В 1962 году в Берлинском издательстве "Ауфбау" вышел объемистый том (927 стр.) - Иоганнес Р. Бехер "О литературе и искусстве", подготовленный немецким критиком Марианной Ланге и сотрудниками Архива Иоганнеса Бехера. В книгу включены высказывания выдающегося немецкого поэта и общественного деятеля по проблемам литературы и искусства, взятые главным образом из его книг "В защиту поэзии" (1952), "Поэтическое вероисповедание" (1954), "Власть поэзии" (1955) и "Поэтический принцип" (1957) (избранные заметки из них были опубликованы на русском языке в 1959 году Издательством иностранной литературы в книге "В защиту поэзии", а также в "Вопросах литературы", 1961, N 1), кроме того, многие статьи, выступления и т. д., напечатанные в свое время лишь на страницах периодической печати, и архивные материалы. Большое место в наследии Бехера занимают его размышления о судьбах родной и всемирной литературы, о путях создания искусства нового общества, страстным борцом за которое он всегда был. Видя в социалистическом реализме самый перспективный и плодотворный метод работы творцов искусства, он горячо и активно пропагандировал его и своим собственным художественным творчеством, и в своих критико-теоретических трудах. "Социалистический реализм не только творческий метод, но и принцип человеческого поведения", - писал он, и сам являл пример этого своей жизнью и творчеством. Ниже печатаются высказывания Иоганнеса Р. Бехера о творческом методе художника, еще не публиковавшиеся на русском языке. ...Если художник не изучил серьезно труды Ленина и не использовал их творчески, нельзя представить себе, чтобы он сумел подлинно художественно воссоздать наше столетие. Нельзя также представить себе, чтобы ученый мог быть на высоте мировоззрения своего времени без изучения марксизма-ленинизма, - ибо высота мировоззрения нашего времени, нашего века равнозначна учению марксизма-ленинизма. То значение, которое некогда придавал Гёте естествознанию, сегодня имеет для нас обществоведение... стр. 168 -------------------------------------------------------------------------------- Труды Ленина во всей их глубине и богатстве дают ответ на все волнующие нас вопросы. Но они дают ответ лишь тому, кто страстно ищет его и кто сам готов над этими вопросами задуматься, думать и додумывать их до конца. Труды Ленина воспитывают умение думать, воспитывают творческое мышление. ...Вопрос "что" для пролетарско-революционного писателя всегда тесно связан с вопросом "как". Вопросы формы, творческого метода неотрывны для нас от вопросов мировоззрения. Поэтому поднятие уровня мировоззрения приобретает для нашей литературы центральное значение. Используя результаты русской литературной дискуссии, мы должны положить конец запустению в нашем мировоззренческом хозяйстве. Поднимание уровня мировоззрения ни в коем случае не должно обернуться теоретической схоластикой, оторванной от революционной практики, его нельзя добиваться в грубой, унижающей, отталкивающей манере, с поднятым указательным перстом. По словам Маркса, главный недостаток предшествовавшего материализма, включая фейербаховский, состоял в том, что "предмет, действительность, чувственность, берется только в форме объекта, или в форме созерцания, а не как человеческая чувственная деятельность, практика, не субъективно". Таким образом, было бы грубейшей ошибкой, привело бы к обратным результатам, если бы некоторые "избранные" товарищи использовали поднимание уровня мировоззрения для того, чтобы давить своей нахватанной мудростью на самосознание писателей из рабочих. Подъем уровня мировоззрения связан с подъемом пролетарского самосознания. Учеба по книгам - ничто без учебы у практики... 1932 г. ...Картины Эвальда Шёнберга показывают народ стоящим на коленях. Перед нами тянется процессия согнувшихся и согбенных, волочащих давящую их ношу, фигур; из земли они выросли, землю жрут они; пыль, голод и нищета. Но вместе с тем это огромные торсы, - а они обречены на такую судьбу, - не одиночки, не чахоточные, не хилые, в каждом из них клокочет сила его класса. Не нарисовано, почти вылеплено. Они кричат друг на друга, мчатся и топочут по пустым полям, тащат за собой животное, кто здесь человек, кто зверь? - одно движение, одно и то же, одна краска, одна кровь; оба должны тянуть и оба впряжены... Есть у Шёнберга и пейзажи: мир прекрасен. Дороги, продуваемые ветром, клонящиеся деревья, приличное голубое небо - и плоды есть на этой земле, крупные, неисчислимые, вкусные, для кого они здесь?.. И единственное, чего не хватает этим картинам: исхода. Должно ли объяснение его быть предоставлено тому, кто смотрит картины? Нет. Художник сам тоже должен его дать. Во времена, когда говорят друг-мимо-друга, во времена путаницы, говорения на тысяче различных языков, художник должен быть ясным и опре- стр. 169 -------------------------------------------------------------------------------- деленным, он должен раскрыть свои карты... Шенберг еще должен привести тяжесть в движение, он должен ослабить связь своих фигур с землей, поднять их с колен: это необходимо... Кому принадлежит его искусство, кому служит он? Массе угнетенных, бедным крестьянам, ремесленникам, пролетариату... По картинам Шёнберга видно, что он всем сердцем на их стороне, - теперь он должен всей своей волей - волей к изменению - встать на их сторону. Если Шёнберг покажет нам эту дорогу, борьбу угнетенных за свободу, тогда он изобразит то величайшее, что сегодня подлежит отображению. 1932 г. ...Без образца не создать ничего образцового. Что есть стихотворение, как не чувство, проверенное мыслью и признанное образцовым? Что есть герой: образец, выставленный напоказ поэтом, дабы тысячи брали с него пример. До сих пор я толковал только об одном виде образцов. Но образцовое есть во всех искусствах и повсюду в жизни: так, Ленин - образец для поэзии, образец, кроме всего, ясности и прозрачности стиля. Народ - образец. Народ - лучшая школа простоты. Нельзя "идти в народ": поэт, предпринимающий это, вооружившись намерением писать о народе, спуститься к народу, не создаст ничего народного, а лишь нечто псевдонародное, нечто низкопробное. Живя в народе и учась у народа - так дополняет поэт учебу у классиков и надежнее всего предохраняет себя от стилизаторских фокусов классицизма... 1937 г. Мы не считаем, что во имя сохранения единства среди нас, деятелей культуры, мы должны уклоняться от полемики по вопросам формализма и реализма. Отнюдь. Дискуссии для нас - жизненно необходимый элемент, духовное дыхание, и ничто так не претит нам, как то положение, при котором вместо споров идут в ход сначала кастеты и запретительные знаки, а в конце - танковые дивизии и атомные бомбы. Для нас нет проблем, по которым нельзя было бы полемизировать, и если бы мы оказались не в состоянии вместе, по-товарищески обсудить проблему формализма и реализма, это свидетельствовало бы лишь о нашей собственной неспособности, о нашей духовной неполноценности. Мы убеждены, что классическое правило эстетики - "конкретная определенность предмета" (оно образцово выражено в переписке Гёте и Шиллера) - также и сегодня целиком и полностью сохранило свое значение и что в этом эстетическом постулате заключена вместе с тем мировоззренческая гуманистическая концепция, в том смысле, что опредмечивание означает очеловечение, в то время как, с другой стороны, бегство в абстрактное вместе с тем есть бегство от человека в обесчеловечивающее, в бесчеловечность. стр. 170 -------------------------------------------------------------------------------- В этом смысле реализм и его новая ступень - социалистический реализм для нас является подлинно творческим, подлинно человечным методом, единственным современным методом, который, по нашему мнению, лучше всего служит воспитанию человеческого рода. Но этот наш взгляд отнюдь не претендует на то, чтобы стать догмой, которая не подлежит обсуждению, напротив, мы считаем, что разговор об этой проблеме для нас самих будет полезен, он обогатит и углубит наши воззрения; при этом мы опять-таки не будем такими доктринерами, чтобы не признать, что многие вопросы остаются открытыми, возникая снова и снова, и в течение десятилетий, все новых и новых, до тех пор, пока существует род человеческий, они не будут решены окончательно. Позвольте мне сказать еще об одном специфическом признаке нашего культурного развития - о многообразии в единстве, когда в единстве гуманистического принципа должно найти свое выражение многообразие индивидуальностей, так, как об этом когда-то высказался один из зачинателей современной демократической поэзии, Уолт Уитмен, говоря о своем "честолюбивом желании: пусть мои песни помогут образованию великой национальной сообщности, в которой достигнут своего развития мириады ярко выраженных индивидуальностей". Как видите, в действительности существует как раз противоположное тому, в чем нас обвиняют. Мы стремимся не к тому, чтобы обезличить нашу культуру и уравнять ее на бездушный лад, - все наши стремления направлены к тому, чтобы развить духовную жизнь так богато и разнообразно, как это только возможно, но, разумеется, на основе гуманизма и исповедывания мира. Овеществление человека, товарное существование человека, или, как еще говорили, "растворение в массе" есть сопутствующее явление и результат определенного общественного развития, и не мы, - не мы, передовые борцы за свободное преобразование мира, - несем ответственность за недостойные человека условия, - сегодня за это ответственны исключительно лишь те, кто хотел бы увековечить бездушие, обесчеловечение, кто хотел бы увековечить нищету, нужду и войну. 1951 г. ...Построение социалистической культуры означает, что - руководящая роль рабочего класса должна проявляться в двойном отношении. Во-первых, жизнь и борьба рабочих должна быть показана прежде всего в наших художественных произведениях, так, чтобы рабочий стал центральной фигурой и героем наших творений. В той мере, в какой мы поставим труд в центр нашего творчества, мы сами тоже перейдем к новым методам, с помощью которых можно прозорливо изобразить в наших произведениях то новое, что в ходе строительства социализма развивается также и в де- стр. 171 -------------------------------------------------------------------------------- ревне, и новые перспективы и новые человеческие отношения, возникающие при этом. Только так мы будем идти впереди своего времени. А ведь тот, кто не обгоняет время, тот остается позади него. Именно во времена такого стремительного темпа развития, как ныне, любая потеря темпа роковым образом скажется также и в художественном творчестве. Во-вторых, мы должны обратить величайшее внимание на то, чтобы из недр рабочего класса росло новое поколение художников. Молодежь должна занять место, на которое она имеет право. В связи с этим построение социализма в области культуры требует укрепления союза интеллигенции с рабочим классом, создания нового духовного сообщества, состоящего из лучших представителей старой интеллигенции и тех новых духовных сил, что вырастают из трудящихся масс. Только такое духовное сообщество будет в состоянии построить социалистическую культуру... ...Построение социализма в области культуры означает, что мы вступили в период нового подъема великого немецкого искусства. Новый подъем великого немецкого искусства возможен лишь в условиях строительства социализма. Великое немецкое искусство будет искусством социалистического реализма или же его вообще не будет. Социалистический реализм поэтому является не одним из творческих методов среди многих других, не одной из творческих возможностей среди других, - социалистический реализм это единственная возможность, единственный творческий метод, который приведет к созданию великого немецкого национального искусства. До сих пор мы все еще недостаточно понимали и не додумывали до конца, что в борьбе против формализма дело не в стиле, не в каких-то лабораторных поисках, - эта борьба против формализма является национальной необходимостью, жизненной необходимостью всего нашего народа, и успешное осуществление ее дает единственную гарантию нового подъема великого немецкого национального искусства. Новый национальный пафос, к которому мы стремимся, страстно выражает также и все то, что нам, социалистам, близко к сердцу. Он лишь тогда будет подлинным и действенным, а не ходульным, когда будет глубоко связан с народом и в своей возвышенности и величавости будет соответствовать естественным чувствам народным. В патриотизме нашей литературы должно обрести свой голос все то родное, отечественное, что присуще каждому хорошему немцу. Мы должны убедительно показать - особенно интеллигенции, - сколь роковой оказалась беззащитность немецкого духа в прошлом и что дух должен стать властью, если он не хочет утратить свою сущность. Да, мы признаемся в своей воле к власти, воле к власти мира, воплощенной также и во власти нашего государства... 1952 г. стр. 172 -------------------------------------------------------------------------------- Повсюду, куда мы ни взглянем, возникает новое. К этому новому относится прежде всего тот факт, что мы, поэты, сегодня не только в состоянии воссоздать прошлое и настоящее как действительность, - одновременно с прошлой и настоящей действительностью возникла новая действительность, действительность того, что будет осуществлено, действительность будущего. Мы слышим предчувствие социалистического реализма в словах Шиллера, когда он отваживался мечтать: На крыльях отваги Поднимитесь над ходом вашего времени, В вашем зеркале пусть брезжит Грядущее столетие! - и триумф социалистически-реалистического понимания, когда Брехт поэтически варьирует слова Ленина о пользе мечтания: Грезы! Золотые мечты! Посмотри, как колосятся нивы! Сеятель, назови уж сегодня своим То, что ты завтра содеешь! Буржуазная литература перестала мечтать, а если она и мечтает, то это мечты страха. Буржуазии нечего больше ожидать от будущего. Ее историческое существование положило конец мечтам. Ей, как и всему капиталистическому обществу, остается лишь одно - со страхом и ужасом смотреть в будущее как в чуждый ей мир и поносить и преследовать всех тех, кто стремится к этому будущему. Я испытываю потребность затронуть еще несколько вопросов, вытекающих из нашего литературного развития. Нашу литературу часто упрекают в том, что мы слишком большое значение придаем содержанию. Многие бросают этот упрек вопреки собственным познаниям, ибо они слишком хорошо знают своего Гегеля, чтобы не ведать, каким образом он характеризует смену эпох и какие качества он считает специфически новыми при культурных переменах. Рим не в один день был построен, и соборы не падали с неба, и нам также не дано сериями извлекать Гомеров из земли, сколь бы художественно плодовитой она ни была. Ничто новое не появляется на свет как законченно новое, но даже в его фрагментарном, незаконченном проявлении обнаруживается его превосходство над законченным старым. "Как не готово здание, - сказано у Гегеля, - когда заложен его фундамент, так достигнутое понимание целого не есть само целое... Так наука, венец мира духа, не закончена в своем начале. Начало нового духа есть продукт далеко идущего переворота в разнообразных формах обра- стр. 173 -------------------------------------------------------------------------------- зования, награда за многократно проделанный путь и столь же многократные усилия и старания". Да, мы должны освоить новое содержание. Проблемы, связанные с политэкономией, рентабельностью, образованием цен, планированием, тоже должны быть эстетически освоены, если мы хотим создать реальную картину нашего социалистического хозяйства, так же как Бальзак в свое время художественно претворил проблемы денежного хозяйства и тем самым дал нам возможность глубоко проникнуть в сущность капиталистического общества. Новь нашего мировоззрения еще не настолько глубоко проникла в нас, чтобы мы могли свободно "вращаться в материале". Мы должны еще выработать в себе эту свободу, и нельзя не сказать, что содержание зачастую оказывается в произведениях наших писателей сырьем, художественно не обработанным. Но это содержание, это сырье, да будет об этом сказано со всей скромностью и решительностью, - золотоносное, в отличие от так называемого художественно обработанного материала, поставляемого буржуазной литературой. Вопрос о том, насколько этот материал еще вообще предоставляет возможность художественной обработки, оставим в стороне, он заслуживает обстоятельного исследования. Наша обязанность - соблюдать верные соотношения, и при всех ошибках и слабостях, имеющихся у нас, никогда не упускать из вида то грандиозное, что появилось на свет в нашу эпоху, в наш изумительный двадцатый век. Это новое, изумительное обязывает писателя концентрировать свою силу прежде всего на том, чтобы воплотить это новое, изумительное в самом себе и изобразить себя как незаурядный, необычный тип. "Человек, что ты любишь, в то ты и воплотишься", - так говорят, и говорят справедливо. Любовь к родине, любовь к своему народу присуща каждой значительной литературной индивидуальности, но любимое необходимо и познать, дабы узнать, что достойно любви. Мы любим не слепо, и мы ненавидим не слепо, сила нашей любви растет по мере того, как мы лучше познаем, лучше узнаем, - если любит разум, то и сердце наше думает. Тем самым мы даем возможность нашей литературе не только способствовать формированию сознания человека, но затрагивать и бессознательное и воздействовать на человека даже во сне и сказочно преобразовывать его. Каждый из нас знает, как созданные поэтом образы оживают в нас, остаются жить в нас, помогают нам своим советом, когда мы оказываемся беспомощными, утешают и ободряют нас, когда мы отчаиваемся, сливаются воедино с нами в наших делах и бездеятельности. Такие образы хотят стать людьми, они подступают к нам, требуя: обратите на нас внимание, продолжите нам жизнь в ваших произведениях. Они имеют право на это продолжение жизни в нас, в наших произведениях, они, ставшие иными, новыми людьми. стр. 174 -------------------------------------------------------------------------------- ...Надо поговорить еще об одном виде соотношения, который мы должны принять во внимание, более того - освоить и овладеть им, если хотим дать верное, в духе социалистического реализма, изображение современности. Речь идет о распределении "света и тени" в нашей общественной жизни. Правильно (исторично) распределить это временами бывает чрезвычайно трудно, как мы потом покажем на примере. В письме к рабочему корреспонденту Сапелову Горький писал: "о чем же рабкорам следует писать больше - о хорошем или о плохом? Я - за то, чтоб писали больше о хорошем. Почему? Да потому, что плохое-то не стало хуже того, каким оно всегда было (при этом самое плохое у нас несравненно лучше, чем прежнее плохое. - И. Б.), а хорошее у нас так хорошо, каким оно никогда и нигде не было". Темное кажется темнее потому, что светлое стало ярче. И Горький продолжает: "Надо давать не отрывки знаний, а показывать последовательно процессы, развития и роста государственной работы во всей ее широте, во всех областях - вот что надо. Чтобы люди видели, как из года в год возрастает всюду товарищеская мощь - их творческая мощь. Чтоб они понимали значительность их будто бы мелкой и незначительной работы". В другом письме у Горького сказано: "В Союзе Советов люди поднимаются вверх по-"хорошему", по тем ступенькам "хорошего", которые они сами создают. Чем заметнее будет подчеркнуто, ярче рассказано "хорошее", - тем яснее будет видно "плохое", тем постыднее покажется оно". Каждой тени должно противостоять: "Да будет свет!" Только так мы заставим тени отступить. Конечно, эти советы носят общий характер, конкретное применение и использование их иной раз является для писателя тяжким испытанием. Так, например, Хемингуэй не справился с трудностями, которые он хотел показать в своем испанском военном дневнике, и, пренебрегши на особый художественный манер пропорциями, достиг прямо противоположного тому, к чему стремился. Не сыграла ли с ним шутку нестойкость его политических взглядов? Хемингуэй сообщает о злодеяниях фашистов, приводит цифры замученных и убитых коммунистов. В конце этого сообщения, выдержанного в деловом стиле хроникера, Хемингуэй изображает сцену казни: красные взяли в плен одного из фашистских убийц, изобличили его в зверствах, и он платится за свои многочисленные преступления. Сцена казни описывается en detail, с такой художественной изобразительной силой, что она пробуждает в человеке жалость и заставляет забыть о только что сообщенных ужасах. Жертвы фашизма предстают в деловом отчете статистами, словно овеществленными, убийца же, несмотря на свою бесчеловечность, оживает в художественном воплощении, предстает человеком и действует на нас своими человеческими чертами. Таким образом, в хемингуэевском способе изображения про- стр. 175 -------------------------------------------------------------------------------- порции принципиально сдвинулись, правда обратилась в свою противоположность. Можно привести еще много подобных примеров, когда неправильное распределение света и тени получается как раз потому, что отрицательное изображается, а положительное лишь обозначается или же только декларируется... 1957 г. Когда Гёте говорил о том, что человек, которому не удается подняться над природой, по необходимости должен остаться позади нее, то эта фраза в известной мере является ответом на сказанные в требовательном и обязующем тоне слова Паскаля о том, что человек, которому не удается подняться над самим собой, превысить себя, по необходимости должен погрузиться в самого себя, остаться позади самого себя, и, таким образом, только тот человек, который беспрерывно требует от себя большего и тем самым поднимается над самим собой и превышает самого себя, только такой человек может осуществить доступную ему меру человеческих возможностей. Эта фраза, применимая во всех областях, в высшей степени поучительна, если приложить ее к отношению художника к природе. Художник, которому не удается подняться над природой, по необходимости должен оказаться ниже природы, остаться позади нее. Плоское описание природы (натуры) - мы бы сказали натурализм - воспроизводит не натуру, а создает нечто ненатуральное, природу, остающуюся позади природы, ибо только тогда, когда художник поднимается над природой, когда он придает ей свою собственную человечность посредством поднимающейся над природой изобразительной силы, только тогда в искусстве возникает адекватное природе творение, новая действительность. ...Один писатель занимается какой-нибудь профессией и сверх того находит время, чтобы писать. Тому есть многочисленные и отнюдь не плохие примеры. Другой писатель полностью посвящает себя своему "призванию". Этому тоже есть многочисленные и отнюдь не плохие примеры. И есть писатели, которые временами занимаются какой-нибудь профессией, а временами пишут. Этому опять-таки есть многочисленные и отнюдь не плохие примеры. Эти различные и эти неплохие примеры определяются совершенно различными индивидуальными особенностями и ни в коей мере не могут быть возведены в эталоны литературного творчества вообще. Я, например (но например, а не как пример, - учтите, пожалуйста!), всегда нуждался в профессии, чтобы вообще быть в состоянии писать. Мне было бы слишком скучно весь день только писать. Мне нужны перемены, и самая продуктивная перемена для меня - работа в другой области. Но, кроме того, я всегда испытывал потребность на какое-то время вообще прекратить писать и пол- стр. 176 -------------------------------------------------------------------------------- ностью жить как человек, занимающийся другой профессией. Я очень хорошо помню, как я однажды оказался "безработным" и был вынужден заниматься только литературой, и как потом, когда я снова нашел работу, крупным событием для меня явилось то, что с двух часов в субботу до утра понедельника я был "свободным" человеком. Вечера после окончания работы для меня тоже были совсем другими, чем те, что я проводил, не занимаясь этой профессией. Послеобеденное субботнее время, воскресенье и праздничные дни несут в себе что-то торжественное... Эта торжественность долгое время влияла на мои стихи и выражена в некоторых моих стихотворениях. Можно привести много примеров того, как профессиональные переживания стали литературными проблемами, художественными образами в поэзии. Профессия по-прежнему остается одной из важнейших форм контакта с жизнью, - ее не следует смешивать с общественной деятельностью. Разумеется, и общественная деятельность создает контакты с жизнью. Но один контакт нельзя подменить или смешать с другим. Нужно уж самому поэту предоставить выбор наиболее подходящего и необходимого для него специфического вида творчества. Советы старших коллег... не должны мешать молодому поэту думать самому, они могут быть полезными для него только в одном смысле: побудить его думать, навести на размышления, дать пищу для раздумий. Все, что должно заменить собственное мышление, вредно и может нанести лишь ущерб. Все можно так преувеличить, что любое дело будет казаться абсурдным, - этим методом часто пользуются люди по отношению к делу, к которому они враждебно настроены. Так, я могу чрезмерными похвалами сделать человека смешным, с другой стороны - чрезмерным осуждением какого-либо человека или дела я могу лишить это осуждение его серьезности и таким образом послужить на пользу данному человеку или данному делу. Всему безмерному угрожает опасность "обратного действия", оно начинает действовать в направлении, которое тот, кто повинен в таком нарушении меры, часто не может себе и представить. "Законом действия" управляет лишь тот, кто соблюдает меру. Только он в состоянии так расставить акценты, что они дадут правильную тональность, исключая все то, что больше или меньше нужного. Поэтому умеряй себя, прежде всего в отношении твоих друзей, дабы не причинить вред их делу и не оказаться их врагом. Но умеряй себя и в отношении твоего противника, дабы неловкой полемикой не помочь ему снова обрести значение, которое он, возможно, уже утратил. Помни: многие наши враги живут не в силу своих заслуг, а благодаря нашим ошибкам. Жил когда-то знаменитый человек, или, вернее, человек, ставший знаменитым вследствие определенных событий и стараниями приспешников. Этот знаменитый человек был столь знаменит, стр. 177 -------------------------------------------------------------------------------- что ничто человеческое не было уж ему присуще. Он стал легендой. Дети должны были заучивать наизусть легендарную биографию этого человека. Школьные учебники выставляли его образцом для всех. Однажды один ученик попросил учителя рассказать о детстве этого знаменитого человека. После того, как учитель поведал, каким примерным был знаменитый человек еще в детстве, другой ученик спросил, не случалось ли, чтобы знаменитый человек, будучи ребенком, вел себя не так уж примерно и образцово. Учитель возмущенно оборвал ученика и с грозно нахмуренным челом спросил его, по чьему наущению он задал такой вопрос. "Ни по чьему, - сказал без тени страха ученик, - я сам по себе спрашиваю, но если все и было именно так, как вы говорите, господин учитель, то все равно, знаменитый человек, прежде чем стать учеником, все же несколько лет был маленьким, может быть совсем маленьким. Или он никогда не был совсем маленьким?" "Опять глупый, бестактный вопрос! - воскликнул учитель. - Конечно же, он тоже когда-то был маленьким. Но что ты хочешь этим сказать или доказать?" "Я хочу этим сказать и доказать, - ответил дотошный ученик, - что и знаменитый человек должен был когда-то быть таким маленьким, что его пеленки..." - "Никогда! - в ужасе возопил учитель, - никогда знаменитый человек, даже когда он был маленьким, совсем маленьким, ничего подобного не позволял себе. Он был образцовым и в пеленках!" Класс был поражен: будучи маленьким, еще совсем маленьким, великий человек никогда не позволял 'себе пачкать пеленки, и каждый из учеников понял, что никому из них не дано достичь такого величия и стать столь невероятно, нечеловечески, сверхчеловечески знаменитым, как он. Так у школьников этого класса рухнула мечта о возможности стать когда-нибудь "совершенным человеком". Прочитал рассказ К. Р., посвященный новой тематике. Почти трогательна эта беспомощность при желании создать что-либо новое - также и в других рассказах, объединенных в цикл "Дорога мира". Прежде всего некоторые из них совершенно непонятны, а цикл под названием "Дорога мира" должен быть доступен всем людям доброй воли (по меньшей мере). Выступать за мир - значит для писателя, кроме всего прочего, уметь писать общепонятно. Но вернемся к упомянутому рассказу, в котором трудная судьба одной переселенки завершается (happy end) тем, что в деревне появляется ландрат (deus ex machina), смещает бургомистра и предоставляет переселенке жилище ("Восславим доброго ландрата, всякое счастье приходит сверху"). Но интересно и поучительно было бы предоставить решение этой проблемы переселенцев самой деревенской общине, без оказания помощи извне, без помощи сверху, а довести дело до сколько-нибудь удовлетворительного конца снизу. Ведь ландрат не может появляться всюду и стр. 178 -------------------------------------------------------------------------------- быть вездесущим. Что же делать добрым людям там, где не заявляется ландрат? Мы уже говорили о связи времен. Но мы хотим еще раз настойчиво подчеркнуть, что и прошедшие времена могут быть нам близкими и представляться близлежащими, и наоборот - многое, что сегодня нам близко, уже завтра или послезавтра отодвинется в даль времен, из которой нам уже не вернуть его, безнадежно канет в невозвратном прошлом, само собой пропадет без вести, так как нет в нем ничего заслуживающего дальнейшего существования, и то немногое актуальное, что связывает его с нами, отступит перед другими актуальными проблемами и вольется в них как в более высокую форму. Если исходная точка неправильна, то не достичь и правильной точки зрения, или: точка зрения заключена в исходной точке. Лишь редко удается неправильную исходную точку позднее исправить, чтобы найти дорогу к правильной точке зрения (исходной точке). Исходная точка - это определяющая точка, сила которой прежде всего состоит, например, в том, чтобы разведать то новое, что следует изобразить или попытаться изобразить в произведении. Именно в этом дело, и только потом, после того как была выбрана правильная исходная точка, можно заняться вопросом, удалось ли автору и насколько ему удалось облечь новое в плоть, в новую плоть. ...Понятие "социалистический реализм" определено Максимом Горьким, который говорил: "Действительность не дается глазу. А ведь нам необходимо знать не только две действительности - прошлую и настоящую, ту, в творчестве которой мы принимаем известное участие. Нам нужно знать еще третью действительность - действительность будущего... Мы должны эту третью действительность как-то сейчас включить в наш обиход, должны изображать ее. Без нее мы не поймем, что такое метод социалистического реализма". Это существенная особенность социалистического реализма - в дне сегодняшнем узнать день завтрашний... Итак, социалистический реализм - это метод реалистического мировоззрения; в противоположность критическому реализму, он заключает в себе перспективу, восходящую к более высокой духовной организации человека. Трактовка этой перспективы различна, в зависимости от жанров и родов искусства. Социалистический реализм несет в себе всё новые, смелые, сегодня еще необозримые во всей их полноте вариации - бесконечные вариации на неисчерпаемую тему, имя которой - Человек. стр. 179 -------------------------------------------------------------------------------- Красота существует двояко. Она существует как объективная категория в природе, то есть вне человеческого сознания; вместе с тем она существует только для человека, а именно - на основе его общественно-исторической практики. Поэтому во взглядах на красоту отражаются не только объективные свойства явлений действительности - в "их выражается также общественная природа человека, его обусловленные общественным Порядком потребности, стремления и идеалы. Таким образом, красота - это двояко прекрасное, она и непреходяща и постоянно изменяющаяся, все подлинно прекрасное имеет не только историческую, но и непреходящую, всеобщую человеческую ценность, которая проявляется во всем ее всеобще человеческом значении лишь по мере того, как красота становится общим достоянием народа, всех людей. Красота "в себе", как она существует в природе в ее симметричности, пропорциональности, гармонии, в процессе человеческой деятельности и покорения природы человеком становится красотой "для нас" и из этой красоты для нас опять превращается в красоту "в себе", то есть в объективную красоту, не несущую на себе черт освоения человеческой деятельностью и не охваченную нашим сознанием. Только тому, кто в состоянии покорить природу и изменить себя, дано познать господствующие в природе закономерности красоты и - самому стать прекрасным. Именно феномен красоты убедительно и настойчиво указывает нам на то, что законы природы никогда не раскрываются при простом наблюдении, бездеятельном созерцании, - они раскрываются только в действии, в труде, в деятельности. "Эстетика - это этика будущего". Эта фраза Горького кажется мне примечательной. Варьируя ее, можно также сказать, что человек будущего будет "прекрасным человеком", человеком, в ком сама гармоничность обретет свое воплощение. Разделение между телом и духом будет снято. Грядет человек, дух и разум которого в равной мере развиты. Дух воплотится в теле и тело облечет дух. Куда ни глянешь - цельный человек. Это воплощение в человеке будущего, в "прекрасном человеке" есть вместе с тем завершенность этического принципа в эстетике. Но если бы мы уже сегодня уничтожили этику ради какого-то неопределенного эстетического идеала, лишенного всякой этической, всякой общественно-моральной основы, это было бы роковым для человека будущего. Приход в жизнь человека будущего был бы тем самым поставлен под угрозу. Создание нового человека не осуществилось бы при таком преждевременном забегании вперед. Фраза Горького указывает нам на творческую роль эстетики и призывает нас обратить пристальное внимание на ее проблемы. Сохраняя в чистоте понятие этического, добиваясь решения морально-общественных проблем и претворяя их в жизнь, пристально стр. 180 -------------------------------------------------------------------------------- занимаясь проблемой эстетики, мы подготавливаем "царство человека", в котором эстетическое, учение о красоте, станет законом нашей жизни, самым высокочеловечным человеческим законом. Понятие добра-красоты в греческом его толковании и наше понятие правды-свободы объединятся во всеобъемлющее понятие красоты, дабы в сфере этого единства создать новые понятия. ...Было бы ошибкой считать, что шедевры возникают сами собой. Нужно подготовить почву для появления новых великих музыкальных творений, для них должна быть создана соответствующая музыкальная атмосфера. Подготовить почву - это значит, во-первых, заново открыть великое музыкальное наследие и творчески освоить его, во-вторых - объявить непримиримую, принципиальную борьбу против всех тех разлагающих тенденций, которые даже объявляют себя единственным современным художественным направлением не только в музыке, но и во всех областях искусства. Я лично не думаю, что в вопросе, например, абстрактной живописи или атональной музыки дело заключается исключительно только в формальной проблеме. По моему мнению, дело здесь в мировоззренческой проблеме, ибо абстрагирование означает обесчеловечение, процессу же очеловечения соответствует исключительно только реалистическое искусство. Вам, наверное, известны слова Гёте о двух назначениях художественного: одно - служить более глубокой связи с жизнью, другое - помочь укрыться от жизни. Гёте забыл добавить, что последняя возможность - укрыться от жизни - вместе с тем означает самоуничтожение художественного, в то время как самоутвердиться художественное может исключительно только в реальной связи с жизнью. Таким образом, воля к самоутверждению в художественном требует, чтобы мы преодолели и полностью искоренили в себе все эти вредные тенденции, чуждые искусству, враждебные ему. В архисобственном интересе художника - отказаться от всех этих художественных пороков, всех этих нелепостей и абсурдностей... 1951 г. Когда поэтическое не находит подлинного удовлетворения, оно, это поэтическое, пробивает себе дорогу в исковерканном виде, в виде эрзаца, оно пробивает себе дорогу в других искусствах, которые потом занимают место поэзии. Или же, покинутая поэтом, поэзия опускается до художественного промысла, спасается в шлягере, - ибо человеку нужна поэзия и он создает ее себе, когда поэты отрекаются от нее... стр. 181 -------------------------------------------------------------------------------- Тоска по воплощенности, мечта о воплотимости, воля к воплощению - вот то, что толкает человека к искусству. Если это стремление к совершенству не удовлетворяется в произведении, оно само себя уничтожает и вызывает лишь разочарование. Поэтому - да не даст художник, обуреваемый желанием творить, сбить себя с толку такими модными теориями, как "искусство абстрактного", - живет лишь воплощенное; невоплощенное и невоплотимое противны самому существованию человека и рано или поздно испаряются в своей собственной незначительности и ничтожности. Перевод с немецкого Е. Кацевой. стр. 182