VI конференция арабистов ИВ РАН, организованная Центром арабских исследований института совместно с Научным советом по проблемам востоковедения РАН, состоялась 12 - 14 апреля 2004 г. В ее работе, наряду с сотрудниками и аспирантами института, приняли участие представители основных арабистических научных центров и востоковедных вузов Москвы, ряда городов России, Украины, Казахстана, а также Туниса, Ливана и некоторых посольств арабских стран и другие (всего около 90 человек).

Основная тема конференции - "Арабский мир и глобализация. Реакция арабских стран на процессы глобализации". Для обсуждения были вынесены следующие вопросы: отношение к глобализации в отдельных арабских странах и в арабском регионе в целом; вызовы современной эпохи и реакция арабов; экономическое развитие арабского мира и процессы глобализации; проблемы стратегии экономического развития арабских стран и их адаптации к мировой

стр. 150

экономике; арабская культура и глобализация; российско-арабские взаимоотношения; средневековая и новая история арабских стран.

Открывая конференцию, Б. Г. Сейранян (ИВ РАН) призвал участников форума сосредоточить внимание на двух основных вопросах: 1) объективной стороне процесса глобализации - какое реальное воздействие он оказывает на различные сферы общественной жизни, каковы его масштабы и формы проявления в отдельных странах и в регионе в целом; 2) какова реакция арабских стран на процессы глобализации, точнее, как воспринимают, понимают и интерпретируют глобализацию арабские ученые, политики, журналисты и т.д.

Ряд докладов был прочитан на пленарном заседании. С расширенным докладом "Арабо-исламский мир в глобальном контексте: сравнительная оценка макроэкономической и социальной результативности" выступил В. А. Мельянцев (ИСАА при МГУ). Он отметил, что благодаря феноменальным темпам демографического роста (2.5 - 2.7% в год) арабо-мусульманский мир в 2003 г. сравнялся с КНР по доле в мировом населении (20 - 21%), в арабских странах (АС) в 1980 - 1990-е гг. продолжительность жизни выросла на 10 - 15 лет (до 66 лет); уровень грамотности повысился с 40 до 60% (в том числе женщин - с 25 до 49%). В 1980 - 2002 гг. ВВП на душу населения в АС сокращался на 0.3 - 0.4% в год (в отличие от стран Восточной и Южной Азии и Латинской Америки, где он возрастал на 3 - 6% и 0.7% в год соответственно). Отставание АС от развитых и быстро развивающихся стран по уровню производительности на 10% связано с высокими темпами демографического роста, на 20% - с ухудшением внешних условий торговли, на 30% - за счет недостаточного развития человеческих ресурсов, на 40% - в связи с несовершенством государственных и общественных институтов, консервацией авторитарных режимов, не способных к самостоятельному реформированию и саморазвитию.

В докладе В. И. Гусарова (Ин-т Африки РАН) "Процессы глобализации и арабский мир: взаимодействие и последствия" отмечалось, что арабские страны вступили в XXI век с крайне дифференцированными итогами развития: в то время как некоторые из них относятся к наиболее динамично развивающимся государствам, с ВВП 20 - 25 тыс. дол. на душу населения (Катар, Кувейт, ОАЭ), то другая группа входит в зону так называемого четвертого мира - наименее развитых и беднейших стран с ВВП в 305 - 500 дол. (Йемен, Судан, Мавритания). Активизирующаяся глобализация проявляется в смещении акцента с общеарабской региональной на субрегиональную интеграцию, в которой участвуют сопредельные страны. Однако если глобализация формируется преимущественно транснациональными корпорациями, то субрегиональная интеграция - государственными структурами, что вызывает трудноразрешимые противоречия.

В докладе "Арабские ученые о глобализации" Б. Г. Сейранян главное внимание уделил взглядам известных арабских ученых, работающих во Франции, - египтянина С. Амина и сирийца Б. Галюна. По мнению первого, бывший "третий мир" все более разделяется на две части: индустриализирующуюся, способную конкурировать в условиях глобализации и ту, которой не удалось этого добиться. Арабский и исламский мир вместе с африканскими странами южнее Сахары оказались недостаточно подготовленными к вызовам глобализации и все более оттесняются на периферию мирового хозяйства, у них мало шансов оказывать сопротивление глобализации и влиять на изменение ее направления и характера. Б. Галюн, не отрицая опасности глобализации, считает, что развивающимся странам следует присоединиться к этому процессу (даже при неблагоприятных для себя условиях) с тем, чтобы извлечь из его коммуникационных систем, Интернета и прочего максимальную пользу для ускорения своего развития, но обязательным условием должна быть выработка собственной стратегии развития.

Т. Ибрагим (ИВ РАН) в докладе "Кораническое обоснование духовного плюрализма" говорил о том, что коранический монизм имплицирует универсалистское видение мира, допускающее интерпретацию в экспансионистско-глобалистском духе. Вместе с тем в Коране содержится множество положений, способных дополнить универсализм/глобализм плюралистическим измерением. Согласно Корану, многообразие народов и конфессий вполне соответствует воле Божией, и никому не следует пытаться ее упразднить, тем более с помощью насилия. Плюрализм призван стать источником не распрей, а гармонии и взаимного обогащения, соревновательности и служения обществу.

З. И. Левин (ИВ РАН) в докладе "Масштабы и пределы размывания идентичности в эпоху глобализма" подчеркнул двойственность, присущую глобализации. С одной стороны, она ослабляет зависимость личности, втянутой в активную зону глобализации, от государства, раз-

стр. 151

мывает ее комплекс общественно-политической идентичности, тесно связанной с культурной самоидентификацией, формирует "гражданина мира", а с другой - сохраняет значимость идентичности, прежде всего как психологической составляющей идеологии государства, суверенитет которого неизбежно ограничивается силами глобализации. Пока будет существовать государство как необходимый элемент миросистемы, оно будет заинтересовано в закреплении комплекса общественно-политической идентичности.

Обсуждение проблем глобализации продолжилось на секции "Политология, новейшая история и экономика".

А. Г. Вирабов в докладе "Глобализация как инструмент реализации насильственного прогресса в развивающихся странах" отметил, что глобализацию не следует рассматривать только как объективный процесс, ибо она отражает и действия евро-американских политических элит и связанной с ними олигархии в сфере экономики, направленные на ускорение процессов либерализации в мире, нередко насильственными методами. В арабских странах с традиционными нормами общественного устройства насильственное внедрение инородных норм воспринимается болезненно, как, например, в Алжире, где государственный переворот, организованный прозападными либералами, привел к гражданской войне, всплеску исламского экстремизма и экономическому кризису.

Л. Н. Руденко (ИВ РАН) в докладе "Арабские страны: перспективы ускорения экономического роста в условиях глобализации" отметила, что участие в глобализации является неизбежным в связи с изменениями, которые произошли в мировой экономике за последние 20 лет: арабские страны могут получить значительные выигрыши от активной интеграции в мировое рыночное пространство (ускорение темпов роста, использование передовых технологических достижений и "ноу-хау", снижение безработицы и др.). Экономическая либерализация, оздоровление финансовой системы и улучшение инвестиционного климата - все это необходимо для расширения участия арабских государств в глобализационных процессах.

Б. Н. Гашев (ИВ РАН) в докладе "Египет и экономические проблемы глобализации" попытался определить и дать общую характеристику направлениям, которых придерживаются в Египте для решения проблем, связанных с глобализацией в сфере экономики, - повышение конкурентоспособности экспорта, выход на новые рынки сбыта, развитие "свободных экономических зон", повышение эффективности промышленности и рост потребительского спроса.

Доклад Г. Л. Гукасяна (ИВ РАН) "Глобализационный аспект экономических реформ в арабских странах (на примере Саудовской Аравии и Кувейта)" затрагивает проблемы включения арабских стран в новые схемы экономического кругооборота и реформ экономики по расширению рыночной среды, включения в глобальную экономику с минимальными издержками. Выступления Л. П. Зудиной (ИВ РАН) "Новые формы внешнеэкономических связей Марокко", З. А. Соловьевой (ИВ РАН) "Проблемы интеграции в мировую экономику ненефтяных стран (Иордания, Марокко)" и Э. Н. Панфиленко (ИВ РАН) "Путь Судана к независимости" были посвящены поискам новых моделей развития и реформам, которые проводятся в Марокко, Иордании и Судане, направленных на интеграцию в мировую экономику.

Выступление Э. В. Павлуцкой (ИВ РАН) "Страны Северной Африки: модернизация в эпоху глобализации" было посвящено экономической и политической модернизации североафриканских стран, а В. М. Ахмедова (ИВ РАН) "Эволюция политической системы Сирии в эпоху глобализации" - развитию ее политической системы и политической культуры.

В выступлении, озаглавленном "Саудовский демократический эксперимент: внутренние предпосылки", Г. Г. Косач (ИСАА) остановился на вопросах, связанных с нынешним этапом реформирования саудовского общества и государства. Не отрицая важности воздействия на этот процесс внешних глобализационных факторов, он сделал акцент на внутренних обстоятельствах, определивших движение королевства по пути реформ. В выступлении Е. С. Мелкумян (ИСАА) "Иракская ситуация в контексте международных отношений" проанализирован весь комплекс проблем, связанных с иракским кризисом. Они исследуются, с одной стороны, как индикатор тех изменений, которые происходят в системе международных отношений, а с другой - как их воздействие на пути решения будущего устройства Ирака.

Ю. С. Скороход (ИМО Киевского нац. ун-та) в докладе "Особенности урегулирования конфликтов в глубоко разделенных социумах (на примере Ливана)" предложил выделить три модели урегулирования конфликтов в такого типа социумах: стабилизационная модель (возоб-

стр. 152

новление статус-кво); адаптационная модель (обеспечение стабильности, адекватной новым реалиям); и трансформационная модель, направленная на сохранение стабильности посредством приобретения социумом новых качеств. Успех урегулирования ливанского конфликта в конце 1980-х годов был обеспечен выбором адаптационной модели урегулирования.

Л. И. Скороход (ИМЭМО НАН Украины) в сообщении "Перспективы эволюции политических систем арабского мира под влиянием эндогенных факторов", сравнивая политику ЕС и США на Ближнем Востоке, пришла к выводу, что если в рамках программы "Европейско-средиземноморского партнерства" демократизация выступает элементом стабилизации ситуации в регионе, то в ближневосточной политике Вашингтона демократизация рассматривается в качестве инструмента трансформации Ближнего Востока и осуществляется не только в "мягкой", но и в "жесткой" форме ("экспорт демократии" путем свержения режимов, угрожающих международной безопасности).

В докладе И. Х. Миняжетдинова (ИВ РАН) "Из истории советско-иракских отношений в период с 1922 по 1958 г. (политико-экономический аспект)" на основе архивных документов внешнеполитических ведомств РФ рассматривается политико-экономическая составляющая внешнеполитической активности СССР в отношении Ирака в 1922 - 1958 гг.

Выступление В. Г. Брагина (РУДН) "Россия и Ближний Восток: проблемы политической инфраструктуры экономического сотрудничества" было посвящено основным требованиям к формированию политической инфраструктуры сотрудничества России и стран Ближнего Востока, определяемого потребностями движения российского капитала.

В докладе Д. М. Макарова (ИВ РАН) "Ваххабиты против ваххабитов: салафитская критика джихадизма" показано, что современный исламский экстремизм (джихадизм) подвергается жесткой критике не столько со стороны убежденных противников саудовского "ваххабизма", но и со стороны многих видных саудовских богословов - продолжателей традиции корифеев салафизма. Докладчик подчеркнул, что нельзя автоматически отождествлять салафизм/ваххабизм и джихадизм.

Ряд интересных докладов был прочитан на секции "Культура и тендерные проблемы". Они были посвящены транскультурным измерениям арабо-мусульманского мира, его активному выходу за пределы исторической ойкумены обитания. Но если в выступлении С. В. Прожогиной (ИВ РАН) "Интеграция магрибинцев во Франции" был рассмотрен сложный процесс интеграции магрибинцев во французское общество, то в докладе И. А. Миньковской (РУДН) "Транскультурное измерение арабо-мусульманского мира" показан арабо-мусульманский мир не с позиций экономической периферизации, а с точки зрения историко-культурной перспективы и "рекрутирования" в свою культурно-цивилизационную среду приверженцев с Востока и Запада.

Тема доклада М. А. Пановой (Высший ин-т языков Туниса) "Культурная жизнь русской эмиграции в Тунисе: первая половина XX в." - русские эмигранты "первой волны" в Тунисе и их вклад в обогащение культуры этой страны. Живой интерес вызвали также доклады Н. Г. Романовой (ИВ РАН) "Проблемы женской эмансипации в странах Северной Африки" и Э. М. Мустафиной (Казанский ун-т) "Глобализация и современная культурная ситуация в Египте".

Историческая секция конференции была разделена на две подсекции: средневековая история, охватывающая пространство от Средней Азии до Пиренейского полуострова в период от доисламской Аравии до XIV в., и новая история.

Е. В. Гущина (ИСАА) рассмотрела одно из наиболее ярких событий в истории Мекки VI в. н.э. - "поход слона" (547 или 570 г.) в контексте экономической, политической и религиозной ситуации в доисламской Аравии. Результаты исследования данного исторического события с привлечением сирийских, греческих, византийских, южноаравийских и классических арабских источников позволили ей охарактеризовать "поход слона" как попытку реализации плана императора Юстиниана I (527 - 565), преследовавшего цель захватить Мекку - крупный торговый центр ближневосточного средневековья и нанести удар по сасанидскому Ирану.

М. В. Кривов (Современная гуманитарная академия, Москва) остановился на проблеме соотношения таких близких по времени явлений, как арабские завоевания и великое переселение народов, указав, что первое явилось составной и притом завершающей частью второго. Хронологические рамки великих арабских завоеваний определяются, по мнению докладчика, битвой при Таласе (751 г.); дальнейшие вторжения (например на Сицилию, Крит) имели свою специфику вследствие значительного временного разрыва и локального характера. Сопостав-

стр. 153

ление арабских завоеваний с великим переселением народов основано на том факте, что эти процессы сопровождались масштабным переселением арабов на новые земли и формированием новой политической и этнической карты Азии, Северной Африки и Европы.

Об арабских завоеваниях шла речь и в выступлении Д. Е. Мишина (ИВ РАН), представившего анализ имеющихся сведений о знаменитой битве между франками и завоевавшими Испанию мусульманами при Пуатье (732 г.). Докладчик подверг критике расхожее представление, согласно которому эта битва стала переломным моментом в ходе арабских завоеваний, а победа франков явилась полной и окончательной. Напротив, мусульманское продвижение во Францию не завершилось битвой при Пуатье и было остановлено лишь в результате длительной войны, завершившейся освобождением Барселоны (762 г.).

Интеграционным процессам в Арабском халифате было посвящено выступление А. К. Аликберова (ИВ РАН), отметившего, что интеграция, как правило, вызвана потребностями развития общества. Появление и распространение ислама в немалой степени стимулировало интеграционные процессы на Ближнем Востоке. Большой интерес для дальнейшей работы над данной темой представляет высказанная А. К. Аликберовым мысль об особой роли суфиев в распространении ислама и укоренении его в среде принимавших новую религию язычников.

Проблемы распространения ислама и его культуры были затронуты также в выступлениях Р. Г. Ланды (ИВ РАН) и Г. А. Поповой (ИВИ РАН). Р. Г. Ланда остановился на вопросе культурного влияния арабов Сицилии на средневековую Европу. Он рассмотрел не только эпоху мусульманского господства на Сицилии, но и тот период, когда мусульмане уже не обладали островом, но их культурное влияние тем не менее сохранялось. По мнению докладчика, Сицилию следует рассматривать как важнейший канал проникновения арабо-мусульманской культуры в Европу наряду с мусульманской Испанией. Важность Испании как зоны культурного обмена была, в свою очередь, подчеркнута в выступлении Г. А. Поповой, представившей доклад об арабоязычных документах христианского Толедо XII-XIII вв. Высокий уровень письменной (можно, кажется, говорить и "нотариальной") культуры испано-мусульманского общества обусловил, по ее мнению, преобладание арабоязычного формуляра в оформлении документов в Кастилии данного периода.

Об интереснейшем деятеле средневековой мусульманской науки - уроженце Средней Азии аль-Фараби (ум. в 950 г.) рассказала А. А. Кысымжанова (Казахский гос. ун-т, Алма-Ата). Она осветила различные аспекты многогранного научного творчества аль-Фараби, в частности вопросы системности знания, проблему мудрости как совокупности владения науками и умения применять их, идею правителя-философа и т.д. Было отмечено, что идеи аль-Фараби оказали влияние на многих мыслителей средневековья, в частности на Ибн Рушда, Ибн Сину и Маймонида.

То, как много можно извлечь из средневековых мусульманских источников - при всей их, казалось бы, изученности, подтвердил и доклад Т. М. Калининой (ИВИ), посвященный исламской географической науке. Анализируя на базе широкого круга источников систему климатов (частей света) в средневековых мусульманских географических трактатах, она отметила, что эта система представляет собой синтез достижений античной и персидской научной мысли. В системе климатов нашлось место и славянам, а также другим народам Северной и Восточной Европы.

В. В. Орлов (ИСАА) в докладе "Мурабитский кризис в Марокко (XVI в.): историко-религиоведческая интерпретация" исследовал пути преодоления политического кризиса в Марокко первой трети XVI в., сопровождавшегося падением Саадитской династии и временным возникновением очагов новой власти, в которых ведущая роль принадлежала местным мурабитам или суфийским лидерам. Кризис разрешился объединением страны под главенством Алауитской династии.

К. А. Панченко (ИСАА) в сообщении "Монастыри и бедуины в османской Палестине и на Синае: взаимоотношения в XVI - начале XIX в." рассмотрел социальные контакты оседлой цивилизации и кочевого мира племен - сложных и неоднозначных связей монастырских обителей, расположенных в пустынных и отдаленных районах, и их бедуинского окружения.

Т. Ю. Кобищанов (ИСАА) в докладе "Участие Османской империи в антифранцузской коалиции (внешне- и внутриполитические аспекты)" обратился к вопросу о путях интеграции мусульманской державы в сферу международных внеконфессиональных отношений. Он отметил, что и Селим III, и Павел I в официальных документах, предназначенных обосновать необ-

стр. 154

ходимость войны против Франции и взаимного сотрудничества недавно враждовавших между собой держав, акцентировали внимание на общих светских и религиозных мотивах: противодействии мятежникам и "безбожникам", отвергшим "веру в единого и вездесущего Бога", согласно тексту воззвания российского императора. Докладчик подверг анализу свидетельства отношения к военным действиям и их участникам подданных османской и российской империй. Он пришел к выводу о том, что, несмотря на заметные их различия, недолгий период дружеских контактов двух держав (1798 - 1799) сыграл свою роль "в дедемонизации сложившегося в российском и османском обществах инфернального образа иноверного врага", подтвердив возможность совместных действий против общей опасности.

В. О. Бобровников (ИВ РАН) в докладе "Концепция власти у мусульман Восточного Кавказа и российское влияние" показал изменение понятия власти со сменой элиты, вызванной российским завоеванием, и под влиянием османской и российской практики косвенного управления.

Д. Ю. Арапов (МГУ) в докладе "Исламский фактор в ближневосточной политике России начала XX в. в оценке имперских кругов" констатировал, что на рубеже XIX и XX вв. "мусульманский вопрос" стал привлекать к себе пристальное внимание правящих кругов. В отношении проведения внешней "исламской" политики в правящих кругах не было единства: если СЮ. Витте и его единомышленники были за осуществление гибкого и осторожного курса, то П. А. Столыпин настаивал на более жесткой "антимусульманской" политике.

Конференция арабистов содействовала более глубокому пониманию многих теоретических и практических проблем глобализации в арабском мире. Вместе с тем в ходе обсуждения возникли новые вопросы, требующие дальнейших исследований.