(К ИТОГАМ ДИСКУССИИ О ТРАДИЦИЯХ И НОВАТОРСТВЕ) Большой, поистине всенародный разговор о высоком призвании советского художника, состоявшийся во время встреч руководителей партии и правительства с деятелями литературы и искусства и завершившийся 8 марта 1963 года речью Н. С. Хрущева, имеет исключительно важное значение для всего развития нашей литературы, нашего искусства в период развернутого строительства коммунизма. Этот взыскательный, острый, требовательный разговор поднимает на новую высоту уровень идейной жизни нашей страны и уровень развития искусства. Партия еще раз напомнила нашей художественной интеллигенции о необходимости вести непримиримую борьбу за высокую идейность и высокое художественное мастерство, за искусство, озаренное революционными идеалами, активное, действенное, помогающее народу строить коммунизм. "В битве за коммунизм, которую мы ведем, - говорил Н. С. Хрущев на встрече руководителей партии и правительства с деятелями литературы и искусства, - важнейшее значение имеет воспитание всех людей в духе коммунистических идеалов. И это составляет главную задачу идеологической работы нашей партии в настоящее время. Нам надо привести в боевой порядок все виды идейного оружия партии, к числу которых принадлежит и такое мощное средство коммунистического воспитания, как литература и искусство". Большая, почетная и вместе с тем нелегкая задача поставлена партией перед всеми работниками идеологического фронта. И поистине огромную роль здесь призвано сыграть наше искусствознание, литературоведение, критика, эстетическая мысль. стр. 3 -------------------------------------------------------------------------------- Партия дает нам четкие ориентиры. Она указывает цель. Она определяет основные вехи того большого пути, по которому нам предстоит двигаться. Она призывает самих деятелей литературы и искусства привести в боевой порядок их идейное оружие. Вопросы дальнейшего развития советского искусства оказались в центре внимания всей советской общественности. Это проблемы, связанные с дальнейшей разработкой теории социалистического реализма, с более углубленным рассмотрением вопроса о партийности и народности нашего искусства. Это также вопрос о новаторстве в художественной литературе и искусстве, об отношении к великим традициям реалистического искусства прошлого, о непримиримом, бескомпромиссном разоблачении лженоваторства, формализма и его крайнего выражения - абстракционизма. В свете новых требований стала еще яснее недопустимость разрыва между категориями эстетическими и политическими. Эстетические требования должны быть подняты на уровень политических. Да и может ли быть иначе? Ведь вопрос о непримиримом отношении ко всякого рода формалистическим кривляниям в искусстве - это вопрос политический. Борьба с буржуазной идеологией, борьба за чистоту ленинских принципов партийности и народности предполагает в то же время настойчивое, постоянное утверждение новаторской сущности искусства социалистического реализма. О традициях и новаторстве в искусстве с исчерпывающей ясностью говорит чеканная формула Программы КПСС, принятой XXII партийным съездом; "В искусстве социалистического реализма, основанном на принципах народности и партийности, смелое новаторство в художественном изображении жизни сочетается с использованием и развитием всех прогрессивных традиций мировой литературы". Советский художник - законный наследник неисчерпаемой художественной сокровищницы, созданной человеческим гением. Он наследник всех великих традиций, которые двигали художественное творчество народов на протяжении веков. Вместе с тем советский художник не мыслит свою деятельность без смелых творческих поисков, без отважных художественных дерзаний. Партия отмела клеветнические измышления наших идеологических противников, пытающихся изобразить борьбу с формалистическим трюкачеством в искусстве как отрицание права художника на смелый новаторский поиск, на художественные дерзания. Партия решительно высказывается за новаторство в искусстве. Заявлять, что коммунисты будто бы "против нового" в, искусстве, "значит преднамеренно исказить истину, - сказал Н. С. Хрущев в своих ответах на вопросы директора итальянской газеты "Джорно" И. Пьетра - Коммунисты как раз и поддерживают новое в развитии литературы и искусства, ибо они за социалистический реализм. А он означает богатство и многогранность искусства, близкого народу. Где-где, а уж в Италии хорошо знают по стр. 4 -------------------------------------------------------------------------------- нашим фильмам, гастролям советских артистов и переводам произведений писателей, насколько разнообразны наша литература и искусство - музыка, театр, поэзия и проза. Это и есть подлинное новаторство. Есть люди за рубежом, которые считают "новаторством" то, что является бегством от действительности, попыткой спрятаться от нее за никчемными и бесплодными выкрутасами. Возможно, такие выкрутасы и помогают буржуазной идеологии уводить отдельных людей в мир грёз и тем самым парализовать их волю в борьбе против несправедливостей старого общества. Но зачем, спрашивается, брать с этого пример? Ведь мы создаем новое общество, мы - люди земные, мы не хотим прятаться от действительности, а стремимся создать ее такой, чтобы трудящемуся человеку завтра жилось лучше, чем сегодня, а послезавтра - еще лучше". Партия поддерживает смелые поиски наиболее точных и емких художественных форм, способных воплотить новое, революционное содержание, все многообразие и сложность новой, социалистической действительности. Но партия сурова и непримирима в своем отношении к подражанию модным образцам современного буржуазного "модерна". В этом нет никакого противоречия. Выступая на заседании Идеологической комиссии при ЦК КПСС с участием молодых писателей, художников, композиторов, работников кино и театра, Л. Ф. Ильичев подчеркивал: "Мы не можем не приветствовать пытливые поиски новых форм художественного отображения действительности. Мы - за смелые поиски и дерзания в интересах развития искусства социалистического реализма. Ошибается тот, кто думает, что социалистический реализм и творческое искание исключают друг друга. Но самый поиск нового может увенчаться и увенчается успехом лишь в том случае, если он ведется в правильном направлении, а не превращается в самоцель, в бездумное формотворчество, в слепое подражание чуждым социалистическому реализму "новациям". Это единственно верный, точный и ясный ориентир, позволяющий уверенно отделить подлинное новаторство от мнимого, истинный творческий поиск от бездумного, слепого, эпигонского "формотворчества". Что же имеется в виду, когда мы говорим о правильном направлении творческих поисков? Советское искусство берет и развивает те традиции художественного гения человечества, которые связаны с реалистическим восприятием и отображением жизни. Мы отвергаем в прошлом все реакционное и берем из него все прогрессивное. И этот же ясный и четкий идейный ориентир определяет направление творческих поисков советского художника. Ясность идейной цели, сознание своей связи с жизнью народа, с идеями партии, с делом коммунистического строительства исключает, делает неприемлемой для советского художника позицию общественной безответственности. Такая позиция неизбежно приводит художника к субъективности, стр. 5 -------------------------------------------------------------------------------- а то и к декадентству и его крайнему выражению - абстракционизму. Теоретики декаданса всегда любили жонглировать понятием "личность художника". Но они игнорировали при этом, что само понятие "личность" - понятие общественное, что далеко не всякого человека можно назвать личностью, точно так же, как не всякое душевное движение может представлять общественный интерес. Марксистско-ленинское мировоззрение, весь опыт нашего общества, сознание художником своей ответственности перед народом и историей, - все, на чем зиждется метод социалистического реализма в искусстве, - вооружает советского художника против мнимого новаторства, против всякого рода формалистических кривляний. Марксистско-ленинской критикой и литературоведением разработаны теоретические основы проблемы традиций и новаторства. Означает ли это, что проблема сложного диалектического соотношения традиций и новаторства полностью решена в современной литературной теории, исчерпана? Разумеется, не означает. Необходимо повседневно, настойчиво, вдумчиво изучать живой литературный процесс, пристально рассматривать все новое в художественной практике искусства и от этого конкретного изучения идти к широким теоретическим обобщениям. "Народ и партия, - говорил Н. С. Хрущев, обращаясь к деятелям литературы и искусства, - глубоко заинтересованы в том, чтобы художественное творчество развивалось у нас в правильном направлении. Линия развития литературы и искусства определена Программой партии, которая обсуждалась всенародно и получила всеобщую поддержку и одобрение рабочих, колхозников, интеллигенции. А как лучше и правильнее претворить эту линию в художественном творчестве, решает каждый из вас в соответствии с пониманием своего долга перед народом и особенностями своего таланта, своей художественной индивидуальности". Как лучше и полнее осуществить в художественном творчестве задачи, диктуемые современностью? Этот вопрос требует всестороннего, углубленного теоретического осмысления. Здесь теория и критика должны идти рука об руку с живой литературной практикой. * * * Проблема традиций и новаторства, проблема их диалектического взаимодействия живо волнует нашу художественную интеллигенцию. На эти темы много говорят, много спорят, особенно в последнее время. Достаточно вспомнить дискуссию, завязавшуюся в начале этого года в "Литературной газете" после опубликования статей Е. Исаева и С. Лесневского и завершившуюся статьей А. Дымшица "О новаторстве традиций и традициях новаторства". стр. 6 -------------------------------------------------------------------------------- Споры такого рода возникают, разумеется, не случайно. Вопросы, затрагиваемые в ходе этих споров, стоят в повестке дня нашего литературного развития, настоятельно ждут серьезного, конкретного, аргументированного ответа. В ряду этих дискуссий о традиции и новаторстве стоит обсуждение, начатое на страницах нашего журнала статьей С. Гайсарьяна "Смелее!" ("Вопросы литературы", 1961, N 11) и продолжавшееся более года. В нем приняло участие пятнадцать критиков и литературоведов: В. Панков, А. Турков, А. Караганов, А. Марченко, В. Гусев, К. Ковальджи, С. Агабабян, А. Урбан, В. Перцов, Б. Сарнов, И. Гринберг, Ст. Рассадин, В. Кубилюс, И. Чичеров. Непосредственно к дискуссии примыкает статья С. Гайсарьяна "Творчество, жизнь, искания. Размышления над писательскими анкетами" (1962, N 10). Большинство выступлений были деловыми, содержательными, их выводы исходили из внимательного изучения современного литературного процесса. В ходе обсуждения было затронуто множество конкретных проблем: новаторство жизненного содержания, связь новаторства с традициями, прогрессивное и реакционное в художественном наследии прошлых веков, новаторство и мастерство, проблема национальных традиций, вопрос о воздействии технического прогресса на поиск новых художественных форм, об отношении к различным школам и направлениям в искусстве XX века, о взаимовлиянии разных художественных стилей и манер, о штампе, о "моде", о мнимом новаторстве, о соотношении этического и эстетического и т. д. и т. п. Постановка всех этих проблем разными авторами основывалась на привлечении опыта различных художников - отечественных и зарубежных, но прежде всего советских писателей разных поколений. Речь шла, в сущности, о правильном понимании истоков реализма, о путях реализма. Или, если сформулировать проблему еще конкретнее: о том, у кого учиться советскому писателю сегодня? Есть необходимость рассмотреть весь этот обширный материал, проанализировать высказанные суждения, подвести некоторые итоги. Из всех вопросов, затронутых в ходе дискуссии, мы остановимся лишь на тех, которые являются наиболее важными. Споры так называемых "традиционалистов" и так называемых "новаторов", то и дело вспыхивавшие на страницах нашей печати на протяжении последних лет, вплоть до самого недавнего времени, принимали крайне резкие формы. Непримиримостью суждений эти споры нередко приближались к полемическому уровню известной народной игры: "А мы Просо сеяли... А мы просо вытопчем..." Так называемые "традиционалисты" откровенно выступали против всех и всяких попыток начать разговор о поисках новых форм в искусстве, подчеркнуто и неизменно заключая самое слово "новаторство" в огромные иро- стр. 7 -------------------------------------------------------------------------------- нические кавычки. Так называемые "новаторы" не оставались в долгу и в свою очередь иронически закавычивали слово "традиция"... Сегодня этот уровень спора выглядел бы нелепым и странным анахронизмом. В большинстве своем участники дискуссии в "Вопросах литературы" от этой крайности суждений отказались. А те, кто не отказался, обнаружили серьезную уязвимость своих позиций. Заслуживает поддержки позиция тех участников дискуссии (они явно преобладали), которые высказывали и отстаивали глубокое уважение к традициям, живое, творческое отношение к классическому художественному наследию. Безусловно правы они, утверждая, отстаивая, доказывая, что традиция - это явление живое, близкое современности, устремленное в будущее. Истинные традиции великого искусства прошлого всегда служили большим художникам опорой в их устремлении к "незнаемому". Только новатор может быть продолжателем традиции. Эпигон, подражатель - убивает, засушивает, превращает в пустоцвет живое художественное наследие своих великих предшественников и учителей. Справедливо говорит об этом И. Гринберг в статье "Новизна нравственная, новизна образная" (1962, N 10): "Судьба книг, история их героев и сюжетов, летопись литературных споров, смена оценок и мнений со всей очевидностью свидетельствуют о том, что вновь пришедшие художники слова выдвигают свои решения, развивая и оспаривая взгляды мастеров старших поколений, тем самым продолжая длящуюся столетиями борьбу за человеческое счастье, за красоту, истину, справедливость. Настоящими же врагами нового обычно оказываются эпигоны и ремесленники, какой бы квалификацией они ни обладали... Это они фабрикуют посредственные шаблоны, лишенные реального содержания и выразительной силы. Познание здесь подменяется повторением давно известных, но далеко не всегда достоверных ходовых положений. Действенность - внешними приемами, иногда затрепанными, иногда вновь изобретенными, но в равной мере далекими от подлинного творчества, воодушевленного и целостного". Истинное уважение к традициям не терпит простого повторения. В его основе - стремление к творческому усвоению достижений предшественников и к критической их переработке. В большинстве участники дискуссии продемонстрировали понимание сложного диалектического взаимоотношения традиций и новаторства. Традиция подготавливает новаторство, заключает в себе необходимость следующего шага. В то же время истинное новаторство, конечно же, возникает не на пустом месте. Оно предполагает шаг вперед, но шаг по сравнению с чем-то. Это сложный, многообразный процесс, который следует рассматривать целостно. Даже великий революционер в искусстве Маяковский опирался в своих художественных поисках на весь опыт великого реалистического искусства прошлого. Именно поэтому его новаторская стр. 8 -------------------------------------------------------------------------------- поэзия оказывает могучее влияние на нашу сегодняшнюю поэзию. Об этом свидетельствуют, в частности, и публикуемые в этом номере журнала высказывания целого ряда советских поэтов - "Вечно живой Маяковский". Углубленное понимание значения прогрессивных традиций, понимание сложной взаимосвязи традиций и новаторства - один из самых серьезных и важных итогов дискуссии. Мы не будем особо останавливаться на тех статьях, которые содержали некоторые спорные положения и оценки (например, В. Перцова, И. Чичерова). Остановимся лишь на тех, где в ряде случаев имело место смещение акцентов по общим проблемам. С наибольшей отчетливостью это проявилось в подходе к конкретным явлениям современной литературы, особенно в анализе самых последних работ молодого поэта Андрея Вознесенского. Очень показательна в этом смысле статья А. Марченко "Что" и "как" в поэзии" (1962, N 12). Достоинство американских стихов А. Вознесенского А. Марченко видит в том, что, "в отличие от своих литературных предшественников, А. Вознесенский Америки не открыл". Этот тезис подкрепляется строчкой поэта: "Я был рядом... ты зябко ушла от погони...". О каких же "литературных предшественниках" идет здесь речь? В статье говорится об этом весьма определенно: "...ни формула Маяковского - "черное и белое", - ни аксиома К. Симонова - "белое и красное" - не дают возможности открыть "душу" сегодняшней Америки: она неуловимей и сложней". Суть отношения А. Марченко к американскому циклу Вознесенского сводится примерно к следующему: Маяковский и Симонов прямолинейны. Они устарели. Вознесенский Америки не открыл. Но он по крайней мере честно признался в этом, честно и искренно передал свое душевное смятение... "...смятение перед неожиданно непростой Америкой, - говорит она, - перед ее изощренной бесчеловечностью - вот нерв, вернее пульс поэмы, и в "Нью-йоркской птице" он легче всего прослушивается. Отсюда и образ "души Америки": ... полуробот? полудух? помесь королевы блюза и летающего блюдца? Образ вопросительный, не утвердительный - здесь все смутно, как предчувствие, и внезапно, как наитие, - ведь поэт идет вслепую..." Тут уже дело, как видим, не только в субъективности личных пристрастий. По меньшей мере легкомысленна и несерьезна эта попытка доказать, что Вознесенский пошел дальше Маяковского, оказался в чем-то более новатором, чем великий поэт нашей эпохи. Разве в американских стихах Маяковского "изощренная бесчеловечность" Америки не выражена с огромной силой?! Маяковский, правда, не ощущал никакого душевного смятения перед этой стр. 9 -------------------------------------------------------------------------------- "изощренной бесчеловечностью". Но мы никак не можем отсутствие этого душевного смятения рассматривать как некоторую недостаточность, а наличие ее - как преимущество Вознесенского перед Маяковским! Коренная ошибка А. Марченко состоит в том, что она непроницаемой стеной отделяет категории эстетические от этических, нравственных, то есть, по сути дела, рассуждая о художественных формах, она фактически абстрагируется от такого существенного фактора, как мировоззрение, политическая позиция художника. Сравнивая стихи Вознесенского со стихами Евтушенко, она замечает: "Только ли разное отношение к капиталистической действительности или, вернее, разная степень неприятия, неприязни, ненависти объясняют эту разницу?.. Может быть, разные темпераменты, разный "болевой порог", неодинаковая впечатлительность? Есть и это, конечно..." Но главное все-таки, по ее мнению, нечто другое. Что же именно? А вот: "Суть дела, на мой взгляд, в разных эстетических установках". Ну, а связано ли эстетическое кредо художника с его политической, идейной, этической позицией? Из статьи А. Марченко этого не видно. Свою статью она прямо начинает полемикой с теми, кто, как она говорит, "подменяет этикой эстетику". Но разве можно понять эстетическую новизну художественного явления, игнорируя жизненную, гражданскую позицию художника? И разве возможно оторвать гражданскую позицию художника от его нравственного, этического идеала? В споре А. Марченко и Ст. Рассадина о "Треугольной груше" Вознесенского более прав Ст. Рассадин. Прав даже не только потому, что он отрицательно оценивает те неверные тенденции в творчестве А. Вознесенского, в которых А. Марченко склонна видеть новые достижения молодого поэта. Не следует закрывать глаза на ошибочные тенденции в творчестве ряда молодых поэтов. Но дело не только в ошибочности конкретных оценок, а и во взгляде на сущность и назначение поэзии. Ст. Рассадина в первую очередь интересует гражданская позиция поэта, народность его творчества, степень активности его вмешательства в жизнь. Недаром свою статью "Человечность поэзии" (1962, N 11) он начинает таким предостережением: "Если даже Фет, выдающийся русский лирик, сильно обеднил и ограничил свой талант, то в какой же мере это грозит нашим современникам-поэтам, уклоняющимся от вопросов века или ложно истолковывающим их! И, напротив, какую действенную, преображающую, новаторскую силу обретает талант, если он настроен на ту же волну, что и сердца миллионов его современников! Мне кажется, говоря о новаторстве в поэзии (и даже о новациях в поэтической технике), нельзя ни на секунду выпускать из виду этот основной вопрос. Иначе возникает опасность свести весь большой и сложный разговор к спорам о "современности" и модности той или иной рифмы, а эти споры, вероятно, увлекательны и полезны, но вряд ли касаются главного". стр. 10 -------------------------------------------------------------------------------- Забвение главного направления, главной линии развития советского искусства чревато серьезными ошибками и срывами. Об этом необходимо помнить. Точность и правильность конкретных эстетических оценок критика определяется в первую очередь правильностью его идейно-теоретических позиций. Эстетическая зрелость неотделима от зрелости политической. * * * У Диккенса есть насмешливая фраза, зло и точно разоблачающая обывательское, мещанское отношение к художественным традициям: "Они были убеждены, что умершие художники были великими и что чем более современники подражают им, тем более через это подражание они приобретают возможность, хотя, конечно, и не в такой степени, сделаться знаменитыми". Это раболепное, пошлое, нетворческое отношение к классическому художественному наследству - оборотная сторона наплевательского, нигилистического отношения к предшественникам. И то и другое - враждебно принципам социалистического реализма, глубоко чуждо новаторской, творческой природе советского искусства. Однако, как мы уже говорили, оба эти взгляда в той или иной форме высказывались отдельными участниками недавних наших литературных споров и дискуссий. В настоящее время пренебрежительное отношение к поискам новых художественных форм в искусстве выглядит таким же нелепым анахронизмом, как и пренебрежительное отношение к традициям. Однако в дискуссии, развернувшейся на страницах нашего журнала, имело место некоторое смещение акцентов и в эту сторону. На этот раз не было попыток подвергнуть сомнению целесообразность художественных поисков, не было попыток любые поиски новых художественных средств рассматривать как следование "моде", как опасное формалистическое трюкачество. Но в суждениях некоторых участников дискуссии проявилось пренебрежительное отношение к художественной форме как к чему-то третьестепенному, несущественному. Эдакое подспудное убеждение, что форма проявится сама собой и сама собой окажется новаторской, если в основу будущего произведения ляжет материал новой действительности. Так, например, Ст. Рассадин, как мы уже говорили, правильно поставив вопрос о социальной и гражданской направленности поэзии, от проблемы поисков новых средств художественной выразительности попросту отмахнулся. Видимо, почувствовав это, он счел нужным оговориться в конце статьи: "Вот круг и замкнулся. Мы пришли все к тем же - боже мой, таким элементарным! - выводам. Нельзя стать современным поэтом, не поняв и не пережив вопросов века... стр. 11 -------------------------------------------------------------------------------- Вряд ли следует что-нибудь подытоживать. Скажу лишь о том, о чем "е говорил в статье. В ней я избегал (и почти избежал) самого слова "новаторство". Потому что статья - не о новаторстве. Она о том, на Мой взгляд, главном, определяющем, без чего новаторство вырождается либо в трюкачество, либо в игру пустенькими, хотя и ультрасовременными фразочками". Признание знаменательное. На деле Ст. Рассадин избежал не только употребления слова "новаторство". Выступив в обсуждении проблем новаторства, он по существу уклонился от ответа на основной вопрос дискуссии: может ли новое содержание стать фактом искусства, если оно не выразилось в по-настоящему новой художественной форме. Давно известно, что понятия "форма" и "содержание" надо рассматривать не изолированно, а в диалектическом единстве. Наше отношение к проблеме традиций и новаторства характеризуется вдумчивым и бережным вниманием ко всем поискам свежих, максимально действенных художественных средств. "Ленинская партия - партия новаторов, - говорил Л. Ф. Ильичев на заседаний Идеологической комиссии при ЦК КПСС с участием молодых писателей, художников, работников кино и театра, - и она не может не поощрять деятелей литературы и искусства, в первую очередь молодую художественную интеллигенцию, на подлинное новаторство в развитии социалистической культуры!.. Творчество лучших представителей молодежи показывает, что метод социалистического реализма многогранен, он не отрицает, а предполагает различие форм, индивидуальных стилей и художественных почерков. Многообразие форм - свидетельство богатства искусства социалистического реализма". Социалистический реализм не только не отрицает, но предполагает поиски новых художественных форм, ибо только так может быть художественно воплощено новое жизненное содержание. * * * Существенной Чертой дискуссии было признание многообразия стилей, разных художественных форм, стилевых манер. Почти никто из участников обсуждения не обнаружил стремления декларировать абсолютное преимущество какого-нибудь одного стиля, какой-нибудь одной, определенной системы изобразительных средств, объявить ее единственно пригодной для художников, стоящих на позициях социалистического реализма. В этом тоже сказался сегодняшний уровень нашей теоретической мысли. Это достоинство прошедшей дискуссии. Известная же ее слабость состоит в том, что обсуждению в целом была присуща некоторая стр. 12 -------------------------------------------------------------------------------- умиротворенность. Ему недоставало боевого, наступательного духа. Попытки определить основное направление развития нашей литературы страдали чрезмерной отвлеченностью. Так, например, И. Гринберг в статье "Новизна нравственная, новизна образная" (1962, N 10) справедливо спрашивает: "...шла речь о пройденном и завоеванном, о том, что стало честью и гордостью нашего искусства, получило всеобщее движение и признание. А как же быть с тем, что создается сегодня, как узнать, чему суждена долгая жизнь, а чему - быстрое забвение, как определить черты нынешнего новаторства?.." Однако в ходе дискуссии ясного ответа на этот вопрос не было дано. Чрезмерную широту, подчас граничащую с всеядностью, обнаружили некоторые участники дискуссии, чьи статьи основывались на большом конкретном материале. Здесь следует назвать статью К. Ковальджи "Продолжая разговор..." (1962, N 6). Автор этой статьи возражал С. Гайсарьяну, который, говоря о "всевозможных футуристических, имажинистских и других подобных выкрутасах и излишествах", справедливо подчеркивал: "Это был чреватый опасностями путь. Теперь мы знаем, что оголтелые буржуазные художники, идя по стезе самоцельных поисков формы, пришли к ее разрушению - распаду. Именно в абстракционизме полностью утрачено чувство формы". Возражая на это, К. Ковальджи писал, что не все футуристы, имажинисты и проч. заслуживают такой категорической параллели с "оголтелыми буржуазными художниками". Возражение несостоятельное. Речь ведь идет не о тех крупных художниках, которые смогли преодолеть тлетворное влияние всякого рода модернистских программ, теорий, манифестов. Речь идет именно о тех, кто был верен манифестам и дошел до полного распада формы, конечным выражением которого является абстракционизм. Еще более странно звучит другой аргумент, к которому пытается прибегнуть К. Ковальджи. "...Литература, - говорит он, - делается талантливыми людьми, а не "истами" и "измами". Формулировка эта содержит, может быть, невольное, непреднамеренное, но очевидное и ни в коем случае не допустимое противопоставление таланта художника - идейной направленности его творчества. Да, литература делается талантливыми людьми. Но это только одна сторона дела. Не следует закрывать глаза на существование "истов" и "измов". Из того факта, что Маяковский как явление не укладывается в понятие "футурист", а Есенин в понятие "имажинист", вовсе еще не вытекает, что "футуризм" и "имажинизм" - фикция, явления, в чистом виде не существовавшие и потому не представляющие и никогда не представлявшие никакой опасности. А ведь именно к такому выводу подводит нас статья К. Ковальджи. "...Без Маяковского и Есенина какой смысл говорить о футуристах, имажинистах и "им подобных", - говорит он, и далее высказывает сомнение в том, что этот путь был чреват опас- стр. 13 -------------------------------------------------------------------------------- ностями для советской литературы. "Опасный - для кого? Для поэзии в целом?" - спрашивает он. Да, - следует ответить на это, - именно для поэзии в целом! И для поэтов!! не обладавших таким могучим дарованием, как Маяковский или Есенин. И в конечном счете даже для Маяковского, который, как известно, затратил немало душевных сил на преодоление футуристических и лефовских заблуждений. Подлинное художественное новаторство не имеет и не может иметь ничего общего с практикой всякого рода модных модернистских течений современного буржуазного искусства. В сущности, искусство современной буржуазии по самой природе своей не может быть новаторским. Эстетика модернизма, как известно, ориентирует художника на контакт с узким кругом "избранных ценителей". Нет ничего более противоестественного, находящегося в более вопиющем противоречии с самой природой художественного творчества! Искусство тем самым превращается в своеобразную игру, где одна сторона демонстрирует те или иные "новации", а другая наслаждается уже не самим искусством, а своей способностью ценить изысканность и нестандартность этих "новаций". Весь опыт советской литературы доказывает, что действительное обогащение и развитие художественных форм происходит лишь там, где имеет место насущная потребность выразить новое содержание, и выразить его так, чтобы с максимальной действенностью и художественной силой донести его до сознания самых широких читательских масс. Иначе говоря, новаторским может быть только то искусство, которое служит народу, существует для народа. Это все азбучные истины марксистско-ленинской эстетики. Мы часто их повторяем в газетных и журнальных публицистических статьях. Но этого, по-видимому, явно недостаточно. Эту проблему необходимо как можно глубже разработать нашим эстетикам, рассмотреть ее всесторонне, обобщив большой конкретный материал. Потребность в углубленной теоретической разработке этой проблемы сегодня ощущается особенно остро. И решать ее следует партийно, принципиально, наступательно по отношению ко всем проявлениям буржуазной идеологии. Подлинно научный марксистско-ленинский подход к явлениям литературы и искусства не терпит отрыва эстетических критериев от критериев политических, мировоззренческих, идейных. Непосредственно примыкают к дискуссии о традициях и новаторстве ответы писателей на две специальные анкеты журнала. Одна из этих анкет была обращена к молодым писателям, другая - к литераторам среднего и старшего поколения. На первую анкету ответили тридцать два молодых литератора. На вторую анкету откликнулись двадцать четыре писателя - прозаики, поэты, стр. 14 -------------------------------------------------------------------------------- драматурги. Среди ответивших на эти две анкеты - представители разных братских литератур народов СССР. Анкета существенным образом расширила диапазон обсуждения, внесла в ход разговора много дополнительных оттенков. Само собой разумеется, что ответы писателей на вопросы анкеты не являются развернутым аргументированным изложением их теоретических взглядов. Напротив, они сами представляют собой материал для теоретического осмысления, который позволит вдумчивому исследователю выявить как положительные, так и отрицательные тенденции литературного процесса. Ответы писателей на анкету "Вопросов литературы" вызвали много откликов в печати. Отмечалось, что некоторые ответы содержат немало ценного, интересного, важного. Утверждения других писателей подвергались справедливой критике. Как уже отмечалось, в N 10 "Вопросов литературы" за прошлый год была опубликована статья С. Гайсарьяна, в которой была сделана попытка проанализировать весь этот большой и пестрый материал. В этой статье осуждалось присущее некоторым молодым литераторам скептическое отношение к лозунгу: "Изучайте жизнь!" "...Уж слишком часто и навязчиво повторяются слова: "Надо просто жить, а не изучать жизнь!" - пишет автор статьи. И справедливо возражает на это: "Верно ли, что писателю достаточно просто "жить", чтобы набраться жизненного опыта, глубоко познать жизнь народную? Мне думается, что неверно. Разве все равно, как живет писатель - одиноко, замкнуто, келейно или широко, на всю страну, "во все стороны", по слову Герцена? Можно набираться жизненного опыта вяло, медленно, можно это делать и ускоренными способами. Вопрос о познании жизни молодыми литераторами, об обогащении их жизненного опыта - один из коренных вопросов литературного развития". К этому выводу нельзя не присоединиться. К сожалению, в статье не было высказано столь же ясной и твердой позиции по другому, не менее существенному вопросу. Речь идет о крайне легкомысленном понимании некоторыми молодыми литераторами проблемы художественных традиций. Вот, например, молодой поэт заявляет, что он "хотел бы соединить в своей" поэзии некоторые характерные черты Маяковского, Блока, Есенина и Пастернака. Как это у меня получится, разумеется, не знаю". Приведя эти слова, автор статьи замечает с эпическим спокойствием: "Я тоже не знаю. Но мешать ему не надо, пусть пробует - или он убедится в невозможности этого, или действительно чего-то добьется". Надо ли говорить о том, как неуместна в данном случае эта позиция "невмешательства". Следовало бы решительно и прямо указать на явную ошибочность и полную бесперспективность стр. 15 -------------------------------------------------------------------------------- такого эклектизма. То, что это не было сделано, - упущение редакции. Вообще уже не раз высказывалось критическое отношение к ответам молодых писателей на анкету "Вопросов литературы". В частности, говорилось, что молодые литераторы, называя своих ближайших учителей и наставников, продемонстрировали "странную забывчивость" по отношению к основоположнику социалистического реализма А. М. Горькому, не упоминали, говоря об источниках своего вдохновения, Демьяна Бедного, Фадеева, Фурманова, Николая Островского, А. Макаренко. Короче говоря, не проявили достаточного уважения к социалистическим традициям нашей литературы. Обвинение это, высказанное применительно ко всем молодым писателям, ответившим на вопросы анкеты, конечно же, несправедливо. Основоположники и крупнейшие представители советской литературы близки и дороги многим нашим молодым литераторам, что видно хотя бы из ответа Василя Быкова на вопрос анкеты об учителях и наставниках: "...мне хочется назвать "Разгром" А. Фадеева, "Тихий Дон" М. Шолохова..." Или из ответа Виктора Московкина: "Образцом "производственного" романа считаю "Дело Артамоновых". Или из очень характерного признания Анатолия Приставкина: "...мне кровно близок Горький, от него мне было бы трудней уйти, чем от самого себя". И тем не менее круг имен, названных рядом молодых литераторов в перечне "учителей", наводит на серьезные, а порой тревожные размышления. Следует резко осудить нигилистическое отношение к традициям, проявившееся в ответе А. Вознесенского, - ответе, явно рассчитанном на сенсацию и эпатаж общественного мнения: "Не думаю, чтобы писателю была полезна близость с литпредшественниками. "Кровосмешение" ведет к вырождению. Больше, чем Байрон, мне дали Рублев, Жан Миро, поздний Корбюзье". Почти столь же "размашисто" ответил на этот вопрос анкеты украинский поэт Иван Драч. В его перечне "учителей и наставников" Достоевский соседствует с Лоркой, Хемингуэй с Тычиной, Довженко с Феллини. И уже вовсе комическое впечатление производит ответ армянского прозаика Перча Зейтунцяна: длиннейший перечень имен от Миллера и Модильяни до Розова, Арбузова и Кулиджанова. Не свидетельствует о серьезном отношении к поставленному вопросу ответ Юлиана Семенова: "Более всего мне близки традиции Пушкина, Достоевского, Чехова, Хемингуэя, Ремарка, Бёлля. Наиболее перспективными из всех исканий в области формы мне представляются искания". Это звучит по меньшей мере как легкомысленная бравада, кокетливая игра именами и понятиями. Подобную "всеядность", к счастью, не разделяет большая часть других участников анкеты. Они как бы полемизируют друг с другом, предлагая куда более зрелые ответы. стр. 16 -------------------------------------------------------------------------------- К. Бобулов: "Мне близки все хорошие традиции русской классической и современной советской литературы. У меня очень много любимых писателей. Но одного хочу назвать. Это Лев Толстой. Его надо изучать всю жизнь. Он - целый университет". В. Гордейчев: "Преклоняюсь перед человечностью музы Пушкина, нахожу родной и близкий отзвук в пронзительном драматизме поэзии Некрасова и Блока, люблю Корнилова и Твардовского. В последние годы все заинтересованней вглядываюсь в мир сложных духовных исканий Луговского". Н. Коржавин: "В классической поэзии наиболее близки мне Пушкин, Тютчев и Блок. Разумеется, это не значит, что я не люблю Лермонтова и Некрасова или больших поэтов XX века, которых в русской поэзии было немало. Короче: ближе всего мне пушкинская традиция... Искания в искусстве - это поиск точного отношения, точного не только логически, но и эмоционально. Точного не только с точки зрения верности отображаемому, но и верности задачам искусства, то есть той роли, которую оно по своей природе играет в обществе". Фактически ответом на размышления и сомнения некоторых молодых явились и высказывания большой группы писателей - участников специальной анкеты: "Искусство принадлежит народу. Писатели о традициях и новаторстве" ("Вопросы литературы", 1963, NN 1, 2). Участники этой анкеты убежденно разоблачают убогость пренебрежительного отношения к традициям. "Главные традиции, перенять и продолжить которые я считаю священным долгом каждого современного писателя, это - писать хорошо, как Пушкин, Толстой, Тургенев, правдиво, как Достоевский и Некрасов, боевито, как Салтыков-Щедрин, Горький, Райнис, Островский", - утверждает Зигмунд Скуинь. "Какие традиции мне близки? Традиции Льва Толстого и Максима Горького, Александра Фадеева и Михаила Шолохова", - заявляет Георгий Марков. "Если не принимать в расчет явного подражания, национальные русские традиции устойчивы. В соприкосновении с другими литературами наша литература как национальная становится богаче. Вершины различных национальных литератур родственны. Пушкин, Байрон, Лермонтов, Данте мне одинаково близки. Кстати, Данте во много раз ближе и роднее Надсона", - говорит Василий Федоров. Ответы писателей свидетельствуют о том, что проблема эта давно перестала быть академической, волнующей только теоретиков. О своем понимании традиций, о своем отношении к ним писатели и поэты говорят как о чем-то глубоко личном, выношенном. И еще одна характерная черта: отношение к традициям не воспри- стр. 17 -------------------------------------------------------------------------------- нимается как нечто раз навсегда решенное. Оно ежедневно обогащается конкретными размышлениями о самых последних, сегодняшних явлениях нашей литературы, нашего искусства. "Традиция, - пишет в своем ответе на анкету Евгений Винокуров, - это то немногое из бывшего, что осталось для нас живым, и только то, что живо сейчас, то и станет традицией, то есть будет живым и для наших потомков. Если произведение не связано с традицией, то оно, на мой взгляд, мёртво. Другое дело, что единственная форма связи с традицией - это развивать ее дальше. Можно и должно не быть похожим на старое, но обязательно надо двигаться в направлении, уже заданном развитием предшествующей художественной мысли... Явление вне традиции - пустоцвет..." Эти писательские высказывания важны прежде всего потому, что они являются красноречивым подтверждением необходимости Правильного понимания проблемы традиций и новаторства для художественной практики., Конечно, у каждого художника - свой путь к этому пониманию. Но без ясного и четкого осмысления этих проблем нет и не может быть серьезных творческих достижений. * * * Итак, каковы результаты обсуждения? Первый и, пожалуй, самый существенный: дискуссия показала, что проблема традиций и новаторства - актуальна, правильное понимание ее жизненно важно для развития нашего искусства. В большинстве участники обсуждения высказались за реалистическое искусство, против формалистических кривляний, против безыдейности. Борьба за искусство социалистического реализма требует бдительного, непримиримого отношения ко всякого рода модернистским влияниям, нетерпимости ко всем видам и формам лженоваторства, постоянного разоблачения формализма. Вместе с тем ни в коей мере не снимается необходимость борьбы с натурализмом, с поверхностным, примитивным "отображательством". Натурализм чужд и враждебен искусству социалистического реализма, основным принципом которого является глубокое художественное постижение закономерностей новой действительности. Проблема взаимоотношений традиций и новаторства в искусстве - проблема теоретически сложная, до конца не разработанная. Тут заложены возможности подлинных теоретических открытий. Дискуссия наметила в этом смысле ряд вопросов. Но ей явно недоставало теоретической основательности, глубины. Строго говоря - сделана попытка очертить круг вопросов, нуждающихся в серьезной теоретической разработке. Поставлены первые заявочные столбы. Дальше предстоит большая работа. стр. 18 -------------------------------------------------------------------------------- Теория, как известно, мертва, если она не становится орудием воздействия на литературную практику, на живой литературный процесс. С этим связан другой существенный недостаток прошедшей дискуссии: читатель вправе был ждать от этого обсуждения большей целенаправленности, более активного утверждения нашего эстетического идеала, более активного утверждения нашего художественного метода. Редакция должна была больше сделать в этом направлении. В ходе обсуждения называлось немало имен, привлекался большой фактический материал. Много говорилось о богатстве художественных средств, форм, стилей, манер, ставших достоянием нашей литературы в последнее время. Следовало бы с большей строгостью и идейной четкостью выяснить, что же из этого богатства удержалось, оправдало себя, что же из опыта, накопленного сегодняшней нашей литературой, является подлинным обогащением метода социалистического реализма, а в чем иные литераторы отступают от нашего метода, что необходимо поддержать, а от чего следует отказаться. Дискуссии в целом недоставало именно такого - тщательного и конкретного - анализа. Дискуссия должна была призвать активных участников сегодняшнего литературного процесса к более энергичной, наступательной борьбе за все, что оправдало себя, к более решительному осуждению всего, что уводит в сторону от главной линии развития советской литературы, в том числе к осуждению ошибочных взглядов некоторых молодых писателей. Необходимо повышать боевую активность критики. В мире идет идейный бой, острый и непримиримый. Вот этой наступательности, этой остроты обсуждению недоставало. Нужен был более крупный идейный счет. И, наконец, еще один недостаток дискуссии, о котором нельзя не сказать: узость конкретного литературного материала, на основе которого шел разговор. Глубокое теоретическое осмысление сущности художественного новаторства - насущная, неотложная задача, стоящая сейчас перед нашей эстетической мыслью. Выполнение этой задачи требует широкого охвата конкретных историко-литературных явлений и современного литературного процесса. Поистине неисчерпаемы художественные возможности метода социалистического реализма. Этот метод не только предполагает широту и богатство художественных средств, позволяющих с максимальной яркостью и глубиной выразить правду жизни. Сама суть нашего творческого метода заставляет художника постоянно искать новое в жизни, новое в искусстве. Искусство социалистического реализма было вызвано к жизни появлением нового общественного строя. Впервые в истории человечества на земле появилось социалистическое общество. Вошли в жизнь, стали реальностью новые, неизвестные прежде жизненные закономерности, новые типы, характеры, новые темы. Впервые в стр. 19 -------------------------------------------------------------------------------- истории труд стал делом чести, стал превращаться в первую жизненную потребность человека. Впервые в истории человек труда осознал себя как силу, изменяющую мир. Искусство социалистического реализма было рождено необходимостью художественно осмыслить, воплотить в ярких художественных образах этот впервые в истории возникший новый материк. Потребовалось изображение нового типа отношений между людьми. Возник новый характер конфликта. Творчество новых форм жизни обусловило необходимость творчества новых художественных форм. Постоянно изучать жизнь, постоянно помнить о том, что новаторство метода социалистического реализма рождено новаторской сущностью нашего общества, - только так можно постигнуть природу социалистического реализма как художественного метода в его движении, в развитии. Прямая обязанность литературной теории и критики - осмыслять с этих позиций живой литературный процесс, находя и поддерживая в нем все живое, по-настоящему новое - то есть коммунистическое. Только так литературоведение и критика помогут нашему искусству идти вперед, добиваясь решающих успехов на том пути, который определен Программой партии, стр. 20