В последние годы в американском литературоведении получил распространение "новый метод" - так называемый психографический. Проповедником его выступает профессор Бостонского университета Эдвард Вагенкнехт, автор ряда книг о крупнейших писателях США XIX века - Вашингтоне Ирвинге, Натаниэле Готорне, Генри Лонгфелло, Марке Твене. "Психографический метод" исследования литературы Вагенкнехт обосновывает в предисловии к своей книге "Натаниэль Готорн. Человек и писатель"1. При ближайшем рассмотрении этих теоретических "новаций" профессора и их практических результатов оказывается, что "новый метод" - это не более как подновленный вариант старого "биографического метода", применявшегося в европейской критике XIX века. Представителем этого метода был талантливый французский критик Сент-Бёв. Центром своих наблюдений он делал человеческую личность, человеческий характер писателя, как он отражается в письмах, дневниках и литературных произведениях. То же самое пытается делать и Э. Вагенкнехт. Не обладая, однако, исключительным литературно-художественным мастерством Сент-Бёва, он превратил "биографический метод" в пеструю -------------------------------------------------------------------------------- 1 Edward Wagenknecht, Nathaniel Hawthorne: Man and Writer, Oxford University Press, N. Y. 1961. стр. 126 -------------------------------------------------------------------------------- коллекцию биографических курьезов, собранных с достойной лучшего применения тщательностью. Теоретиком и "первооткрывателем" психографического метода в Соединенных Штатах был писатель Гамалиель Брэдфорд (1863- 1932). Его прямой последователь и ученик, Вагенкнехт считает единственно допустимым критерием своих многочисленных исследований об американских писателях то, насколько ему "удалось или не удалось понять" каждого из них "как человеческую личность и поделиться этим своим пониманием с читателями". Более того, он подчеркивает, что "всякие иные оценки неуместны". После этого вступления благодарные читатели могут не только узнать, какое выражение глаз было у Готорна, но и получить самые разнообразные сведения о форме его носа и подбородка, овале лица, которые исследователь описывает со скрупулезной обстоятельностью, приводя многочисленные, хотя, надо заметить, нередко противоречивые свидетельства современников. Объектом номер один своего исследования Вагенкнехт считает также разнообразные особенности характера писателя. Его литературоведческо-психографическую мысль стимулируют такие детали, как неподверженность организма Готорна простуде, как вопросы о том, сколько курил Готорн (эта важная проблема остается до конца не разрешенной, поскольку свидетельства родных и близких сильно расходятся), какое вино, с кем, когда и в каких количествах пил, как относился к еде ("когда Готорн оставался один в доме, то предпочитал обходиться без хорошей еды, лишь бы избежать необходимости самому готовить ее"). В научном арсенале исследователя не последнее место занимают и меню званых обедов, составленные с участием Готорна. Глубокому специальному рассмотрению подвергается вопрос об отношении Готорна к кошкам и собакам и в свою очередь вопрос о том, как они относились к нему. Из этого научного труда о писателе, мы можем также узнать, что Натаниэль Готорн хорошо переносил жару, любил разгребать снег и колоть дрова, увлекался длительными прогулками, мог с места подпрыгнуть на высоту своего плеча и т. д. Есть также специальная глава под интригующим названием "Огонь в крови", содержащая разнообразнейшие сведения о самых интимных сторонах жизни писателя ("он достался своей жене столь же девственным, как и она ему"), об отношении его к изображению обнаженного тела в искусстве, а также к наготе как таковой и т. п. Справедливость требует отметить, что рядом с этими первостепенной важности наблюдениями Э. Вагенкнехт уделяет внимание и характеристике (кстати, не лишенной интереса) отношения Готорна к испанской и итальянской живописи, театру, книгам Рабле и Боккаччо. Правда, эти страницы привлекают скорее фактическим материалом, поскольку Вагенкнехт пытается поддержать легенду о Готорне как о романтике-затворнике, изолировавшем себя от общественной жизни своего времени. "Психография" и стр. 127 -------------------------------------------------------------------------------- здесь дает себя знать. Нечего и говорить, что политические симпатии и антипатии Готорна рассматриваются прежде всего с точки зрения личных причин, их породивших... В другом своем исследовании - "Вашингтон Ирвинг. Образец умеренности" ' - Вагенкнехт столь же неутомимо описывает перипетии личной жизни писателя - от детской охоты на белок-до королевской кабаньей охоты в Баварии, в которой Ирвинг имел честь участвовать. Анализируются самые различные стороны характера писателя, который любил кошек и птиц (анималистические привязанности привлекают особенно пристальное внимание "психографа"!), не терпел жестокого отношения к лошадям и увлекался женщинами, особенно если они были молоды, однако и в этой склонности был "образцом умеренности". Надо отдать автору справедливость: мы узнаем из этой книги множество забавных и трогательных эпизодов из жизни великого писателя - от первой встречи шестилетнего мальчика с президентом Вашингтоном, в честь которого он был назван и биографом которого стал впоследствии, вплоть до предсмертных слов Ирвинга. Но по прочтении труда Э. Вагенкнехта нам так и остается непонятным, в чем же видит исследователь художественное значение творчества Ирвинга, непреходящее обаяние его произведений, которые с неослабевающим интересом читаются во всем мире вот уже второе столетие. Исследование биографии писателя, его индивидуального человеческого облика, его вкусов, привычек и антипатий важно, оно нередко помогает проникнуть в некоторые особенности его творчества, проясняет даже существенные моменты его мировоззрения. Но нельзя же, как это делает "психограф", касаясь мировоззрения Ирвинга, представлять взгляды писателя на сложные социально-политические проблемы лишь как следствия его характера! Свой семейно-мемуарный метод профессор Вагенкнехт выдает за последнее слово американской науки о литературе. Неискушенному читателю может показаться, что этот "метод" - просто чудачество, что он (если воспользоваться терминологией самого "психографа") отражает особенности его характера исследователя. Но это не чудачество и не курьез. Э. Вагенкнехт вполне сознательно пытается уйти от социального анализа творчества и мировоззрения писателя, от анализа литературы как общественного явления. Ничего нового в этом нет... -------------------------------------------------------------------------------- 1 Edward Wagenknecht, Washington Irving. Moderation Displayed, Oxford University Press, N. Y. 1962. стр. 128