Полных научных изданий классиков в США пока не существует. Только в нынешнем году Нью-йоркский университет приступил к выпуску давно задуманного Собрания сочинений Уолта Уитмена. Изучение рукописей Твена, Купера, Мелвилла, Торо и других крупнейших писателей XIX века происходит лишь эпизодически, от случая к случаю. Общим препятствием здесь служат, по-видимому, монопольные запретительные права наследников великих писателей на публикацию их произведений и разбросанность рукописей по частным коллекциям. Когда же наконец кто-нибудь из американских "цеховых" литературоведов предпринимает исследование рукописей классиков, читателю приходится слишком часто довольствоваться одними лишь фактическими наблюдениями исследователя; предлагаемые выводы и обобщения! скудны, порою неверны. В майской книге Журнала "Американ литерачюр" за 1961 год напечатана статья Гауэрда Бэтцгольда "История "Янки из Коннектикута". Новый взгляд"1. Автор изучил рукопись известной повести Марка Твена "Янки из Коннектикута при дворе короля Артура", хранящуюся в Нью-йоркской публичной библиотеке, и знакомит читателя со своими наблюдениями и открытиями. Было известно, что от рождения замысла этой повести в 1884 году до ее завершения прошло пять лет. Повесть писалась с большими перерывами, что, в общем, характерно для писательской манеры Твена. Считалось, что Твен, написав три главы к концу 1885 года, отложил рукопись до лета 1888 года. Бэтцгольд вносит уточнения. Всю главную работу над "Янки" Твен проделал летом 1887 года, когда создал основной корпус книги, включая некоторые важнейшие главы, заметно отличающиеся по своей идейной тональности от первых глав, написанных в 1885 году. Тогда же, летом 1887 года, как сообщает автор статьи, Твен вернулся к уже законченной тринадцатой главе повести, чтобы дополнить и углубить известное рассуждение своего героя о прогрессивном значении французской буржуазной революции XVIII века для освободительной борьбы человечества. Вслед за-этим Твен сделал попытку инкорпорировать в двадцать первую главу повести написанный в том же 1887 году антибуржуазный рассказ-памфлет "Письмо ангела-хранителя". Все эти новые факты весьма интересны для идейно-творческой истории "Янки из Коннектикута". В некоторых отношениях она представляет параллель творческой истории "Приключений Геккльбери Финка", И в той ив другой повести первоначальный замысел, хотя и сохраненный во внешних чертах, взрывается изнутри тем Новым, что пришло в идейную жизнь Твена в годы работы над книгой. Как известно, первоначальный план историко-фантастической повести Твена был связан главным образом с его намерением противопоставить европейскому феодализму буржуазную демократию американского типа, причем буржуазная демократия рассматривалась писателем как безусловно прогрессивная фаза в общественном развитии человечества, чуть ли не конечный идеал. Однако изменения во взглядах Твена на историю и современность в середине -------------------------------------------------------------------------------- 1 Howard Вatzhоld, The Course of Composition of a Connecticut Yankee. A Renterpretation, "American Literature", May 1961. стр. 136 -------------------------------------------------------------------------------- 1880-х годов (в связи c его пробудившимся интересом к американскому рабочему движению) привели его к новой исторической и политической концепции. Он делит человеческую историю на эру господства эксплуататоров и грядущую эру торжества социальной справедливости, которую связывает с переходом экономической мощи общества и государственной власти в руки трудящихся. С этой позиции Твен пересмотрел многие первоначальные ламетки "Янки из Коннектикута", в частности внес те изменения, о которых сообщает американский текстолог. Наиболее полное выражение новые взгляды Твена получили В его статье "Рыцари труда - новая династия", написанной им в 1886 году. Эта статья По цензурным причинам не увидела света и пролежала под спудом семьдесят лет. В 1957 году она была все же напечатана и стала неотъемлемой частью литературного и политического наследия Твена. Однако американский текстолог считает за благо не упоминать о "Рыцарях труда". Он ведет себя так, как если бы названная статья Твена, написанная в защиту американского рабочего движения и в осуждение американских капиталистов, так и осталась бы ненапечатанной и никому не известной. Что же получается? Я рассмотрю два примера. Предлагаемая Твеном в "Янки из Коннектикута" трактовка темы революции в связи с общественным прогрессом человечества принадлежит к наиболее интересным идейным мотивам его повести. Критика "старого" феодального порядка, как и похвалы антифеодальной революции были более или менее "апробированными" сюжетами в американской буржуазной историографии, поскольку даже консервативные историки не могли замолчать тот факт, что Соединенные Штаты родились на свет в результате антифеодальной, революционно-освободительной войны. Однако американские буржуазные публицисты - в особенности после разгрома рабовладельческого Юга - усиленно подчеркивали, что установление буржуазной демократии в США разрешило все основные политические и социальные проблемы, стоявшие перед американским народом. В своей оценке буржуазной революции XVIII века американская либеральная историография (не говоря уже о консервативной) была резко антиякобинской, кляла Робеспьера и Марата за попытки двинуть революцию за пределы собственно буржуазных задач и возводила к якобинскому террору пугавшие американских капиталистов революционные выступления пролетариата в XIX столетии. Учитывая эту сложившуюся традицию американской буржуазно-либеральной мысли и то, что сам Твен в 1870-х годах не избег ее влияния, особенно важно отметить его решительный разрыв с либерализмом в "Янки из Коннектикута". Перечитав уже написанную характеристику французской революции как "благословенной и приснопамятной", Твен, по данным Бэтцгольда, пишет дополнительно и вставляет в рукопись следующий абзац: "Нужно помнить и не забывать, что было два "царства террора", - во время одного убийства совершались в горячке страстей, во время другого - хладнокровно и обдуманно; одно длилось несколько месяцев, другое - тысячу лет; одно стоило жизни десятку тысяч человек, другое - сотне миллионов. Но нас почему-то ужасает первый, наименьший, так сказать, минутный террор... Все жертвы того красного террора, по поводу которого нас так усердно учили проливать слезы и ужасаться, могли бы поместиться на одном городском кладбище; но вся Франция не могла бы вместить жертв того древнего и подлин- стр. 137 -------------------------------------------------------------------------------- ного террора, несказанно более горького и страшного; однако никто никогда не учил нас понимать весь ужас его и трепетать от жалости к его жертвам". Важность этих строк как исторического экскурса очевидна. Однако еще более важны ояи для того современного плана, который присутствует в повести Твена. Собственно историческая часть повести не требовала этой вставки. Не требовала она и острополемического тона, в котором выдержан цитируемый отрывок. Вставка Твена может быть понята и оценена по достоинству, лишь если учесть, что в написанной год назад статье "Рыцари труда - новая династия" он выдвинул подавляющий исторический и моральный аргумент в защиту диктатуры трудящихся в современной Америке, как насилия, направленного против небольшой кучки эксплуататоров в интересах огромной части общества. "Разница... в том, - пишет Твен в "Рыцарях труда", - что он (рабочий класс, - А. С.) будет угнетать меньшинство, а те угнетали большинство; он будет угнетать тысячи, а те угнетали миллионы". Интересный и важный вывод, который надлежало бы сделать исследователю, состоит в том, что ненапечатанные "Рыцари труда" и весь комплекс идей и чувств автора, связанный с этой статьей, явились родом "катализатора" в работе Твена над повестью. Под действием этого "катализатора" "Янки из Коннектикута" претерпевает новые и новые внутренние изменения - вплоть до завершения окончательного варианта рукописи. Не учитывая или не желая учитывать этого, мало что можно понять в творческой истории повести Твена. "Письмо ангела-хранителя", как известно, представляет собой памфлет, в котором Твен нарисовал новейшего американского буржуа-предпринимателя с невиданной дотоле сатирической яростью. Памфлет оставался неопубликованным до 1947 года, то есть тоже пролежал под спудом шестьдесят лет. Бэтцгольд указывает, что Твен намеревался включить "Письмо ангела-хранителя" в двадцать первую главу повести. Композиционно это добавление было задумано следующим образом. После открывающего главу большого абзаца, в котором Янки жалуется, что одержимые предрассудками и суевериями люди артуровской эпохи ведут себя, "как сумасшедшие", сразу следовала реплика спутницы Янки. Она предлагала ему для отдыха и развлечения выслушать некоего безумца, который вообразил себя посланцем с неба я желает вручить ему письмо от ангела-хранителя. Внимательно прочитав письмо, Янки устанавливает, что оно адресовано не ему, а другому, лично известному ему обитателю города Гартфорда в США и что речь в письме идет о реальных фактах американской жизни. Письмо, оглашаемое Янки, переносит читателя в Америку XIX столетия и усиливает социально-фантастический элемент в повести. Оно усиливает также параллель, которую Твен проводит между артуровской Англией и США, подчеркивая, что бедственное положение трудящихся и агрессивность эксплуататоров роднят американскую буржуазную республику с мрачнейшими эпохами прошлого. Размышляя о справедливых обличениях, содержащихся в письме, переданном ему "безумцем", Янки делает вывод, что беда с людьми эпохи короля Артура в том, что истинные безумцы еходятуних за нормальных людей, нормально же рассуждающие люди считаются безумцами, В дальнейшем при просмотре рукописи Твен изъял этот эпизод. Можно придерживаться различных взглядов на то, оправдан ли логически и художественно такой обширный вставной эпизод. Однако мотивы, по которым Твен хотел включить его в повесть, ясны и не вызывают сомнения. Как уже стр. 138 -------------------------------------------------------------------------------- говорилось, первоначальный замысел повести в ходе работы над ней буквально трещит под напором обуревающих писателя новых мыслей и образов. Приступая к повести" Твен хотел разоблачить и заклеймить эксплуататора и тирана феодальной эпохи и считал это достойной и достаточной задачей для сатирика, борющегося за социальный прогресс. Но наступает момент, когда он более не считает этого достаточным и жаждет направить огонь своей сатиры против капитализма. Это умонастроение Твена было, совершенно ясно для его современников - первых читателей "Янки из Коннектикута". Гоуэллс, рецензируя повесть, специально отмечал, что "одно из магических свойств "Янки" состоит в том, что фантастические небылицы далекого прошлого слишком часто похожи на печальную действительность нашей эпохи". Дэниел Бирд, иллюстрировавший повесть Твена, рисуя погонщика рабов в королевстве Артура, придал ему, как это было отмечено в современной рецензии, безошибочное портретное сходство с одним из воротил американского финансового мира, Джеем Гульдом. Но американский буржуазный литературовед, пишущий в 1961 году, глух ко всему, что касается антикапиталистических мотивов в творчестве Марка Твена. Он выражает изумление по поводу намерения Твена включить "Письмо ангела-хранителя" в свою повесть и весьма одобряет, что - Твен отказался от этого намерения. Он предлагает на выбор два объяснения абсурдному, как он считает, намерению Твена. Первое, что Твена покинуло вдохновение и он не знал, о чем писать. Второе - что, вставляя "Письмо ангела-хранителя" в повесть, Твен хотел "оправдать время", затраченное на сочинение памфлета. Откуда такие догадки, говорящие о недоверии и, я бы сказал, недостаточном уважении к Твену? Все из того же коренного непонимания идейной структуры повести (или нежелания понимать ее). По Бэтцгольду - нападки на современное капиталистическое общество (содержащиеся в "Письме ангела-хранителя". - А. С.) едва ли возможно примирить с похвалами Янки по адресу материального и технического прогресса". Конечно, если отождествлять материальный и технический прогресс человечества с "современным капиталистическим обществом", едва ли возможно с пользой для науки изучать произведение Твена, в котором писатель как раз пытается выйти за пределы этой фальшивой буржуазной легенды. стр. 139