Едва ли сыщется даже в самой отдаленной молдавской деревне дом, в стенах которого не знали бы имя Иона Крянгэ (1837 - 1889). "Крянгэ" - по-молдавски означает ветвь, да он и есть живая, неувядающая ветвь могучего древа народной жизни. Ион Крянгэ обладал великим даром создания тех редких книг, где мудрость так органично сплавлена с простотой, что эти книги, кажется, в равной мере "свои" и для академика, и для пастуха, причем каждый черпает в них столько, сколько способен зачерпнуть. Писатель подлинно народный, крестьянин не только по родословной, но и по восприятию мира, по отношению к земле и людям, Ион Крянгэ не пользовался благосклонностью буржуазной критики. С горечью писал Михаил Садовяну о том, что в течение пятидесяти лет после смерти Крянгэ не появилось ни одного серьезного исследования, посвященного его творчеству; за полвека литературоведы буржуазной Румынии не удосужились издать очерка жизни и творчества этого оригинальнейшего писателя. Пристальное изучение творчества Иона Крянгэ, его популяризация развернулись сравнительно недавно и успешно продолжаются. Изданный в Кишиневе сборник статей об Ионе Крянгэ - еще один шаг в этом направлении. Статьи, помещенные в нем, посвящены идейно-художественному анализу творчества Крянгэ, его связям с современностью, его мастерству и стилю. Писатели Андрей Лупан, Ион К. Чобану, Георге Менюк выступают здесь рядом с опытными учеными и молодыми критиками. Хотя книга, как предуведомляют составители, является в основном популяризаторской, местами она отмечена духом исследования. В статье "Заметки о мастерстве Иона Крянгэ" В. Коробан называет почти сакраментальной формулу, согласно которой фольклор предопределил расцвет дарования Крянгэ: "Многие вдохновлялись фольклором, тем не менее не выходя за рамки посредственности в литературе". Критик прослеживает могучую лирическую струю во всем творчестве Крянгэ, которое до сих пор истолковывалось как эпическое, подчеркивает злободневную социальную направленность его произведений. Однако если соображения о лиризме достаточно аргументированы, подкреплены анализом сочинений писателя, то утверждение о памфлетности некоторых его сказок еще нуждается в обосновании, что, впрочем, сознает и сам критик, обещая вернуться к этой интересной теме. Р. Портной в статье "Комическое в сказках Крянгэ" полемизирует с теми, кто приглушал социальное звучание творений великого сказочника, его сатирический пафос. Критик Пре-деску, например, полагал, что даже -------------------------------------------------------------------------------- "Памяти Иова Крянгэ". Сб. статей. Составители Р. Портной и Х. Корбу, "Карта молдовеняске", Кишинев, 1963, 130 стр. (на молдавском языке). стр. 219 -------------------------------------------------------------------------------- в рассказах про "Деда Иона Роатэ" юмор Крянгэ "лишен социальной или политической сущности". Р. Портной показывает, что диапазон комического у Крянгэ необычайно широк, богат нюансами: от веселой, безобидной шутки до бичующего сарказма, от снисходительной улыбки до уничтожающего смеха. Нельзя не согласиться и с утверждением исследователя о том, что, в отличие от романтиков, которые заимствовали из фольклора все таинственное, исключительное, захватывающее дух, Крянгэ больше обращал внимание на реалистически-бытовые стороны устного народного творчества - особенность, которая роднит его с Г. Х. Андерсеном. Литературоведы И. Василенко и А. Жосу в статьях "Наследие Иона Крянгэ и современность" и "Художественные средства создания характеров в рассказах И. Крянгэ" делают попытку проникнуть в творческую лабораторию писателя, И. Василенко, рассматривая влияние Иона Крянгэ на последующую литературу, вплоть до нашей современности, кратко характеризует борьбу вокруг его наследия. Потребовались десятилетия яростных литературных споров, прежде чем стала очевидной несостоятельность утверждений буржуазно-формалистической критики, будто создатель "Белого Арапа" и "Воспоминаний детства" был всего-навсего неотесанным мужиком, которого природа щедро наделила даром рассказчика презабавнейших сказок и преданий. И еще понадобились годы на преодоление ошибочных оценок вульгарных социологов. В сборнике содержатся также статьи лингвистов Н. Корлэтяну, Н. Русу, Н. Раевского, в которых рассматривается роль Иона Крянгэ в обогащении и развитии молдавского литературного языка, ставится вопрос о необходимости издать словарь языка Крянгэ. Статьи писателей, открывающие сборник: "Ион Крянгэ" А. Лупана, "Горный родник" И. К. Чобану и "Лачуга сказочника" Г. Менюка - написаны страстно, ярко и, я бы сказал, с благоговением. "Творчество Крянгэ, - пишет А. Лупан, - это проявление народного духа, всего, что есть в нем наиболее здорового и беспокойного. Благодаря этому творчеству можно познать молдавскую мифологию, связь крестьянина с природой, социальные коллизии деревни тех лет, философию народа пахарей, отличительной чертой характера которого является мудрость и оптимизм". И. К. Чобану говорит о чрезвычайной взыскательности Иона Крянгэ, который был нетерпим не только ко всякой фальши в искусстве, но и к любой приблизительности, недоработанности. Несколько слов о недочетах. В сборник вошли статьи, ранее появлявшиеся в республиканской периодике, однако составители не проделали необходимой редакционной работы перед тем, как включить их в отдельное издание. Странное ощущение испытываешь, читая на стр. 3: "Исполняется 120 лет со дня рождения Иона Крянгэ...", на стр. 10: "Семьдесят лет прошло со дня смерти..." Не устранены повторы: читателю несколько раз подряд сообщается о дружбе Иона Крянгэ с Михаилом Эминеску и т. п. г. Кишинев стр. 220