(Статья из сборника "Литературный Чернятин") Города!!! Как много великих имен связано с ними! Трудно представить себе цивилизованный мир без городов. Города-гиганты, крупные промышленные центры, города районного значения и даже небольшие города с местной, в основном кустарной промышленностью - все они объединены общим названием и все оказывали и продолжают оказывать огромное влияние на развитие литературы. Как красноречиво говорят об этом названия самих произведений: "Городок Окуров", "Миргород", "История одного города", "Города и годы" и мн. др. А кинокартины - "Парень из нашего города" и "Огни большого города"! Наш город не принадлежит к крупным центрам. Даже больше того - он невелик. Однако прошлое и настоящее города, привольно раскинувшегося по обеим сторонам Южной железной дороги, богато литературными событиями. Так, в прошлом веке всего лишь в нескольких десятках километров от города охотился Тургенев, удил рыбу Аксаков. В городе в разное время побывали почти все Классики русской литературы и большинство современных писателей. Пребывание в Чернятине и его окрестностях не могло не наложить определенного отпечатка на их творчество. К числу писателей, посетивших Чернятин, относится и выдающийся прозаик Филимон Пантелеевич Границкий, девяностосемилетие со дня рождения стр. 245 -------------------------------------------------------------------------------- которого отмечает в этом году литературная общественность. Границкий был в Чернятине два раза, и оба раза в 1932 году. Впервые Границкий посетил Чернятин в ночь с 28 на 29 июля по пути в Крым. В письмах к жене указывается точная дата выезда1. Писатель выехал из Москвы 28 июля в 8 ч. утра поездом N 48, который курсировал в то время по Южной железной дороге, то есть через Чернятин. Из других источников, прямо или косвенно говорящих об этом визите писателя в наш город, нам удалось обнаружить в местных архивах лишь железнодорожное расписание на лето 1932 года. Этот источник свидетельствует, что первое посещение Филимоном Пантелеевичем Чернятина длилось 10 минут. Трудно сейчас, оставаясь в рамках объективности, делать какие-либо выводы о том, насколько ярко запечатлелся облик города в памяти писателя. Никаких документальных данных на этот счет не сохранилось. В порядке предположения можно только отметить, что описание ночного вокзала города N во второй главе романа "Из-за леса, из-за гор" почти воспроизводит картину ночного чернятинского вокзала. Особенно характерна такая деталь: "Через десять минут по плохо освещенному перрону прошла высокая худая фигура и раздался дребезжащий звон станционного колокола" (Соч., т. 5, стр. 526). Все старожилы города помнят высокую худую фигуру бывшего начальника станции Чернятин Сидорина, который свыше сорока лет служил на транспорте, пройдя большой путь от рядового стрелочника до начальника станции. Что касается дребезжащего колокола, то эту деталь писатель, вероятно, домыслил сам, так как колокол на чернятинском вокзале всегда отличался чистотой звука. Вторично Филимон Пантелеевич посетил город в начале сентября того же года. Об этом посещении дошло до нас уже больше сведений. Сохранились воспоминания современников (см., в сборнике воспоминаний о Граняцком статьи Вирсавии Бобченко "С Границким в одном мягком вагоне" и Т. Н. Трубской "Незабываемые два с половиной дня"). В разных источниках по-разному определяется время пребывания в Чернятине. Уже упоминавшееся нами расписание называет 20 минут (с 18.05 до 18.25). Однако оба автора воспоминаний утверждают, что поезд стоял в Чернятине 40 минут. Вероятно, предпочтение нужно отдать живым свидетелям. Как проходил этот визит? Какова его, так сказать, внешняя канва? Незадолго до прибытия в Чернятин Филимон Пантелеевич выходил из своего купе. Это засвидетельствовано в воспоминаниях обеих попутчиц. Но в воспоминаниях есть противоречие, на которое обратили внимание многие исследователи. Вирсавия Бобченко пишет, что в раскрытую дверь своего купе, находящегося вправо от купе Границкого, она видела, как примерно за четверть часа до приезда в Чернятин писатель с полотенцем в руке прошел вправо по коридору. То же самое пишет и Т. Н. Трубская, указывая только, что писатель прошел влево по коридору (купе Трубской находилось влево от купе Границкого). Это противоречие вызывало недоумение у границковедов. Не мог же в самом деле писатель пройти одновременно и вправо и влево?! Между тем вопрос решается просто. Пройдя в один конец вагона и найдя нужное ему помещение закрытым, Границкий проследовал в другой конец. Таким образом, проблема, вызывавшая ожесточенные споры исследователей, до сих пор казавшаяся неразре- -------------------------------------------------------------------------------- 1 См. Собр. соч., т. 10, Письма и дневника, стр. 456. стр. 246 -------------------------------------------------------------------------------- шимой, находит единственно возможное логическое объяснение, которое стирает еще одно белое пятно в биографии писателя. В 30-х годах местный старожил П. П. Масликов многим рассказывал, что он встретил Границкого на вокзале, поздоровался и разговаривал с ним. Время и недуги притупили яркость первоначальных впечатлений, поэтому, вероятно, наш земляк сообщил об этой встрече кратко и сдержанно. Он увидел Границкого, когда тот проходил мимо буфета по перрону, подошел к писателю, поздоровался и заговорил с ним. Однако содержание разговора наш собеседник припомнить не смог, ограничившись словами: "Да так, вообще..." Этот эпизод прочно запомнился Филимону Пантелеевичу и был творчески переработан в повести "Тише едешь", которая вышла в свет через 10 лет после посещения Чернятина. Однако картина описана так ярко, как будто автор видел ее только вчера. Правда, действие происходит уже не на вокзале провинциального города, а в одном из московских парков. Смещено и время. В повести не осень, а весна. Это вполне понятно: литература не протокольная запись событий, очевидцем которых является художник. Однако все остальные детали сохранены. Повествователь, от имени которого ведется рассказ и в котором нетрудно узнать самого автора, пишет: "Когда я проходил мимо буфета, ко мне неожиданно подошел незнакомый, сильно покачивающийся мужчина, поздоровался и попытался заговорить". В этом портрете незнакомца нельзя не узнать нашего земляка П. П. Масликова. Далее писатель домысливает образ незнакомца, идя по линии усиления показа трагизма его судьбы... "Стоило мне отойти, - пишет он, - как мой "собеседник" лег на одну из скамеек и моментально заснул". Нам не удалось обнаружить каких-либо других документов, свидетельств, несмотря на тщательное изучение архивов и опрос многих лиц, которые могли бы быть свидетелями второго посещения Границким Чернятина. Да это и не имеет принципиального значения. За писателя убедительно говорят его произведения. Чернятинские впечатления отражены в целом ряде произведений Филимона Пантелеевича: в романе "Из-за леса, из-за гор", романе "Полынь", повести "Тише едешь", цикле рассказов "Колокольня". Читая и перечитывая эти произведения, нельзя не обратить внимания на то, что очень многое в них представляет собой переработку чернятинских впечатлений. В небольшой статье невозможно осветить все аспекты творчества Ф. П. Границкого, связанные с Чернятиным. Тема эта большая, малоразработанная и, по нашему глубокому убеждению, требует монографического исследования, в результате которого может выясниться, что все вышеназванные произведения вполне могут быть названы произведениями чернятинского цикла. стр. 247