беда наших учебников по истории XX в. состоит в том, что мы пишем их по заданной схеме. Конечно, происходят разные события, есть революция, есть 20-е годы, есть советское общество, есть война и т.д. Но мне кажется, надо изменить сам подход к освещению этих событий. Собственно, цель нашего сегодняшнего совещания я вижу не в том, чтобы рассмотреть концептуальные изменения в науке, а сконцентрироваться все-таки на концепции преподавания. Историческая наука кардинально изменилась, и в этом смысле учебник по истории должен нести в себе элементы тех новых подходов к ней, которые мы видим во всем мире. Они связаны со смещением акцентов, с новыми теоретическими построениями, с расширением проблематики исследований. В этом заключается сложность для автора, который должен вложить все это в учебник, и один из существенных элементов концепции преподавания должен состоять в том, чтобы учесть в учебнике и в самом процессе преподавания все, что отражает реальные новые методы познания действительности. С этой точки зрения объявленный конкурс на новые учебники даст возможность нам посмотреть на новые подходы к структуре курса и по XX в., и по всей истории в целом. Надо сделать учебники более проблемными. Это уже связано с другим уровнем образованности, просвещенности и информированности наших детей, надо сделать учебник более аналитическим, создать такой учебник, который побуждал бы детей к самостоятельным оценкам. Лучше представить им разные точки зрения, показывая им в определенных, конечно, пределах сложность исторического процесса, с тем чтобы они больше работали самостоятельно.

Схожие проблемы стоят сейчас очень остро в европейских странах. Например, в Италии уже три года продолжается дискуссия о соотношении национального и мирового компонента. В Италии думают о том, как должна подаваться итальянская история, как в учебнике лучше изложить историю Севера и Юга Италии, а также других стран. Аналогичные дискуссии идут во всех странах, потому что учебник стал сегодня определенным социальным феноменом для подрастающего поколения и именно поэтому к нему такое внимание. Я уже приводил пример острых дипломатических переговоров между Южной Кореей и Японией по поводу учебников. Корейцы требуют от японцев покаяния и настаивают на том, чтобы извинения японских руководителей перед корейским народом за то, что Япония делала в годы войны, попало в учебники. Значит речь идет уже и о политической функции современного учебника. Образовательное сообщество в этом смысле находится уже на новом этапе, и я думаю, что мы должны быть благодарны нашему правительству за то, что оно своими замечаниями ускорило ту работу, которая у нас уже началась, и о чем мы думали все последнее время. Этого требует новая ситуация в стране, этого требуют новые веяния в исторической науке.

Многие современные учебники довольно сильно оторвались от тех идей, которые сегодня развиваются в университетах и научных учреждениях. В них вы не найдете новых фактов, не говоря уже об оценках, которые стали сейчас расхожими в исторической науке и средствах массовой информации. Отсюда этот самый разрыв и неудовольствие в обществе. Дети по телевидению видят одно, в учебниках читают другое. Многие авторы учебников говорят, что мои предложения невозможно принять в силу специфики самого учебника: он должен представлять собой сжатое изложение общеизвестных фактов. Ну, может быть, стоит сделать общеизвестными

стр. 13

другие факты, потому что нельзя повторять абсолютно одно и то же на протяжении десятков лет. И в этом я поддерживаю вице-президента РАН Н.А. Платэ в том, что академия должна включиться в происходящий процесс. Она обязана содействовать тому, чтобы в учебниках освещались все современные достижения науки. И еще мне кажется, что наши учебники немного архаичны по манере подачи материала. Мы говорим, что ушли от стереотипов, но в учебнике очень много стереотипов, начиная от периодизации и кончая подбором старых фактов. У нас есть возможности, мне кажется, на основе того, что уже сделано, вполне подготовить новый учебник. Но при этом не надо впадать ни в панику, ни в эйфорию. Это должен быть нормальный процесс.

Теперь коснусь некоторых концептуальных проблем. Дело в том, что отечественная история XX века существует на фоне истории XX века в целом. Нельзя российскую действительность отрывать от мировой истории. Точно так же как все учебники в мире не могут обойтись без показа российской истории. Если говорить о вопросах, которые мне кажутся сегодня требующими пересмотра в учебниках, то я бы назвал первой проблему освещения периода до 1917 г. В современном учебнике надо ясно ответить на вопрос, модернизировалась Россия в начале XX в. или нет? И если модернизировалась, то в какой мере? И в каком темпе вообще весь мир начал жить по законам этой модернизации? Это очень существенный вопрос, что происходило с Россией. Потому что с этим связан и вопрос о причинах революции: они те же, что и у французской или английской революции, или какие-то другие? И чем революция была для России?

Кто-то недавно очень удачно сказал, что люди должны почувствовать, что такое революция. Это мне кажется центральной проблемой. Общество состоит из разных людей, из разных социальных групп, и важно, чтобы люди поняли, что всегда в обществе что-то для одних хорошо, а для других плохо. В идеале, конечно, надо, чтобы всем было хорошо. В 1917 г. для одной группы населения показалось, что люди вступили в век социальной справедливости, поэтому они и шли с горящими глазами и энтузиазмом, но не потому, что были малообразованны, а просто увидели в этом реализацию своих социальных потребностей. Но для другой группы населения это оказалось катастрофой. И вся мировая история на этом построена, вопрос только в том, как разрешился этот конфликт в России, а разрешился он трагично, превратившись в гражданскую войну, которая кончилась взаимным уничтожением цвета нации. Еще один не менее важный вопрос и для школы, для учебника в том числе, - что значит период советского общества в жизни нашей страны? И на него тоже надо дать ясный ответ. Спустя 10 лет уже нельзя делать скидки на то, что мы еще должны обдумать и т.д. И третий вопрос, связанный с Великой Отечественной войной, но здесь, мне кажется, больше мифологии, чем реальных недостатков. Война в учебниках, на мой взгляд, освещена неплохо.

И наконец, об очень сложном периоде - послевоенном. Как объяснить детям, что такое стагнация и каковы ее причины? Вот, например, вопрос о причинах распада Советского Союза. Можно ли объяснить, что он распался потому, что этого захотели три человека в Беловежской Пуще - это ведь антиисторично. Супердержава не может распасться, даже если сто человек этого захотят. В то же время крайне сложно объяснить, какие процессы происходили тогда и какие идут сейчас. Наконец, прибавились совершенно новые элементы, которых раньше не было и о которых рассказать довольно сложно. И вообще - что мы пишем: историю России или историю Советского Союза? В какой мере следует в учебниках освещать историю тех народов, которые ранее входили в СССР, а теперь живут в независимых государствах?

Наши коллеги из ряда российских регионов поставили вопрос о содержании вузовских и школьных учебников. Они считают, что в них искажается их собственная история. Причем, если вопрос о татаро-монгольском иге мы можем сегодня обойти, хотя это и довольно сложно, но вот другой поставленный ими вопрос - было ли национальное угнетение со стороны центра в отношении народов Советского Союза? -

стр. 14

оставить без ответа, наверное, уже невозможно. Я думаю, что должно быть условием конкурса - найти прием и метод написания нашей общей истории. Мы должны выработать некоторые правила, по которым надо писать учебники. Точно так же нужно договориться и о терминологии, по которой сейчас трудно понять, кто у нас "левый", а кто - "правый". Мы, конечно, не решим этим все проблемы, потому что существует еще один компонент - учебник может быть самым "левым" или "архилиберальным", но есть еще учитель, который имеет свои пристрастия и который вполне может сказать ученикам: здесь написано так, а вы подумайте о другом варианте развития событий.

Учебник должен сформировать образованного человека, это принципиальное и главное положение, а значит он должен давать основные знания о главных событиях и фактах. Все мы здесь историки-профессионалы, но то, что мы услышали в школе по истории Древнего мира, так на всю жизнь и осталось, если, конечно, мы с вами не занимаемся потом всю жизнь древней историей. Надо, чтобы у школьников остались базовые знания. Другое дело, что надо изменить эту базовую систему образованности. Если мы говорим о XX в., то образованный человек сегодня должен знать не только М.А. Шолохова и А.Н. Толстого, но и М.И. Цветаеву и О.Э. Мандельштама. Образованный человек XX в. должен знать и о существовании А. Эйнштейна, и о Ф. Кафке, и о Ф. Ницше, и о З. Фрейде. На мой взгляд, в учебнике должно быть меньше жесткой интерпретационной схемы. Ученик должен получить возможность оценивать события на базе многофакторности в истории, когда учитываются разные факторы, влияющие на исторический процесс, и различные последствия исторических событий. И еще один важный элемент наших учебников по истории XX в. - выбор персоналий. Было бы неправильно заменить одни фамилии на другие или перечислить через запятую 20-30 фамилий. Современные школьники ведь не знают фамилий, без которых, как нам казалось, не обходилась русская история.

Наконец надо сказать и о том, что нужно сместить акцент в наших учебниках в сторону того, чем занимается сегодня вся мировая наука, в сторону большего внимания к повседневной жизни. Моды, вкусы, нравы, критерии эпохи - это то, что, между прочим, больше всего нравится сегодняшней молодежи, то, что они видят во всех средствах информации. Как живет общество, по каким законам, какие в нем преобладают потребности или представления? Во французском учебнике я видел задание применительно к старым временам, рассказать, что сегодня в представлении людей является модным, как люди представляют себе, что такое счастье, что такое удовольствие, каковы их представления о жизни и смерти. Ученик 11-го класса должен задавать себе жизненные вопросы. Что значат для него отношения с окружающими? Когда говорят, что учебник должен быть консолидированным, это значит, что он должен быть толерантным. Ребенок должен кончить школу с твердым убеждением, что надо уважать других людей, потому что это - условие уважения самого себя. Когда взвинченные юнцы громят палатки в Царицыно и избивают людей в электричках, в этом не только виновата семья или гены, но и школа, и учебник тоже. Это одна из центральных проблем: воспитать через учебник доброту, отзывчивость. Это то, что в мировой науке называется "исторические образы других", это целое направление в науке, в дидактике. В немецком Брауншвейге, например, находится лучший центр в Европе по преподаванию истории. Почему немцы хотят, чтобы молодое поколение знало, что турок - это другой, но он здесь, рядом, он гражданин этой страны и никуда от этого не уйдешь. И нужно, чтобы в нашей многонациональной стране было так же.

И последний вопрос: какой учебник мы готовим? Министерство должно решить, какими они должны быть, потому что до сего времени шла речь только о том, что мы пишем учебник отечественной истории. Отменять прежние решения не надо. Раз договорились, стандарты выпустили, направление выбрали, и на мой взгляд, очень правильное, то, значит, нужен учебник и для профильной школы и для основной школы. Вообще самым идеальным было бы решение до 9-го класса изучать

стр. 15

отечественную и всеобщую историю, а в 9-11-м классах ввести курс мировой истории. Но самое главное сейчас внести ясность - какой учебник мы собираемся создавать.

ВЫСТУПЛЕНИЕ ДЕКАНА ИСТОРИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. М.В. ЛОМОНОСОВА ПРОФЕССОРА, ДОКТОРА ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК С.П. КАРПОВА

Столь активное участие Российской академии наук в создании университетских учебников - очень хорошее и полезное дело. Мы уже давно и плодотворно сотрудничаем, и я думаю, что вместе должны участвовать и в выработке основных программ, в том числе и тех положений, которые зафиксированы в обсуждаемом сегодня документе. Я хотел бы обратить ваше внимание на вопросы, без решения которых мы никогда не сможем написать полноценных и хороших учебников по отечественной истории. Они связаны с решением следующих проблем: как сущностной системы образования самой по себе, так и программы преподавания истории. Мне кажется прежде всего глубоко неправильной система концентрического преподавания истории, когда мы возвращаемся к одним и тем же проблемам на нескольких этапах, повторяя их и забывая то, что было на предыдущем этапе. Линейное преподавание истории предпочтительнее, точно так же, как предпочтительнее разделение курсов отечественной истории и всеобщей истории. Ничего не выигрывает преподавание от того, что мы объединяем нечто в какой-то курс под названием "Россия и мир". Там нет ни России, ни мира или в лучшем случае есть отрывочные сведения из всемирной истории и альтернативные сведения из отечественной истории. Второй вопрос. Сколько бы мы не бились над учебниками, сколько бы мы ни улучшали их, до тех пор пока мы не повысим уровень профессионализма учителя, у нас никакого прогресса не будет. И в этом важно воссоздание системы повышения квалификации учителя (ФПК), которая была раньше и которая, к сожалению, по материальным соображениям распалась. Я думаю, что именно система повышения квалификации учителей, во главе которой должны стоять ведущие, наиболее авторитетные вузы, приведет нас к тому реальному прогрессу, который нам необходим в системе образования. Третий вопрос - о нашей подготовленности к переходу на учебник нового поколения. Да, мы должны знать, как правильно отметил А.О. Чубарьян, то, что делается в мировой и отечественной науке. И в этой связи я могу отослать к наработкам, сделанным в этой области А.С. Барсенковым. Существует также центр теоретических проблем исторической науки, который возглавляет сейчас проф. Е.И. Пивовар. Там разрабатываются очень важные теоретические проблемы. Здесь уже говорилось о проблеме прогресса. Это - одна из наиболее сложных проблем. Мы должны, прежде чем вводить какой-то понятийный аппарат, представлять себе, для кого данный учебник предназначен: если для студентов университета - тогда можно давать сколько угодно альтернативных моделей; если для школьника 13-14 лет, то следует говорить об альтернативных моделях только очень понятно, на языке, который молодой еще человек способен воспринять. И здесь я хотел бы коснуться еще одного очень важного вопроса - вопроса педагогического, методологического. Мне кажется, что сейчас развивается неправильная тенденция - внедрение университетских систем в систему среднего образования. Но в этой системе прежде всего должна быть четкая и жесткая выучка. Если ее не будет, мы будем получать на выходе из средней школы эрзац- продукт. Потому что, когда выпускники средней школы приходят поступать на исторический факультет, мы видим все дефекты в их подготовке: они не знают фактов, персоналий, а если человек этого не знает, то никакого реального результата в вузе он достигнуть не может. Поэтому в школьных учебниках обязательно должен быть норматив. И для того, чтобы создать этот норматив, должен быть консенсус по вопросу, что в него включать. В этой связи необходимо привлечение специалистов в данной области. Мне представляется, что такие совещания, как нынешнее, должны проводиться регулярно, они должны заканчиваться реальным результатом. Думаю,

стр. 16

что следующим таким заседанием может быть совещание, например, заведующих кафедрами исторических факультетов, которое мы планируем провести у себя в университете.

Новый учебник по отечественной истории должен быть создан на основе консенсуса, на основе любви к своей стране, что тоже очень важно, потому что писать об огрехах можно по- разному: можно с сарказмом, а можно и с состраданием. Мы не собираемся скрывать реальности истории, но эти реальности истории должны получать такую оценку, которая подготовит нашего молодого человека к будущему гражданскому обществу.

ВЫСТУПЛЕНИЕ АКАДЕМИКА Б.В. АНАНЬИЧА "ОСОБЕННОСТИ РОССИЙСКОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ НА РУБЕЖЕ XIX-XX ВЕКОВ"

Прежде всего стоит подчеркнуть, что учебники отражают общее состояние нашей историографии. И я хотел бы сейчас сказать о некоторых общих тенденциях, которые есть в историографии и которые отражаются в учебнике. Для советской историографии был характерен разоблачительный подход к периоду дореволюционному, а теперь мы наблюдаем некоторый эффект маятника, акценты начинают смещаться - меняется, например, характеристика государственных деятелей, императоров, о чем я и собираюсь говорить. Иногда наши императоры: и Николай II, и Александр III - наделяются какими-то ангельскими чертами таких добрых семьянинов, озабоченных будущим своего отечества, страдающих от козней, предательства, измены со стороны тех, кому доверяли. Я не буду называть учебники, которые я читал, но процитирую, может быть, одно или два замечания. Например, о Николае II: "Четко вырисовывается отличный семьянин, очень любящий свою жену и пятерых детей"; "Николай II был идеальным семьянином"; "...что завещал царь-миротворец своему сыну". Вот такие трогательные слова. И в этой связи возникает один принципиальный вопрос. Нужно ли им давать такие характеристики, чисто бытовые, важно ли это для характеристики государственного деятеля? Если "да", то, может быть, и в каких-то иных случаях мы должны писать о таких же качествах других государственных деятелей. Часто употребляется понятие "миротворец" в отношении Александра III. Действительно, Россия при нем не воевала, если не считать похода в Среднюю Азию, но дело-то заключается в том, что в это время Россия переходила от военной экспансии, свойственной российскому государству, к экспансии экономической, например, на Дальнем Востоке. Россия включилась в экономическое соперничество и борьбу за рынки с другими государствами - и это обстоятельство важно. "Миротворец" - это просто клише. Иногда можно встретить и такую фразу: "эпоха Александра III", но царствование его было не таким уж долгим и не таким уж значительным событием в истории России. Далее П.А. Столыпин и С.Ю. Витте, конечно, два самых крупных государственных деятеля того времени, я сам много писал о Витте и, может быть, способствовал его возвеличению, но мы должны критически относиться и к этим фигурам. Ведь уже появляются такие заголовки, как "Одинокий Столыпин". В одном из учебников я прочитал даже - "великий реформатор". На самом деле нужно показать всю сложность этой фигуры.

Хотелось бы еще обратить внимание на учебники в связи с появившейся в них теорией модернизации. Она рассматривается прежде всего как трансформация аграрного общества в общество индустриальное. И в связи с этим происходит трансформация вообще общественных отношений, общественной жизни, культуры. Само понятие модернизация предусматривает очень серьезные перемены в общественной жизни, которые происходили начиная с 60-х годов в России. И я бы хотел остановиться на некоторых конкретных предложениях, которые, мне кажется, заслуживают внимания. Например при характеристике "великих реформ", если начать с 60-х годов, важно было бы обратить внимание на банковскую реформу. Мы обычно чаще пишем об отмене крепостного права. Действительно, это главная реформа, но

стр. 17

не менее важна банковская реформа, и в частности в связи с нынешним интересом к банковским делам. Никакие реформы не могут успешно проводиться, если не идет процесс создания новой банковской системы. До 60-х годов XIX в. были казенные банки, и вот появляется европейская банковская система. Акционерные банки называются теперь банкирскими домами, возникает частное предпринимательство. У нас обычно пишут о заслугах предпринимателей, о том, что они занимались благотворительностью, но важно показать и эти общие процессы, особенно, когда мы говорим о банковской реформе. Она ведь носит продолжительный характер, если можно так выразиться, потому что банки создаются не только в 60-е годы, но в 70-е и 80-е. Появляются крестьянские банки. Обычно о них упоминают, когда пишут о столыпинской реформе. Но первые крестьянские банки появились еще в период пребывания Н.Х. Бунге на посту министра финансов (1881-1886 гг.). Когда мы говорим о "великих реформах", то тоже надо иметь в виду одно обстоятельство. Мы часто восторгаемся "великими реформами", действительно это был небывалый поворот в жизни России, в ее истории. Но мы должны задаться вопросом: почему нужны были "великие реформы"? почему страна не могла обойтись без регулярного реформирования? Это означает, что существовали периоды длительных застоев, как например, царствование Николая I. Как бы теперь его не подавали, но это был период длительного застоя. Я думаю, что когда мы пишем о реформах 60-х годов в России, хорошо бы их ввести в международный контекст, т.е. сказать о том, что происходило в это время в США (отмена рабства), в Японии (реформы Мэйдзи).

Теперь хотелось бы поговорить о 80-х годах. Иногда это время называют "эпохой контрреформ". Вообще я не против этого термина, но "эпохи контрреформ" явно не было. Этот процесс тоже надо рассматривать в международном контексте, потому что к 80-м годам в Европе складывалась абсолютно новая ситуация: объединилась Германия, появилась Австро-Венгрия и зарождаются идеи национализма, развивается национальная экономика в значительной степени под влиянием учения немецкого экономиста Ф. Листа. Эти новые веяния национализма, национальной экономики, протекционизма приходят в Россию и оказывают влияние на политику российского правительства, в частности на С.Ю. Витте. Вместе с тем продолжаются контрреформаторские тенденции или попятные движения. Тем не менее в 1886 г. отменяется подушная подать, продолжается банковская реформа и, наконец, что чрезвычайно важно, по-моему, экономическая политика приобретает системный характер. Н.Х. Бунге, И.А. Вышнеградский и С.Ю. Витте - три представителя, которые проводили системную политику, т.е. речь идет уже не просто о наполнении бюджета, создании рациональной налоговой системы, а о развитии производительных сил. Впервые применительно к экономике начинает обсуждаться достаточно серьезно программа Витте, носившая всеобъемлющий характер. В ней ставились задачи не только внутренние, но и внешние. Это - экспансия на внешних рынках. Витте рассчитывал, что можно будет утвердиться на внешних рынках и тогда его концепция развития русской промышленности в течение двух пятилеток позволит достичь такого уровня, что промышленность будет заинтересована в этих рынках. Но до этого осуществлять такую политику должно государство. Завладев этими рынками, можно будет погашать проценты, которые Россия должна платить по внешним займам. Получалась следующая картина - на Западе мы берем займы, на Востоке, в Манчжурии, Персии, - занимаем позиции на внешних рынках. И это уже цельная концепция, в которой внешняя политика связана с внутренней. Хочу отметить, что эта тесная связь внутренней и внешней политики в учебниках, по крайней мере в тех, с которыми я имел возможность познакомиться, исчезает. Эта системность пропадает в период русско-японской войны и первой Российской революции, а затем инициатива в экономической политике правительства переходит к предпринимательским организациям. О проблеме развития производительных сил начинают заботиться П.П. Рябушинский и другие старообрядческие лидеры в Москве или совет съездов представителей торговли и промышленности в Петербурге. И насколько важно писать не столько

стр. 18

о благотворительности предпринимателей, сколько о создании вот таких предпринимательских организаций, которые уже определяют в какой-то степени экономическое развитие России. А в прессе начинает обсуждаться вопрос о том, как повысить производительность труда. Но одновременно обсуждался вопрос и о проблеме культурного капитализма. Эти люди, озабоченные развитием производительности труда, отдавали себе отчет в том, что российский капитализм еще не был достаточно культурным. Экономика России добилась больших успехов в тот период: и в годы правления Витте, и в годы предреволюционного подъема. Но мы должны отдавать себе отчет в том, что она не достигла такого уровня, чтобы обеспечивать поддержание "золотого стандарта", который был введен в 1897 г., Россия за счет развития производительных сил не создала такого притока капитала, который позволил бы ей поддерживать "золотой стандарт". А это означало, что Россия продолжала делать внешние займы, чтобы сохранить на Западе эту систему.

Далее хотелось бы обратить внимание на следующее. Мне кажется, что несомненным прогрессом все-таки является идеология самодержавия в 80-е годы - это новая идеология, к тому же в связи с развитием национальной промышленности зарождается идея народного самодержавия. Суть этой идеи сводится к тому, что государь опирается на народ, и главная задача состоит в том, чтобы преодолеть сопротивление бюрократии и интеллигенции, т.е. достичь полного объединения царя и народа. К сожалению, я не видел, как отражена в учебниках эта проблема, но об идеологии самодержавия мы должны писать, я считаю, что мы мало внимания уделяем национальной политике самодержавия. Рассказ об истории России должен начинаться с напоминания того, что Россия была страной многонациональной, многоконфессиональной, а далее нужно объяснить, чем самодержавие отличалось от конституционной монархии. Теперь во многих учебниках рассматривается проблема модернизации, и мне кажется, что этот вопрос чрезвычайно важен, он затрагивает формирование или признаки формирования гражданского общества. Наши историки стали писать, что Россия была достаточно благополучной страной, которая развивалась немного медленнее, чем другие страны, но все шло естественным образом, и была абсолютная гармония во всем. Да, надо показать, что Россия делала какие-то шаги в развитии гражданского общества. Но отвечали ли первые признаки общества основным законам, были ли они отражены в основных законах российского государства, в какой степени Россия была правовым государством и какие шаги в этом направлении были сделаны? Можно ли говорить о каких-то признаках административной юстиции в России? И мы, конечно, должны отдавать себе отчет в том, что в России не было до 1906 г. представительных организаций и русский парламентаризм, если мы так его называем, существовал каких-нибудь 8 лет в мирных условиях, а потом началась первая мировая война. А война и революция - это уже экстраординарная ситуация. Эти учреждения появились в ходе революции, и Россия может поделиться скорее не своим парламентским опытом, а опытом разгона своей Госдумы. Я говорю обо всем этом, потому что мы должны показать, какое место Россия занимает в мире, как она развивается, и вместе с тем мы должны подвести читателя к революции, т.е. к ответу на вопрос: почему Россия оказалась страной поздних революций? В Европе эти революции прошли еще в середине XIX в. Почему же та революция, которая завершилась свержением самодержавия, произошла только в 1917 г., почему она приобрела именно такой характер? Я уверен, что эта тема остается важнейшей.

И в заключение хотелось бы еще раз обратить внимание на оформление учебников - изданы они не на очень хорошей бумаге, иллюстрации далеко не блестящие. Я помню свое детское восприятие, когда текст часто запоминался в связи с картинкой. Но, с другой стороны, подбор иллюстраций тоже чрезвычайно важен. Например, репродукцию картины Серова с изображением Ленина, провозглашающего Советскую власть, можно поместить в том разделе, где речь идет о культуре и о Серове, как о художнике, но не там, где говорится о провозглашении Советской власти. Нужно помнить, что иллюстрация - это тот же источник.

стр. 19

ВЫСТУПЛЕНИЕ ПРОФЕССОРА, ДОКТОРА ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК А.П. НЕНАРОКОВА "РОССИЙСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1917-1921 гг."

Новый учебник действительно должен предполагать новые подходы к отбору и трактовке фактического материала. Это касается не только школьного, но и вузовского учебника, тем более по такой проблеме, которая до сих пор остается дискуссионной - проблеме революции 1917 г. и гражданской войны. Трудность заключается в том, что, во-первых, существует определенная дистанция между историческими разработками, публикациями документов и тем, когда они уже до конца освоены и, во-вторых, в том, что над нами до сих пор довлеют, особенно по данной проблеме, те оценки, которые были даны самими участниками событий. Они как бы выпрямляют исторический процесс и поэтому иногда уводят нас от сущностных характеристик явления. Покажу это на примере того, как показывается развитие событий от Февраля к Октябрю 1917 г. в большинстве ныне действующих школьных и вузовских учебников. К сожалению, все еще сохраняется традиционная характеристика этапов и динамики событий, в основе которых лежат политические кризисы. Это - апрель, июнь, июль, август 1917 г. И первыми, кто применил такую схему не к учебнику, а к краткой истории собственной партии, были социалисты-революционеры. Они использовали это для оправдания собственной позиции в то время. Затем эту периодизацию использовали большевики, а потом уже социал-демократы и меньшевики. Естественно, их трактовки весьма отличались от истины, а после выхода в 1938 г. "Краткого курса ВКП(б)", а затем в 1941 г. - 2-го тома "Истории гражданской войны" характеристика политических кризисов 1917 г. окончательно стала всего лишь доказательством верности курса большевиков на захват власти и революции. Между тем, если мы хотим уйти от так называемой политической истории и перейти к рассмотрению истории общества, уделяя как можно больше внимания человеку, о чем здесь говорилось так много, то и сами политические кризисы, и выдвигавшиеся ими на первый план лозунги неизбежно предстают составными частями общего процесса, который начался с Февральской революции после свержения самодержавия, и процесса демократизации. Именно тогда впервые в истории России была предпринята попытка расширить традиционно доминирующее в общественном сознании понятие "государство - власть", в котором упор делался на то, что государство должно выступать инструментом интеграции общественных сил. Если так подойти к этим событиям, то тогда они распределятся на три самостоятельных этапа. Первый - от февраля до конца августа - оформление кризиса коалиционной политики. Второй - от начала сентября до Октябрьского переворота - упущенная возможность единения демократических сил при решении вопроса о власти. И третий - от Октябрьского переворота до роспуска Учредительного собрания. Это - окончательный крах попыток интеграции общества и утверждения власти Советов в качестве инструмента однопартийной политики. Но такое рассмотрение требует от нас уточнения представлений об основных политических партиях страны, и не только в этот период. Например, когда мы пытались найти специалистов по Пражской партийной конференции для публикации материалов, выяснилось, что таких специалистов по истории большевизма, готовых осуществить этот замысел, уже практически нет. А что говорить об истории социал- демократии? У нас ведь, как правило, говорят о Мартове и Ленине, забывая, что меньшевизм не сводится к фигуре одного Мартова. Меньшевизм - это явление чрезвычайно сложное, в нем было много разных течений, по-разному отнесшихся к революционным событиям 1917 г. Я встретился с таким явлением, когда редактор, уже в конце 90-х годов, в одной из моих статей начал в аббревиатуре РСДРПО букву О исправлять на Б. Он, выпускник МГУ, просто не знал о существовании РСДРП Объединенная. Между тем у нас даже на исследовательском уровне, когда говорят об объединенных организациях, имеют в виду прежде всего меньшевиков и большевиков, хотя это далеко не так. Когда было принято решение в июле 1914 г. о наименовании РСДРПО, речь шла об объединении вокруг организационного комитета не меньшевиков и большевиков, а разных социал-

стр. 20

демократических групп внутри одной организации. Даже летом 1917 г. из 151 низовой партийной организации совместных с большевиками насчитывалось лишь 13 и в них было всего 20 тыс. членов, от общего числа около 190 тыс. в целом по стране. Поэтому на августовском объединительном съезде 1917 г. речь шла именно об объединении разных течений внутри самой социал-демократии, и, конечно, представить себе события 1917 г. без знания этого очень трудно. Между тем мы вообще никогда не говорим о наличии в составе российской социал-демократии реформистского крыла. Оно не было организовано, но его признанным духовным лидером, так сказать, наставником был П.Б. Аксельрод, а лидером, практиком - И.Г. Церетели. Но у нас о Церетели вообще редко вспоминают.

Еще одно обстоятельство - очень важно понять, чем были Советы в момент их создания. В учебниках сегодня утверждается, что это были органы политической власти, и нигде не говорится об их реальной роли в событиях 1917 г., которая заключалась не в том, что они претендовали на политическую власть, а в том, что они были наряду с Временным комитетом Государственной Думы одним из источников формирования власти. Они включали кадетов в число реальных политических сил, и последние документальные публикации и исследования подтверждают это. Здесь очень важен момент, характеризующий советы как действующую часть демократии, по выражению Церетели, которая аккумулировала и защищала требования масс. Но в сентябре эта связь между властью и советами и между демократами и советами была окончательно потеряна.

Несколько слов о хронологических рамках этого периода. Они охватывают 1917-1920 гг. Здесь говорилось о том, что их можно растянуть до 30-х годов, если учитывать процессы, которые оказали влияние на общество. Но мне кажется, что нужно иметь в виду характеристику тех внутренних процессов, которые связаны с изменением представлений правящей партии и если с этой точки зрения подходить, то не 1920 и не 1922, а именно 1921 год является в этом смысле очень важным рубежом. Дело в том, что этот год означал исчерпание большевизма как политического течения. Это связано с изменением представления о мировой революции, с концепцией построения социализма в одной стране, и т.д.

ВЫСТУПЛЕНИЕ ПРОФЕССОРА, ДОКТОРА ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК А.Б. БЕЗБОРОДОВА "ФЕНОМЕНОЛОГИЯ СОВЕТСКОГО ОБЩЕСТВА. ИСТОКИ КРИЗИСА И РАСПАДА СОВЕТСКОЙ СИСТЕМЫ"

Систему образования в нашей стране и ее подсистемы и учебную литературу я рассматриваю как важные комплексы, которые нуждаются в серьезном теоретическом осмыслении именно как определенной системы. Отсюда и название темы моего выступления. Современный учебник для школьника, на мой взгляд, представляет собой некую фактографическую систему, очень часто ничем не дополненную. Бросается в глаза отсутствие того или иного методического контекста - мирового, историографического, концептуально- историографического, информационного и т.д. Оснащение учебников подобного рода контекстами, на мой взгляд, важная задача. Этот процесс только начинается, и сейчас, задавая школьникам вопросы о том, что думают его бабушки и дедушки об истоках распада СССР, очень часто получаешь ответ, что бабушка думает одно, а дедушка - совершенно противоположное. Мне представляется, что назрела возможность перенесения проблемы кризиса и распада советской системы и СССР из русла политико-идеологических споров в русло исследовательское и преподавательское. Это очень важно и с точки зрения педагогики. Дело в том, что никакой гражданственности, тем более патриотизма, никому не привьешь, если сегодняшний школьник не осознает, в каком обществе жили его родители. И имеет ли российское общество какие-либо черты преемственности с тем

стр. 21

советским, которое исчезло. Нельзя выявить характерные черты нынешнего российского общества, если не знаешь, что с ним произошло всего каких-то 10-12 лет назад. Мне кажется, что вопрос лежит в иной плоскости, чем просто очернительство того периода или изображение его только в радужных тонах. Принципиально важно представлять, почему вторая половина XX в. отличается с методической стороны и с концептуальной стороны от первой половины века. В понимании таких событий как революция 1917 г., нэп, гражданская война. Великая Отечественная война у школьников уже сложились достаточно устойчивые представления.

Истоки распада советской системы должны рассматриваться под углом зрения двухуровневого восприятия. С методической стороны распад советской системы может рассматриваться с точки зрения общемировых и внутрисистемных процессов. Общемировые процессы в первую очередь связаны с тем, что коммунистическая идея после второй мировой войны насаждалась в инородной ей среде - в странах так называемого социалистического лагеря, которым были присущи другие цивилизационные черты, нежели России. Поэтому уже венгерские события 1956 г. показали эту инородность. Очень важен для ответа на наш вопрос маркерный в определенном смысле 1968 год, когда у наших руководителей партии была возможность повернуть развитие страны в сторону более широкого набора ценностей, чем те, которыми они руководствовались. Но был избран иной, силовой путь. Освещая эту тему, нельзя забывать и об афганской войне, которая развела нас с Западом, по существу, привела страну к изоляции.

Внутренний комплекс проблем связан в первую очередь с XX съездом КПСС. Здесь впервые в истории советского государства лидер Хрущев открыто отрекся от своего предшественника Сталина, произошла замена ценностей и из цепочки Ленин - Сталин - Хрущев выпало сразу целое звено - Сталин. Все это не могло не отразиться на концептуальном преподавании истории в школе.

Истоки будущего распада СССР можно искать и в диссиденстве и в политике центра по отношению к республикам, и в национализме, в том числе и русском, и в процессах, связанных с глобализацией. Все это вместе не могло не отразиться и на том, что к 1991 г. этот комплекс проблем оказался для руководства страны неразрешенным. Принципиально важно, преподавая историю в школе, понимать, что у советской идеологической системы были серьезные недостатки, которые в конце концов в 1991 г. привели ее к краху. С одной стороны, коммунистическая идеология предсказывала неизбежный крах капитализма, а с другой - призывала догнать и перегнать Америку. Расшатывали советскую идеологическую систему неоднородность или разноскоростная направленность цивилизационных процессов у народов Советского Союза, внутренняя идеологическая неоднородность элиты, возглавлявшей КПСС, марксистско-ленинская обрамленность этой системы, ее локальный характер и многое другое. Поэтому, когда разразился кризис Ялтинской послевоенной системы и национальные границы стали во многом прозрачными, в силу разных причин возникла в мире потребность в новой идеологии. И это очень часто является предметом острых политических дискуссий. Идеология, по существу, возвращается в современную историю и в мир, правда, часто в виде экстремизма, фанатизма и т.д. Но тем не менее это лишь подчеркивает актуальность и необходимость изучения данного концептуального ядра и правильного освещения его в учебниках.

ВЫСТУПЛЕНИЕ ПРОФЕССОРА, ДОКТОРА ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК В.А. ЗОЛОТАРЕВА "ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА И ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА"

Наши усилия направлены на создание основ для формирования мировоззрения молодого поколения граждан России. Вместе с тем это и воспитание интеллектуальной регенерации в области исторических знаний, для чего молодому поколению необходимы знания о второй мировой и Великой Отечественной войнах. С одной

стр. 22

стороны, это общекультурная образовательная составляющая, с другой - это то, что определяется словом "патриотизм" в самом высоком, российском, его понимании.

Армия должна пользоваться исключительной любовью народа и поддержкой правительства - в этом величайшая моральная сила армии, иначе в стране никогда не будет крепкой боеспособной армии. 5 мая 1941 г. Сталин, как бы к нему ни относиться, высказал мысль, достаточно точную: безопасность - это состояние защищенности государства, общества, личности. Поэтому при изучении опыта второй мировой и Великой Отечественной войн перед нами стоит задача именно здесь поискать те разумные подсказки, которые помогут нам в развитии мышления у школьника и у студента, но конечно. Великую Отечественную войну нельзя рассматривать в отрыве от событий в мире.

1941 год - тяжелейший год, но вместе с тем именно в этом году началось строительство новой армии, новых вооруженных сил, в результате чего уже в 1944 г. мы имели самую сильную в истории всех цивилизаций армию. Народ, сплотившись, напрягая все свои усилия, создал такой военный механизм, который оказался способен разрушить громадную германскую тоталитарную, милитаристическую машину. 1941 год сейчас подвергается тщательному изучению, и, думается, уже есть добротная основа для создания новых учебников. Это и большие главы в четырехтомнике, посвященном Великой Отечественной войне, и 27 томов из 50 книг большого источниковедческого комплекса, где опубликованы уникальные документы, бывшие до недавнего времени секретными, охватывающие большой фактологический срез: от реального состояния Красной Армии в декабре 1940 г. до послевоенного военного строительства. Все эти документы сопровождены комментарием и подробным текстологическим анализом, они прошли археографическую обработку, и сегодня уже и педагоги, и аспиранты, и студенты имеют возможность пользоваться ими. Есть добротные, а в ряде случаев и очень солидные, фундаментальные монографии по 1942 г. Мне думается, что не только в сопряжении с европейской и мировой историей, но и в сопряжении с нашей историей минувшего, в частности с первой мировой войной, нужно рассматривать все события Великой Отечественной войны.

Военные историки готовы принять участие не только в написании учебников, но и в целом комплексе мероприятий, связанных именно с образовательной военно-исторической наукой. Мне думается, работа предстоит большая: язык, семантика текста должны работать на то, чтобы молодому человеку, девяти-, десятикласснику, было легче усваивать все события; текст должен быть археографически обработан. Это совершенно другая работа, нежели научно- исследовательская, настолько важная, настолько ответственная, что для мифологии здесь места не должно быть. Каждый факт должен быть тщательно взвешен и проверен.

Особая тема - 1944-1945 гг. Здесь есть много полезного, много интересного и в области развития военно-промышленного комплекса в целом, и в области военного искусства, и в области международных отношений. Здесь, на мой взгляд, можно найти подсказку к ответам на современные вопросы.

ВЫСТУПЛЕНИЕ ПРОФЕССОРА, ДОКТОРА ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК Е.И. ПИВОВАРА "СССР В ГОДЫ "ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ""

Прежде всего я скажу несколько слов общего плана, касающихся обсуждаемой проблематики. Строго говоря, в понимании историка, специалиста по отечественной истории, вся послевоенная история - это период если не до 1991 г., то по крайней мере до конца 80-х гг., но есть одно общее соображение, которое, как я считаю, в учебниках пока, к сожалению, не отражено. Оно заключается в том, что именно в этот период СССР был не только сверхдержавой и системообразующей частью

стр. 23

советского лагеря, но и одновременно частью еще большей системы биполярного мира, и фактически на этом материале есть возможность системно показать историю нашей страны и всего мира. Нашу внутреннюю историю нужно рассматривать в тесной связи с мировой системой. Обозначенный нами период имеет свое начало, и оно отражено в учебниках - это речь Черчилля в 1946 г. в Фултоне. Но он имеет свою протяженность и этапы развития. СССР в годы "холодной войны" достиг, если говорить в целом, апогея своего развития по темпам наращивания мощи, и, как мне представляется, этот период пришелся на 50-е - конец 60-х гг. Именно в этот период мы видим наибольшие достижения, например в экономическом развитии. У нас в учебниках пока слабо отражены такие проблемы, как достижения ВПК и научно- технической мысли. Не отражен в них и последний, завершающий этап ГУЛАГа, он тоже связан с деятельностью ВПК, и это выводит нас на изучение негативной стороны этого процесса. Я хотел бы отметить еще один важный момент, о котором в нашей учебной литературе почти не упоминается. Дело в том, что мы должны рассматривать историю страны в целом, но далеко не во всех частях этой, уже ушедшей в прошлое, страны, ставших сейчас самостоятельными, считают, что мы имеем право это делать в отношении их территорий, и со своей стороны так же оценивать историю, как мы. Для нас этот вопрос политически очень важен, потому что нельзя не учитывать той реакции, которая может возникнуть при той или иной интерпретации событий или изучении тех территорий, которые сейчас не входят в состав России. И одновременно мы не можем ограничивать изучение послевоенного периода только современной Российской Федерацией. Это противоречие концептуально очень важно.

В последние 10 лет мы получили огромный объем информации, касающейся послевоенного развития. Есть несколько объективных социальных процессов, которые происходили в этот период и которые определенным образом изменили ситуацию и даже облик советского народа. Я назову только три - на мой взгляд, основных. Первый процесс - это урбанизация. В 60-х гг. мы стали городской страной, обретя тем самым совершенно новое качество, которого раньше не было. Второй процесс - именно в этот период, в 1969 г., в СССР была поставлена и реализована задача всеобщего среднего образования. И я считаю, что это в значительной степени повлияло на судьбу СССР. Третий процесс, глобальный, - реальная реализация научно-технической революции, информационной революции. Наконец, последний момент в этом ряду - псевдопотребительское общество, которое у нас зарождалось. Оно не было до конца сформировано, но показало все минусы советского общества.

ВЫСТУПЛЕНИЕ ПРОФЕССОРА, ДОКТОРА ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК А.А. ДАНИЛОВА "РОССИЯ НА РУБЕЖЕ XX И XXI ВЕКОВ"

Говоря об истории 90-х гг., я хотел бы выделить два основных вопроса. Первый: на какие идеи целесообразно опираться при освещении данного периода? Второй: как структурно должен выглядеть этот материал в современном школьном учебнике? На мой взгляд, для того чтобы ответить на эти вопросы, необходимо выяснить, в какой степени перемены 90-х гг. были закономерны. Мнения на этот счет могут быть различными. Важно осознать, в чем заключалась в 90-е гг. суть национальных интересов России, как она их понимала и как пыталась реализовать. По этой проблеме, в отличие от первой, сегодня существует если не полный консенсус, то во всяком случае взаимопонимание в обществе. Национальные интересы страны в это время заключались в создании эффективной экономической системы, основанной на свободе предпринимательской деятельности, формировании гражданского общества и правового государства. Могут спросить, кто же эти ценности сделал такими едиными

стр. 24

и почему общество едино в этом смысле. Дело в том, что именно эти ценности и приоритеты закреплены в действующей Конституции РФ, и потому они, на мой взгляд, не подлежат дискуссионному обсуждению в государственном учебнике. Следующий вопрос - выбор путей решения общенациональных задач. Здесь также могут быть самые разные оценки и суждения, но единственное, чего нужно избегать, как представляется, - разжигания страстей в школьных аудиториях и политических декларациях справа или слева. Главным вопросом этого периода будет вопрос о результативности реформ 90-х гг. Оценивать его можно по- разному. Россия вступала в XX век, будучи в пятерке мировых держав по своему экономическому развитию. Сегодня, если взять суммарные показатели ее экономического развития, то она занимает 95-е место в мире, по промышленности 55-е, но тем не менее это тоже показатель и определенный результат деятельности не только в 90-е гг., но и в XX в. вообще. Мне думается, что именно в вопросе о результативности особенно важно и трудно выдержать линию на объективность и достоверность. Одни авторы будут неизбежно стараться показать лишь позитивный характер перемен, другие - только издержки реформ, и сбалансировать это будет не так-то просто. Полагаю, что взвешенность в преподавании будет обеспечена лишь в том случае, и к этому надо стремиться, если будут показаны переходный характер развития страны в 90-е гг. и то, что трудности и проблемы нашего развития во многом объясняются неким переходным состоянием российского общества. Отталкиваясь от него, необходимо показать и реальные достижения, никем не оспариваемые сегодня, и те нерешенные проблемы, которые тоже нельзя не видеть. Главное, что эти акценты не должны ставить под сомнение демократический характер выбора российского общества. Важно выделить также то, что к концу 90-х гг. первый этап переходного периода был завершен и возникла потребность переоценить сделанное за 10 лет, скорректировать курс реформ в различных сторонах жизни российского общества. Важно показать все без исключения стороны жизни российского общества в 90-е гг.: экономику, политику, культуру, внешнюю политику, межнациональные отношения, новое положение России в мире, изменение стратегии внешней политики, развитие отношений нашей страны со странами СНГ.

Теперь несколько слов о возможной структуре и об основных идеях данного раздела, завершающего весь курс. Раздел о 90- х гг. было бы целесообразно построить по следующей логике. Российская экономика на пути к рынку, далее - политическая жизнь страны, Россия на пути к демократическому обществу и правовому государству, духовная жизнь России, строительство обновленной цивилизации, геополитическое положение и внешняя политика страны. Полагаю, что несмотря на имеющие место особые мнения, настало время отдельно показать, чем жили в это время страны СНГ и Балтии, потому что очень важно продемонстрировать, кто, где и в чем ушел вперед и почему, кто, наоборот, остановился и в чем здесь дело. Я думаю, что это вполне оправдано, потому что есть единое постсоветское пространство. И русское зарубежье также нельзя отбрасывать, поскольку мы впервые в 90-е гг. стали единым с тем, еще первым, русским зарубежьем после революции. И наконец - Россия на пороге XXI в., здесь, конечно же, имеются в виду события самого последнего времени. Главным, стержневым должен стать параграф об экономическом развитии, безусловно в конце должен прозвучать тезис о том, что основным результатом этого развития стало формирование основ рыночной экономики. Я думаю, что еще рано говорить о том, что рыночная экономика уже создана. Основа, наверное, была заложена, и связанные с этим структурные и социальные изменения произошли. Не удастся обойти стороной и социальную цену этих перемен. В параграфе о политическом развитии основными событиями, вероятно, станут демонтаж системы власти Советов, основанной на всевластии Советов и центральном положении одной политической партии в политической системе страны, и начало строительства новой политической системы, основанной на идее разделения властей. Но и тут важно отметить лишь начальный этап этого трудного и большого пути.

стр. 25

В параграфе о духовном развитии российского общества особо важно, на мой взгляд, отметить не только противоречивые явления в духовной жизни страны, но и их истоки, связанные с отходом от идеологической монополии, распадом единого многонационального государства, формированием новых идейных и иных основ современного российского общества. Этот раздел является, пожалуй, одним из самых трудных для осмысления. Ведь здесь важно представить имена и произведения культуры, их список может быть разным. Необходимо отметить суть тех сложнейших противоречивых процессов, которые протекали в отечественной литературе, театре, кино, изобразительном искусстве, музыкальной культуре, особенно в формировании новой музыкальной молодежной культуры, потому что те, кто будет читать этот учебник, на эти вещи смотрят уже совершенно иначе, они живут во многом другими представлениями и другими идеалами, чем нам может казаться иногда. Результатом духовного развития российского общества стало формирование принципиально новой культуры, сумевшей синтезировать опыт и традиции самых разных периодов отечественной истории, не исключая и советского и разных слоев общества, в том числе и русского зарубежья. Нужно отметить, что заимствование образцов, и западных тоже, - это в общем процесс, который имеет не только позитивные стороны. Заимствование и развитие элементов массовой западной культуры в российском обществе влекло и неизбежные негативные последствия.

В параграфе, посвященном межнациональным отношениям, центральным положением, вероятно, будет вывод о том, что в 90-е гг. началось возрождение федеративных основ российского государства. Вместе с тем было бы неправильным не показать то, что, помимо ослабления центральной власти, в некоторых регионах страны стали набирать силу тенденции сепаратизма и попытки трансформировать федерацию в конфедерацию, иными словами, создавалась реальная угроза существованию единого государства. Не обойти здесь вопрос и о чеченском конфликте, его эволюции.

В параграфе, посвященном изменению геостратегического положения России, следует показать причины и последствия распада Советского Союза для безопасности и интересов российского государства; важно отметить роль СНГ, которая, как показало последнее, посвященное 10-летию образования СНГ, заседание глав государств и правительств СНГ в Москве, состояла не столько в интеграции усилий государств участников, сколько в обеспечении мирной и бесконфликтной дезинтеграции постсоветского пространства. Не избежать здесь и критического анализа внешней политики страны в первой половине 90-х гг. Думаю, особого внимания заслуживает и анализ событий, происходивших на постсоветском пространстве в 90-е гг. Наконец, последним в этом разделе, на мой взгляд, должен быть параграф, посвященный переменам, произошедшим в стране за последние два года. Здесь важно подчеркнуть необратимость демократического выбора страны, но и одновременно необходимость корректировки политического курса. В основе такого подхода лежит курс на обеспечение общественного согласия, укрепление российского государства и повышение его роли в тех сферах, где это особенно требуется сегодня. В параграфе должны быть повторены те традиционные направления, которые уже были перечислены. Очень важно сделать этот раздел учебника информационно насыщенным, событийным и одновременно содержащим минимальное количество оценок и социологических рассуждений, которые могут носить субъективный авторский отпечаток. Это особенно важно, потому что мы не можем навязывать здесь только одну точку зрения. Кроме этого, было бы целесообразно, чтобы в основе учебного материала был человек. В рамках учебника сложно будет показать очевидное улучшение уровня жизни большинства населения страны, но следует не забыть показать те реальные достижения, которые очевидны для всех: свободу выбора, свободу позиции и ее выражения, непосредственное участие в экономических и политических процессах. Наконец, важно не забыть и того, в какой системе координат Россия оказалась на рубеже веков и тысячелетий. В то время как перед ведущими мировыми странами

стр. 26

стоит задача завершить формирование информационного общества, наша страна, чтобы не стать аутсайдером, должна завершить индустриальную модернизацию и в короткий срок обеспечить передовые позиции прежде всего в экономике. Решить эти общенациональные задачи Россия может только с опорой на опыт и поддержку мирового сообщества и в тесной и равноправной кооперации с ними. И это должно быть четко положено в основу раздела, посвященного 90-м годам.

Материалы конференции подготовили к печати:

С.А. Гусов, главный специалист Департамента образовательных программ и стандартов профессионального образования Минобразования России;

А.А. Свистунов, ведущий специалист Департамента образовательных программ и стандартов профессионального образования Минобразования России