1. Вряд ли нужно распространяться о том, что поступательное движение жизни, ее глубинные сдвиги и "научно-технический комплекс" оказывают постоянное "давление" на литературу, видоизменяют ее лицо и суть. Мне кажется только, что в литературной критике и полемике последних лет слишком уж сильно "напирают" на научно-технический прогресс как главный фактор, влияющий на судьбу литературы. Это, конечно, очень важно, закрывать на это глаза неразумно, но я считаю, что для советской прозы, например, гораздо существеннее те общественные сдвиги, которые произошли в нашей стране после XX съезда КПСС и происходят сейчас. Мне кажется, если писатель не уяснил для себя эту аксиому (изменения в социально-общественной жизни), он не сможет по-настоящему работать. Культ личности заслонял человека во многих книгах, а нередко и в мышлении писателя. Лучшие книги последних лет "наполнены" отзвуками и оттенками новых, более стр. 55 -------------------------------------------------------------------------------- справедливых и гуманных отношений к человеку, отношений личного к общественному и общественного к личному. Новое, по-моему, заключается прежде всего в новом, углубленном подходе писателя к жизни и человеку, в большей правдивости и в глубокой (без помпы!) вере в идейные ценности общества, строящего коммунизм. Если я вижу свою задачу в таком свете, то я не могу некритически относиться к ставшим слишком универсальными, слишком ходовыми художественным средствам, которые способствовали лакировке, однотонности^ неправдивости, серости. Сложность героя диктует более сложное формальное строение или какой-то отход от слишком часто употребляемых средств изображения. Но это, хочется подчеркнуть, зависит от индивидуальных качеств писателя, от его собственного дыхания и стиля. От себя, как говорится, не убежишь, но можно расширить, углубить свой взгляд на мир, открыть в себе какие-то еще не осознанные возможности. Содержание диктует форму, но это не механическое, не "фатальное" воздействие, обрекающее автора на пассивность, - удачный, отличающийся новыми качествами сплав содержания и формы невозможен без присутствия таланта и без поисков наиболее выразительных средств как стиля, так и сюжетно-композиционной постройки. Да, форму надо искать, упорно искать, не как самоцель, а как ключи, помогающие отомкнуть то, что от нас еще скрыто и не отмыкается никакими другими ключами. Значит, надо сочувствовать поискам и не мешать ищущим. Поиски такого ключа всегда очень мучительны. В своей практике новеллиста я много раз убеждался, что форма вовсе не инертна, что имеется немало формальных возможностей, которые "подходят" к какому-то твоему замыслу, а первая, тобою взятая на вооружение стилистическая "метрика" - вовсе не единственно возможная. Любая окрашенность стиля, так или иначе изменяющийся ритм или "напев" в свою очередь воздействуют на замысел, видоизменяя его, насыщая или обедняя. И потому формула "Было бы что сказать, а как сказать - найдем" - нетворческая. Бывает, что молодые (и не только они) пытаются подражать известным образцам более модернизированной формы, стилистики. Подражание - это или просто безвкусица, неимение своего, или профессиональная тренировка, что само по себе неплохо, или же попытка отойти от обычного к необычному, чтобы где-то в орбите необычного найти себя. Безвкусицу и слепую подражательность вряд ли стоит поддерживать, а вовлечение в "учебный курс" или в "вегетационный период" обновленных стилистических средств поддерживать, безусловно, надо. Само по себе накопление новых стилистических возможностей, оттенков, приемов - дело очень положительное. Особенно эти "накопления" полезны для молодых сил литературы. 2. Вопросами преемственности обстоятельнее и глубже должна заниматься критика, анализируя литературный процесс, кон- стр. 56 -------------------------------------------------------------------------------- кретные произведения. Многие писатели больше озабочены тем, как сказать свое по-новому, и стараются не оглядываться на уже существующее. А вообще перенимать следует только то, что живо; даже самую жизненную традицию не удастся усвоить, не претворив в свое кровное, - иначе будет слепое подражание. Национальные же художественные традиции меняются очень сильно. Взять, например, литовскую литературу последних десятилетий. Отпадает, во-первых, то, что суживает взгляд национального писателя на интернациональное. Явно ослабевает любование орнаментом народной жизни, этнографией, повышается внимание писателя к общечеловеческому и коммунистическому в национальном характере. Существенно обогащается стилистическое наследие литературы, не говоря уже о проблематике и круге идей. Вместе с тем прогрессивные традиции той или иной литературы - богатство, которое надо беречь. Национальные краски, если ими не прикрывается отход от сегодняшней действительности, от жгучих проблем современности, передают неповторимость мироощущения, эстетических норм и устремлений того или иного народа. Безусловно должны отвергаться примитивизм, культивируемый под видом национального своеобразия, неприятие общечеловеческого и коммунистического культурного горизонта. 3. Третий вопрос тесно связан с четвертым. Трудно сказать, какие конкретно средства поэтической изобразительности имеют наилучшие перспективы. Это связано с индивидуальностью художника, у каждого настоящего писателя - своя проблематика и стилистика. Конечно, вырисовываются какие-то общие черты, но я лично затрудняюсь сказать, все ли приемлют в литературе лаконичные, экспрессивные формы. Так как раньше именно динамичности и экспрессивности было маловато, то больший простор для этих явлений, наверное, пойдет на пользу новому в литературе. Но ни один прием, ни одно стилистическое направление нельзя "обожествлять", подводить всех под один знаменатель. Наверное, будет скучновато, если все станут "динамичными". Жизнь, литературная практика в будущем, несомненно, будут богаче наших сегодняшних представлений. Если мне не совсем ясны очертания стиля завтрашнего дня, то я, как и другие писатели, яснее вижу то, что тянет нас назад. Мы должны освободиться от чрезмерной внешней описательности и многословия, идущих от иллюстративного взгляда писателя на жизнь и героя. Мы нагромождаем целые горы фактического материала, так и остающегося "вне" или "около" героя, а мышлению оставляем лишь диалог или скупые "сводочные" обозначения. Мешает нам унылый бытовизм, не хватает экспрессивности действия и стиля, а особенно психологизма, то есть глубокой внутренней мотивировки поведения и поступков героев. Борьба за моральный кодекс коммунизма - борьба не только за характер человека, но и за его сложное и глубокое мироощущение, за его сокровенные чувства. Психологизм, прослеживающий про- стр. 57 -------------------------------------------------------------------------------- цесс нравственного развития и процесс формирования общественного (или антиобщественного) сознания советского человека -не "мелкое копанье", а ключ к уму и сердцу нашего современника, к пониманию его новаторской роли в эстафете человеческих поколений. Соединение социального с психологическим в литературе придаст большую силу изображению и подтексту. В заключение хочется сказать, что усиливающееся внимание к проблемам формы, к способу изображения и выражения дает хорошие плоды. Особенно радует в этом отношении работа молодых русских прозаиков Бондарева, Бакланова, Казакова, Аксенова, белоруса Быкова, эстонца Смуула, латыша Вилкса, киргиза Айтматова. В то же время эти и другие прозаики стремятся осмыслить коренные изменения современной жизни, новые, более гуманные отношения между людьми. Персонаж в их произведениях не громкоговоритель, а человек во плоти и крови. г. Вильнюс стр. 58