Советская литературная общественность с большим интересом и сочувствием следит за развитием прогрессивной литературы в Западной Германии. Имея возможность познакомиться с произведениями таких авторов, как Г. Бёлль, Г. В. Рихтер и другие, она неизбежно задается вопросом о том, какое место занимают эти авторы в современной западногерманской литературе, какова роль писателей "Группы 47", без которой, действительно, нельзя составить себе представление об этой литературе. Возникновение "Группы 47" связано с историей литературно-общественного журнала "Дер Руф". Его издание было начато в конце войны в виде журнала военнопленных, содержавшихся в американских лагерях. Вокруг журнала сгруппировалась горстка молодых писателей, полных желания принять участие в создании новой немецкой литературы. Среди них были Вальтер Кольбенхоф, Альфред Андерш и некоторые другие. Томас Манн был своего рода духовным отцом этих начинающих литераторов. Журнал этот, прекративший свое существование в связи с репатриацией военнопленных, был возобновлен летом 1946 года. Лицензию на его издание получил Альфред Андерш. Первый номер двухнедельника вышел 15 августа 1946 года под заглавием "Дер Руф. Независимые листки молодого поколения"1. Начиная с четвертого номера (1 октября 1946 года), к работе в журнале присоединился Ганс Вернер Рихтер. Журнал, само заглавие которого имело явно программное значение, стал центром притяжения всех тех, кто искал выхода из хаоса, кто сделал из уроков фашизма и войны вывод: "Это не должно повториться". Активное участие в работе редакции принимали Вальтер Кольбенхоф, Вальтер Мария Гуггенхаймер, Вольфдитрих Шнурре, Хорст Ланге и другие молодые литераторы. Следует оговорить слово "молодые". Писатели эти были не так молоды. Им было по тридцать - сорок лет. У них за плечами был большой жизненный -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Der.Ruf. Unabbingige Blatter der jungen Generation", 15/VIII 1946, N 1. Впоследствии подзаголовок был заменен, и журнал стал называться: "Дер Руф. Независимые листки для независимых читателей". стр. 146 -------------------------------------------------------------------------------- опыт. Некоторые из них еще до прихода Гитлера к власти получили литературное образование в университетах, многие уже в 18 - 20 лет начинали писать, но потом в силу обстоятельств, в большинстве своем связанных с отбыванием солдатчины, под давлением фашистского насилия вынуждены были оставить свои писательские опыты. Попытки вновь вернуться к литературному труду были сопряжены для всех этих писателей с трудностью преодоления "ситуации нуля", преодоления разрыва, образовавшегося благодаря двенадцатилетнему систематическому фашистскому отравлению немецкого народа, пропасти между погрязшей в маразме фашизированной "культурой" и оборвавшейся в 1933 году гуманистическо-демократической традицией. "В 1945 и 1946 годах все мы находились в положении Ноя, - писал в газете "Ди Литератур" один из участников "Группы 47" Вольфганг Вейраух. - Мы были покрыты струпьями от выпачкавшей нас грязи литературы могильников. Мы слали наших голубей (первые газеты, радиопрограммы, журналы, книги). Они должны были отыскать опору, двойную основу, основание того, почему мы оказались на краю гибели, и основание, на котором мы могли бы начать вновь". Именно об этих поисках точки опоры свидетельствуют публиковавшиеся в журнале "Дер Руф" литературные произведения. Показательно, что журнал стремился выразить свою принадлежность к демократической литературной традиции не только характером собственных публикаций, но и перепечатыванием произведений тех писателей, которых молодое поколение считало близкими по духу, например Зегерс, Брехта. За деятельностью журнала внимательно следил Томас Манн, о чем свидетельствует его письмо, опубликованное в журнале в 1947 году (N 15). Томас Манн писал: "Я с большим интересом ознакомился с обоими номерами и считаю, что журнал ведется в Германии с той же самой свежестью, мужеством и умом, с тем же самым чувством восприимчивости к положению в мире и к нуждам и надеждам Германии, что и во времена лагерной газеты в Америке. Видно, что эти люди вдохнули в себя то, чего их лишали, и что они полны желания практически использовать свои духовные познания". Но политика западных оккупационных властей к весне 1947 года уже далеко разошлась с антифашистскими декларациями времен войны, поэтому слишком радикальная антифашистская позиция журнала привела к конфликту с американской военной администрацией, желавшей удержать "демократизацию" общественной жизни своей зоны оккупации Германии в определенных рамках. В результате этого конфликта А. Андерш и Г. В. Рихтер в апреле 1947 года оказались отстраненными от руководства журналом. Вместе с ними из редакции ушли В. Кольбенхоф, В. Шнурре и др. Журнал на протяжении более двух лет еще продолжал играть роль собирателя молодых сил западногерманской литературы. Но роль действительного центра притяжения все-таки сохранила за собой его первая редакция. Оставшаяся без работы первая редакция журнала "Дер Руф" решила предпринять издание собственного печатного органа. Молодые писатели (или те, кто считал себя таковыми), немногим более десятка человек, собрались в баварской деревушке Баннвальдзее, чтобы согласовать необходимые шаги и основать журнал. Но когда они подсчитали свои возможности, оказалось, что из этого предприятия ничего не выйдет. Было решено прочесть вслух имевшие- стр. 147 -------------------------------------------------------------------------------- ся рукописи. Потом разгорелись споры. А когда настала пора расходиться, решили встретиться в недалеком будущем вновь. Так организовалась "Группа 47", которая впоследствии приобрела важное значение для послевоенной западногерманской литературы. Кроме названных членов первой редакции журнала "Дер Руф", в ядро "Группы 47" вошли Вольфганг Бехлер, Вальтер Иене, Гюнтер Айх, Ганс Георг Бреннер, Эрнст Шнабель, Юргев фон Голлаидер и еще несколько малоизвестных литераторов. Организационным руководителем и постоянным председателем встреч участников группы стал Ганс Вернер Рихтер1. "В 1947 году "ядро" группы образовали относительно немногочисленные, малоизвестные, зачастую еще не печатавшиеся писатели, очень разные до дарованию, духу, темпераменту, все еще на пути к своей первой книге, возвращенцы, гонимые, выжившие - потерянные, которые хотели найти себя, - вспоминает Г. Г. Бреннер. - Они не поддались нравоучениям и назиданиям того старшего поколения, которое после своей второй катастрофы снова разглагольствовало о "задачах поэта в наше время", чтобы затем самодовольно вернуться к своей изысканной внутренней жизни; слишком сильно обжигали их руки действительные проблемы времени, чтобы они могли поддаться на это, и больше всего их тревожила очевидность факта, что профессиональный инструмент этих наставителей был хоть и начищен до блеска, но туп и непригоден. Они решили сообща создать себе новый инструмент. Они читали вслух своя опыты и критиковали друг друга без оглядки; они спорили не столько о "что", сколько о "как", то есть о языке, стиле и степени литературного овладения материалом, которая неподкупно измерялась по воздействию на других. Они изменяли и выбрасывали, создавали новые варианты и снова отдавали себя на суд критики, которая предпочитала нелицеприятную правду любому щадящему ободрению - больше двух лет все еще перед порогом выхода к общественности. До того времени, когда законченные рукописи стали продаваемыми книгами"2. Появившаяся в начале 1948 года брошюра Альфреда Андерша "Немецкая литература перед ответственным решением"3 явилась своеобразным обоснованием позиции молодых прогрессивных писателей, хотя и не стала программой "Группы 47", так же как и значительно расширившая после 1947 года свой круг группа не превратилась в организационно оформленное объединение единомышленников, а осталась, говоря словами Г. В. Рихтера, "кругом друзей". Альфред Андерш развивал в своей брошюре мысль о том, что подлинная немецкая литература связана с сопротивлением фашизму, с эмиграцией, в том числе и "внутренней", что традиции не обрываются 1933 годом, а тянутся до самого освобождения Германии от фашизма, и они не должны остаться без внимания. Он отмечал, что основное течение молодой литературы инстинктивно стремится к реализму, стремится наполнить его интенсивной силой непосредственного восприятия, найти новые формы, что масштаб для оценки собственных трудов они ищут в сравнении с произведениями зарубежных писателей. Андерш называл усилия молодых литераторов важной частью борьбы про- -------------------------------------------------------------------------------- 1 См. Gunter Giеfег, Peter Gundwin, Die Siebenimdvierzlger, "Frankfurter Hefte", 1955, N 12; Ernst Theo Rohnert, Symposion junger Schriftsteller, "Das literarische Deutschland", 20. Mai 1951. 2 H. G. В., Kritisches und Selbstkritisches, "Die Literatur", 1. Juni 1952, N 6. 3 Alfred Andersen, Deutsche Literatur in der Entscheidung, "Volk und Zeit", Karlsruhe, 1948. стр. 148 -------------------------------------------------------------------------------- тив последствий фашистского растления, борьбы за духовную свободу, считал, что они должны бороться против скрытой угрозы свободе в виде пережитков фашистской идеологии, "против немецкого национализма и той скрытой злобы, которую он порождает сегодня, против любых проявлений мысли о реванше, против немецкого комплекса "превосходства". Это кредо содержало в себе значительный тон оппозиционности тому, что начинало приобретать в Западной Германии официальный характер. Позиция молодых прогрессивных писателей не только не приспосабливалась к поучающим советам видавших виды литературных зубров, которые стали оправляться после шока 1945 года, но и совершенно открыто противопоставлялась им. Примером для молодых были не Шредер и не Каросса, а Вольфганг Борхерт с его страстным человеколюбием и беспощадной правдивостью. На протяжении 1947 - 1950 годов большинство участников "Группы 47", печатавшихся в различных газетах, журналах, писавших для радио, выступили со своими первыми книгами, заставившими заговорить критику об этой группе как о специфическом литературном явлении Западной Германии. Рассказы "На ползучей земле" (1946), "Собратья Давида" (1948) В. Вейрауха, романы "От плоти и крови нашей" (1947), "Возвращение на чужбину" (1949) В. Кольбенхофа, радиопьеса "Надо было сопротивляться" (1948) и рассказы "Цапля зовет каждый день" (1950) В. Шнурре, повесть "Белый платочек" (1948) и роман "Нет. Мир подсудимых" (1950) В. Йенса, рассказы Э. Шнабеля "Мрамора им не видать" (1949), романы Г. В. Рихтера "Побежденные" (1949) и П. Шаллюка "Если бы можно было перестать лгать" (1950), сборники стихов "Дальние дворы" (1948) и "Подземка" (1949) Г. Айха и "Цистерна" (1950) В. Бехлера отличались прежде всего стремлением не закрывать глаза перед свершившимся, видеть правду и не скрывать ее, отвержением "чистого искусства" и принятием принципов реализма. Не случайно в связи с творчеством этой группы писателей в немецкой литературной критике появился термин "неореализм", хотя гораздо более ходовыми стали выражения вроде "литература войны", "литература возвращенцев", "литература развалин". "Группа 47" привлекла к себе общественное внимание. К ней потянулись все, кто считал себя близким по духу и взглядам на литературу, кто не собирался уходить в башни искусства для искусства. Группа сама старалась привлечь к себе тех, в ком видела единомышленников, приглашая их на ежегодные весенние и осенние встречи, проводимые в различных местах Германии. Влияние группы особенно возросло после 1950 года, когда рекламная фирма "Мак-Канн-Компани" учредила ежегодную "премию Группы 47" в размере 1000 марок, присуждение которой проводится общим голосованием группы во время весенних собраний. Впоследствии сумма премии возросла до 5000 марок благодаря взносам ряда издателей. Согласно неписанному статуту, в конкурсе на соискание премии могут участвовать все присутствующие на весенней встрече, за исключением Г. В. Рихтера как учредителя и председателя группы и лауреатов премии группы. Показательно, что среди награжденных этой премией в большинстве люди, примкнувшие к группе уже после 1950 года, что литературный успех многих молодых писателей Западной Германии начинался с признания их таланта "Группой 47". Достаточно назвать имя Генриха Бёлля, примкнувшего к группе в 1951 году, дебют которого на весенней встрече этого года был началом его литературной славы. стр. 149 -------------------------------------------------------------------------------- Хотя "Группа 47" и до настоящего времени не имеет ни организационной оформленности, ни сформулированной программы, ни признаваемых официальными литературных манифестов, о ее характере и литературном кредо можно судить по именам тех, кто представляет ее, а также по полемическим статьям, появившимся в печатном органе "Группы 47" - двухнедельнике "Ди Литератур"1. Среди этих в большой степени программных публикаций следует назвать в первую очередь публицистическое выступление Генриха Бёлля "Я привержен к литературе развалин"2, помещенное в виде передовицы в пятом номере журнала "Ди Литератур". Оно адресовано тем, кто прилепил молодой прогрессивной литературе ярлыки "литература войны", "литература возвращенцев", "литература развалин". "Эти обозначения как таковые оправданы, - писал Г. Бёлль, - была война, шесть долгих лет, мы вернулись домой с этой войны, мы застали развалины и писали об этом. Удивительным, почти подозрительным был лишь полный упрека, почти обиженный тон, с которым употреблялись эти обозначения: как будто бы нас не обвиняют в том, что была война, что всюду развалины, но совершенно очевидно на нас обижаются за то, что мы все наблюдали и видели; но у нас не было на глазах повязки, и мы все видели; зоркий глаз является неотъемлемым и незаменимым инструментом писателя. Уводить современников в идиллии для нас было бы слишком жестоко, пробуждение было бы ужасным; или же мы действительно должны играть друг с другом в жмурки?.." Отвергая призывы и поучения тех, кто манил молодых писателей в храм "чистого искусства", Г. Бёлль пишет, что эти "жрецы искусства" живут в перманентном состоянии игры в жмурки, он сравнивает поделки этих писателей по их отравляющему действию с убийственно несносной писаниной Гитлера. Образцом для себя и своих единомышленников Г. Бёлль считает Диккенса. Подобные же мысли повторяются и в других статьях журнала "Ди Литератур". "Почти все молодые писатели сегодня имеют нечто общее: они не чувствуют себя поэтами, - писал В. Йенс (не только писатель, но и литературный критик, профессор литературы в Тюбингенском университете). - Они отрицают, что существо их профессии в том, чтобы быть охваченным священным трепетом. Они никогда не говорят, что в них говорит голос Поэзии, наоборот, они пишут о том, что видят и думают, и чувствуют, и переживают". "Они фиксируют действительность, - говорил В. Вейраух о своих сотоварищах. - И так как они делают это во имя правды, они не фотографируют. Они делают рентгеноснимки". В. Вейраух ставит понятие правды выше понятия красоты, считает красоту без правды злом. "Правда без красоты лучше. Она подготавливает настоящую красоту, красоту, скрытую за самозабвением и болью". Признанными выразителями литературных устремлений "Группы 47" можно считать отмеченных ее премией писателей и поэтов Гюнтера Айха, Генриха Бёлля, Ильзу Айхингер, Ингеборг Бахман, Мартина Вальсера, Гюнтера Грасса, -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Die Literatur". Hrsg. von H. W. Richter. Двухнедельник издавался с 1 марта по ноябрь 1952 г. Всего вышло 16 номеров. Непосредственно в редакционной работе участвовали Г. В. Рихтер, В. Йенс, Г. Бёлль, В. Вейраух, Г. Г. Бреннер и др. 2 Heinrich Boll, Bekenntnis zur Trummerliteratur, "Die Literatur", 15, Mai 1952, N 5, S. 1. Статья помещена в сборнике Г. Бёлля "ErzShlungen, Hdrsplele, Aufsitze", Koln-Berlin, 1961. стр. 150 -------------------------------------------------------------------------------- самого главу группы Ганса Вернера Рихтера, Вальтера Йенса, Вольфганга Хильдесхаймера, Карла Кролова, Пауля Шаллюк, Вольфганга Вейрауха, Альфреда Андерша и некоторых других, имена которых, например Ганса Магнуса Энценсбергера и Петера Рюмкорфа, появились среди участников группы в последние четыре-пять лет. Г. В. Рихтер и особенно Г. Бёлль хорошо знакомы советскому читателю. Переведены на русский язык и опубликованы в антологии "Немецкая поэзия. 1954 - 1959" некоторые стихи К. Кролова, И. Бахман, В. Вейрауха, Г. Айха, которые дают представление о даровании этих поэтов, хотя и недостаточны для характеристики их творчества. За 15 лет существования "Группа 47", конечно, претерпела некоторые изменения. Давно остался в прошлом период "устного творчества", уже давно она объединяет не новичков в литературе, а признанных писателей, уже не раз возникали разговоры о кризисе группы и о ее роспуске. Еще в 1956 году критик из "Франкфуртер Альгемайне" писал: "Имеет ли еще группа действительно какую-то функцию? Не идет ли каждый своим самостоятельным путем, независимо от строгого суждения друзей, во власть которого он отдается во время встреч, когда он, сидя на "электрическом стуле" перед собравшимися коллегами, читает отрывки из своей новой, уже законченной работы? Не наложил ли стабилизировавшийся общественный уклад с его атмосферой сытости; своей печати и на писателей, и не стали ли благодаря этому встречи этой вовсе не закостенелой группы просто привычкой? Не пережила ли в конце концов "Группа 47" самою себя?"1 Прогнозами развала было отмечено десятилетие группы и, казалось, что они сбываются. В 1958 году сложился так называемый "кружок Лихтенберга". В него вошли А. Андерш, Г. Бёлль, Г. М. Энценсбергер, Е, Францен, Г. Хайсенбюттель, В. Хильдесхаймер, В. Йенс, И. Кайзер, В. Кёппен, П. Шаллюк, В. Шнурре и другие писатели, в основном члены "Группы 47". Кружок намеревался издавать ежегодник с литературными, культурно-политическими и литературоведческими статьями2. Незадолго до этого объединения возник так называемый "Грюнвальдский кружок". Появились журналы, пытавшиеся собрать вокруг себя прежних единомышленников ("Лабиринт", "Акценте", "Альтернативе"). Но все это были не столько соперники, сколько ответвления "Группы 47". Группа продолжала ежегодно собираться на свои весенние и осенние встречи, продолжала присуждать премии, продолжала быть форумом, вершащим литературный суд и задающим тон. Основной концепцией группы было, говоря словами Г. В. Рихтера, "образование демократической элиты в области литературы и публицистики". Первую часть этих намерений за истекшие 15 лет группе в значительной мере удалось осуществить. Но в области политической публицистики она оказалась оттесненной на задний план. Да иначе и не могло быть, потому что группа намеревалась достичь своих целей "без программы, без объединения, без организации и без отдания предпочтения какому-либо коллективному мышлению". В силу типичной для левых интеллигентов позиции "надпартийности", позиции "над фронтами", они нередко в самые острые моменты оказывались не- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Hans Schwab-Felisch, Dichter auf dem "elekfrischen Stuhb, "Frankfurter Allgemeine", 1. November 1956, S. 8. 2 "Welt und Wort", 1958, H. 8, S. 259. стр. 151 -------------------------------------------------------------------------------- способными понять и правильно оценить политическую ситуацию. Об этом свидетельствуют выступления ряда участников группы в нашумевших сборниках "Альтернатива" и "Стена", непонимание существа происшедших на востоке Германии преобразований и призывы к писателям ГДР перейти по их примеру в оппозицию к своему правительству - к рабоче-крестьянской власти. Но для характеристики роли писателей "Группы 47" важны не эти заблуждения. Объединившиеся в ней литераторы отличаются антифашистскими, антимилитаристскими, демократическими, "неконформистскими" взглядами и общественной позицией. В этом их сила и этим определяется их значение в острой борьбе общественных сил в Западной Германии. В конце октября 1962 года группа собралась на свою традиционную осеннюю встречу, проходившую на этот раз в западном Берлине, и отметила свое пятнадцатилетие. Событие это было ознаменовано выпуском "Альманаха Группы 47" и документом, вновь подтвердившим, что "Группа 47" - это не просто вошедшие в привычку собрания, а объединение людей с близкими литературными и общественно-политическими взглядами, что это одна из прогрессивных сил Западной Германии. Группа приняла резолюцию протеста против преследований журнала "Шпигель" и потребовала отставки скомпрометировавшего себя военного министра Штрауса. Многие из участников встречи выступили с дополнительным заявлением о том, что создавшаяся в Западной Германии ситуация и готовящийся процесс против издателя "Шпигеля" Рудольфа Аугштайна напоминают обстановку в Германии накануне прихода фашистов к власти и пресловутый процесс 1931 года против издателя журнала "Вельтбюне" Карла Осецкого1, что они считают своим долгом протестовать и предупредить общественность об угрозе. Это выступление группы, подтвердившее верность духу "литературы развалин", вызвало бешеную реакцию казенных писак и их хозяев. Некогда примыкавший к группе Р. Кремер-Бадони с развязностью холопа и злобой предателя обрушился в газете "Ди Вельт" на участников юбилейной встречи писателей, называя их "дураками, шутами нации", обвиняя их в том, что они "готовы к предательству и призывают к нему", "хотят лишить народ вообще возможности защищать себя в случае необходимости силой оружия". Но все эти ругательства не в силах что-нибудь изменить или сколько-нибудь умалить значение писателей "Группы 47" в современной немецкой литературе и в общественной жизни Западной Германии. Они скорее свидетельствуют о том, что эта группа признается общественной силой, которой опасаются те, в чьих руках власть в боннском государстве. Только как выражение страха и как стремление расправиться со свободомыслящими можно понять возмутительное решение федерального суда в Карлсруе, поручившего западноберлинской прокуратуре начать следствие по делу писателей "Группы 47" и тех, кто присоединился к протесту против преследований журнала "Шпигель". -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Sonntag", 11, November 1962, N 46, S. 2. стр. 152