КНИГА ВЛАДИМИРА КИРШОНА* В издательстве Ауфбау (ГДР) вышла примечательная книга. Автор ее, литературовед Гельмут Кайзер, умер в 1961 году в возрасте 36 лет, и эта книга - его первая и последняя крупная критическая работа. Исследование Г. Кайзера посвящено литературному и политическому пути Готфрида Бенна и Эрнста Юнгера - писателей, которые в течение почти полувека неизменно были в Германии идеологическим знаменем тех, кто обильно насытил историю кровью, пеплом и преступлениями. Прогрессивной немецкой литературе XX века не в первый раз приходится вести идеологические сражения с литературной реакцией - слишком часто за эти полвека нуждались в защите демократизм и гуманизм немецкой культуры. От литературных поединков Генриха Манна, Карла Осецкого, Иоганнеса Р. Бехера, Франца Вайскопфа ведет прямая линия к полемическим статьям современных критиков ГДР, разоблачающих возрождение реваншизма на Западе Германии. Гельмут Кайзер - ОДИН из этих критиков - избрал для полемического анализа произведения двух признанных мэтров реакции, литераторов, сумевших добиться европейской известности, и прослеживает их пути от начала до конца, от первого дебюта до последнего самоповторения. Внешне пути этих писателей кажутся отличными друг от друга. Бенн обязан своей известностью в основном стихам, Юнгер - прозаическим сочинениям преимущественно в форме -------------------------------------------------------------------------------- * Helmut Kaiser, Mythos. Rausch und Reaktion. Der Weg Gottfried Benns und Ernst Jungers. Aufbau-Verlag, Berlin, 1962, 374 S. стр. 216 -------------------------------------------------------------------------------- дневников и трактатов. Бенн начал свой путь в 10-х годах как экспрессионист. Юнгер был далек от этого течения, и первые его произведения были насыщены упоенной апологией войны как "высшей школы" формирования характера. С приходом фашизма к власти роли, казалось бы, переменились: Бенн ринулся в гущу политической борьбы, безудержно рекламируя самые отвратительные идеи фашизма, Юнгер временно отошел от политики (не отстранившись, впрочем, от своих сочинений, во многом подготовивших преступную "теорию" и практику гитлеризма). После 1945 года Бенн по видимости всецело ушел в себя, предался резиньяции, Юнгер же вновь принялся за идейное оснащение империалистической политики, - на этот раз в ее новом, североатлантическом варианте. Усилиями неофашистских реакционеров Бенн и Юнгер были вновь введены в строй, - немного подновленные, в ореоле чуть ли не стоических страстотерпцев (еще бы: каждый из них сумел предусмотрительно "обелить" себя размолвками с гитлеровцами, оставшись верным идеологии фашизма, в выработку которой и Бенн и Юнгер внесли изрядную долю). "Величайший лирик со времен Рильке" - это говорится на Западе о Бенне, "неповторимый по силе излучения феномен после Стефана Георге" - это о Юнгере. В таких условиях появление марксистской книги, развенчивающей демагогические мифы, которыми реакция украсила Бенна и Юнгера, явилось безусловно весьма актуальным. Основная заслуга Г. Кайзера заключается прежде всего в том, что он вскрыл общность мировоззренческой платформы обоих писателей как идеологов реакционной империалистической буржуазии эпохи ее заката. При этом Кайзер проникает в потаенные сокровенные уголки философии противника, умело развенчивая псевдогуманистическую демагогию маскирующихся реакционеров. Его подход к эволюции Бенна и Юнгера проникнут глубоким историзмом. В исследовании четко выделены четыре этапа развития Бенна и Юнгера, самым тесным образом связанные с этапами немецкой истории XX века. Это - первая мировая война, Веймарская республика, период фашистской диктатуры и второй мировой войны, период послевоенного становления реваншистского западногерманского государства. Начало литературного пути обоих связано с первой мировой войной. Уже в первых циклах стихов Бенна "Морг" и "Плоть" его неприятие войны выступает в резко антигуманистичной форме. Бенн готов не только унизить человека до амебы, но и поднять амебу над человеком, благо она не, обладает разумом, не знает проклятия "черепа", которым Бенн "сыт по горло" и который он считает первопричиной всех страданий человека. Мало у кого иррационализм принимал такую вызывающе циничную, антигуманистическую форму, как у Бенна в начале его писательского пути. Ощущая отвращение к войне, Бенн не мог, однако, осудить ее даже с пацифистской позиции, характерной для экспрессионизма и экспрессионистов. Ему нечего противопоставить войне, нечего ей возразить, - Г. Кайзер называет его позицию "косвенной апологией" войны. До самой смерти сохраняет Бенн и культ своего "я", и мистическое опьянение искусством" в котором он видел, согласно своей антиинтеллектуалистской теории, почти физиологическую функцию человеческого организма. Так возник в его поэзии образ Нарцисса с "головой, стр. 217 -------------------------------------------------------------------------------- сливающейся с полуденными ручьями", со "зрачком, обращенным вовнутрь". Позиция раннего Юнгера - это позиция анархиствующего авантюриста, ощущающего близкое пришествие железного порядка на смену затхлой буржуазности и с головой окунающегося в его подготовку. Точки соприкосновения его с Венном легко обнаружить - Г. Кайзер вынес их в заголовок своей книги - "миф, опьянение и реакция". Если Бенн "мифологизирует" стихийную, антиинтеллектуальную личность, то Юнгер "мифологизирует" войну как "природную стихию". Оба они, как пишет Г. Кайзер, скрывают подлинные общественные взаимосвязи явлений. Решительно отвергая путь революционной борьбы, Бенн и Юнгер представляют две разновидности реакционной идеологии, как бы дополняющие друг ДРУга. Обстоятельно прослеживает Г. Кайзер и те частные проявления основных философских позиций Бенна и Юнгера, которые впоследствии были взяты на вооружение официальной идеологией "третьего райха" - правда, в резко огрубленной форме (что и послужило причиной неполного согласия Бенна и Юнгера с практикой нацизма). Это прежде всего теория элиты (со специфической вариацией - элита художников-нарциссов у Бенна, элита воинов у Юнгера), ницшеанское презрение к народным массам, требование "очищения" белой расы (путем возвращения к первородным, физиологическим началам у Бенна, путем искупительного "страдания" в горниле войны у Юнгера). Эти "идеи" раньше получили свое выражение у Юнгера в его дневниках и трактатах 20-х годов ("В стальных грозах", "Борьба как внутреннее переживание", "Тотальная мобилизация", "О страдании"), Бенн выразил их несколько позже, в начале 30-х годов, когда он с яростным пылом принялся защищать "третий райх". Анализ позиции Бенна и Юнгера в годы господства фашизма в Германии, проводимый Г. Кайзером, важен еще и потому, что именно в этом периоде их сегодняшние западные апологеты ищут поводов для легенды об их самоочищении от нацизма. Г, Кайзер подробно доказывает, что это "отмежевание" от фашизма было, в сущности, мнимым, что у Бенна и Юнгера тогда проявилось не более чем неприятие "вульгарной" практики гитлеровцев. Гитлеровцы оказались для Юнгера недостаточно "аристократами духа", ему казалось, что в "третьем райхе" бушует хаос инстинктов массы, которую он презирал и раньше. Поэтому он предпочел на время удалиться от дел. Те же соображения лежат и в основе позиции Бенна. Но если Юнгер, как пишет Г. Кайзер, с самого начала "не маршировал, а смотрел с тротуара", то Бенн отстал от колонны, лишь когда он обнаружил, что хозяева требуют не только зажигательных радиоречей, но и поэтических свидетельств о благонадежности. Бенн также сошел на время с политической арены, и в его стихах этого периода выразилась горечь очередного разочарования, - разумеется, в "человеке вообще", а не в его требовательных хозяевах. После 1949 года Бенн и Юнгер вновь оказались на прежних позициях, "откорректированных" опытом минувших лет. Правда, Бенн теперь, как отмечает Г. Кайзер, "не связывает сознательную политическую агитацию против социализма с прямой апологией существующего", он даже может иронизировать над "возней со знаменем абендланда", но своей ненависти к социализму он остался верен, стр. 218 -------------------------------------------------------------------------------- как и своей ненависти к демократии. Зато Юнгер всерьез заинтересовался "знаменем абендланда". Оно даже искусило его спуститься с высот философии и астрологии, над проблемами которых он размышлял несколько лет, на ниву конкретных политических споров и написать трактат "Гордиев узел", в котором бывший националист и шовинист предстал перед читателями убежденным космополитом, защитником "абендланда" против "восточного варварства", пропагандистом "всемирного государства". Правда, силы у Юнгера уже не те, его боевой дух стареет, он пытается еще написать в "Гордиевом узле", что фашизм был якобы "восточного происхождения", написать "Лесовика" и в нем "героизировать" одиночку, "человека свободного и независимого действия в тоталитарном окружении". Но все больше и больше преобладают в поздних произведениях Юнгера мотивы резиньяции, все чаще приходится ему напрягаться, чтобы скрыть свою растерянность за наигранной позой стоика и воина. Доведя до конца полемику с реакционными философскими взглядами Бенна и Юнгера, Г. Кайзер, к сожалению, лишь мимоходом коснулся внутренней противоречивости этих взглядов и особенно отражения этой противоречивости в литературных сочинениях Бенна и Юнгера. В книге Г. Кайзера рассмотрению эстетических взглядов Бенна и Юнгера отведены две главы -главой "Бенн о проблемах лирики" ограничен в основном также и непосредственный анализ самой лирики Бенна. Г. Кайзер убедительно полемизирует с предельно субъективистскими взглядами Бенна на искусство, по которым лирическое "я" в процессе художественного творчества путем экстатического опьянения как бы погружается в доисторические глубины своего сознания и извлекает образы и представления из этих темных глубин. Бенн называл это "рождением вовнутрь". Г. Кайзер верно подмечает, что Бенну-лирику удаются только "настроения разочарования, неразделенной любви, осени, старения, одиночества и тоски" - то есть традиционные настроения декаданса. Однако анализу поэтического творчества Бенна он уделил недостаточное внимание. Об этом нельзя не пожалеть, - ведь главный "аргумент" защитников Бенна в этом и заключается: да, Бенн совершил "грехопадение" с нацистами, но он остался "большим поэтом". Эти попытки обосновать славу Бенна на "внеполитическом" фронте, безусловно, заслуживают не просто отрицания, но отрицания, широко обоснованного рассказом о Бенне как типичном поэте декаданса, употребившем во зло свои способности. С Юнгером дело обстоит проще, потому что у Юнгера нет удачных произведений. Его повести - это безжизненные схемы, в которых символические абстракции призваны демонстрировать взгляды автора в возможно более привлекательной, "возвышенной" форме. Кайзер это убедительно доказал. Однако он упустил возможность показать один специфический трюк Юнгера - его заигрывание с идеалами гуманизма, его спекуляцию на эстетических запросах читателя. Сентиментальные утопии Юнгера, его отрешенные от жизни герои, этакие интеллектуально утонченные мыслители - все это чистейшая "художественная" демагогия, рассчитанная на то, чтобы компенсировать в сознании читателей и почитателей возможное чувство смущения от чересчур брутальных пассажей юнгеровских трактатов. Впрочем, отдельные замечания, стр. 219 -------------------------------------------------------------------------------- сколь существенными они ни представляются, не уменьшают актуального политического и литературного значения книги Г. Кайзера. Они вторичны по сравнению с той задачей, которую разрешил Гельмут Кайзер, развенчанием двух видных идеологов современного империализма и реваншизма. стр. 220