Рассказ Что тут толковать - мы были знамениты. Я вырезал все, что о нашей бригаде печатали в прессе и, скажу не хвастая, - получилась объемистая папка. За этим я строго следил, и ребята не могли пожаловаться, что их бригадир (то есть я) относится к славе бригады спустя рукава. Только начинаю вдруг замечать - не то! Нету того, что было раньше. И обязательство выполняем, и нормы даем, и план досрочно... - все как говорится в ажуре, а пресса молчит - нигде ни полсловечка. Я подстерег знакомого редактора (сколько он о нас понапечатал!) - и говорю: - Слышь, коллега, у меня для тебя интересный материалец имеется. Мы выполнили... - Ясно, - отвечает редактор, - у меня таких материалов - пруд пруди. О чем тут писать? - Ладно, понимаю. Нас, выполняющих, много. Но ты поинтересуйся, какие у нас обязательства - ахнешь! Он ахать не стал, а грустно так говорит: - Сейчас не те времена, сейчас у всех обязательства... Потом заторопился. - Куда, говорю, летишь? - Да тут в бригаде Яндейска что-то стряслось. Может слыхал - Шиму- стр. 243 -------------------------------------------------------------------------------- лек у них нализался, свалился в воду, простудился и целую неделю на работу не ходит. Это интересно. Меня словно громом ударило! Я начал присматриваться к своим ребятам. Гляжу на тощего Кориандла и думаю: этот вполне сойдет за алкоголика. Смог бы разочек поднабраться, не хуже того Шимулека... После обеда мы с ним взяли по кружке пива и я начал: - Послушай-ка, - говорю, - почему бы тебе не выпить рому? Кориандл нахмурился и ответил, что такую дрянь не пьет. - Ну, тогда сливовицу... Или пивца двенадцатиградусного десяток кружек! Он посмотрел на меня с ужасом и сказал, что его и три кружки с ног свалят. Мои бригадные слушали и потихоньку переглядывались - недоумевали. Вскоре я прочел правдивый рассказик о бригаде Яндейска и пьянчужке Шимулеке. Показал я это произведение ребятам: - Глядите, как другие за честь бригады бьются. А вы что? И не стыдно?! Кориандл признался, что ради меня выпил-таки вчера три кружки двенадцатиградусного. Но ничего особенного не почувствовал и лишь всю ночь ворочался, и что больше не желает портить себе здоровье, помоложе его найдутся. Ладно, думаю, можно без алкоголя обойтись, можно еще что-нибудь подобрать. Присматриваюсь к Стокласу. Молодой парень, брючки дудочкой, зачес по последней моде, но ничего такого-эдакого себе не позволяет. Чего нет, того нет. Говорю ему: - Послушай-ка, парень, может ты, а...? Он думал я шучу. И отвечает: - Хорошо, давай я тебе ящик с грунтом на ногу брошу, пожалуйста, пиши - хулиганство! А вообще - почему бы, - спрашивает, - тебе самому чего-нибудь не натворить? Ты уже в годах, срама больше. Оно, конечно, можно бы - да у меня супруга строгая очень, а, кроме того, ей богу, не знаю, что бы я мог такого сделать? В бригаде уже разговорчики пошли: "а наш бригадир малость не того?" - услыхал я случайно, проходя мимо ребят. Но случилось так, что к нам на фабрику приехал писатель. Его сопровождал какой-то деятель из дирекции, вижу - ищет он подходящие прототипы... Я в этом деле разбираюсь - читаю много. Возле нашей бригады задержался, конечно. - Знакомьтесь, товарищ Питра, - говорит тот, из дирекции, - это наша славная бригада! Хорошо работают! Первыми вступили в соревнование, первыми создали дружный коллектив, коллективно даже театр посещают... Все - думаю - накладка... Держал бы уж лучше язык за зубами! А ведь писатель уже за блокнот взялся. Но только эти речи выслушал, спрятал его обратно. - Не подходит? - спрашиваю. - Не подходит, - отвечает писатель печально. - Понимаю - слишком обычно, а? - Да, - говорит он, - бесконфликтно, - и грустно двигается дальше. стр. 244 -------------------------------------------------------------------------------- Тут я собрал своих шестерых хлопцев и заявил: - Вы простофили и никогда вам знаменитой бригадой не быть. Стыд и срам. Так знайте, я найду седьмого! Итак, я начал поиски. Знали бы вы, как трудно найти порядочного подонка. Не то, чтобы их вовсе не было, есть! Но в них уже вцепились другие бригадиры, например, старого Вуриска исправляет третья бригада. Разве они его отдадут?! Тогда я принял решение. В одиночку, разумеется, коллектив бы меня не поддержал. И снова встретился с тем самым знакомым редактором. Он взглянул на меня вопросительно. - У нас в бригаде новенький, - говорю. - Хлопот с ним! - Напился и опоздал, так? - спрашивает редактор без интереса, и вид у него кислый. - Какое там, - отвечаю, - это штучка похлеще. - Был на руководящей работе и что-нибудь натворил? - спрашивает он и начинает медленно доставать блокнот. - Держи карман... - шепчу я таинственно. - Что же тогда, черт побери? - встрепенулся он, и в руках уже блокнот держит. Я еще ничего придумать не успел, а он мне сам подсказывает: - Сидел? Я киваю. Он улыбается и карандаш начинает летать по бумаге. - Воровал? - Убил. - Порядочек! - сияет редактор. - А кого? - Тещу! Редактор качает головой: - Банально, конечно, но если нет ничего получше, и это сойдет. Сделаем рассказ. Более того... Короче говоря, пробил наш час. Меня приглашали на дискуссии, и я рассказывал о седьмом члене нашего коллектива, который пришел к нам исправляться и который вот-вот исправится. Нами интересовалось кино, приходили из театра, меня пригласили на телестудию. Все радовались. Наконец-то конфликт, - говорили они, - наконец-то нечто иное, чем банальное выполнение плана, ведь этот голый схематизм уже в зубах навяз... В конце концов на него - на седьмого, как и следовало ожидать, захотели посмотреть. - Это невозможно, - испугался я, - он сегодня не пришел... Вчера напился... и... ах, да - упал в воду, простудился... - Естественно, - заявил один критик, - человек исправляется не сразу. Чувствуете, товарищи, какая внутренняя борьба? - А может он еще кого-нибудь убьет? - выразил надежду работник с телевидения. - Мы могли бы сделать из этого телепостановку из трех серий! - Из четырех, - сказал я твердо. Итак, настали времена нашей славы. На работе я не бывал, всегда находилось где-нибудь заседание. Мне предложили работать над сценарием вместе стр. 245 -------------------------------------------------------------------------------- с одним писателем. И быть консультантом у другого, который собрался писать роман. Ежедневно меня приглашали в писательский клуб, чтобы, как они выражаются, я вместе с ними вращался в гуще жизни... Но вот меня вызвали на собрание бригады, и мои ребята объяснили мне, что я не могу больше бригадирствовать, потому что совсем не работаю... Я обругал их и рассказал, какая известность ожидает бригаду в связи с появлением нашего седьмого - того, которого я выдумал. Но они пригнали эти доводы неуважительными. Бригада вынесла постановление, и вот я уже больше не бригадир. Они выбрали Кориандла. Я чуть не плакал. Я помчался к тем, кто ищет драматические сюжеты. Я рассказал, что произошло, и на глазах у меня блестели слезы. - Ничего интересного, - промямлил один из тех, кто в этом разбирается, - это, товарищ, по существу своему нежизненно и избито. Бригадир в самое ближайшее время исправится, и его снова примут на бригадирство. Где здесь порядочная драма? Тут случилось такое, чему бы лучше не случаться: я взял его за грудки. Что и говорить - я был расстроен. "Я тебе покажу - не драма!" С тех пор они уже больше не зовут меня на свои собрания и пишут о нашем седьмом без меня. А я хожу на работу и вкалываю. И коллектив меня перевоспитывает. Кориандл как-то сказал, что я поскользнулся, но бригада мне поможет снова встать на ноги, что, дескать, в жизни, всякое случается... А я себе думаю: я-то на ноги встану, но ведь это же схематизм... Ребятам я ничего не говорю. Вот пойдем коллективно на просмотр фильма из жизни того, седьмого, может, тогда скажу. Теперь они этого не поймут, они люди простые. И я понемногу становлюсь таким же. К счастью. Перевела с чешского Вера Петрова. стр. 246