(К ВЫХОДУ В СВЕТ ПОЛНОГО СОБРАНИЯ СОЧИНЕНИЙ МАЯКОВСКОГО) В 1925 году после долгих мытарств Маяковский заключил с Госиздатом договор на издание собрания сочинений. Четыре тома - вот объем его, определенный Госиздатом. Но уже к следующему году не вышедшее еще собрание пополнилось пятым томом. Договор переделывался еще несколько раз. Издание было закончено после смерти поэта и составило десять томов. Лишь первые восемь из них были подготовлены к печати самим поэтом, два последних тома составляли его друзья. Таким образом, даже это единственное прижизненное собрание сочинений Маяковского не является полностью авторизованным. Тем не менее трудно переоценить его значение и для последующих изданий, и для читателя. Хотя в собрание вошло далеко не "все, сочиненное Владимиром Маяковским" (многое затерялось на страницах газет и журналов), эти десять книжек наглядно раскрывали грандиозность поэтической работы, проделанной Маяковским. Текстологический уровень первого собрания сочинений был невысок: Маяковский никогда не вычитывал внимательно корректуры своих произведений, в особенности написанных им давно. И тем не менее тексты, вошедшие в это собрание, имеют огромную ценность: они в большинстве случаев отражают последнюю авторскую волю. Именно поэтому десятитомное собрание сочинений Маяковского (точнее, его первые восемь томов) является -------------------------------------------------------------------------------- В статье использованы материалы обсуждения полного собрания сочинений Маяковского в 13 томах на расширенном заседании Ученого Совета Института мировой литературы имени А. М. Горького с представителями научной и Педагогической общественности 13 апреля 1962 года. стр. 53 -------------------------------------------------------------------------------- основой при определении канонического текста произведений поэта. Однако, как мы уже сказали, в нем немало недочетов. Перед всеми последующими изданиями собраний сочинений Маяковского вставала задача исправить их, дав не только более полный, но и по возможности самый точный свод всего написанного поэтом. В 1934 - 1938 годах вышло в свет первое полное собрание сочинений Маяковского под общей редакцией Л. Ю. Брик и И. М. Беспалова, а вслед за ним - новое полное собрание сочинений поэта под редакцией Н. Н. Асеева, Л. В. Маяковской, В. О. Перцова и М. И. Серебрянского (1939 - 1949). Нет необходимости вновь возвращаться к оценке этих собраний, сыгравших важную роль в деле издания произведений Маяковского. Отметим лишь то, что здесь впервые собраны многие тексты, не вошедшие в прижизненное собрание сочинений, проведена значительная работа по их уточнению, включены стенограммы и протоколы выступлений поэта, варианты стихов из его записных книжек и т. д. Ценным было и стремление составителей дать реальный историко-литературный комментарий к отдельным произведениям поэта. Вместе с тем издания эти, как отмечалось в печати, страдали существенными недостатками. Важнейшими из них были пропуски отдельных произведений поэта, неполнота вариантов, композиционная неслаженность собраний, досадные текстологические промахи и, наконец, - неверное освещение творчества поэта в комментарии (в частности, переоценка роли футуризма в творческом формировании Маяковского). К тому же в последнем из этих собраний было сделано немало купюр, вызванных условиями культа личности. Все это, как указывала "Правда" в статье "За научное издание сочинений Маяковского" (14 апреля 1953 года), диктовало необходимость дать советскому читателю массовое, научно выверенное собрание сочинений поэта революции. Попыткой такого издания явилось подготовленное Институтом мировой литературы совместно с Гослитиздатом полное собрание сочинений Маяковского в 13 томах (1955 - 1960). Но прежде чем говорить о нем, необходимо сказать несколько слов о самих принципах издания собраний сочинений классиков. Принципы эти еще недостаточно четко определены в издательской практике, поэтому каждый раз приходится разговор о них начинать почти заново. Новое полное собрание сочинений Маяковского относится к типу научно-массовых изданий. Упор следует делать на оба слова: рассчитанное на массового читателя (достаточно красноречиво говорит об этом двухсоттысячный тираж), издание это является научным и по тщательности критической работы над текстами, и по той полноте, с которой представлено здесь все созданное поэтом. Найденный составителями тип комментария тоже позволяет в большинстве случаев соединить научность с массовостью. стр. 54 -------------------------------------------------------------------------------- Но уж если зашла речь о тираже, то справедливости ради отметим, что к концу издания тираж его несколько уменьшился (до 163 тысяч экземпляров в последнем, тринадцатом томе). Это было вполне понятно и неизбежно. "Я - поэт. Этим и интересен", - писал сам Маяковский. Последние тома, включающие стенограммы и протоколы выступлений, письма, всевозможные наброски и т. д., естественно, меньше привлекают читателя. Нужно, чтобы в собраниях сочинений, издаваемых массовым тиражом, такие томы выпускались в меньшем количестве экземпляров, как это сделано в собрании сочинений А. Блока. Требованием, предъявляемым ко всякому изданию, является необходимость критического подхода к тексту. Основой является при этом последняя авторская редакция, освобождаемая от всяких ошибок и искажений. Очевидно, что полное собрание сочинений должно строиться по хронологическому принципу. Лишь последовательное проведение его поможет читателю составить представление о творческой эволюции поэта, поставит каждое его произведение в общий ряд. Очевидно и то, что полное собрание сочинений должно включать в себя, помимо законченных произведений, наброски, раскрывающие неосуществившиеся замыслы писателя, варианты по рукописям и другим редакциям текста, вводящие в его творческую лабораторию. Без этого представление о творчестве художника будет неполным. Читатель, подписавшийся на полное собрание сочинений, - особый читатель. Он хочет знать своего писателя, знать все, написанное им, хочет разобраться в нем. Таким читателям (а их все больше в нашей стране) адресовано новое издание сочинений Маяковского. Типом издания определяется и состав сопроводительного материала. В академическом собрании сочинений справочный аппарат включает лишь сведения источниковедческие и библиографические, сведения по истории создания произведений. В массовом издании этого явно недостаточно: оно нуждается в пояснительном комментарии. Очевидно, что это тем важнее, чем больший срок отделяет нас от времени создания произведения и чем более злободневно оно. Этот комментарий не только сообщает о времени и - если это необходимо - об обстоятельствах создания произведений, не только объясняет отдельные их места, непонятные сегодняшнему читателю. Его задача - ввести произведение во время, помочь понять его в ряду других. Комментарий - не путеводитель по собранию сочинений, академическая бесстрастность противопоказана ему. В нем - сегодняшняя оценка созданного поэтом. Качество комментария определяется не размером его, а точностью данных в нем определений и оценок. Отказ от включения вариантов, разночтений и пояснительного комментария в собрание сочинений или сведение их к жесткому минимуму, несомненно, обедняет издание. Вместе с тем, стр. 55 -------------------------------------------------------------------------------- разумеется, массовое издание не может во всех случаях включать полный свод написанного поэтом (это возможно только в академическом полном собрании сочинений). Известные излишества и неточности были и в научном аппарате рецензируемого собрания, о чем в свое время говорилось в печати. При подготовке к изданию будущих массовых собраний сочинений, безусловно, необходимо учесть те верные замечания, которые были сделаны в адрес составителей и комментаторов полного собрания сочинений Маяковского. После этих замечаний становится ясно, что появление собрания сочинений - определенный итог не только в собирании, но и в изучении творчества писателя. Без исчерпывающего знания пути художника, истории создания и появления в печати его произведений нельзя решить многочисленных текстологических вопросов, возникающих при издании собрания сочинений. Большая работа, проделанная советским литературоведением по исследованию творчества Маяковского, несомненно, отразилась на качестве издания нового полного собрания его сочинений. Выяснение особенностей творческого почерка Маяковского позволило со значительно большей, нежели прежде, точностью воспроизвести подлинный текст поэта. Трудно предположить, что сейчас могло бы появиться новое издание сочинений Маяковского, которое существенно изменило бы наши представления о поэте. Очевидно, что как бы ни были велики новые разыскания, они смогут добавить лишь какие-то - пусть немаловажные - штрихи к облику великого поэта. Освоение Маяковского идет теперь, так сказать, не столько вширь, сколько вглубь. Новое издание собрания его сочинений дало в этом отношении немало. Прежде всего, в этом собрании Маяковский представлен гораздо полнее, чем во всех предыдущих. Это в особенности относится к "ростинскому" периоду его творчества. Огромная работа по разысканию новых текстов и определению их авторства была проделана В. Д. Дувакиным, составителем третьего тома, в который вошли "Окна РОСТА". Трудность этой работы легко понять, если учесть, что оригиналы большей части "окон" не сохранились, а главное - ни на одном "окне" не указаны ни художник, ни автор текста. К тому же нередко работавшие вместе с Маяковским в РОСТА настолько хорошо усваивали его стилистическую манеру, что позднее сам поэт не всегда мог отличить свои "окна" от чужих. Изучение многочисленных архивных документов, беседы "с бывшими сотрудниками РОСТА, наконец, тщательный стилистический анализ текста позволили В. Д. Дувакину значительно пополнить этот раздел творчества Маяковского. Свыше семидесяти новых текстов "окон" впервые вошло в собрание сочинений поэта. Они существенно пополняют наши знания о гигантской работе, проделанной им в РОСТА. стр. 56 -------------------------------------------------------------------------------- Естественно, что в собрании сочинений воспроизведены лишь тексты "окон", фотографии их даны только в качестве иллюстраций. Эти иллюстрации дают какое-то представление о манере Маяковского - художника и плакатиста. Но не больше. Специфика "окон" заключается в том, что текст неотделим в них от рисунка. Подстрочные описания рисунков, которые вынужден давать составитель тома, не могут заменить их. Единство текста и рисунка, которым были сильны "Окна РОСТА", разрушается. Несомненно, что и сам текст, воспроизведенный на страницах собрания сочинений в таком виде, утрачивает немалую долю своей выразительности. Нельзя не пожалеть и об удручающем цветовом однообразии воспроизведенных в собрании "окон". Много интересного иллюстративного материала осталось за бортом. В этом отношении последнее собрание явно уступает предыдущему, где, кроме портретов и автографов, были в значительно большем, чем сейчас, количестве воспроизведены обложки книг поэта, афиши его выступлений и т. д. При этом было немало цветных иллюстраций, которых почти нет в новом издании. Но вернемся к "окнам". Не пора ли издать наконец альбом всех собранных уже "Окон РОСТА", выполненных Маяковским? Работа, проделанная по подготовке этого собрания сочинений, предоставляет такую возможность. Маяковский-художник до сих пор не только не изучен, но даже и не издан. Альбом "Окон РОСТА" (непременно красочный!) смог бы сдвинуть с мертвой точки эту давно назревшую проблему. Выход в свет нового полного собрания сочинений поэта вновь - и с особой остротой - выдвигает ее. Впервые включены в собрание сочинений Маяковского некоторые статьи, написанные им для Пресс-бюро ЦК; они позволяют с гораздо большим, чем прежде, основанием говорить о быстром политическом росте поэта. Это - статья "Сегодняшний Берлин", которая обнажает ужасающую бессмысленность империалистического мира (см., например, рассказ о том, как французы, в соответствии с условиями Версальского договора, молотками разбивают новенькие немецкие авиационные моторы). Это - и статья "Собирайте историю", где поэт говорит о значении революционного плаката. Тезисы и программы выступлений, а также свыше десятка новых стенограмм выступлений поэта, впервые включенные в собрание сочинений, добавляют немало нового к характеристике его идейно-эстетических позиций. Важнейшие из этих стенограмм - выступления на диспуте по докладу А. В. Луначарского "Первые камни новой культуры" 9 февраля 1925 года, на диспуте "Леф или блеф" 23 марта 1927 года, на собрании Федерации объединения советских писателей 22 декабря 1928 года, на Втором расширенном пленуме РАППа 23 сентября 1929 года и др. - ярко вскрывают непримиримость поэта в защите принципов нового, социалистического искусства и вместе с тем снимают тот стр. 57 -------------------------------------------------------------------------------- "хрестоматийный глянец", который стремились наложить на него в прежних изданиях. Чрезвычайно широко представлено в этом издании эпистолярное наследие Маяковского. Свыше ста писем, записок, деловых бумаг, впервые включенные в собрание сочинений, не только проливают свет на историю создания некоторых его произведений, но и с какой-то неожиданно новой стороны раскрывают облик поэта. В новом издании Маяковский представлен гораздо более полно, чем раньше. Восстановлены все купюры, сделанные в предыдущем собрании сочинений под влиянием условий культа личности. Насквозь злободневная, в лучшем смысле этого слова, поэзия Маяковского неотделима от того, чем жила в те годы Советская страна. Стремление приукрасить поэта приводило к тому, что многие из этих нитей, связывавших поэзию Маяковского с бурным и прекрасным временем, были обрублены. Речь идет не только о том, что теперь в стихах Маяковского восстановлены имена людей, несправедливо репрессированных или ошельмованных. Историю нельзя улучшать и подчищать: не нужно бояться упоминать и имена, которые по справедливости не вызывают симпатий у сегодняшнего советского читателя. Из стиха, как из песни, слова не выкинуть, смысл же некоторых стихотворений без пояснений не будет до конца понятен современному читателю. Стремление освободить Маяковского от всего, что, по мнению, составителей предыдущего собрания сочинений, могло бы так или иначе "скомпрометировать" поэта, заводило так далеко, что даже его автобиография "Я сам" оказалась "подчищенной". Так, в главе "Партия" вслед за словами о том, как его выбрали в МК, Маяковский пишет: "Здесь работать не пришлось - взяли". В предыдущем собрании сочинений эта фраза оказалась выброшенной, так же, как и строки из другой главы, посвященные встрече с Горьким: "Расчувствовавшийся Горький обплакал мне весь жилет. Расстроил стихами. Я чуть загордился. Скоро выяснилось, что Горький рыдает на каждом поэтическом жилете. Все же жилет храню. Могу кому-нибудь уступить для провинциального музея". Все эти и другие поправки, которые В. Перцов однажды удачно назвал "косметическими", устранены в новом издании. Путь развития поэта предстал на страницах его автобиографии не только более полно, но и более ярко, во всей его сложности, а подчас и противоречивости. Творческое наследие поэта открывается какими-то новыми гранями, ускользавшими ранее от внимания читателя. Первостепенную роль сыграло здесь не только пополнение собрания новыми материалами, но и кропотливая работа по восстановлению подлинного текста Маяковского, очищенного от всевозможных ошибок, опечаток, искажений и т. д. Своеобразие стилистики поэта, добивавшегося предельно яркой выразительности, требует от составителей особого внимания. Кажущаяся ошибка может оказаться стилистическим приемом, стр. 58 -------------------------------------------------------------------------------- и наоборот, за стилистический прием может быть принята читателем ошибка корректора или редактора. Тщательность текстологической работы выгодно отличает это издание от всех предыдущих. Изучение истории текста по рукописям и публикациям позволило освободить от искажений поэму "Владимир Ильич Ленин". Озадачивающе странным выглядело во всех прежних изданиях то ее место, где Маяковский, опираясь на подлинные ленинские документы, воссоздает речь вождя пролетариата, призывающего к переходу от военного коммунизма к нэпу: "Под этой мелкобуржуазной стихией еще колышется мертвая зыбь". Пиетет перед текстом собрания сочинений, подписанным самим Маяковским, заставлял в течение многих лет перепечатывать эту явную бессмыслицу. Внимательное изучение автографов поэта составителями нового собрания сочинений помогло установить истину. В действительности фраза начиналась так: "Вот этой мелкобуржуазной стихии..." Последняя авторская редакция не всегда может служить непогрешимым источником. В особенности относится это к Маяковскому, который невнимательно вычитывал корректуры своих произведений, а нередко и передоверял это своим друзьям. Машинописные копии рукописей показывают, как часто оставлял он неисправленными грубые описки и ошибки. Разумеется, все это учитывается, но часто лишь теоретически. Не могут избежать этого упрека и составители нового собрания сочинений Маяковского. Один пример ярко показывает, как здравые соображения могут быть побеждены пиететом перед последней прижизненной публикацией. В поэме "Ленин" вслед за словами о рабочем классе, готовящем вождя грядущих битв, стояло: "Он расплещется, придет он и объявит..." Слово "расплещется" вызывает здесь недоумение; то обстоятельство, что до этого несколько раз говорилось о расплате, которую готовит пролетариат эксплуататорам, настоятельно требует другого прочтения - "расплатится". Еще в процессе подготовки к печати шестого тома, куда вошла поэма "Ленин", была обнаружена машинописная рукопись, позволившая понять, как возникло здесь это слово. Появлением своим оно обязано машинистке, написавшей вместо "расплатится" - "расплащится", а отсюда пошло - "расплещется". И, тем не менее ошибка эта была исправлена лишь в 13 томе - в списке поправок к собранию сочинений. Текстологические разыскания - плод огромного труда исследователя, который должен знать не только все источники текста, но и уметь осмыслить его, исходя из идейно-художественного замысла поэта. Иногда - это выявление особенностей его стилевой манеры: так, в стихотворении "По городам Союза" несколько безразличное "сели двое мужчин" было заменено по корректурному оттиску ярко оценочным - "сели два мужичины". В другом, более сложном случае исправление диктуется соображениями смысла, В стихотворении "Две культуры" в прежних изданиях была любопытная строчка: "Гостям вослед ушли когда два запас- стр. 59 -------------------------------------------------------------------------------- ных лакея..." Почему "запасных"? Неужели "мадам", ругающая свою кухарку, имеет, кроме постоянных, еще и запасных лакеев? Черновой автограф и газетная редакция текста помогли установить, что вместо "запасных" следует читать "заспанных". Мадам, чтобы пустить гостям пыль в глаза, наняла только на один вечер двух лакеев, и они уходят вслед за гостями. Существенно меняет смысл и исправление, внесенное в текст стихотворения "Телевоксы". "Обезглавлен бог сам этим телевоксом" - стоит во всех прежних изданиях. Беловой автограф и первоначальный текст восстанавливают правильное чтение первого слова - "обесславлен". Тем самым снимается возникающий у читателя недоуменный вопрос-почему, собственно, "обезглавлен"? Количество подобных примеров можно было бы значительно умножить - это позволило бы представить всю сложность и объем текстологической работы, проделанной при издании этого собрания сочинений. Составители его убедительно доказывают, что при соблюдении строго научной тщательности возможны исправления текста на основании только внимательного чтения его. Это относится, например, к расстановке знаков препинания. Известно, что Маяковский часто передоверял расстановку их издательским работникам. Именно поэтому следует относиться как можно более внимательно - и вместе с тем особенно критически - к знакам препинания, которые всегда чрезвычайно важны в рассчитанном на чтение вслух стихе Маяковского. В стихотворении "Крым", например, точка, поставленная корректором не на месте, родила явную нелепость, прошедшую через все издания: На молоко сменил чай. В сиянье лунных чар И днем и ночью на Чаир Вода бежит, рыча. "Вода бежит", очевидно, не только "в сиянье лунных чар" (то есть ночью), но "и днем и ночью". Передвижение точки на положенное ей место (после слов "лунных чар") устранило эту нелепость. Первые две стихотворные строки относятся теперь к поэту, который по санаторно-курортным обычаям пьет по вечерам вместо чая молоко. Однако далеко не все бесспорно в решении текстологических вопросов, возникавших перед составителями нового собрания сочинений Маяковского. И прежде всего это относится к выбору источника канонического текста. В статье "Проблемы научного издания сочинений Маяковского" (сборник "Вопросы текстологии", М., 1957) М. П. Штокмар справедливо указывал на то, что в преды- стр. 60 -------------------------------------------------------------------------------- дущих собраниях сочинений допускались ничем не оправданные отступления от последней авторской редакции текста. В статье, в частности, говорилось, что не было никаких оснований помещать стихотворение "Рабкор" (1925) по тексту газеты "Гудок" (25 января 1925 года, N 20), а не по более позднему его варианту, появившемуся в журнале "Синяя блуза" (М. 1926, N 27 - 28). Однако и в новом собрании сочинений за каноническую принята первопечатная, газетная редакция. Для части "Окон РОСТА" последней авторской редакцией является текст сборника "Грозный смех" (подготовлен к печати Маяковским в 1929 году, вышел посмертно и 1932 году). Представляется убедительной мотивировка, по которой составитель "ростинского" тома В. Д. Дувакин поместил эти позднейшие тексты в особом разделе основного текста: "В 18 из них (текстов сборника. - А. К.) автор внес изменения, которые либо связаны с тем, что тексты печатались без рисунков, либо возникли в результате того, что Маяковский вынужден был исправлять по памяти текст, искаженный при перепечатке машинисткой, либо связаны с политической ситуацией 1929 года. Печатать в общем ряду "окон" 1920 - 1922 годов тексты в редакциях 1929 года нецелесообразно, поскольку "окна" в историческом и жанрово-стилевом отношении представляют собой известное единство". Но восстановление подлинных текстов - это лишь одна, пусть самая важная, сторона дела. Собрание сочинений может дать полное представление о писателе лишь в том случае, если оно введет читателя в его творческую лабораторию, раскроет динамику самого творческого процесса. Стремление представить по возможности более полные варианты произведений выгодно отличает новое полное собрание сочинений Маяковского не только от предыдущих его изданий, но и от всех других собраний сочинений советских писателей. Воспроизведение этих вариантов знакомит читателя с "мастерской слова" Маяковского и вместе с тем помогает выяснению общих вопросов его творчества, помогает понять само движение поэтической мысли. Особую ценность представляют впервые полностью опубликованные три рукописи поэмы "Про это", последовательно раскрывающие работу поэта над текстом. Рукописи эти приобретают особое значение, если вспомнить, что, как правило, процесс творчества Маяковского отражался на бумаге лишь в виде заготовок и каких-то конечных результатов. Существенно пополняют представления читателя о процессе создания произведений и новые материалы из записных книжек поэта, хранящихся в Центральном Государственном Архиве литературы и искусства. Но, чрезвычайно полно воспроизведя все варианты текста, составители нередко лишают читателя возможности проследить за самим процессом создания произведения. Возьмем хотя бы стихотворение "Атлантический океан". По черновому автографу из записной книжки воспроизводится, например, пять вариантов 78-й и 79-й строк: "и снова верстой вознесут одного", "и снова верстой вознесли одного", "и снова капли спаялись в одно", "и снова вода стр. 61 -------------------------------------------------------------------------------- (спаялась) в одно", "и снова спаялись воды в одно". Как шла работа над этой строкой? Вычеркивал ли поэт одно-два слова или зачеркивал всю строку, заменяя ее новой, - расшифрованный таким образом текст записных книжек ответа на этот вопрос не дает. Объем, а главное - характер работы поэта над стихом здесь затемняется, восстановить последовательность этой работы невозможно. Сама система подачи вариантов в собрании сочинений оказывается недостаточной. Не прибегая к транскрипции авторского текста, следует, очевидно, особыми значками (например, ломаными скобками и т. д.) воспроизвести все стадии поэтического труда. Только при этом условии можно раскрыть весь ход творческого процесса. С вопросом о форме подачи вариантов тесно смыкается вопрос о типе комментария. Очевидно, что комментарий должен соответствовать составу собрания сочинений. В полном собрании сочинений, рассчитанном на читателя, знакомого в определенной мере и с творчеством писателя, и с историей литературы, комментарий призван объяснить места, понятные сегодня не всем. В подавляющем большинстве случаев составители нового собрания сочинений Маяковского хорошо справились с этой задачей. Возьмем, например, стихотворение "Венера Милосская и Вячеслав Полонский". В примечаниях В. Катаняна к этому стихотворению даются сведения об автографах и прижизненных публикациях его, об обстоятельствах его создания и объясняются такие слова, как "ноблес оближ", "Кук", "Ройльс", "АХХР", упоминается о Радимове и о редактировании Полонским трех журналов. Скупость изложения соединена в комментариях с точностью объяснений. Но подчас такая скупость приводит к тому, что, говоря языком кибернетики, количество информации, содержащейся в комментариях, сводится к минимуму. Возьмем, например, такие, составленные В. Тимофеевой, комментарии (том 7), как "Казин В. В. (р. 1898)-советский поэт", "Санников Г. А. (р. 1899)-советский поэт", "Безыменский А. И. (р. 1898), Светлов М. А. (р. 1903), Уткин И. П. (1903 - 1944) -популярные в то время (?!) молодые советские поэты". Такое разъяснение очень мало даст тому читателю, который впервые встречается с именами этих поэтов (позволительно сомневаться, что такой читатель возьмется за полное собрание сочинений - ему нужен однотомник), и ничего не даст тому, кто, зная, что это - советские поэты, захочет узнать что-то если и не о них, то хотя бы о том, почему попали эти имена в стихотворение Маяковского. Можно привести еще немало примеров комментариев, не разъясняющих текст, а лишь фиксирующих материал, который и без того понятен читателю, более или менее подготовленному. В предшествующих собраниях сочинений комментарии нередко искажали подлинный путь развития Маяковского как поэта. Отказавшись от субъективистских оценок, составители нового собрания нередко впадают в другую крайность: они вообще отка- стр. 62 -------------------------------------------------------------------------------- зываются от разъяснения сущности высказываний Маяковского. Такие комментарии, как "Орешин - поэт и прозаик", "Романов, Клычков - писатели", "Герасимов, Кириллов, Жаров, Уткин - поэты", в изобилии встречающиеся, например, в 12 томе, не могут помочь в понимании сложности той полемики, которая велась Маяковским. Необходима дальнейшая серьезная работа по определению типа комментария к собраниям сочинений. В полном собрании сочинений (каким является рецензируемое издание) не должно быть рассчитанных на совершенно неподготовленного читателя пояснений, подобных приведенным выше. В то же время массовый характер таких изданий требует дать в комментарии не только объяснения, но - в нужных случаях - и оценки. Следует избегать в комментарии повторений. В 12 томе трижды прокомментировано имя В. Б. Шкловского, причем комментарии эти не совсем совпадают: "Шкловский В. Б. (р. 1893) - писатель, киносценарист и литературовед" (стр. 573), "Шкловский В. Б. (р. 1893) - писатель и литературовед, один из организаторов Общества по изучению поэтического языка (ОПОЯЗ), существовавшего в 1914 - 1923 годах и объединявшего сторонников формалистического метода" (стр. 618), "Шкловский В, Б. (р. 1893) - писатель, литературоведов 1922 году жил в Германии" (стр. 690). Такие повторения едва ли целесообразны, тем более что в комментариях к тому же тому неоднократно встречаются отсылки к объяснениям, данным ранее. Без упорядочения системы объяснений комментарий теряет внутреннее единство. Упорядочение это должно идти не только за счет устранения повторений, но главным образом за счет большего единообразия в объяснении фактов, более четкой оценки их и, наконец, большей обстоятельности в этих объяснениях. Удачным дополнением к комментарию служит составленный Н. Ф. Рябовой "Указатель имен и названий" - своеобразный "путеводитель по Маяковскому". Он помогает раскрыть многогранность связей Маяковского с общественной и литературной жизнью страны. По-новому, богаче и полнее, чем прежде, открывая Маяковского, указатель этот является незаменимым пособием для каждого внимательного, заинтересованного читателя. Он должен послужить началом и основой большой работы по установлению и исследованию связей поэзии Маяковского с фактами литературной жизни своего времени. Но указатель этот нельзя ограничивать только литературными рамками; настоятельно требуется пополнение его, например, географическими названиями. Серьезного разговора заслуживает композиция собрания сочинений в целом. По издавна установившейся традиции материал в научном издании располагается по строго хронологическому принципу. Это, с одной стороны, позволяет показать сам процесс творческого развития поэта, а с другой - освобождает издание от всевозможных редакторских домыслов в распределении материала. Последовательное проведение этого принципа вызывает, одна- стр. 63 -------------------------------------------------------------------------------- ко, серьезные возражения. И главное из них в том, что при распределении текстов в собрании сочинений необходимо учитывать как жанровые различия произведений, так и закрепленную автором циклизацию их. Очевидно, что эти вопросы в каждом отдельном случае должны решаться с учетом всех конкретных обстоятельств. Принцип распределения произведений по жанрам наиболее последовательно проведен в большом академическом издании Пушкина (А. С. Пушкин, Полн. собр. соч. в 17-ти томах, Изд. АН СССР, 1937 - 1959) и во всех остальных собраниях сочинений Пушкина, опирающихся на это. Правда, вызывает существенные возражения сам принцип распределения материала, при котором процесс развития поэта искусственно расчленяется. Но чаще всего идут на компромисс: материал располагается хронологически от тома к тому с жанровыми подразделениями внутри каждого тома и выделением в особые тома всех нестихотворных текстов. Так построено, например, пятитомное собрание сочинений Есенина. Таково и новое полное собрание сочинений Маяковского. Дело, однако, осложняется тем, что в творчестве Маяковского (как и в творчестве других поэтов) выделяются циклы, представляющие определенное единство. Принцип этот закреплен самими поэтами в прижизненных изданиях. Образцом такого единого цикла могут служить, например, "Персидские мотивы" Есенина. Добиваясь большей четкости в выявлении основной лирической темы цикла, поэт неоднократно изменял состав и композицию его, но при этом сам цикл непременно сохранялся. Сохранен он и в "Собрании стихотворений" (тт. 1 - 4, Госиздат, М. -Л. 1926 - 1927), первые три тома которого подготовлены к печати самим поэтом. Правильно поэтому поступили составители собрания сочинений Есенина, выделив этот цикл в ряду хронологически расположенных стихотворений поэта. С другой стороны, не вызывает возражения и обратное решение: стихотворения цикла "Москва кабацкая", не обладавшего, как показывают прижизненные издания (в особенности указанное "Собрание стихотворений", где стихотворения этого цикла даны в едином хронологическом ряду), единством и для самого поэта, расположены по хронологическому принципу. С чрезвычайно строгой циклизацией стихотворений встречаемся мы в выходящем сейчас собрании сочинений Блока. Она отражает ту циклизацию, которая была принята самим поэтом в трехтомном собрании его стихотворений. Новое собрание сочинений Блока не является полным, поэтому принятый его составителями принцип распределения материала не вызывает возражений. Он помогает читателю понять эволюцию поэта, какой представлялась она ему самому. Выбросив менее характерное для него, Блок объединяет свои стихотворения в циклы, каждый из которых представляет собой определенный этап его творческого пути. стр. 64 -------------------------------------------------------------------------------- С аналогичным случаем встречаемся мы и в прижизненном собрании сочинений Маяковского, где все произведения распределены по циклам. Однако отметим сразу же, что у Маяковского циклы объединены скорее тематически, в то время как для Блока, по его собственным словам, выбор и распределение стихов обусловливается тем, "чтобы как можно яснее (насколько в данное время понимаю) было, чего хотел, чего не достиг, как падал, где удалось удержаться". Можно ли следовать этому принципу в полном собрании сочинений? Кроме выдвинутых уже выше возражений, возникает еще одно: при соблюдении авторской циклизации в распределении материала неизбежен редакторский произвол при расположении по циклам вновь найденных текстов. Опыт предыдущего собрания сочинений Маяковского показывает, как далеко может завести желание распределять произведения по циклам. Так, например, без достаточных на то оснований были объединены в отдельный том стихи Маяковского, появившиеся в результате его поездок за границу. Написанные в период с 1922 по 1929 год, стихи эти не представляют единого целого. Они искусственно отделены от других, которыми поэт откликался на события международной жизни. Редакция нового собрания сочинений поэта правильно сделала, отказавшись от такой циклизации. Вместе с тем, нельзя не согласиться с выделением в отдельный том "Окон РОСТА", представляющих определенное целое в идейно-стилевом отношений и к тому же весьма близких по времени своего создания. Не вызывает возражения и обособление сценариев и пьес, статей, выступлений, писем и т. д. Хотя, впрочем, стоило бы отделить письма от деловых записок и документов - но это спорный вопрос. Непоследовательность редакции обнаруживается в том, что статьи и материалы выступлений Маяковского дореволюционного периода помещены в первом томе, тогда как, например, его эпистолярное наследие, относящееся к тому же времени, - в тринадцатом. Логичнее было бы объединить все эти тексты в одном томе (по нашему мнению, в первом). Новое собрание сочинений дает немало примеров такой непоследовательности в распределении материала, как по отдельным томам, так и внутри них. В шестом томе оказались выделенными в особый цикл стихи о Париже, а в седьмом томе - стихи об Америке. Но почему, в таком случае, не воспроизводятся все остальные циклы, встречавшиеся в прижизненных изданиях Маяковского? Соблюдая внутри каждого тома принцип жанрового подразделения текстов, составители собрания неизбежно впадают в противоречия. В седьмом томе стихотворение "Что делать?", агитирующее за подписку на журнал "Знание - сила", справедливо оказалось в разделе рекламы, тогда как типичная реклама "Нате! Басня о "Крокодиле" и о подписной плате" оказалась помещенной в четвертом томе в разделе стихотворений. Еще более неясны стр. 65 -------------------------------------------------------------------------------- принципы распределения произведений новых поэтических жанров - плаката и рекламы - внутри каждого тома. В первом томе плакаты идут среди стихотворений, во всех остальных случаях они выделяются в особые циклы. При этом в шестом томе этот цикл вместе с циклом текстов к рисункам в журнале "Красный перец" вклинивается в раздел стихотворений, в то время как в других томах он идет за этим разделом. В четвертом томе плакаты идут за поэмами, тогда как во втором томе они предваряют отдел поэм. Все это свидетельствует о том, что проспект издания не был разработан с достаточной тщательностью к моменту выхода первого тома. Изменения, вносимые в него буквально на ходу, несомненно, повредили композиционной стройности собрания сочинений. Наконец следует остановиться еще на одном примере непоследовательности в композиции издания. Редакция нового собрания сочинений правильно поступила, отказавшись от структуры прижизненного его издания. И тем не менее она сочла возможным открыть это собрание, как сделал сам поэт, его автобиографией "Я сам". Внешне все верно: соблюдается последняя авторская воля. Но постараемся понять причины, побудившие Маяковского предпослать собранию своих сочинений эту полемическую автобиографическую заметку. Собрание выходило в обстановке острой литературной борьбы. Задачей поэта было - четко определить свою позицию в ней. Оценки, даваемые им здесь, нарочито заострены, характеристика своего творческого пути дана в подчеркнуто "лефовских" тонах. Автобиография становилась фактом литературной борьбы - и в этом было ее прямое назначение. Сейчас вся эта полемика- дело прошлого. Автобиография, раскрывая позицию Маяковского в этой борьбе, характеризует лишь определенный этап его идейно-художественного развития. Она не может объяснить всей сложности творческого пути поэта в предшествующие годы и уж конечно не упоминает о последних годах его жизни. Полемический же ее заряд не может помочь сегодняшнему читателю понять особенности творчества Маяковского. Поэтому правильнее было бы отнести автобиографию "Я сам" в раздел статей и заметок 12 тома. Новое издание собрания сочинений Маяковского вышло в годы больших перемен в жизни нашей страны. Решения XX и XXII съездов партии оздоровили атмосферу нашей общественной и культурной жизни, вызвали у советских людей небывалый творческий подъем. В новом свете предстала история советской литературы, из которой в предыдущие годы было несправедливо вычеркнуто немало имен. Возникает настоятельная необходимость глубже разобраться в процессах, определяющих развитие нашей литературы, в вопросе о влиянии поэзии Маяковского - поэзии, заложившей основы новой литературы, - на развитие советской поэзии. Новое полное собрание сочинений Маяковского приобретает в этих условиях особое значение. Полнее и ярче, во всей своей стр. 66 -------------------------------------------------------------------------------- сложности, предстает теперь перед читателем творчество великого поэта советской эпохи. Процесс рождения и становления принципов нового искусства раскрывается с гораздо большей, чем прежде, достоверностью. Это позволяет глубже понять не только творчество Маяковского, но и процессы, определившие поступательное движение советской поэзии. Выход в свет нового полного собрания сочинений Маяковского не только подводит определенный итог в деле издания и изучения его произведений, но и выдвигает перед советским литературоведением новые задачи. Уровень этого издания позволяет считать его последним шагом перед изданием академического полного собрания сочинений Маяковского. Подготовка такого собрания должна начаться уже сейчас. Работа эта потребует еще немало кропотливого исследовательского труда. Очевидно, что подобное издание не может быть осуществлено в самые ближайшие годы, да и в этом нет необходимости: двухсоттысячного тиража пока достаточно. Но если не начать уже сейчас текстологической работы, которая не терпит спешки, то может оказаться утерянным и многое из того, что достигнуто в процессе подготовки настоящего собрания. Первоочередной задачей является и определение основных принципов издания полных собраний сочинений классиков. Все эти задачи ложатся, в первую очередь, на Институт мировой литературы. О том, что в этом направлении проделано уже немало, свидетельствует подготовленное его коллективом собрание сочинений Маяковского. Задача подготовки академического издания Маяковского неотделима от задачи изучения его творчества. Новое собрание сочинений особенно остро ставит вопрос о влиянии Маяковского на развитие советской поэзии. Изучение Маяковского должно быть еще теснее связано с изучением современного состояния советской поэзии. Только при этом условии можно осмыслить то новое, что определяет сейчас процессы ее развития. Долг советского литературоведения - решительнее вмешиваться в современный литературный процесс, выясняя и разъясняя принципы искусства социалистического реализма, у истоков которого рядом с Горьким возвышается величественная фигура Владимира Маяковского. стр. 67