"Современное искусство" - так называют реакционные эстетики капиталистического Запада антиреалистическую литературу и антиреалистическое искусство сегодняшнего дня - искусство буржуазного упадка. Объявляя высшим художественным достижением нашего времени бессмысленные полотна и "скульптуры" абстракционистов, поэзию загадочных шифров и формалистических трюков, "антироман" и "антидраму", они стремятся убедить, что искусство одичания и распада победило искусство реалистическое, которое якобы устарело и принадлежит прошлому. Выражающими дух нашего времени, дух современности объявляются антиискусство, поиски, ведущие в никуда. Уже не первое десятилетие идеологи буржуазного мира изыскивают все возможные пути и способы для того, чтобы дискредитировать литературу, отражающую реальный мир, говорящую правду о жизни, борьбе и надеждах простых людей, утверждающую человеческое достоинство и права человека. Они опираются на различные псевдонаучные теории и мнимые достижения идеалистической мысли и утверждают принципиальную невозможность познания и отражения не только общественной жизни, но и жизни отдельных людей. Наступление буржуазных эстетиков, литературоведов и писателей на реализм началось еще на заре XX века, но сегодня оно стало особенно настойчивым, приняло особенно ожесточенные формы. Претендуя на обобщение опыта современной литературы, буржуазные теоретики в различных странах капиталистического мира стре- -------------------------------------------------------------------------------- Публикуемые в этом номере статьи В. Ивашевой и Д. Затонского являются продолжением дискуссионного разговора, начатого выступлениями Б. Сучкова и Т. Мотылевой ("Вопросы литературы", 1962, N 10). стр. 145 -------------------------------------------------------------------------------- мятся каждый по-своему дискредитировать реализм, объявить его принципиальную несостоятельность. Они представляют искусство как явление иррационального порядка, призванное воспроизводить неясные видения и инстинктивные влечения, проникать в мир подсознательного, якобы определяющего поступки и поведение человека. За последнее время отдельные критики и литературоведы додумались даже до того, что объявили древние сказки Черного континента колыбелью "современного искусства" (то есть модернизма), находя в них "прамифы", подтверждение теорий Фрейда и Юнга, богатое раскрытие "бездны подсознания". Искусству, отражающему объективные закономерности жизни, противопоставляется как якобы единственно достойное внимания искусство, которое отказывается признавать объективное существование материального мира. Смысл похода на реализм совершенно очевиден и не требует развернутой аргументации. Говорят ли рекламируемые буржуазной критикой произведения "современной" литературы о невозможности вывести человека из плена его биологической природы и животных инстинктов (исходя из учения Фрейда), довольствуются ли они фиксацией мимолетных субъективных ассоциаций - смысл их остается одним: показать бесплодность попыток не только изменения, но даже познания окружающего мира. Но как бы ни изощрялись воинствующие антиреалисты, какой бы крикливой рекламой ни сопровождалось появление того или другого "нового" модернистского течения или произведения, на практике воплощающих принципы реакционных эстетиков, каждому непредубежденному человеку сегодня очевидно, что реализм не только не "устарел" и не "обречен", а поднимается ко все большим и большим высотам. Уверенно идет вперед развитие социалистического реализма" в многонациональной литературе нашей страны и в литературах стран социалистического лагеря. Рождается и развивается этот метод и в литературах капиталистического мира. Все богаче и многообразнее становятся произведения писателей критического реализма. Все отчетливей в критическом реализме за рубежом вызревает новое качество, нарастают новые тенденции. В строй художников-реалистов входят новые силы - писатели стран Азии и Африки, освободившиеся от колониального владычества и получившие независимость. В литературах этих стран рождаются новые, именно им присущие формы реализма. Недаром востоковеды и африканисты, обсуждая на специальных конференциях проблему реализма в странах Азии и Африки, ставят вопрос о его специфических формах. Совершенно очевидно, что реализм - главная магистраль передового искусства во всем мире. * * * Реализм нашего времени обладает таким богатством и таким разнообразием, какого не знала еще ни одна из предыдущих эпох истории литературы. Все чаще приходится задумываться над тем, стр. 146 -------------------------------------------------------------------------------- что старые привычные термины уже недостаточны при обсуждении и изучении его разновидностей сегодняшнего дня. Наблюдая развитие и обогащение реалистической литературы в различных странах, мы должны раздвинуть наши привычные представления, найти точные определения для тех новых явлений, которые наметились в ней за последние десятилетия XX века. При серьезном изучении литератур Европы и Америки, Азии и Африки становится ясно, что понятия - реализм критический и социалистический - не терпят узкодогматического истолкования. Спор о характере реализма XX века, начатый в прошлогоднем N 10 "Вопросов литературы" Б. Сучковым в связи с появлением сборника статей Т. Мотылевой "Иностранная литература и современность", - одно из проявлений того огромного интереса, с которым наше литературоведение относится к проблеме реализма. Разговор о зарубежном реализме шел во всех статьях Т. Мотылевой, публиковавшихся за последние годы в журналах "Иностранная литература" и "Вопросы литературы" и в статьях Б. Сучкова в "Знамени" (1962). Много писал по тому же поводу В. Днепров, объединивший свои статьи в книге "Проблемы реализма" (1961). Различные стороны вопроса затронуты в книгах А. Иващенко "Заметки о современном реализме" (1961), С. Петрова "Проблемы реализма в художественной литературе" (1962), в работе Д. Затонского "Век XX" (1961) и других. Стояла проблема реализма и перед теми из нас, кто писал о развитии различных национальных литератур XX века и о творчестве отдельных писателей сегодняшнего дня. И это естественно, поскольку вопросы реализма сегодня - главное направление нашей исследовательской мысли. Многие из вопросов, затронутых в дискуссии Б. Сучкова с Т. Мотылевой, вызывают желание включиться в их обсуждение и высказать свою точку зрения - в одних случаях присоединяясь то к одному из спорящих критиков, то к другому, в других - идя по иным путям в разрешении тех же проблем. Несомненно, некоторые стороны спора Б. Сучкова и Т. Мотылевой не вызывают необходимости дальнейшего развития. Едва ли нужно искать незыблемых определений таких общеизвестных понятий, как критический или социалистический реализм; и права Т. Мотылева, говоря, что задача критика, пишущего о литературе современности, "не столько в том, чтобы дать стабильные определения и окончательные истины, сколько в том, чтобы найти новые тенденции, наметить направление литературного движения, дать другим материал для дальнейших размышлений и поисков" (стр. 140). Нет надобности также, думается мне, продолжать разговор о подходе к литературе авторов "Курса лекций по истории зарубежных литератур XX века", выпущенного семь лет назад Московским университетом. В серьезном обсуждении путей развития литературы за рубежом следует сейчас сосредоточить внимание не на стр. 147 -------------------------------------------------------------------------------- том, как схематизировался и упрощался литературный процесс в тех или других книгах, писавшихся в обстановке культа личности, а на тех задачах, которые встали перед нами после XXII съезда КПСС, в годы развернутого строительства коммунизма. Совершенно очевидно, что на данном этапе наших исследовательских поисков необходимо значительно более тонко и строго подойти к дифференциации литературных явлений и, в частности, литературных явлении в странах капиталистического мира. Поднятый Б. Сучковым вопрос о необходимости различать не только реализм критический и социалистический, но и реализм, который не подходит под определение критического, кажется мне весьма обоснованным. Говоря о зарубежных критических реалистах XX века, мы часто забываем о тех писателях буржуазного мира, творчество которых мало известно у нас, но чрезвычайно почитаемо и популярно за рубежом и которое не укладывается притом ни в представление о модернизме, ни в представление о критическом реализме. С другой стороны, явно недостаточно разработан вопрос о дифференциации самого критического реализма, о тех интереснейших процессах, которые в нем проходят в послевоенный период, или, точнее, за последние 10 - 12 лет, вопрос о переходных формах критического реализма и о сближении некоторых его представителей с реализмом социалистическим. "Привычка считать, что реализм XX века складывается только из реализма критического и социалистического, вносит большую путаницу и приводит к тому, что свойственные критическому реализму особенности распространяются на творчество буржуазных реалистов", - пишет Б. Сучков. Т. Мотылева упрекает Б. Сучкова в воскрешении представлений вульгарной социологии, бытовавших в нашем литературоведении в 30-х годах. Но едва ли это замечание основательно, поскольку Б. Сучков нигде не предлагает называть буржуазными подлинных обличителей капиталистического мира, художников критического реализма. Сама Т. Мотылева признает, что Б. Сучков, "предлагая воскресить термин, давно отброшенный нашей наукой... не имеет в виду классиков XX века, Томаса Манна и Уэллса" (стр. 152). Не имеет он в виду, добавим мы, и других очевидных обличителей капиталистического мира, писавших на заре XX века и пишущих сегодня. Предлагая различать "буржуазный" реализм и реализм критический, Б. Сучков исходит из очевидной необходимости более точно дифференцировать явления, чем это подчас делается у нас, из понимания того, насколько условно обычное деление современных писателей-реалистов в капиталистических странах лишь на два направления. Правда, Б. Сучков значительно ослабляет свои позиции, называя "буржуазными" реалистами таких писателей, как Киплинг и Баррес, с одной стороны, Камю, Фитцджералд и Сэлинджер - с другой. Писатели эти не только не сопоставимы, но просто не подходят под его определение. Предложение Б. Сучкова тоньше стр. 148 -------------------------------------------------------------------------------- дифференцировать реализм должно было аргументироваться в другом направлении: следует исходить из рассмотрения историко-литературного процесса за рубежом, начиная со второй половины прошлого столетия. Общеизвестно, что еще во второй половине XIX века - после июньских событий в Париже, грозного подъема чартистского движения в Англии, волны революций 1848 года, прокатившихся по многим странам Европы, - в развитии критического реализма в странах Западной Европы наметился ощутимый кризис. Многие писатели в этот период начали уклоняться от реалистического отображения решающих противоречий своего времени, диктовавших им такие выводы, которые они в своем творчестве не были готовы ни принять, ни отразить. Но столь же общеизвестно, что наступательное движение критического реализма на том не остановилось, и реализм не только продолжал, но и продолжает свое развитие, причем это развитие приводит к новым художественным открытиям, к новым высотам раскрытия действительности. Однако мировоззренческий кризис у многих зарубежных писателей и деформация их творческого метода под влиянием прямых общественных причин (о которых говорит Б. Сучков на стр. 132), наметились именно тогда, в конце XIX века. В то время, как одни писатели двинулись вперед, в направлении дальнейшего развития и углубления метода критического реализма, другие остановились на ограниченном и суженном изображении жизни - отдельных аспектов буржуазного бытия, или психологических конфликтов отдельных личностей, по существу отказываясь от глубокого реализма. Не готовые порвать с буржуазным обществом, эти писатели искали выход из кризиса, уклоняясь от подлинного художественного отражения действительности, и обратились как к натурализму, так и к другим формам эмпирического изображения. В то время, как традицию классического реализма продолжили, развивая, такие писатели, как Золя, А. Франс, Р. Роллан, Генрих и Томас Манны, Б. Шоу, Уэллс, Драйзер и многие другие известнейшие мастера реализма конца XIX - начала XX веков, в той или иной степени отступают от последовательного реализма Дж. Элиот, Троллоп, Коллинз, Рид, Гюисманс, Гонкуры, Фрайтаг и другие авторы, которых нельзя причислить к критическому реализму, но едва ли справедливо было бы называть "псевдореалистами", как, очевидно, предложила бы Т. Мотылева. Споря с Б. Сучковым, предлагающим сохранить термин "буржуазный" для обозначения тех явлений современного реализма, которые не укладываются в наши представления о реализме критическом, Т. Мотылева пишет: "...Мы никак не можем относить литераторов, стоящих на позициях охраны устоев капиталистического строя, к реализму, хотя бы и "буржуазному". Жизнеподобие (и даже правдивость) отдельных образов, ситуаций, эпизодов в произведениях таких писателей либо подчинено реакционной концепции, либо идет вразрез с ней, но так или иначе не дает осно- стр. 149 -------------------------------------------------------------------------------- ваний считать таких писателей реалистами. Тут налицо псевдореализм - правда частностей при неправде целого. С псевдореализмом мы сталкиваемся в литературе XX века очень часто - и у писателей империалистической реакции, и у поверхностных буржуазных беллетристов". Т. Мотылева ссылается на Горького, предостерегавшего в своем докладе на I съезде писателей (1934) от тенденции преувеличения роли буржуазии в истории культуры. Но в статье Б. Сучкова нет этого преувеличения, а вспоминая выступление Горького, следовало привести и другую цитату из него: "...в буржуазной литературе, - отметил тогда Горький, - Необходимо различать две группы авторов: одна восхваляла и забавляла свой класс, другая группа исчисляется многими десятками и это крупнейшие творцы критического реализма и революционного романтизма". К писателям, развлекавшим буржуазию, Горький между прочим причислял Коллинза, Рида и Троллопа, творчество которых было продуктом разложения классического реализма. Понятие "псевдореализм", которое постоянно встречается в работах Т. Мотылевой, применимо к выступлениям многих писателей декаданса, действительно пишущих в "псевдореалистической манере" (вспомним хотя бы декадентский роман Хаксли "Гений и богиня"). Но не всех авторов, которые не могут быть названы критическими реалистами, следует именовать "псевдореалистами". Каков метод Джейн Остин - писательницы начала XIX века, до сих пор почитаемой в Англии? Можно ли назвать ее "псевдореалистом" на том основании, что Остин в своих романах не только не выступала с критикой общественных явлений своей богатой значительными историческими событиями эпохи, но не шла дальше изображения ограниченной сферы жизни - переживаний и быта английского провинциального джентри? С каким величайшим мастерством рисовала этот быт и эти нравы замечательная писательница! Произведения Остин высоко ценятся и до настоящего времени изучаются передовой критикой Великобритании, как наследие тонкого мастера реалистической прозы, вместе с тем Остин нельзя причислить даже к предшественникам критического реализма. Этот пример взят нами из литературы прошлого века. Но в Англии наших дней существует большой отряд выдающихся прозаиков, пользующихся признанием вовсе не одних только обывателей. В их творчестве совершенство литературной техники сочетается с необыкновенной узостью реалистического отражения жизни. Таковы Энтони Поуэлл, именуемый за рубежом "английским Прустом", Памела Хэнсфорд Джонсон, Л. Хартли, М. Спарки и многие другие известные в Англии писатели. Они проявляют несомненное мастерство в тщательном (и подчас очень тонком, как у Джонсон) исследовании психологии своих персонажей, их интимных конфликтов и переживаний, но даже не пытаются связывать изображение внутренней жизни своих героев с породившей их в конечном счете жизнью общества. стр. 150 -------------------------------------------------------------------------------- В том же русле развивается творчество многих других писателей нашего времени, пишущих в капиталистических странах. Романы популярной во Франции Сидони Колет и даже Франсуазы Саган не что иное, как та же литература "малой темы". Стефан Оливье, Иоганнес Люсдорф, Носфах в Федеративной Германии - примеров можно привести немало. Подобных писателей, ограничивающих себя правдивым изображением частных явлений жизни, принципиально отказываясь от какого-либо социального критицизма и общественной проблематики, можно, не побоявшись обвинения в вульгарном социологизме, назвать "буржуазными реалистами". В силу своей идеологической ограниченности они узко и поверхностно отражают окружающий мир, хотя и не обязательно изображают "правду частного при неправде целого". Их произведения не помогают разобраться в противоречиях современной общественной жизни, но и не зовут в мир джунглей, не проповедуют отчаяние, обреченность и философию смерти. Эти писатели принимают тот мир, в котором они существуют, как должное, и в этом смысле их можно назвать поверхностными буржуазными реалистами или "буржуазными беллетристами", но не псевдореалистами. Изучая реализм XX века на Западе, мы вынуждены считаться как с существованием критического реализма, так и с существованием реализма, не имеющего оснований именоваться таковым. Популярная в свое время теория затухания после 1848 года критического реализма опровергнута самой жизнью, всем опытом развития зарубежных литератур в XX веке. Но для того, чтобы критический реализм наших дней был изучен полнее и глубже, следует иметь в виду наличие двух процессов, идущих уже больше столетия: процесс восходящего развития критического реализма после пережитого в середине XIX столетия кризиса - и постепенный распад и измельчание реализма в творчестве его буржуазных эпигонов. * * * Признавая справедливость многих соображений, высказанных Б. Сучковым, я не могу согласиться с той позицией, которую он занял в споре с Т. Мотылевой по вопросу о характере развития современного критического реализма. Не может не удивить утверждение Б. Сучкова - критика весьма вдумчивого и безусловно эрудированного, - что "современный критический реализм, создав образцы высокого искусства, все же не улавливает столь полно решающие противоречия действительности" как это делал в свое время классический критический реализм" (стр. 133). Б. Сучков не отрицает, что критический реализм XX века обладает новыми чертами и большим художественным богатством и тем не менее, вопреки очевидности, - стремится доказать, что в нем нет ни одного произведения, которое по "социальной ёмкости", по богатству типов и полноте передачи типических обстоя- стр. 151 -------------------------------------------------------------------------------- тельств могло бы сравниться с лучшими образцами "классической поры", то есть XIX века. В действительности, никак не умаляя значения великих реалистов Бальзака или Диккенса, нельзя не заметить процесса углубления реализма, который происходит в лучших творениях художников XX века, а иногда, как ни парадоксально, даже в произведениях менее выдающихся представителей современного критического реализма. В споре о том, можно ли говорить о прогрессивном развитии реализма в творчестве мастеров критического реализма XX века по сравнению с творчеством его "классиков", следует прежде всего учитывать влияние на писателей тех грандиозных социальных перемен, которые совершались на протяжении всего XX столетия и, в особенности, за последние десятилетия. Исследователь современного критического реализма сталкивается с новым диапазоном изображения, с новой широтой видения. XX век характеризуется такой стремительностью исторического движения, которой не знало человечество в предыдущие периоды своего развития. Сложность общественных отношений, острота противоречий, ожесточенность борьбы и значительность революционных потрясений, типичные для нашей эпохи, должны были обострить художественную зоркость последовательных реалистов, способствовать более глубокому проникновению их в сущность изображаемых явлений, открыть перед ними неведомые классикам реализма аспекты общественного бытия. "Современная социальная действительность, многосложная, богатая остродраматическими конфликтами, резкими и сильными характерами, напряженностью идейных поисков и столкновений, неожиданно крутыми поворотами событий, дает художникам много нового материала, каким не располагали ни Диккенс, ни Бальзак", - справедливо отмечает Т. Мотылева. В новую эпоху, открытую Великой Октябрьской социалистической революцией, раскрылись с предельной ясностью империалистические противоречия, не осознававшиеся еще многими - даже значительными мастерами реализма начала века. Достаточно сопоставить первые пьесы Б. Шоу, в которых драматург уже достигает больших высот реалистического обобщения ("Профессия г-жи Уоррен", "Дом вдовца"), с произведениями того же автора 30-х годов, где появляется новое понимание противоречий, характерных для эпохи империализма ("Яблочная тележка", "Плохо, но правда"). Достаточно увидеть перемены в творчестве Т. Манна от "Будденброков" до "Доктора Фаустуса", Э. Синклера от первых романов до "Джимми Хиггинса", сопоставить первую книгу "Саги о Форсайтах" Голсуорси ("Человек-собственник"), написанную в 1905году, с Последующими частями "Саги", вспомнить эволюцию Драйзера, чтобы ощутить перемены, происходившие в художественном отражении мира многими художниками под влиянием исторических, сдвигов, произошедших в результате первой мировой войны и Октябрьской революции, и понять существо этих перемен. стр. 152 -------------------------------------------------------------------------------- После тех перемен в соотношении сил на мировой арене, которые произошли после 1917 года, сместились привычные представления, изменился (в одних случаях более резко, в других постепенно) характер творчества многих значительных писателей, вступивших в литературу в начале века. Даже те писатели капиталистического мира, в творчестве которых не видно непосредственного воздействия великого революционного переворота, не могут уже в новой обстановке писать по-старому. Реалистические стили, тематика и манера письма критических реалистов, начавших писать в 20-е или 30-е годы, по своему характеру заметно отличаются от всего созданного их предшественниками. Наиболее последовательные и зоркие из них многое постигают в результате произошедших в мире перемен. Они не только больше видят в окружающем их мире, но резче и беспощаднее судят его. Многие из них по-своему и разными путями, но начинают искать выход, перестают довольствоваться даже самой суровой констатацией уродства империалистического мира. Это относится к творчеству Хемингуэя, Олдингтона, Ремарка, Гр. Грина, десятков других писателей-реалистов, произведения которых отмечены печатью новой эпохи. Всеобщий кризис капитализма на пороге 30-х годов, все большее углубление противоречий империализма, породившее коричневую чуму фашизма, образование антифашистского фронта и, наконец, вторая мировая война с ее многообразными последствиями, определили следующий этап в развитии критического реализма XX века. Неизмеримо расширяется поле зрения художника. Критический реализм идет вглубь и вширь. От Фейхтвангера и Келлермана до Фаллады и Ремарка писатели подвергают художественному исследованию те страшные страницы истории, которые были порождены наступлением фашизма, и даже в тех случаях, когда они прямо не зовут к сопротивлению, весь строй их образов будит протест против фашизма. Антивоенная тема, родившись после первой мировой войны в произведениях таких значительных художников, как Хемингуэй, Олдингтон или Ремарк, звучит по-новому в творчестве писателей, ставших свидетелями и участниками второй мировой войны, и авторов, пишущих сегодня в обстановке холодной войны и угрозы новых военных конфликтов. Так, роман Ремарка "Время жить и время умирать" обнаруживает большую глубину трактовки антивоенной темы, чем роман того же автора "На западном фронте без перемен". "Затворники Альтоны" Сартра, антивоенные пьесы Биэна, Болта, Копса - произведения, написанные в наши дни под воздействием растущей угрозы атомного истребления, - вбирают в себя опыт предшествующих периодов, помноженный на опыт последнего десятилетия. Все чаще в произведениях литературы капиталистических стран появляются образы ученых, начинающих осознавать свою ответственность, рисуется трагедия атомников, чьи открытия были использованы для создания истребительного атомного оружия. стр. 153 -------------------------------------------------------------------------------- Естественно, что автор "Новых людей" Чарлз Сноу видит, а следовательно, и показывает больше, чем могли увидеть и показать писатели начала XX или, тем более, конца XIX века. В послевоенный период, когда растет мощь социалистического лагеря и его влияние, когда успешно и бурно развивается национально-освободительное движение на нескольких континентах и рушится колониализм, а с другой стороны, человечеству угрожает страшная война, критический реализм вступает в новую фазу своего развития. Весьма симптоматичен для наших дней рост антиколониалистской литературы не только в странах Африки, но и в капиталистических странах Западной Европы. Против расизма и колониального рабства выступает в 50-х годах целая плеяда значительных художников Южно-Африканского Союза (ныне ЮАР), ставшего в послевоенные годы заповедником фашизма. Современный критический реализм Европы и Африки обогащается произведениями Алана Пейтона, Филис Альтман, Дж. Гордона, Дж. Коупа, Г. Блума, Мпахлеле, Абрахамса. Колониализм служит предметом изображения и обличения в произведениях писателей Вест-Индии, Латинской Америки. Количество этих произведений внушительно, и художественное мастерство их создателей растет. В Западной Европе можно назвать многих писателей, выступавших с антиколониалистским протестом. Особенно многочислен отряд писателей-англичан (что закономерно, принимая во внимание роль Британской империи в колониальном порабощении народов) - Дж. Олдридж, Б. Дэвидсон, Д. Стюарт, Н. Льюис и многие другие. Количество антиколониалистских романов, вышедших во Франции за последние годы, также заметно растет. Среди них назовем произведения Жана Пьера Шаброля и Оливье Тодда, Патрика Кесселя и Веркора, Р. Мерля и Мориса Понса. Критический реализм проявляется сегодня в самых разнообразных, очень непохожих один на другой, художественных стилях. Никогда творческие почерки писателей не были так различны, как в наши дни, когда новая проблематика, выдвинутая ходом жизни, обусловила рождение новых тем, потребовала новых форм художественной выразительности, новых средств отражения и осмысления действительности. Хотя в творческих манерах критических реалистов XX века - и, в особенности, писателей, выступивших после Первой мировой войны и Октябрьской революции, - есть некоторые общие черты, отличающие их от индивидуальных стилей писателей XIX и начала XX века, но самой характерной особенностью современного критического реализма как раз является художественное разноголосье, а никак не "стиль эпохи", который пытались найти некоторые критики. Сопоставляя все написанное в разных странах разными авторами за последние 50 лет, нетрудно убедиться, что к руслу критического реализма мы относим и писателей, развивавших дальше стр. 154 -------------------------------------------------------------------------------- традицию "классического" реализма XIX века, но шедших в его русле (очень показательны здесь Дрюон, Эриа, Сноу, Синклер Льюис), и таких авторов, которые, развивая ту же традицию, находили, однако, новые, более современные, то есть отвечающие запросам нового времени стили и средства реалистического изображения. Насыщенная подтекстом лаконичная манера Хемингуэя, широко использующий условность стиль Брехта, сдержанный и вместе с тем напряженно лирический почерк Бёлля, очень сложный рисунок Грина - эти, как и бесчисленные другие почерка современных реалистов, определяют другой поток - самых разнообразных творческих исканий1. Б. Сучков мотивирует свой скептицизм в отношении критического реализма XX века уровнем сознания, общественной природой мировоззрения художников. Но здесь, думается, права Т. Мотылева: современные критические реалисты - такие как Гр. Грин, Стейнбек, Бёлль, Моравиа и десятки других, - действительно "не владеют ясной революционной перспективой, и потому существенные стороны жизни для них закрыты, недоступны художественному осмыслению... И тем не менее критический реализм XX века не только и не столько регресс, сколько движение вперед по сравнению с реализмом классиков". Хочется, однако, внести одну поправку в ее вывод: не является ли последняя оговорка ненужной уступкой, возникшей в полемике? Справедливо ли допускать элементы регресса? Там, где речь идет о критическом реализме сегодняшнего дня, литературные факты эти элементы регресса опровергают. * * * Убедиться в восходящем развитии критического реализма XX века помогают таким образом примеры многочисленных произведений, написанных за последние десятилетия. Сегодня необходимо более внимательно присмотреться к тем явлениям, которые позволяют говорить о качественных изменениях, происходящих в литературе критического реализма, позволяют поставить вопрос о переходных формах в современном реализме. Невозможно не увидеть принципиального отличия между такими произведениями, как, скажем, цикл романов Дрюона "Силь- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Д. Затонский в своей книге "Век XX" попытался - на мой взгляд неудачно - представить Хемингуэя, Бёлля, Олдингтона, Ремарка и Грина как прозаиков не только особенно характерных для XX века, но и сходных по художественному почерку. В книге много интересных наблюдений, но нельзя согласиться с той предпосылкой, которая положена в основу работы. Стилей, типичных для нашей эпохи, можно было бы привести много больше. Вызывает недоумение самый принцип объединения столь различных писателей, как, скажем, Ремарк и Грин, Олдингтон и Бёлль. Если судить о Грине по всему, написанному этим замечательным писателем, а не по одному роману, как это делается в книге, то станут, очевидными существеннейшие отличия гриновского стиля от стиля любого из выбранных Д. Затонским писателей. В меньшей мере, но все же натянуты и те параллели, которые проводятся критиком при сопоставлении других исследуемых писателей" XX века. стр. 155 -------------------------------------------------------------------------------- ные мира сего", романами Эриа "Буссардели", серией романов Сноу "Чужие и братья", книгами Ремарка, Бёлля, Стейнбека и многих других зарубежных писателей критического реализма и такими произведениями, как "Герои пустынных горизонтов" или "Последнее изгнание" Олдриджа, "Речные пороги" Дэвидсона, романом Дж. Коупа (ЮАР) "Прекрасный дом", последними романами Арнольда Цвейга, книгой П. Кесселя "Враги общества" или философскими романами Веркора. В то время как Дрюон, Эриа, Сноу, Стейнбек и даже Бёлль и Ремарк идут по пути развития традиций критического реализма, каждый по-своему углубляя и обогащая его новыми стилистическими формами и новым содержанием, Олдридж и Дэвид-сон, А. Цвейг и Коуп, как и многие другие писатели (преимущественно это авторы, вступившие в литературу за последние 12 - 15 лет), вносят нечто существенно новое - не только критически отражают противоречия изображаемой жизни, но и находят положительные ценности, утверждая неизбежность наступления нового дня. Именно в эти годы - годы крушения некогда мощной Британской империи - большое число английских писателей, не разделяющих идей научного социализма, а иногда и полемизирующих с ними, тем не менее остро ощутили неблагополучие окружающего их мира, убедительно показали признаки этого неблагополучия в своих книгах. В их творчестве не только появился новый герой - иногда прозревающий интеллигент, идущий к борющемуся народу (как герои романа Олдриджа Мак Грегор, Гордон, Скот), иногда простой человек из народа (как Сабалу в романе Б. Дэвидсона "Речные пороги", рабочие Египта в последнем романе Д. Стюарта "Люди пятницы" или малайские партизаны в книге У. Эша "Выбор оружья"). Они касаются таких явлений и фактов жизни своей страны и бывших колониальных стран, которых до сих пор не касались даже самые смелые писатели критического реализма. Новое в их произведениях - стремление постичь внутренние законы и перспективы развития современной жизни. Новое в их творчестве и то, что они рисуют не только судьбы отдельных людей в конкретно-исторической обстановке, не только обращаются к изображению основных общественных конфликтов своего времени, но дают читателям возможность увидеть широкую перспективу современной общественной борьбы. Явления, которые наметились в литературе Англии последних лет, типичны отнюдь не для одной этой страны. В той или иной форме они могут быть прослежены и в литературах других капиталистических стран. Так, нарастание нового качества заметно и в произведениях испанских писателей нашего времени - Хуана Гойтисоло ("Прибой", "Земли Нихара"), Хуана Лопеса Пачеко ("Гидроцентраль") и некоторых других. В работе "Гуманист Арнольд Цвейг" (1955) немецкий исследователь Иоганна Рудольф поставила вопрос о переходе автора "Великой войны белых людей" от критического реализма к реа- стр. 156 -------------------------------------------------------------------------------- лизму социалистическому. Советский критик П. Топер в своей книге "Арнольд Цвейг" (1960) развивает ту же мысль, убедительно показывая движение писателя к новым формам реализма. Действительность, пишет П. Топер, приобретает на страницах книг А. Цвейга "способность к движению, к революционному развитию". Перерастание критического реализма в реализм социалистический или, во всяком случае, появление нового качества в творчестве ряда зарубежных авторов - критических реалистов - явление, мимо которого уже нельзя пройти, исследуя литературу нашего времени1. В статье Б. Сучкова есть верное замечание, которое, к сожалению, не развито. "Сознание и ощущение того, что наша эпоха есть эпоха перехода от капитализма к социализму, должны пронизывать все работы, посвященные духовной жизни современного буржуазного общества..." (стр. 130). Дело не только в более остром ощущении противоречий буржуазного общества, продолжает критик, а в осознании неизбежности его крушения; возникает очень сложный комплекс чувств и мыслей, разобраться в котором можно лишь исследовав взаимоотношения современного реализма и истории. Однако Б. Сучков сужает вопрос, на что справедливо указывает Т. Мотылева: "...основной источник обогащения критического реализма XX века передовыми идеями - не литература социалистического реализма, а факты социальной жизни". И это бесспорно так. Хотят они того или не хотят, многие зарубежные художники сегодня оказываются на подступах к социалистическому реализму, обнаруживают сильнейшее воздействие культуры и эстетики социалистического мира, в сочетании с воздействием всей международной обстановки, событий грандиозных масштабов, которые последовательному реалисту немыслимо игнорировать. * * * Очень много в различной связи говорилось в нашей критике о влиянии приемов и средств выражения модернизма на критический реализм XX века. Порой это влияние переоценивалось из-за формального подхода к литературным явлениям, но в большинстве случаев рассматривалось в верной перспективе и с методологически правильных позиций. Разобраться до конца в этой вовсе не простой проблеме можно лишь понимая неизбежность взаимодействия различных течений и направлений - даже противоположных и борющихся, но одновременно существующих в ту или иную эпоху. С другой стороны, разговор о заимствовании теми или другими реалистами XX века художественных средств модернизма может иметь смысл лишь при условии учета перестройки, переработки этих средств. -------------------------------------------------------------------------------- 1 Подробнее этот вопрос освещен мною в книге "Английский роман последнего десятилетия", "Советский писатель", М. 1962. стр. 157 -------------------------------------------------------------------------------- Писатель-реалист, пишущий в XX веке в странах капиталистического мира (да и в какой-то мере в странах социализма) иногда испытывает воздействие тех или иных художественных приемов, тех или иных форм выражения, характерных для творчества современных модернистов, даже тогда, когда ему чужд идейный мир декадентов, философия его представителей. В тех случаях, когда это воздействие становится настолько ощутимым, что отражается на самом методе отражения действительности, речь уже должна идти не об адаптации и переосмыслении тех или других художественных средств, а о распаде реализма. Как правило, подобный распад метода обнаруживается в творчестве писателей, переживающих не только творческий, но и мировоззренческий кризис. Яркими примерами этого процесса могут служить последний роман некогда прогрессивной писательницы Дорис Лессинг "Золотой дневник" (1962) и, в какой-то степени, роман Р. Вайана "Праздник" (1960). Формалистические искания в подобных книгах - прямое отражение идейных метаний писателя, сигнал тревоги и неблагополучия. Но чаще всего -и об этом у нас тоже говорилось и писалось - писатель использует эти приемы, меняя их функцию, подчиняя их иным творческим задачам. Мы можем говорить о наличии "прустовских мотивов" в творчестве современного английского прозаика-реалиста Ч. Сноу: он сам постоянно ссылается на Пруста в своих высказываниях. Но речь идет отнюдь не о влиянии эстетики и философии Пруста на автора "Чужих и братьев", а лишь о заимствовании отдельных приемов раскрытия внутреннего мира действующих лиц. Подчеркнутый субъективизм Пруста совершенно чужд Сноу, чужда ему и прустовская тенденция проникновения в жизнь вещей, якобы скрытую от глаз художника. В то время как "поток сознания" в творчестве Вирджинии Вулф или Джойса отражает философскую концепцию авторов, их обращение к подсознанию как единственной реальности, элементы "потока сознания" в произведениях писателей-реалистов служат либо средством раскрытия состояний, отклоняющихся от нормы, изображения патологии, либо (как, например, у Грина), выполняют в их творчестве совсем иную функцию, чем у модернистов. Прогрессивные, авторы, метод которых в своей основе реалистичен, иногда прибегают к натуралистическим зарисовкам, хотя им совершенно чужда реакционная философия позитивизма, положенная в основу метода натуралистов. Эти зарисовки обычно служат в их творчестве средством раскрытия и выделения уродливого и болезненного в окружающем их мире. Есть подобные страницы и в "Огне" Барбюса, и в "Сеньоре Президенте" Астуриаса и в романах эпопеи "Британский путь" Линдсея, есть они и в десятках других произведений, авторы которых очень далеки от декаданса. С другой стороны, называют себя учениками Брехта и говорят о брехтовской технике многие драматурги Запада, которым чуждо брехтовское искусство и брехтовское мировоззрение. За последнее стр. 158 -------------------------------------------------------------------------------- время часто приходится читать в зарубежной печати о "брехтовской" технике, "брехтовской" манере, когда речь идет о драматургах так называемой "новой волны". Но ни Осборн, ни Делени, ни Болт или Арден, заимствуя некоторые приемы Брехта, не воспринимают метод Брехта в целом и вовсе не выступают идейными единомышленниками передового писателя. Встает в этой связи и другой вопрос, требующий пристального внимания и диалектического разрешения. Чем сильнее становится лагерь социализма, чем более ощутимы победы, одерживаемые национально-освободительным движением в бывших колониальных странах, тем яростнее контрнаступление реакции, тем очевиднее оно и в литературе. Не случайно, конечно, что именно за последние пять-шесть лет в литературах капиталистических стран стало появляться все больше произведений проколониалистской направленности, все больше книг, антикоммунистическая тенденция которых совершенно очевидна1. "Произведения" эти, искажающие реальные перспективы общественной жизни и борьбы, клевещущие на передовых борцов человечества и их светлые идеалы, требуют беспощадного осуждения и разоблачения со стороны советских критиков и литературоведов. Но в капиталистических странах было на протяжении всего XX века и сейчас есть немало таких писателей, творчество которых так же противоречиво, как их мировоззрение, и подвержено изменениям и колебаниям. Можно назвать Целый ряд писателей, общественные взгляды которых недостаточно прогрессивны или страдают разительной противоречивостью, но творчество их не может и не должно быть целиком отдано модернизму. Известно, что развитие такого художника, как Стейнбек, было далеко не прямолинейным, и произведения его не только неоднородны, но и неравноценны. Автор замечательных романов "Гроздья гнева" и "Зима тревоги нашей" писал и такие вещи, как "Заблудившийся автобус", отдавая в них дань модернизму... Нельзя пройти мимо здоровых реалистических тенденций в творчестве Мориака, хотя общая настроенность его искусства нам и не близка. Перед нами не стоит вопрос о направленности поэзии Т. С. Элиота, пронизанной фрейдистскими символами и мифами и требующей специальной расшифровки и истолкования. Не стоит вопрос и о том, какое искусство представлено в пьесах и романах (или скорее "антироманах") С. Беккета. Его последняя пьеса "Счастливый день" может служить чем-то вроде эталона современного модернизма. Сами за себя говорят образы пьесы: Уинни, постепенно засасываемой в землю на глазах у зрителя (по идее Беккета, жизнь - медленное и неумолимое движение к могиле, засасывание -------------------------------------------------------------------------------- 1 Подробнее об этом мне приходилось говорить в статье "О некоторых тенденциях в английской прозе последних лет", опубликованной в журнале "Филологические науки", 1962, N 2. стр. 159 -------------------------------------------------------------------------------- в смерть) и ее слабоумного супруга Уилли, ползающего на четвереньках (символизируя звериное существо человека). Сохраняя принципиальную четкость в оценке литературных явлений, нельзя, однако, отожествлять мрачную драму Сэмюэла Беккета с драмой Ионеско, пасквили Оруэлла или писания Барреса с такими произведениями, как "Чума" А. Камю. Многие произведения Запада противоречивы по своему характеру. Так, экзистенциалистский роман во Франции, родившийся в 40-х годах, творчество Ж. П. Сартра, С. де Бовуар (примеры можно множить, заимствуя их из различных литератур капиталистического мира) отнюдь не лишены противоречий. В некоторых довольно сильны реалистические тенденции, немало обличительных мотивов. Это мы должны учитывать, отметая все чуждое нам и выявляя здоровое и прогрессивное. Необходимо изучать и причины, которые породили разительные противоречия в методе этих (и подобных им) писателей. Когда Б. Сучков противопоставляет критическим реалистам XX века тех авторов, которых он причисляет к реалистам буржуазным, то он не случайно называет имена Пруста, Жида, Ж. Ромэна, Камю, верно улавливая противоречивость творчества этих художников. Совершенно очевидно, конечно, что нельзя видеть один модернизм в творчестве Марселя Пруста и Жюля Ромэна, как и в прозе А. Жида и А. Камю, какие бы черты модернизма ни обнаруживали индивидуальные стили их авторов. Нет, конечно, оснований называть их реалистами - даже буржуазными, - но в то же время нельзя не видеть большую сложность их творчества, переплетение и борьбу в нем противоположных тенденций. Дело, думается мне, не в том, что большие и честные писатели начинали свой путь в среде модернистской художественной интеллигенции, о чем говорит Т. Мотылева, не в том, что "экспрессионизм или кубизм, сюрреализм и поэтизм были прежде всего формой протеста против капиталистического свинства и варварства". Противоречия в сознании Сартра в период создания им "Дорог свободы", Симоны де Бовуар, писавшей "Кровь других" и "Мандаринов", или А. Камю - автора "Чумы", определили несомненную противоречивость созданных им образов и самого метода их художественного воплощения. Об этих противоречиях в методе и индивидуальных стилях различных авторов и необходимо говорить, тщательно дифференцируя явления современной литературной жизни за рубежом. В своем споре с Б. Сучковым о понимании Золя Т. Мотылева призывает понять этого замечательного художника "в единстве противоположностей". То, что пишет Т. Мотылева в связи с концепцией натурализма, можно сказать и о явлениях литературы последних десятилетий. Ложь и дезинформация, характеризующие пропаганду реакционных идей в капиталистическом мире, во многом обусловливают путаницу, царящую во взглядах многих писателей капитали- стр. 160 -------------------------------------------------------------------------------- стического мира. Как много ее в драматургии писателей "Новой волны" Симпсона и Пинтера! Чувствуется она и в прозе Сэлинджера. Их творчество часто отмечено тяжелой печатью идеалистических представлений. Не будет преувеличением сказать, что почти никто из зарубежных буржуазных писателей не свободен от влияния фрейдизма, который даже некоторыми прогрессивными авторами этих стран принимается как необходимая часть современной культуры. Но в творчестве тех же буржуазных художников есть черты, которые не позволяют торопиться с причислением их к искусству реакции. Живущие ныне писатели стран капиталистического мира движутся и меняются. Движение в их творчестве происходит очень часто по изломанной кривой, - есть движение вперед, бывает и возвращение вспять. Они могут подвергаться тлетворному влиянию реакционной мысли, но, с другой стороны, не остаются в стороне от влияний прогрессивной мысли и прогрессивного искусства. Нарастающий антибуржуазный, антиимпериалистический протест во-всем мире, рост авторитета Советского Союза, строющего коммунизм, и стран всего социалистического лагеря, так или иначе,. в большей или меньшей мере, воздействует на всех честных писателей сегодняшнего дня, не потерявших способность видеть и размышлять. Задача, стоящая перед нашим литературоведением, - зорче присматриваться к ходу развития зарубежных литератур, точнее дифференцировать различные явления искусства нашей эпохи. Не допуская никаких компромиссов в наших суждениях о литературе, враждебной передовому человечеству, мы должны выявлять и поддерживать все здоровое и правдивое в творчестве писателей честных и ищущих. стр. 161