(Публицистика Джона Рида 1917 - 1920 годов) "Этим утром я наблюдал, как юнкера занимают позиции вокруг Зимнего дворца, окруженного большевиками. Днем я присутствовал на открытии Всероссийского съезда Советов. Вечером я был свидетелем штурма Зимнего дворца и вошел туда вместе с передовыми отрядами большевиков"1. Такова была первая каблограмма, отправленная Ридом из Петрограда в редакцию "Мэссис" спустя шесть дней после восстания - 31 октября (13 ноября по н. ст.). Как сообщает Рид в своей статье "Красная Россия", в тот же день В. И. Ленин передал" ему следующее обращение к революционному пролетариату: "Товарищи! Привет вам от первой пролетарской республики мира. Мы призываем вас взяться за оружие во имя международной социальной революции"2. По свидетельству биографа Рида Г. Хикса, обращение было направлено в социалистическую газету "Колл" 15 ноября и после задержки американской цензурой опубликовано 22 числа вместе с коротким известием о падении Керенского3. Это были первые сообщения Рида о событиях в России; так начался его путь глашатая правды о нашей революции - три года работы, удивительно интенсивной и плодотворной. К сожалению, до последнего времени было известно и переведено лишь несколько публицистических произведений Рида. Между тем нам удалось обнаружить в американской прогрессивной периодике, находящейся в фондах Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, более сорока неизвестных у нас статей, заметок и рецензий, относящихся к периоду 1916 - 1920 годов, то есть основную часть его публицистического наследия4. Эти материалы не только про- -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Liberator", March, 1918. 2"Там же, р. 20. 3 G. Hicks, The Making of a Revolutionary, N. Y. 1936, p. 282. 4 В 1955 году в США прогрессивным журналистом Джоном Стюартом была издана антология избранных произведений Джона Рида "Воспитание Джона Рида" (J. Stuart, The Education of John Reed, N. Y. 1955). Пять публициста- стр. 158 -------------------------------------------------------------------------------- летают новый свет на деятельность Рида, но и сами по себе составляют замечательную страницу истории американской прогрессивной литературы. Знакомство с этими статьями представляет актуальный интерес. В последнее время некоторые американские историки и критики пытаются бросить тень на исключительно цельную и светлую фигуру Рида, точнее - на его отношение к Советской России. Так, откликаясь на беседу Н. С. Хрущева с иностранными журналистами 11 мая 1960 года в Москве, в которой глава советского правительства дал высокую оценку творчества Рида, журнал "Нью-Йорк таймс мэгезин" опубликовал статью В. Д. Вулфа "Любимый репортер мистера Хрущева"1. Ее автор голословно утверждает, что вся деятельность Рида после написания "Десяти дней" отмечена "упадком" и что его статьи, написанные и эту пору, "скучны, глупы и нечитабельны". Вытащив на свет нелепые домыслы о "расхождениях" писателя с руководителями Коминтерна, Вулф силится убедить читателя, что "бунтарь, а не робот, Рид не желал быть винтиком в партийной машине" и умер, глубоко удрученный увиденным в России. Эти "доводы" буржуазного журналиста имеют своим источником обширный и тенденциозный труд Т. Дрейпера "Корни американского коммунизма" (1957)2, в котором на многих страницах муссируется построенный на догадках тезис о "разочаровании" Рида в коммунизме. Рассуждения многоопытного специалиста по "антикоммунизму" Дрейпера сводятся к довольно нехитрой схеме: увлекающийся бунтарь и романтик, потрясенный событиями мировой войны, Рид был захвачен героикой русской революции и "красноречием" ее лидеров; когда же ему пришлось столкнуться с трудностями организации коммунистического движения в США и "железной дисциплиной" Коминтерна, он понял, что его "идеалы" были "обмануты". Красноречивый ответ да эту клевету содержит творчество Рида последних лет. 1 Первая группа найденных материалов - более полутора десятков статей и заметок Рида - написана им в 1916 - 1917 годах, то есть за время от возвращения в Америку из Европы до отъезда в Россию накануне Октября. Тяжелые впечатления, вынесенные им с фронтов мировой войны, долго не оставляли молодого журналиста; его выступления в этот период проникнуты страстным антимилитаристским пафосом. Рид вдохновлялся примером людей, нашедших в себе мужество пойти против течения, - Карла Либкнехта, Ромена Роллана, Бертрана -------------------------------------------------------------------------------- ческих статей и очерков Рида, вошедших в нее, были переведены и включены в сборник "Джон Рид. Восставшая Мексика. Рассказы и очерки" (М. 1959, под ред. И. Анисимова). Но основная масса публицистических работ Рида оставалась неизвестной нашим исследователям. Правда, к биографии Рида, написанной Хиксом, была приложена библиография его произведений. (Однако даже там не было упомянуто более десяти небольших заметок Рида, опубликованных в "Мэссис" летом 1917 года и обнаруженных нами.) Теперь же неизвестными останутся, видимо, немногим более десяти журнальных работ Рида из примерно шестидесяти, написанных им за три последних года его жизни. В рамках нашей работы может быть освещена лишь часть статей Рида, непосредственно относящихся к теме Октября, Советской России. ___ 1 "N. Y. Times Magazine", June, 5. 1960, p. 79 - 80. 2 T. Draper, The Roots of American Communism, N. Y. 1957. стр. 159 -------------------------------------------------------------------------------- Рассела; в статье "Героический пацифист" он писал: "Мистера Рассела полковник Рузвельт и другие милитаристы наверно назвали бы "предателем", но, по моему мнению, поступать так, как он, требует большего мужества, чем сражаться в окопах"1. Правда, осенью 1916 года Рид еще сохранял кое-какие иллюзии, например, в отношении реформизма Генри Форда (статья "Почему они ненавидят Форда"2) и, видимо, придерживаясь теории "меньшего зла", возлагал определенные надежды на "либерализм" Вудро Вильсона. Впрочем, он очень скоро узнал цену вильсоновского "миролюбия": в апреле 1917 года США вступили в войну. Это было тяжелым ударом для Рида, но он не сложил оружия - выступал на митингах, агитировал против воинской повинности, разоблачал методы социальной демагогии. Подобная деятельность была отнюдь не безопасной. "Я знаю, что означает война, - писал он в апреле в статье "Чья это война". - Я был со всеми воюющими армиями - за исключением одной. Я видел, как люди умирали, сходили с ума, переносили адские страдания в госпиталях. Но есть и нечто еще (более страшное. Война означает безумие толпы, расправу над теми, кто говорит правду, преследование людей искусства, подавление революции, реформ, всякого социального прогресса"3. Активность Рида резко возрастает: теперь в каждом номере "Мэссис" публикуется по нескольку его статей и заметок. Он пишет о смелых выступлениях сенатора Лафолетта, возглавившего антивоенное меньшинство в конгрессе ("Друг перед судом"4), и осуждает бессовестные методы обмана масс, когда всякие выступления в защиту демократии представляются "инспирированными немцами" (даже когда народ Кубы восстает против засилья североамериканских сахарных королей, пресса США, нимало не смущаясь, объявляет, что кубинцы действуют по "указке Германии"5). Выступление США на стороне Антанты он характеризует безошибочной формулой: "Это вильсоновско-уоллстритовская война" ("Вудро Вильсон"6). Он снова вспомнил своего старого друга Панчо Вилью, когда херстовская пресса начала очередную кампанию клеветы пропив народного полководца; так идеологически подготавливалось новое вторжение в Мексику. В статье "Легендарный Вилья" Рид писал о мексиканском вожде как о человеке, "верно служащем народу", "чуждом методам американского бизнеса" и лишенном приписываемого ему ореола "демонизма". Рид призывал американских солдат, посланных в Мексику по указке "патриотов доллара", вернуться на родину и обратить штыки против своих истинных недругов - магнатов Уолл-стрита7. Одним из первых американских писателей в декабре 1916 года Рид возвысил голос в защиту рабочего лидера Тома Муни, доказав, что обвинение против него было сфабриковано реакционерами ("Ловушка в Сан-Франциско"8); с тех пор почти четверть века лучшие люди Америки боролись за освобождение Муни. Желчь, сарказм, гнев пронизывают эти выступления Джона Рида, - никогда ранее не отрицал он капитализм с такой неумолимостью и страстью. -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Masses", November, 1916, p. 10. 2 Там же, October, 1916, p. 12. 3 Там же, April, 1917, p. 11. 4 Там же, May, 1917, p. 10 - 11 5 Там же, р. 16. 6 Там же, June, 1917, p. 22. 7 См. там же. May, 1917, p. 32. 8 Там же, December, 1916, p. 16. стр. 160 -------------------------------------------------------------------------------- И все-таки его талант был по преимуществу утверждающий: Рида влекла героика, пафос справедливой борьбы. (Это, в частности, объясняет, почему "Восставшая Мексика" оказалась убедительней и ярче его второй книги - "Войны в Восточной Европе".) Первым из американских писателей сразу же после известия о февральской революции он почувствовал огромное значение событий, происходящих в нашей стране. В журнале "Мэссис" в специальном разделе "Прогресс революции" Рид публикует статью "Россия"1; он пишет, что еще осенью 1915 года ему были ясны признаки близкого политического банкротства царской империи. Февральскую революцию Рид называл "революцией средних классов", то есть буржуазной по своему характеру, но в то же время подчеркивал, что она захватила широчайшие слои народа. Когда США отправили в Петроград специальную миссию во главе с Элиу Рутом, чтобы убедить Временное правительство "вести войну до победы", Рид немедленно откликнулся статьей "Русский мир". Перед его глазами было "серое море загнанных рекрутов, масса рабочих, изнывающих от усталости, миллионы мужиков, лишенных права голоса", народ, пробуждающийся к самосознанию, страстно требующий мира. Милитаристам, запугивающим людей Запада тем, что заключение мира с Германией укрепит кайзера, Рид отвечал: "С мирной Россией, со свободной Россией деспотические режимы исчезнут с карты Европы" 2. И он не ошибся: мировая война и Октябрь привели к крушению двух крупнейших европейских монархий - германской и австро-венгерской. 2 Найденные статьи Рида проливают дополнительный свет на его деятельность во время второго пребывания в России с сентября 1917 по февраль 1918 года. Они, в частности, содержат интересные подробности его работы в Бюро международной революционной пропаганды, где Рид начал сотрудничество сразу же после Октябрьской революции. Слабо освещенная в нашей исторической литературе, деятельность Бюро являлась существенной частью широкой идеологической работы, которую проводила партия сначала в немецких, а потом в интервенционистских союзнических войсках3. Как вспоминает Рид в своей статье "Как Советская Россия победила кайзеровскую Германию", Бюро было создано при Наркомате иностранных дел; сам журналист сотрудничал в английской секции, где, в частности, занимался переводами первых декретов советской власти на английский язык4. Главной задачей Бюро была публикация и распространение пропагандистской литературы, причем на первых порах стала выпускаться еженедельная газета на немецком языке "Die Fackel" тиражом в полмиллиона экземпляров. "Вильяме и я, - вспо- -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Masses", May, 1917, p. 5. 2 Там же, July, 1917, p. 35. 3 Соратник Рида - Альберт Рис Вильяме мог с полным основанием писать, что большевики, почти безоружные в ту пору, "имели батареи линотипов и печатных станков, которые косили ряды немецких солдат смертоносной шрапнелью пропаганды". 4 См. сб. "Bolshevik Propaganda", N. - Y. 1919, p. 565. стр. 161 -------------------------------------------------------------------------------- минал Вид, - надавали также еженедельную на четырех страницах иллюстрированную газету "Русская революция в картинах", рассчитанную на менее образованных солдат. Каждый номер включал в себя 12 - 15 фотографий каких-либо революционных событий, под которыми печатались элементарные пропагандистские подписи"1. Объясняя своим соотечественникам, почему листовки и газеты большевиков завоевывали сердца тысяч людей, в то время как огромная пропагандистская машина союзников в России, взывавшая к чувствам "патриотизма", шумно рекламировавшая достоинства "демократии" и "мирные предложения" Вильсона, работала вхолостую, - Рид приходил к неизбежному выводу: только лозунга русских коммунистов выражали чаяния масс, - и в этом коренилась их неодолимая, притягательная сила. "Первого мая 1918 года, - вспоминал Рид, - немецкий посол граф фон Мирбах, присутствовавший на параде в Москве, был поражен, увидев подразделение немецких солдат, идущих рядом с советскими войсками под собственными красными знаменами, на которых были вышиты революционные лозунги на немецком языке"2. Американские читатели познакомились с событиями Октября по циклу статей "Красная Россия", которые Рид публиковал, начиная с мартовского номера в прогрессивном журнале "Либерейтор". Этот цикл содержал первые подробные и правдивые сообщения о событиях Октября, появившиеся в американской прессе. "Истинная революция началась. Все стремительно развертывавшиеся события последних восьми месяцев... все это было лишь прологом к великой драматической и совершенно обнаженной классовой борьбе, вспыхнувшей в настоящее время. Впервые в истории рабочий класс захватил власть в государстве для того, чтобы использовать ее во имя своих классовых целей"3. Этими словами начиналась первая статья Рида "Триумф большевиков". В Америке в те дни буржуазные журналисты и всякого рода "очевидцы" любили рассуждать об Октябрьском восстании как о заговоре кучки большевиков-конспираторов, действовавших по "немецкой указке"; весь пафос выступления Рида состоял в утверждении народного характера революции. В статье "Поездка в русскую армию" возникала широкая картина революционного брожения, охватившего миллионные солдатские массы, которые создали совершенно новую организацию - Совет солдатских депутатов. В этих людях, запачканных окопной грязью, подымающихся из своих нор подобно "печальным призракам", "жаждущих самоуправления и самовыражения", - Рид почувствовал пробуждение политического сознания народа, столь красноречиво характеризующее предоктябрьскую эпоху. Первым вопросом, с которым солдаты обратились к корреспондентам, было: "Привезли что-нибудь почитать?"4. Его очерк заключался описанием происходившего 5 октября в Вендене съезда латышских стрелков, поддержанного пятитысячным митингом солдат и рабочих... Весь день лил дождь, но огромная толпа не расходилась с площади, где на импровизированную трибуну один за другим поднимались большевики-ораторы. Когда в небе появлялись немецкие аэропланы, толпа рассеивалась, чтобы потом снова собраться и жадно вслушиваться все в те же горячие при- -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Liberator", January, 1919, p. 20. 2 Там же, p. 21. 3 Там же, March, 1918, р. 14. 4 Там же, May, 1918, p. 29. стр. 162 -------------------------------------------------------------------------------- зывы выступавших: "Вся власть - Советам, земля - крестьянам! Немедленный, демократический мир!". "Мир, мир, - писал в заключение Рид, - как часто приходилось мне на фронте слышать это слово. Революция означает мир, народное правительство - это тоже мир, даже смерть в конце концов - мир..."1. Столь же убедительно показал Рид и обреченность старого режима. В то время, как пресса монополий рекламировала Керенского чуть ли не как отца "русской демократии", Рид писал о том, что своей авантюристической деятельностью незадачливый, склонный к истерике "главковерх" шел против воли народа. А это и определило его бесславное падение ("Керенский"2). В статьях из цикла "Красная Россия" отчетливо виден уже художественный почерк автора "Десяти дней", метод зрелого Рида: от выхваченных из гущи событий красноречивых эпизодов, от документов он шел к обобщениям, к политическим формулам - неизменно зрелым и ясным. 3 Но особенно интенсивной становится его деятельность публициста после возвращения на родину в апреле 1918 года; каждый месяц до отъезда в Россию в прогрессивной прессе США появляются многочисленные статьи, обзоры, заметки Рида. А параллельно с работой журналиста писатель колесит по стране, выступает на митингах, не раз подвергается арестам. "Я видел рождение нового мира"3 - этими словами Рида определялась главная тема его выступлений в этот период. Вся их значимость становится особенно наглядной, если представить, как усердствовала капиталистическая пресса в те месяцы в распространении лжи и дезинформации о России4. Уже в первой статье, опубликованной в мае в "Либерейторе" и написанной в Америке, - "Послание нашим читателям от Джона Рида, только что вернувшегося из Петрограда" - россказням буржуазной прессы, бизнесменов и дипломатов об "анархии", "хаосе" и "кровопролитии" в России он противопоставлял факты об истинном положении дел в стране. "Большевики, - писал он, - наследовали разоренную, голодную и истощенную Россию... Но уже в момент заключения мирного договора с Германией Россия не была столь дезорганизована, как в последние месяцы управления Керенского. В городах стало больше продовольствия, улучшился порядок..."5. И лотом во многих своих выступлениях Рид неизменно обращал внимание именно на эту созидательную сторону революции; он вынес из России непреклонное убеждение в том, что "массы трудящихся способны не только на великие дерзания, но у них есть силы претворить их в жизнь"6. За те несколько месяцев, которые Рид провел в России после Октября, он зорко подмечал многочисленные и удивительные ростки нового, которые проявлялись во всех сферах культурной, экономической и общественной жизни. -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Liberator", May, 1918, p. 33. 2 Там же, April, 1918, р. 18 - 19. 3 Там же, June, 1918, p. 38. 4 Об атмосфере этой "большой лжи" хорошо писал Карл Сэндберг, сотрудничавший в ту пору в "Либерейторе", в стихотворении "Лжецы". 5 "Liberator", June, 1918, p. 25. 6 Там -же, p. 26. стр. 163 -------------------------------------------------------------------------------- В статье "Как осуществляется революция"1 он дал широкую, обильно документированную картину коренных преобразований в самых разных областях жизни молодого Советского государства. На его глазах создавались художественные учебные заведения, возникала самодеятельность, солдаты Преображенского волка ставили "Двух веронцев" Шекспира, а рабочие Обуховской фабрики - "Женитьбу" Гоголя, - под несколько измененным заголовком, впрочем, точно отражающим дух времени, - "Женитьба при старом режиме". Когда капиталистическая пресса во всеуслышание объявила, что в России нет "стабильного" правительства, что оно не способно работать и что повсеместно царят хаос и анархия, - Рид выступил со статьей "Структура советского государства"2. Это был серьезный, социологический анализ; американский писатель касался в нем и истории создания Советов, и особенностей конституции, и функции государства, и его главных органов. Вся аргументация Рида убеждала читателя в том, что в России заложены основы нового и более совершенного общественного устройства. А когда одна из влиятельных бостонских газет поведала своим читателям, что в России закрываются фабрики, рабочие остаются без дела, а производство лишается технических кадров, Рид опубликовал статью "Происхождение рабочего контроля в России"; в ней он показал, как в самой гуще рабочего класса возникли совершенно новые формы руководства промышленностью3. Столь же доказательно отверг ой домыслы буржуазной прессы по вопросу об Учредительном собрании, бесславная судьба которого уже исторгла не одну слезу из глаз иностранных покровителей русской контрреволюции и дала пищу для очередной кампании клеветы на большевиков, "подавляющих демократию". Рид точно определил характер конфликта в Учредительном собрании как столкновения между пролетариатом и буржуазией, парламентской демократией и новой формой государственности. "Я убежден, - писал он, - что единственный человек в России и, может быть, в мире Ленин оценил возможности и значение Советов. Это он, предвидевший ход истории, первый провозгласил великий лозунг "Вся власть Советам"4. Говорить правду о нашей революции означало для Рида в ту пору помогать делу взаимопонимания между народами Америки и России. В статье "Признайте Россию"5 он уверенно развенчивал "аргументацию" целого хора буржуазных журналистов, повторявших избитую версию о том, что "Брестский мир - предательство" Тем в Америке, кто делал ставку на "реставрацию" недобитого "главковерха" Керенского, Рид напоминал историю его разгрома. В его статье возникала яркая художественная картина: Петроград, лихорадочная деятельность Военно-революционного комитета, рабочие с истощенными от недоедания лицами, идущие с винтовками и руках к Нарвским воротам и - необстрелянные, необученные, сокрушающие контрреволюцию ("Прибывает Керенский"6). Когда же летом США вопреки голосам разума и предостережения развязали открытую интервенцию, Рид стал в ряды ее самых смелых и неутомимых противников. -------------------------------------------------------------------------------- 1 См. "Liberator", August, 1918, p. 16 - 21. 2 Там же, November, 1918, p. 32 - 38. 3 "Revolutionary Age", 23. XI. 1918, p. 4. 4 Там же, 30. XI. 1918, p. 7. 5 "Liberator", July, 1918, p. 20. 6"Там же, стр. 23. стр. 164 -------------------------------------------------------------------------------- Он бросает в лицо правительству суровое обвинение в том, что американский народ преднамеренно и цинично вводят в заблуждение распространением заведомой лжи о России ("Об интервенции в России"1). Он выпускает специальную брошюру, где подвергает уничтожающему разбору взятые на вооружение госдепартаментом "документы Сиссона" - сборник антисоветских фальшивок, собранных херстовским журналистом Сиссоном, в которых "документально" доказывалось, что "большевики - агенты Германии". Вести из-за океана убеждали Рида в крахе интервенции. "Если Советская Россия побеждает, то это не только потому, что у нее есть силы побеждать на своей земле, но и потому, что она способна завоевывать сердца рабочего класса Европы", - писал Рид в статье "Вести из России"2. Рид был настоящим бойцом на передовой линии огня, ему приходилось скрестить оружие с наиболее исступленными врагами нового мира, прежде всего с правым социалистом Джоном Спарго, этим, по определению В. И. Ленина, "социал-шовинистом американским"3. Два объемистых труда Спарго - "Большевизм как враг политической и экономической демократии" и "Величайшая неудача в истории человечества", - широко разрекламированные прессой монополий, по видимости отличались от обычных беспардонных "уток" вроде сообщений о "социализации женщин" в России и т. п. Спарго претендовал на "документальность" и "доказательность", даже рядился в тогу "марксиста". В статье ""Большевизм, каким он не является на самом деле"4 Джон Рид дал отповедь этому прислужнику монополий; при этом потребовалась огромная эрудиция и осведомленность молодого журналиста, чтобы шаг за шагом доказать, что "труд" Спарго - не более, чем ловкая фальсификация, содержащая передержки, ложно истолкованные данные и вырванные из контекста цитаты. Еще с Гарварда Рид проявлял интерес к русской культуре, - там он написал стихотворение, посвященное Чайковскому; из первой поездки в Россию в 1915 году он вынес убеждение, что "русское искусство - самое великолепное". Его предисловие к американскому изданию романа "Дым" (1919)5 содержит ряд глубоких наблюдений над творчеством Тургенева; особенности русской литературы, ее демократический пафос Рид объясняет не мистическими свойствами "славянской души" (как это нередко делали на Западе), а обстоятельствами политической жизни страны, развитием освободительного движения в России. Не менее ценно и письмо Рида к Элтону Синклеру; в нем охарактеризована позиция Горького летом 1918 года. Как явствует из письма, Рид был хорошо знаком с публицистическими выступлениями Горького периода "Новой жизни" (однажды ему довелось присутствовать на обеде в доме писателя). Полемизируя с ошибочными суждениями писателя о "терроре", "жестокостях" и "кровожадности" народа, Рид решительно возражал: "Большевистская революции была самой бескровной революцией в истории... Большевики были тверды в своей эффективной решимости создать диктатуру пролетариата, - они небыли ни жестокими, ни кровожадными. Во время революции русские - с точки зре- -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Liberator", November, 1918, p. 14 - 17. 2 Там же, February, 1919, p. 25. 3 В. И. Ленин, Сочинения, т. 31, стр. 386. 4 "Liberator", May, 1919, p. 39. 5" См. нашу публикацию "Джон Рид о Тургеневе", "Русская литература", 1958, N 3. стр. 165 -------------------------------------------------------------------------------- ния западного человека - оказались удивительно снисходительны и мягки"1. По мысли Рида, эти явно ошибочные представления Горького были результатом того, что случайные частные факты служили ему основой для общих выводов. Что касается самого Рида, то за отдельными проявлениями насилия - неизбежными во всякой революции - он ясно видел "красоту и величие происходящего в целом". Нельзя не отдать должное прозорливости Рида: его критика временных ошибок Горького была созвучна оценкам, данным им В. И. Лениным. И вместе с тем тон его письма свидетельствовал о большом (уважении к великому писателю. 19 марта 1919 года обидели свет "Десять дней, которые "отрясли мир". Рид начал работать над книгой с ноября 1918 года, после того как госдепартамент вернул, наконец, конфискованные сразу же (после приезда в США материалы2. Его публицистика 1918 - 1919 годов уже содержала "контуры" будущей книга. Почти целиком вошли я нее такие эпизоды, как интервью у Лианозова, разговор с Володарским, описание Петрограда накануне восстания, саботаж чиновников правительственных учреждений, разгром Керенского и др. Вместе с тем собранные материалы тщательно перерабатывались Ридом; он хотел дать "сгусток истории" и сокращал отдельные эпизоды,, избегая всякий описательности, стремясь придать повествованию тот динамизм, который выразил бы самый дух великих событий. Например, подробное описание поездки на фронт под Ригу в сентябре 1917 года (ей он посвятил две статьи в "Либерейторе"), интересное само по себе, в "Десяти днях" "сгущено" до одного абзаца. Известна высокая оценка этой книги В. И. Лениным. Н. К.. Крупская, написавшая предисловие к русскому изданию, в 1921 году дала интервью Луизе Брайант, которая приводит следующий ее отзыв о произведении Риде: "Кажется почти чудом, что иностранец мог написать книгу, которая с поистине волшебной силой передала самый дух революции"3. В этой же беседе Крупская тепло говорила о Риде, выразив горячее сочувствие Брайант в постигшем ее горе, и пожелала ей успехов в работе по собиранию рукописей мужа. Публицистика Рида 1918 - 1919 годов не только предваряла "Десять Дней", - в значительной своей части она была уже посвящена послеоктябрьским -------------------------------------------------------------------------------- 1 Upton Sinclair, My Lifetime in Letters, Columbia, 1960, p. 209-210. 2 Публицист и писатель Флойд Делл, постоянно сотрудничавший в те годы в "Либерейторе", в одной из первых рецензий на книгу, озаглавленной "Время Ленина", вспоминает обстоятельства написания этого произведения: "Я помню тот день, когда они (то есть бумаги Рида) появились, наконец, в его доме: кипы "Известий", "Правды", "Новой жизни", связки распоряжений и прокламаций, сорванных им со стен, коллекции фотографий; один только их вид делал удивительно зримой ту историю, которая была уже известна мне к тому времени в основных контурах. И в то же время они вызывали во мне еще более горячее желание видеть книгу. Но прежде чем написать ее, Рид должен был снова перечитать эти документы, переработать и расположить в окончательном виде материал, чтобы он составил цельное повествование" ("Liberator", May, 1919, ip. 44). 3 "Liberator", November, 1921, p. 20. В том же интервью Крупская дала высокую оценку роману Элтона Синклера "Джимми Хиггинс". "Это хорошая книга, - сказала она, - дающая ясное представление о рядовом американском социалисте. В ней говорится о печальных и разочаровывающих, но в то же время и ободряющих вещах". стр. 166 -------------------------------------------------------------------------------- событиям, первым шагом молодого государства. В предисловии к книге Рид назвал "Десять дней" первым из произведений, над которыми он работает. "Ход революции вплоть до заключения мира с Германией я прослеживаю в другой книге "От Корнилова до Брест-Литовска"1, - писал он. Рид намеревался изобразить в ней "происхождение и характер деятельности революционных организаций, развитие и смену народных настроений, роспуск Учредительного собрания, структуру "Советского государства, ход и результаты Брестских переговоров" 2. Как мы показали, эта проблематика в значительной мере была уже затронута в статьях Рида; таким, образом, его публицистика содержала в себе также и большинство фрагментов второй книги, которая, видимо, мыслилась им как очерково-публицистическое произведение. Можно уверенно считать, что у Рида сложился широкий эпический замысел трилогии, посвященной революции. Первой книгой были "Десять дней", вторая известна теперь нам в отдельных частях; третья книга должна была называться "Дым революции", и Рид представлял ее себе как художественное произведение, состоящее из серии очерков3. Осенью 1918 года Рид выходит из редакции "Либерейтора" (в котором он, однако, не прекратил сотрудничества) и становится редактором "Революшнери эйдж"4 - политического органа левого крыла социалистического движения; провозвестник правды о большевизме, он превращается в одного из организаторов коммунистического движения в США. И снова - в какой уж раз - Рид почувствовал на себе длань буржуазного правосудия: редакторов "Мэссис" - вторично в течение одного года - привлекли к суду за антивоенные выступления журнала. Правда, как и весной, затея организаторов процесса провалилась: Рида и его друзей оправдали. Но уже спустя две недели в том же зале Рид в качестве корреспондента наблюдал, как точно такое обвинение было предъявлено нескольким русским рабочим. В глазах суда они были опасными "иностранцами", с ними не особенно церемонились и присудили к 15 годам тюрьмы ("О втором процессе над "Мэссис"5). В статье "Белый террор" Рид прямо проводил параллели между поведением американской реакции и разгулом контрреволюции в Европе; он образно сравнивал Советскую Россию с огромным бастующим профсоюзом, против которого обратились силы Мирового капитала. И в то же время его не покидало горькое чувство от того, что американские рабочие, сочувствуя в массе нашей стране, все еще смотрят на нее как на "чужой профсоюз". Поэтому насущную свою задачу публициста и политического борца Рид видел в напряженной и кропотливой работе по освобождению масс от привитых им прессой монополий предрассудков, недоверия, ложных понятий. "И тогда, - восклицал он, - наступит "Красный новый год"6. Он клеймил антисоветскую истерию и кампанию запугивания, проводимую в -------------------------------------------------------------------------------- 1 Д. Рид, Десять дней, которые потрясли мир, Госполитиздат, М. 1958, стр. 9. 2 Там же, стр. 9 - 10. 3См. G. Hicks, р. 325. 4 Первый номер журнала вышел 16 ноября 1918 года и был посвящен разоблачению американской интервенции в Советской России; в числе его постоянных сотрудников были видные впоследствии деятели американской компартии - Луи Фрейна, Роберт Майнор, Чарльз Рутенберг. Там же публиковались некоторые статьи Ромена Роллана, Бернарда Шоу. 5 "Liberator", December, 1918, p. 36. 6 "Revolutionary Age", 4. I 1919, p. 8. стр. 167 -------------------------------------------------------------------------------- США ("Великий большевистский заговор"1), и саркастически осмеивал "патриотическую" деятельность буржуазно-шовинистической Лиги национальной безопасности ("Наша отечественная черная сотня"2). События последних лет со всей ясностью обнажили перед ним ложь столь живучего мифа об Америке как об "обетованной земле свободы", "прибежище бедняков и обездоленных". В статье "Отлив на Восток" он нарисовал исполненную трагизма картину массовых "депортаций" американцев иностранного происхождения, зачисляемых в разряд "подрывных" элементов. "Рынок американской рабочей силы, - с горечью констатировал Рид, - очищается от иностранцев, на крови и поте которых создавались крупнейшие американские состояния"3. Свет Октября помог Риду ясно оценивать задачи и перспективы рабочего движения Америки, хотя с присущей ему трезвостью он отдавал себе отчет в тех огромных специфических трудностях, которые вставали на пути этого движения. Ему довелось присутствовать на съезде АФТ, наблюдать там Гомперса и других "рабочих вождей" этих попыхивающих дорогими сигарами самодовольных людей в смокингах, напоминающих лавочников, которые торгуются с предпринимателями на предмет продажи товара, именуемого "рабочей силой". Он изобразил этих "вождей" в очерке, выразительно названном "Сборище мертвецов" 4; тем горше ему было сознавать, что эти люди имеют немалую власть над массами трудящихся. Но Рид был непоколебимо убежден, что годы кризиса и тяжелых репрессий явятся лучшей школой политического воспитания для американского рабочего. В статье "Происхождение большевизма"5 он поставил вопрос о создании в Соединенных Штатах подлинно революционной партии рабочего класса. Его выступления на страницах "Революшнери эйдж" в эти месяцы отмечены зрелостью марксистского анализа. Развенчивая оппортунизм правых американских социалистов, Рид следующим образом формулирует свою программу: "Моя идея заключается в том, чтобы воспитать настоящих социалистов. А этого можно достичь только одним путем - пропагандируя социализм, интернационалистский социализм, революционный социализм, настоящий социализм. Так поступали русские большевики, так поступали немецкие спартаковцы. Они обращались не к социалистам, а к народу - к рабочим, крестьянам, солдатам, тем, кто еще не знал, что такое социализм. Прежде всего они старались понять нужды трудового народа. Затем они включали их требования в свою программу и объясняли, как эти требования соотносятся с другими требованиями социалистической революции. И они объясняли, объясняли, непрерывно объясняли..."6 ("Новый призыв"). Именно опыт Октября позволил Риду правильно определить задачи левого крыла и перспективы коммунистического движения в США. Вместе с тем он творчески при- -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Liberator", February, 1919, p. 32. 2 Там же, p. 32. 3 Там же, June, 1919, p. 27 - 29. 4 Там же, August, 1918, p. 30 - 31. 5 "Revolutionary Age", 25. I. 1919, p. 2. 6 Там же, 18. I. 1919, p. 3. стр. 168 -------------------------------------------------------------------------------- менял ленинское положение о многообразии форм диктатуры пролетариата в различных странах ("О большевизме, русском и американском"1). В его публицистику теперь настойчиво входит интернациональная тема: события в России, подъем рабочего движения в США, восстания в Европе - все это складывалось у Рида в широкие картины революционного кризиса в послевоенном мире. В марте 1919 года в "Либерейторе" печатается его взволнованный очерк "Либкнехт мертв", пронизанный мужественной и светлой скорбью. В нем Рид вспоминал о своей встрече с Либкнехтом в самом начале войны в Берлине и о том, как этот испытанный революционер объяснял свою позицию американскому журналисту в простых и достойных словах: "А разве может социалист поступать иначе?" "Его голос, - писал Рид, - прорывался сквозь линию фронта, и французские солдаты, в которых национализм удивительно странным образом смешивался с интернационалистским чувством, - от всего сердца говорили: "Либкнехт - храбрейший в мире человек"2. В рецензии на книгу известного японского социалиста Сэн Катаямы "Рабочее движение в Японии" Рид чутко уловил все значение революционного подъема угнетенных народов Азии. Он считал, что этот труд должен помочь делу солидарности трудящихся Востока и Запада и рекомендовал "мигу "каждому социалисту, каждому рабочему" 3. Рид-публицист неотделим теперь от Рида - политического организатора: он принимает участие в составлении Манифеста левого крыла, редактирует журнал "Коммунист", где публикует цикл статей "Почему должна победить политическая демократия", в конце августа становится одним из создателей Коммунистической рабочей партии США. 4 В октябре 1919 года Рид тайно в последний раз отправляется в Россию; прорвавшись не без приключений через "санитарный кордон" Антанты, он в декабре прибывает в Москву и начинает работу в Коминтерне. С жадностью вглядывается он в жизнь страны, находящейся в тисках блокады, в огне фронтов, коченеющую -от топливного голода, познает великое "испытание революции"4. Работа в Коминтерне, поездки по стране почти не оставляли времени для того, чтобы сесть за пишущую машинку; все же он отправил в "Либерейтор" две большие статьи - "Советская Россия сегодня", итог увиденного и пережитого за несколько последних месяцев. Он писал свою корреспонденцию в период временной передышки - накануне последнего, третьего похода Антанты. И Рид запечатлел образ страны, сменившей винтовку на плуг, картины весеннего про- -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Revolutiony Age", 12. IV. 1919, p. 6. 2 "Liberator", March, 1919, p. 16. 3 Tам же, p. 45. 4 В письме в журнал "Либерейтор" он взволнованно писал о тех, кто погиб в борьбе, о "лучших, наиболее сознательных, храбрейших из рабочих. Это была движущая сила и мозг революции, большевики Октябрьских дней. Когда вся энергия Советской республики была направлена на создание Красной Армии, на защиту Советской Республики от всего мира, эти товарищи шли на фронт и умирали. И тогда им на смену приходили другие бойцы, вставали новые шеренги, вырастала свежая поросль революционеров..." ("Liberator", February, 1919, p. 20). стр. 169 -------------------------------------------------------------------------------- буждения и первые ростки новой жизни. Он писал о зеленеющих улицах, о стройках, которые возникали повсеместно, о распускающихся цветах в скверах, о рабочих, спешащих на концерты. Но больше всего Рида поразила забота о детях, - и он ловимая, что так могло заботиться только государство, твердо уверенное в своем будущем. "Это прежде всего - страна для детей, - писал Рид - в каждом городе, в каждой деревне у детей имеется своя общественная столовая, где они получают питание в большем количествен лучше, чем взрослые. Только Красная Армия питается так же хорошо. Их бесплатно одевают, для них строят школы и создают детские колонии в особняках бывших помещиков, рассеянных по всей территории России, для них спектакли и концерты, огромные помещения великолепных государственных театров, набитые детворой от оркестра до галерки. К их услугам бывшие помещичьи усадьбы. Сотни тысяч детей проводят там посменно лето. Улицы полны счастливой детворой"1. Это весеннее оживление резко контрастировало с тяготами страшной зимы. В своей статье Рид вспоминал пережитое им во время неудачной попытки пробраться через Латвию в США. Он ехал в теплушках, где прямо на полу разжигали костер, ночевал на вокзалах, где бились в агонии умирающие от тифа, видел, как крестьяне везли на салазках трупы замерзших красноармейцев, - поначалу ему казалось, что это поленья дров - их было так много. Неизгладимое впечатление произвело на него спокойное, хладнокровное мужество рабочих. Он присутствовал в Серпухове на встрече с представителями заводских комитетов, В нетопленном помещении слабо мерцала коптилка; Рид едва различал выхваченные из полумрака усталые лица, заострившиеся скулы, блестящие глаза. Он говорил об Америке. Потом посыпались вопросы о зарплате, о быте американских, трудящихся. Какой-то молодой рабочий поднялся и предложил резолюцию: "Скажите нашим братьям в Америке, что вот уже три года, как русские рабочие проливают кровь и умирают не только за нашу, но и за мировую революцию. Скажите нашим американским братьям, что мы прислушиваемся днем и ночью, ожидая их шагов, спешащих нам на помощь. Но скажите им также, что сколько бы нам ни пришлось ждать, мы останемся тверды. Никогда русские рабочие не предадут своей революции"2. Рид дописывал этот очерк в те дни, когда Врангель выполз из Крыма, белополяки начинали интервенцию на Украине, но в воздухе уже чувствовалась близость победы. "Несмотря ни на что, революция живет, - писал он в заключение, - горит ярким пламенем, и его языки лижут пока еще, огнеупорный кризис европейского общества"3. Это были последние слова, написанные Ридом; в тот самый день, когда корреспонденция достигла Нью-Йорка, ее автора уже не было в живых. Так писал Джон Рид, которого кое-кто на его родине объявил "разочаровавшимся" в революции. Как вспоминает Е. Драбкина4, у Рида было много интереснейших записей, которые должны были послужить основой книга о России 1920 года. Видимо, статьи в "Либерейторе" были приступом к этому важнейшему творческому замыслу. -------------------------------------------------------------------------------- 1"Liberator", December, 1920, p. 9. 2 Там же, p. 10. 3 Там же, January, 1921, p. 17. 4 См. Е. Драбкина, Повесть о ненаписанной книге, "Новый мир", 1961. NN 6, 7. стр. 170 -------------------------------------------------------------------------------- * * * Публицистическая Деятельность Рида глубоко поучительна: она была вызвана к жизни величайшими общественными потрясениями XX столетия, которые требовали живого, непосредственного отклика. За логическим осмыслением этих событий (а в этом и проявлялась сложная диалектика творческого процесса) должно было последовать их художественное воплощение. Именно об этих художественных замыслах - о романе, уже полностью продуманном, о нескольких рассказах - говорил Рид Луизе Брайант накануне смерти. Деятельность пропагандиста и политического борца не была для него чем-то чуждым литературной работе, - напротив, у Рида удивительно гармонично проявилось присущее передовым писателям нашего века стремление "к штыку приравнять перо", не только осмыслить свою роль и назначение, но и занять место в строю. Он шел к этой истине ощупью, с юных лет, но только Октябрь превратил его в того, кем он стал - в писателя-революционера, фигуру поистине символической значимости. Лучшие писатели Америки в переломные для их страны эпохи обращались к испытанному оружию - публицистике: Томас Пейн с его "Документами кризиса" и Уолт Уитмен - обличитель "дракона наживы", Марк Твен - автор прославленных антиимпериалистических памфлетов, и Джек Лондон - сотрудник социалистической прессы, наконец, в 30-е годы Драйзер, выступивший с пламенными антифашистскими и антивоенными статьями. В этой прогрессивной традиции достойное место должна занять вдохновленная Октябрем революционная публицистика Джона Рида - человека, который "увидел рождение нового мира". стр. 171