(ИСТОРИЯ ОТЧЕТНОЙ ВЫСТАВКИ) Декабрь 1929 - март 1930 годов - период подготовки и проведения выставки "20 лет работы Маяковского". Для Маяковского это время тяжелых раздумий и тревог, напряженного творческого труда над Вступлением к поэме о пятилетке. "Последняя из написанных вещей - о выставке, так как это целиком определяет то, что я делаю и для чего я работаю", - говорил поэт на вечере, посвященном двадцатилетию своей деятельности в Доме Комсомола Красной Пресни 25 марта 1930 года (XII, 430)1. Последний год жизни Маяковского зримо обозначил новый этап в развитии его таланта. Однако пафос творчества поэта революции, в своем стремительном развитии опережавшего время, не всегда встречал понимание и сочувствие. Все чаще раздавались голоса, что Маяковский исписался, что его современные произведения далеко уступают периоду "Флейты-позвоночника" и "Облака". Поэту, видевшему свое призвание в служении народу, сознательно отдавшему "свое перо в услужение сегодняшнему часу настоящей действительности и проводнику ее Советскому правительству и партии" (XII, 358 - 359), назойливо приклеивался ярлык - "попутчик революции". Выставка "20 лет работы Маяковского" задумывалась поэтом как отчет перед партией, Республикой, народом. Известно неизменно ироническое отношение поэта к юбилейной велеречивости. "Не юбилейте", - просил он в одноименном стихотворении, противопоставляя юбилейному славословию боевую программу действий. -------------------------------------------------------------------------------- 1 Произведения Маяковского цитируются по Полному собранию сочинений в тринадцати томах. Гослитиздат, М. 1955 - 1961. стр. 95 -------------------------------------------------------------------------------- Знаменательные даты он обычно связывая с подведением итогов, видя в них завершение определенного этапа, открывающего пути новому. "Выставка - это не юбилей, а отчет о работе. Я требую помощи, а не возвеличения несуществующих заслуг..." (XII, 434). "Я выставил потому, что хотел показать, что я сделал. Это все равно, что человек, которого вычищают из органов советской власти, он сделает выставку - что же это, тоже юбилей?" (XII, 433) - объяснял Маяковский причины устройства выставки. "Для чего я ее устроил? - отвечая на этот вопрос в Доме комсомола Красной Пресни 25 марта 1930 года, он говорил: - Я ее устроил потому, что ввиду моего драчливого характера на меня столько собак вешали и в стольких грехах меня обвиняли, которые есть у меня и которых нет, что иной раз мне кажется, уехать бы куда-нибудь и просидеть года два, чтобы только ругани не слышать. Но, конечно, я на второй день от этого пессимизма опять приободряюсь и, засучив рукава, начинаю драться, определив свое право на существование как писателя революции, для революции, не как отщепенца. То есть смысл этой выставки - показать, что писатель-революционер - не отщепенец, стишки которого записываются в книжку и лежат на полке и пропыливаются, что писатель-революционер является человеком - участником повседневной будничной жизни <и> строительства социализма" (XII, 426). Через головы тех критиков, что упорно выискивали у автора поэм "Владимир Ильич Ленин" и "Хорошо!" пережитки "индивидуализма", "интеллигентского нигилизма", "анархизма", он решил обратиться к нелицеприятному суду народа. Эта глубоко мотивированная внутренняя потребность в творческом отчете была неверно понята не только литературными противниками поэта, но и рядом близких ему людей. Заявление Маяковского своей литературной группе о намерении "делать" выставку совпало с первым организационным заседанием РЕФа1, состоявшимся в середине сентября 1929 года. Пафос идеи остался чужд большинству членов группы. Однако опасения, что возникшие разногласия приведут к распаду РЕФа, как это было с предшествующими группами "Лефом" и "Новым Лефом", наконец, надежда, что "азарт" лидера "остынет" и все само собой образуется, заставили рефовцев не возводить в принцип выявившиеся расхождения. 23 октября 1929 года на собрании группы было принято решение организовать выставку работ Маяковского в связи с двадцатилетием литературной деятельности. Н. Н. Асеев от имени РЕФа обратился в Главискусство Наркомпроса с просьбой оказать содей- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Группа РЕФ - Революционный фронт искусств - была создана Маяковским в июне 1929 года после роспуска "Нового Лефа". В РЕФ входили: В. В. Маяковский, Н. Н. Асеев, Л. Ю. и О. М. Брики, В. Л. Жемчужный, Л. А. Кассиль, С. И. Кирсанов, В. А. Катанян (Ломов), А. М. Родченко, В. Ф. Степанова, П. В. Незнамов и группа литературной молодежи. стр. 96 -------------------------------------------------------------------------------- ствие в устройстве выставки "Маяковский за 20 лет". Главискусство поручило организацию выставки Маяковского Федерации советских писателей, в объединение которой входил РЕФ. Организационный период затянулся, и к дате двадцатилетия, то есть в декабре 1929 года, открыть выставку не удалось. Весь январь 1930 года Маяковский провел в подготовке своей отчетной выставки, оформляя ее совместно с художником Горяевым и с помощью случайных энтузиастов. "Комиссия по выставке не собралась ни разу, и выставка, которую В. мечтал организовать блестяще (вот как надо это делать), получилась интересной только благодаря материалу", - сообщает Л. Ю. Брик1. Не принимая серьезного участия в подготовке выставки, РЕФ формально выступал группой, ее организующей. За подписью РЕФа шло составленное Маяковским и предпосланное каталогу выставки предисловие, от имени Федерации и РЕФа печатались афиши. Убедившись в твердости решения Маяковского готовить выставку, рефовцы, стремясь сохранить престиж группы, предприняли попытку превратить выставку работы Маяковского в выставку достижений РЕФа и предшествовавших ему родственных группировок - МАФ (Московская ассоциация футуристов) и ЛЕФ (Левый фронт искусства). Был составлен программный документ, извещающий об открытии выставки и выразивший эту тенденцию групповой преемственности: "Маяковский за 20 лет". Выставка посвящена литературной, художественной, драматургической, лекционной работе поэта за двадцатилетие его деятельности. На выставке - дежурство рефовцев, пояснения экскурсиям и группам посетителей. Ежевечерние летучие митинги и доклады по искусству. История Маяковского. Как он начинался. Первые дружбы. Я живу на Большой Пресне. Петербургский период РОСТА. Работа в революцию. МАФ, ЛЕФ, РЕФ. И никогда не меняем любимых имен"2. Текст этот остался нереализованным. Клятва верности групповым интересам не вызвала сочувствия у поэта, увлеченного подготовкой выставки. По-видимому, это послужило поводом той серьезной размолвки, которая произошла у Маяковского с товарищами по РЕФу накануне открытия выставки. Готовясь к всенародному смотру, охваченный думами о судьбах искусства и назначении поэта в общественной жизни, он был далек от группового пафоса3. Выставка "20 лет работы Маяковского" открылась 1 февраля 1930 года в Доме Федерации объединения советских писателей. Конференц-зал Федерации и две смежные с ним комнаты, отведенные для выставки, с трудом умещали образцы работы поэта и -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Знамя", 1941, N 4, стр. 235. 2 ЦГАЛИ, ф. 366, оп. 5, ед. хр. 39. 3 По свидетельству А. Г. Бромберга, Маяковский, выступая на закрытии выставки 15 февраля 1930 года, говорил, что "выставка помогла ему увидеть, что прошло время групп" (А. Т. Бромберг, 20 лет работы. Воспоминания, Государственная библиотека-музей В. В. Маяковского, Рукописные фонды). стр. 97 -------------------------------------------------------------------------------- художника, выполненные за два десятилетия. В конференц-зале демонстрировались все издания, в которых печатался поэт, - книги, альманахи, журналы, газеты... "Книги Маяковского-всего 1250000" - поясняла табличка под стендами. По одному от каждого названия представительствовали журналы и газеты, в которых сотрудничал Маяковский. Газетные стенды, раскрывающие связь поэта с многомиллионным читателем, его работу в периферийной прессе, шли под полемическим лозунгом "Маяковский не понятен массам". Стенд "В книгах о Маяковском" показывал литературный монтаж В. Яхонтова "Ленин", каталог выставки Окон РОСТА, экспонировавшейся в январе 1930 года в Третьяковской галерее, брошюру Вл. Покровского "Диалог Есенина с Маяковским", пасквильную книжку Г. Шенгели "Маяковский во весь рост", раскрывая, как по-разному преломлялось и оценивалось творчество поэта. Макеты "Мистерии-Буфф" и "Клопа" представляли работу Маяковского на театре, "Лаборатория" демонстрировала его черновые и беловые рукописи, раскрывая "тайну" тяжелого писательского труда. На стенде "К автобиографии" - рядом с документами об учебе будущего поэта в Кутаисской и Московской гимназиях соседствовала нелегальная политическая литература - брошюры, листовки, прокламации, характеризуя круг интересов юноши-Маяковского. Материалы Московского охранного отделения, департамента полиции, военного суда раскрывали историю трех арестов "Высокого" (под этим именем Маяковский фигурировал в филерских донесениях охранки). Началом своей литературной деятельности Маяковский считал тетрадь стихов, написанных в Бутырской тюрьме в декабре 1909 г. и отобранных надзирателем. Карта Советского союза с прочерченными маршрутами поездок. Маяковского и диаграмма "Маяковский на эстраде" указывали названия городов, в которых побывал поэт с 1926 по 1930 годы, и число присутствовавших на его вечерах (150850). Выше стендов, под самым потолком, разместил поэт свои афиши - от извещавшей "о первой в мире постановке футуристов театра 1 - 4 - 5 декабря 1913 года Театр Луна парк" до афиш последних вечеров и спектаклей. На столе в конференц-зале были разложены каталоги выставки, книги отзывов посетителей, тетради с перепечатанными записками, полученными Маяковским во время поездок по городам Союза. Пять больших альбомов представляли статьи московской и периферийной прессы о книгах Маяковского, постановках его пьес, многочисленные отклики газет о вечерах выступлений поэта, дружеские шаржи, карикатуры, фотокопии Окон РОСТА. Отдельный альбом - отзывы заграничной прессы о поэте. Два других зала выставки демонстрировали образцы работы Маяковского в РОСТА, его лозунги к агитационным плакатам и рекламам1. -------------------------------------------------------------------------------- 1 Описание экспозиции выставки дается по экспонатам и фотокопиям стендов, хранящихся в ГЛМ, ЦГАЛИ, БММ. Более детальное описание см. в воспоминаниях А. Г. Бромберга "20 лет работы" - БММ (Рукописные фонды). стр. 98 -------------------------------------------------------------------------------- В процессе подготовки своей отчетной Выставки, систематизируя и осмысляя материал, поэт как бы заново пережил и зримо представил пройденный им путь. Отметая второстепенное, он смело выдвинул на передний план то, что ему представлялось определяющим и главным. Об этом главном он сказал, выступая в Доме Комсомола Красной Пресни 25 марта 1930 года. Маяковский говорил о непосредственной связи своей новой поэмы с выставкой: "Очень часто в последнее время вот те, кто раздражен моей литературно-публицистической работой, говорят, что я стихи просто писать разучился и что потомки меня за это взгреют. Я держусь такого взгляда. Один коммунист <мне> говорил: "Что потомство! Ты перед потомством будешь отчитываться, а мне гораздо хуже - перед райкомом. Это гораздо труднее". Я человек решительный, я сам хочу поговорить с потомками, а не ожидать, что им будут рассказывать мои критики в будущем. Поэтому я обращаюсь непосредственно к потомкам в своей поэме, которая называется "Во весь голос" (XII, 430 - 431). Поэма создавалась в процессе работы над выставкой. Впервые Маяковский прочел ее близким 26 января 1930 года. Соотнесение "Во весь голос" с экспозицией выставки позволяет постичь процесс рождения образов, уловить движение поэтической мысли, развивающейся от конкретных фактов к широким художественным обобщениям. Парадом развернув моих страниц войска, я прохожу по строчечному фронту... Эта развернутая метафора, определившая образную структуру центральной части поэмы, имеет свою конкретную зрительную подоснову, восходя к выставке. Выставка "20 лет работы Маяковского" действительно была своеобразным "парадом", смотром войск, представленных поэтом. По-видимому, в процессе оформления стендов, в часы раздумий перед ним возникли ассоциации, конкретизирующие и развивающие главный образ. Поэт зримо представляет: вот "поэмы замерли, к жерлу прижав жерло нацеленных, зияющих заглавий", он трогает "рифм отточенные пики", ощущает свинцовую тяжесть стиха-воина, вместе с далекими потомками ощупывает "железки строк" случайно обнаруженные в "курганах книг". Экспозиция выставки позволяет увидеть "рождение" обобщенного крылатого образа, выразившего пафос всего творчества Маяковского: "Все сто томов моих партийных книжек". Первоначальный вариант этих строк: "Все шесть томов моих партийных книжек" непосредственно связан со стендом выставки, демонстрировавшим шесть книжек небольшого формата в светлой суперобложке - томы начавшего выходить в Госиздате десятитомного собрания сочинений поэта1. -------------------------------------------------------------------------------- 1 При жизни поэта вышло шесть томов. стр. 99 -------------------------------------------------------------------------------- Анализ знаменитой поэмы Маяковского, разумеется, не может быть сведен к раскрытию сравнений и ассоциаций, вызванных выставкой. Значение поэмы шире конкретных обстоятельств, сопутствовавших ее появлению. Целевая направленность отчетной выставки Маяковского отражала его постоянное требование рассматривать работу писателя в одном ряду с народнохозяйственными достижениями и нуждами страны. Задумывая выставку, он надеялся получить объективную оценку своего труда со стороны общественности. Список приглашенных на открытие выставки, составленный Маяковским, отражает эти настроения, стремление "определить свое право на существование как писателя революции, для революции, не как отщепенца" (XII, 426). В списке приглашенных, кроме друзей и близких поэта, - руководители партии и правительства, а также деятели культурного фронта - Халатов, Керженцев, Гандурин, Раскольников, Лебедев-Полянский, Фадеев, Д. Бедный, литературные организации, редакции газет1. Еще в середине января в редакции газет за подписью РЕФа были разосланы письма с текстом информации о предстоящей выставке. Однако лишь в "Комсомольской правде" 31 января, то есть в самый канун выставки появилась краткая информация. На открытии не было ни представителей прессы, ни других официальных лиц. Однако, несмотря на всяческие препятствия, от равнодушия и игнорирования до прямого противодействия, выставка "20 лет работы Маяковского", как явление эстетическое и общественное - состоялась. 1 февраля задолго до начала явились первые посетители, а к часу открытия, указанному в афише, людей собралось столько, что "залы" выставки едва могли вместить всех желающих. Пришли рабочие, вузовцы, учащиеся школ. Собравшиеся горячо встретили Маяковского. Ввиду отсутствия официальных представителей, Маяковскому пришлось самому открыть выставку: "- Товарищи! Я очень рад, что здесь нет всех этих первачей и проплеванных эстетов, которым все равно куда идти и кого приветствовать, лишь бы был юбилей"2, - начал свое выступление Маяковский. В этих словах нельзя не уловить горечи. Поэт был глубоко уязвлен невниманием и равнодушием к своей работе. Неверно было бы утверждать, что игнорирование выставки носило организованный характер. Однако по тем или иным причинам в числе "бойкотировавших" оказались самые разные люди. В одном ряду с РАППом, занимавшимся местным политиканством, и с рефовцами, отсутствие которых объяснялось происшедшей накануне ссорой, было немало лично обиженных "драчливым" характером поэта. -------------------------------------------------------------------------------- 1 ЦГАЛИ, ф. 366, оп. 7, ед. хр. 17. 2 А. Г. Бромберг, 20 лет работы. Воспоминания, Библиотека-музей В. В. Маяковского (Рукописные фонды), стр. 33 - 34. стр. 100 -------------------------------------------------------------------------------- Страстно отстаивая свои взгляды на искусство, на роль литературы в общественной жизни, Маяковский в полемическом запале нередко "обижал" людей, искренно к нему расположенных, вызывая на себя огонь их не всегда принципиальной критики. Сам поэт не считал и не помнил обид, нанесенных и полученных в пылу полемики, рассчитывая встретить и со стороны "противников" понимание, что спор ведется во имя общего дела1. 6 февраля 1930 года Маяковский заявил о своем вступлении в ряды РАППа. "Считаю, что все активные рефовцы должны сделать такой же вывод, продиктованный всей нашей предыдущей работой" (XIII, 134), - обращался он, выступая на конференции МАПП, к членам своей литературной группы. Заявление Маяковского о приеме в РАПП датировано 3 января 1930 года. Друзья поэта по РЕФу склонны толковать эту дату как описку, утверждая, что заявление написано 3 февраля и Маяковский вступил в РАПП в результате ссоры с рефовцами, происшедшей за несколько дней до открытия Выставки2. Детальное изучение материалов, связанных с подготовкой отчетной выставки Маяковского и обстоятельств, ей сопутствовавших, не свидетельствует в пользу выдвинутой версии. Вступление в РАПП, которую Маяковский считал проводником "литературно-политической линии партии" (XIII, 134), было подготовлено всем его предшествующим развитием. Уход в РАПП усилил конфликт бывшего лидера РЕФа с членами группы. 8 февраля 1930 года "Комсомольская правда" опубликовала стихотворение молодого поэта-рефовца Семена Кирсанова "Цена руки". Имя Маяковского в стихотворении не называлось. Однако по приметам и фактам, получившим в то время огласку в литературной среде, было ясно, чем стихотворение вызвано и кому адресовано3. После вступления Маяковского в РАПП с выставкой ознакомились члены правления ассоциации - А. Фадеев, А. Сурков, В. Ставский, а в третьем номере журнала "На литературном посту" появился отрывок из "Во весь голос". Публикация как бы символизировала приобщение Маяковского к ассоциации пролетарских писателей, однако то ли по недосмотру, то ли по излишнему усердию на обложке журнала, где обычно анонсировалось содержание номера, значилось - "Во весь галоп". На этом участие РАППа в проведении выставки "20 лет работы Маяковского" за- -------------------------------------------------------------------------------- 1 В списке приглашенных, составленном Маяковским, - фамилии И. Сельвинского и П. Когана, отношения с которыми были осложнены многолетней полемикой. 2 В. Катанян, Маяковский. Литературная хроника, Гослитиздат, М. 1961, стр. 406. Н. Асеев, Воспоминания, Рукописные фонды Государственной библиотеки-музея В. В. Маяковского. С. Кирсанов, Воспоминания, Там же. 3 О впечатлении, произведенном вступлением Маяковского в РАПП, рассказывает " И. Сельвинский - в 20-е годы глава ЛЦК (Литературного центра конструктивистов): "Так Маяковский вступил в РАПП. Этот шаг Маяковского стр. 101 -------------------------------------------------------------------------------- канчивается. Комчванство, нередко заменявшее в последний период существования РАПП у ее руководства коммунистическую принципиальность, не позволило принять выставку Маяковского как свою, как достижение всей советской литературы. В начале марта 1930 года все так называемые пролетарские поэты образовали литературное объединение "Октябрь", туда также вошли одновременно с Маяковским вступившие в РАПП Э. Багрицкий и В. Луговской. Маяковский, формально числящийся в РАППе, по сути остался один, вне творческого коллектива. Большой прессы выставка "20 лет работы Маяковского" не получила. В печати нашли отражение лишь слабые отголоски развернувшейся вокруг выставки борьбы1. Оценка двадцатилетней деятельности поэта пришла со стороны тех, для кого он работал, превратившись в яркую демонстрацию взаимного понимания и творческих контактов писателя с читателями. Пресса тех дней отмечала плохое посещение выставки профессиональными литераторами. "На выставке присутствовала главным образом молодежь. Из писателей почти никого не было"2, - писала "Литературная газета" в своем отчете о так называемом "первом" закрытии выставки, состоявшемся 15 февраля. И действительно, не многие из "маститых" посетили выставку. Это не могло не броситься в глаза. Пришла главным образом литературная молодежь и все те, кому было дорого творчество Маяковского, близок пафос его поэзии. Книга регистрации посетителей и память современников сохранили далеко не все; имена побывавших на двадцатилетии работы поэта. Среди литераторов, хорошо известных сегодняшнему читателю, - Э. Багрицкий, Ю. Олеша, А. Безыменский, М. Светлов, Б. Корнилов, О. Берггольц, Л. Никулин, В. Шкловский, С. Рустам, Е. Долматовский, В. Саянов, Г. Фиш, Г. Гупперт (переводчик Маяковского на немецкий), художники Куприянов, Крылов. Большинство посетителей составляла рабочая и учащаяся молодежь. Однако в графе "профессия", регистрационных книг выставки встречаются самые различные специальности: научный работник, актер, пожарный, швейцар, повар, сапожник, художник, конструктор, антрополог, домашняя работница. Всего по данным -------------------------------------------------------------------------------- вызвал резкий протест со стороны его друзей. Кирсанов напечатал стихотворение, в котором писал, что пемзой сотрет кожу на руке, хранящую его рукопожатия. Но это же разрушило и мою группу: в РАПП ушли от меня два известных конструктивиста - Эдуард Багрицкий и Вл. Луговской. То, чего Маяковский не мог от нас добиться, укрепляя свою группу, он легко сделал, покинув ее" (И. Сельвинский, Воспоминания, стр. 23. БММ, Рукописные фонды). 1 "Комсомольская правда" от 8 февраля 1930 года сообщала: "По техническим причинам из опубликованной вчера заметки об открытии выставки работ Маяковского за 20 лет выпал следующий абзац: "Бросалось в глаза почти полное отсутствие представителей литературных организаций. Это вызвало обращение собравшихся в редакцию "Комсомольской правды" с протестом, в котором, между прочим, говорится, что только реакционные элементы советской литературы могут "обходить молчанием" общественно-литературную деятельность Маяковского". 2 "Литературная газета", 17 февраля 1930 года. стр. 102 -------------------------------------------------------------------------------- регистрации выставку посетило около четырех тысяч. Цифра эта не является полной, представляя примерно половинное число посетителей. Первый день регистрации вообще не имеет поименного списка: "Посетило 169 человек. Из них 25 литераторов"1, - значится в книге учета, в то время как по свидетельству присутствовавших на открытии зал, рассчитанный на 250 человек, вместил вдвое больше. Жизнь выставки была насыщенной и полнокровной. На помощь поэту вместо самоустранившихся рефовцев, которые, как обещалось в афише, "будут давать разъяснения", пришли другие помощники. В первые дни Маяковский сам показывал посетителям свою выставку, затем экскурсии проводил научный сотрудник Государственного литературного музея А. Бромберг - энтузиаст, помогавший поэту в оформлении выставки. В десятых числах февраля состоялось первое занятие семинара по изучению творчества Маяковского. Чуждая какой бы то ни было юбилейной велеречивости, выставка "20 лет работы Маяковского" была насквозь полемична по отношению к самому понятию - "юбилей". Ее атмосфера восходила к обстановке знаменитых вечеров Маяковского в Политехническом музее. Сталкивая различные точки зрения, выставка вовлекала посетителей в полемику, заставляла определить свою позицию. Сохранить нейтралитет оказывалось невозможным. Большинство экспонировавшихся записок отражало отношение к поэту обывателей, так называемой нэпманской интеллигенции, в чьих гостиных под журчание самоваров и завывание граммофонов родилось утверждение - "Маяковский не понятен массам. Вас не понимают рабочие и крестьяне". Аудитория выразила свое отношение к такого рода запискам и к их авторам. "Для чего собраны все записки, поданные Маяковскому? Там есть такие глупости, что они разве определяют стиль Маяковского? Нет. На что же отвечать?"2 - такого содержания вопросы постоянно встречаются в книге отзывов и в записках, полученных Маяковским. Злобствующий мещанин, давний и непримиримый враг поэта, тоже пришел на выставку. "Предлагаю: Размножить выставку в 10000 экземплярах и разослать по всем городам СССР. Устроить в столице музей Маяковского, переименовать не менее десяти городов в Маяковскограды. В пику известному мелкобуржуазному поэту А. С. Пушкину поставить памятник Маяковскому"3, - писавший эти полные издевательства и сарказма строки едва ли мог себе представить, что жизнь в своем развитии сделает "несмешными" столь нелепые с его точки зрения предложения. "Большая работа. Большая жизнь. Но не большевика", - кура- -------------------------------------------------------------------------------- 1 По воспоминаниям современников известно, что из литераторов на открытии выставки были: А. Безыменский, Л. и О. Брики, И. Гроссман-Рощин, В. Катанян, С. Кирсанов, В. Шкловский. 2 Государственная библиотека-музей В. В. Маяковского. 3 Там же. стр. 103 -------------------------------------------------------------------------------- жился другой, надеясь ударить больнее. Отповедь этому "критику" дали незамедлительно: "Врешь друг! Маяковский и пером и делом делает для большевизма больше, во сто крат больше, чем иные "билетные" души"1. Книга отзывов посетителей превратилась в своего рода поле боя. Жидкие злобные голоса противников Маяковского перекрывало многоголосие защитников поэта. "Мое мнение, что эта выставка лучший показ всей вашей работы. Здесь показан именно "Маяковский во весь рост", но с совершенно другой стороны, чем у Шенгели. Здесь показан весь творческий путь поэта революции... А. Шурупов"; "Выставка - доказательство правильности пути, на который встал Маяковский. Любушкин"; "Поэту революции и партии мои лучшие пожелания. 20 лет вашей работы есть 20 лет одной из необходимейших работ для революции. Отсюда и необходима ваша выставка. Выставка хороша. Учащийся ФЗУ"; "Владимир Владимирович! Вот уже пятнадцать лет я наблюдаю за вами - и всегда эта травля Вас возмущает сердце - как Вы можете выдержать все это, огромный Вы человечище? Грызитесь, грызитесь! Не сдавайтесь"2. С каждым днем атмосфера выставки делалась все более напряженной. Равнодушие и игнорирование, проявленные некоторыми кругами, вызвали негодование и протест со стороны молодых энтузиастов творчества Маяковского. "Предложение - пусть выставка будет открыта не до 5, а до 7 часов вечера. Многие не имеют возможности придти до 5 часов", "Просим оставить выставку и пустить ее по фабрикам и заводам", "Я предлагаю клубу ФОСП передать передвижную выставку Маяковского для завода Мостяжпром", "Перенести в клуб "Красный текстильщик"- раздавались все более и более настойчивые требования. "Продлить и никаких гвоздей!", "Даешь выставку!" - скандировала аудитория. В первых числах февраля 250 комсомольцев обратились с письмом в "Комсомольскую правду": "Комсомольская правда", напечатав информацию (правда, довольно скудную) об открытии выставки "Маяковский за 20 лет", пообещала организовать большой вечер Маяковского для рабочей молодежи. Мы ждали. Ждем и сейчас. Однако никаких практических шагов по организации вечера не предпринимается. Мы - читатели "Комсомольской правды" - требуем, чтобы "Комсомольская правда" поскорее выполнила свое обещание. Кроме того, по нашему мнению, "Комсомольская правда" должна добиться, чтобы выставка Маяковского перебросилась бы в крупнейшие рабочие клубы к тому читателю, для которого работал Маяковский"3. Полемика, развернувшаяся на выставке и вокруг нее, наглядно показала сторонников и противников поэта, кто "за" и кто "про- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Государственная библиотека-музей В. В. Маяковского. 2 Там же. 3 Там же. стр. 104 -------------------------------------------------------------------------------- тив", начисто опрокинув утверждение: "Маяковский не понятен массам". Выставка "20 лет работы Маяковского" стала своеобразным центром и штабом пропаганды творчества поэта, формой его сближения с массовым читателем. Лишенная организационного начала, сама себя представляющая и сама за себя говорящая, она стихийно захватывала и покоряла. 15 февраля в день её закрытия, по поручению Государственной публичной библиотеки имени В. И. Ленина, А. Бромберг внес предложение передать выставку Литературному музею, входившему в те годы в библиотеку имени В. И. Ленина, для постоянного экспонирования. Предложение было горячо поддержано присутствовавшими и дополнено требованием продвинуть выставку в рабочие клубы. Одновременно была оглашена резолюция собрания: "Глубокое возмущение охватило нас на открытии выставки двадцатилетней работы В. Маяковского. Слишком уж бросается в глаза полное отсутствие представителей литературных организаций и органов советской печати. Никакие причины не могли помешать им отметить этапную дату огромного поэта современности, который своими произведениями делает дело рабочего класса. Мы прекрасно понимаем, что по истинному вдохновению отсутствовали те, которые набрасываются на Маяковского за то, что он является одним из ведущих поэтов политической поэзии. Мы понимаем, почему "не изволили прибыть" особый раздел критиков и рецензентов, всегда молчавших, когда поэт давал прекрасные вещи, и подымавших дикий крик, когда он чуть замолкал. Но так как двадцатилетний этап работы Маяковского есть сугубо общественное, а не частное дело, нас возмутило игнорирование его со стороны литературных организаций и советской печати. В связи с этим мы поднимаем другой, важнейший, по нашему мнению, вопрос. Маяковского знает и любит читательская масса. Работа его, при всех его ошибках, нужна и дорога нам. А между тем в течение очень значительного срока мы не видели оценки работы Маяковского. Заговор молчания давно уж сопровождает его писательский путь. Мы привыкли думать, что задача марксистской критики состоит в том, чтобы направлять работу поэта и освещать ее рабочим массам. Но мы видим, что по отношению к Маяковскому (как и ряду других поэтов) критика понимает свою работу, как молчание о нем. Обращая на это внимание и протестуя против этого, мы требуем ответа на поставленные нами вопросы, мы требуем разрушить заговор молчания вокруг литературно-общественной работы Маяковского и мы уверены, что советская печать и литературные органы откликнутся на наше обращение"1. Этот интересный документ эпохи воскрешает напряженную обстановку литературного фронта конца 20-х годов. Суждения, вы- -------------------------------------------------------------------------------- 1 ЦГАЛИ, ф. 336, оп. 5, ед. хр. 45. стр. 105 -------------------------------------------------------------------------------- раженные в запале молодости, порой с излишней категоричностью, во многом отражали действительное состояние фактов, ту нездоровую обстановку, которая явилась порождением рапповского интриганства и самоуправства. По требованию собрания, выставку продлили на неделю, и 20 февраля в присутствии Маяковского состоялось ее второе закрытие. Здесь же было объявлено о создании "ударной молодежной бригады Маяковского" в составе пятидесяти человек, организовавшейся на основе кружка поэзии при "Комсомольской правде". Своей ближайшей целью бригада поставила проведение в жизнь решений собрания от 15 февраля. 23 февраля Маяковский на каталоге выставки сделал надпись о передаче ее библиотеке имени В. И. Ленина. Было решено, что непосредственная передача экспонатов произойдет после возвращения выставки из Ленинграда, где предполагалось ее экспонирование по договоренности с Ленинградским Домом печати с 1 по 5 марта. Из-за организационных неполадок выставка открылась в Ленинграде с опозданием на пять дней. Плохо налаженная реклама дезориентировала посетителей. "С 10 до 4" вместо "С 4 до 10" - указывали афиши. Ольга Берггольц, в те годы студентка Ленинградского университета, член молодежного литературного объединения "Смена", вспоминает атмосферу выставки: "Никогда не забуду, как в Доме печати на выставке Владимира Владимировича "20 лет работы", которую почему-то почти бойкотировали большие писатели, мы, несколько человек сменовцев, буквально сутками дежурили около стендов, физически страдая от того, с каким грустным и строгим лицом ходил по пустующим залам большой, высокий человек, заложив руки за спину, ходил взад и вперед, словно ожидая кого-то очень дорогого и все более убеждаясь, что этот дорогой человек не придет"1. 18 марта выставка "20 лет работы Маяковского" вновь открылась в Москве, в Доме комсомола Красной Пресни, а 25 марта в конференц-зале Дома комсомола состоялся вечер, посвященный двадцатилетию деятельности Маяковского. В резолюции собрания были оглашены "Предложения", принятые по отчету о двадцатилетней работе Маяковского Владимира Владимировича, состоявшемуся на активе комсомольцев Красной Пресни: "Мы, комсомольский актив Красной Пресни, заслушав отчет тов. Маяковского о двадцатилетней революционно-литературной и плакатной работе, присоединяемся к предложениям, принятым на собрании в клубе писателей, и добавляем свои предложения: 1. Передать выставку в Литературный музей при публичной библиотеке имени В. И. Ленина. -------------------------------------------------------------------------------- 1 Ольга Берггольц, Продолжение жизни. В кн. "Борис Корнилов", Л. "Советский писатель", 1957, стр. 10. См. также В. Саянов, Статьи и воспоминания, Л. "Советский писатель", 1958, стр. 203 - 208. стр. 106 -------------------------------------------------------------------------------- 2. Переслать копии выставки в союзные республики. 3. Перевести Маяковского на иностранные языки и языки национальных меньшинств. 4. Издать Маяковского в дешевой библиотеке ГИЗа (рабочая редакция "Комсомольской правды" предлагает издание Маяковского в серии "Копейка"). 5. Просить Публичную библиотеку имени Ленина двинуть дело снабжения районных библиотек книгами Маяковского. 6. Поставить вопрос перед музсектором ГИЗ'а о переложении произведений Маяковского на музыку. 7. Товарищу Маяковскому предложить читать свои новые произведения на активе комсомола Красной Пресни и принять участие в налаживании занятий рабочих литературных кружков. 8. Созвать в Доме комсомола Красной Пресни конференцию библиотечных работников, преподавателей словесников совместно с представителями от рабочей читательской массы и поставить в упор следующие вопросы: 1) Читают ли данные работники Маяковского? 2) Понимают ли они его? Если не читают, пусть ответят за ложную агитацию против нашего революционного поэта. 9. Поручить Дому комсомола совместно с Литературным музеем библиотеки имени Ленина издать сборник критических материалов: критика читателя и марксистские исследования. 10. Просить Главискусство поставить перед Совнаркомом вопрос о присвоении товарищу Маяковскому звания народного поэта Республики. Ввести произведения Маяковского в программы по изучению литературы во все средние учебные заведения и техникумы"1. В последних числах марта материалы выставки поступили в Государственный литературный музей. Изучение материалов, связанных с подготовкой и проведением выставки "20 лет работы Маяковского" помогает более точному конкретно-историческому изучению последнего периода в жизни Маяковского: история выставки явилась одним из драматических эпизодов в ряду событий, предшествовавших трагической гибели поэта. Вызывает недоумение и сожаление тот факт, что столь ценная коллекция, переданная Маяковским в дар Литературному музею, в настоящее время разобщена и в разрозненном виде находится в трех хранилищах Москвы - Центральном государственном архиве литературы и искусства, Государственном литературном музее и Государственной Библиотеке-музее В. В. Маяковского. Часть экспонатов выставки, по-видимому, безвозвратно утеряна. Необходимо воссоединить разрозненные материалы этой уникальной коллекции. -------------------------------------------------------------------------------- 1 ЦГАЛИ, ф. 336, оп. 5, ед. хр. 45. стр. 107