1 Если б можно было такое событие, как XXII съезд партии, выразить в одном лозунге, я сформулировал бы его так: "Давайте мечтать!" В течение пятнадцати исторических дней свыше пяти тысяч человек собирались в Кремле, чтобы по-ленински, то есть с цифрами в руках, помечтать о грядущем. Вместе стр. 9 -------------------------------------------------------------------------------- с Кремлем в эти дни замечталось и все трудящееся человечество, ибо людям и наяву снится жизнь без войны, голода и неволи. Мечтали и мы, писатели, Мечтали и думали о дальнейшем пути развития нашего искусства. Русская поэзия со времен Пушкина почти всегда жила интересами народа. Еще большее социальное дыхание приобрела она с Великого Октября. Страна Советов в короткий срок воспитала плеяду великолепных мастеров стиха разных национальностей, которые вызвали подъем поэзии во всех странах мира. Наши поэты разработали жанр стихотворного плаката, политического фельетона, ораторские интонации трибунной речи, они высоко подняли песню, они не только возродили эпос и трагедию - они создали новые формы стиха, посвятив их лепке типов и характеров революционной эпохи. Советская поэзия ни на один день не складывала оружия. Она всегда и везде в действии. То участие, какое лирика приняла в борьбе с фашизмом во время Отечественной войны, мощный вихрь ее взлета, достигнутая ею высота до сих пор еще не осмыслены нашим литературоведением, хотя это явление небывалое в истории мирового искусства. Но вы спрашиваете: что нужно предпринять для решительной активизации литературы? Вопрос серьезный. Если еще совсем недавно, говоря о коммунистическом воспитании народа, мы имели в виду "нечто и туманну даль", то теперь, после XXII съезда, коммунизм превращается для нас в ощутимую реальность. Однако эта реальность не возникнет сама собой. Для достижения вершины человеческой истории необходимо резкое повышение культуры всего нашего народа. Программа КПСС говорит об этом: "От культурного роста населения в огромной мере зависят подъем производительных сил, прогресс техники и организация производства..." Итак, перед нами именно тот случай, когда надстройка призвана влиять на базис. "Культура коммунизма, - говорится далее в Программе, - вбирая в себя и развивая все лучшее, что создано мировой культурой, явится новой, высшей ступенью в культурном развитии человечества. Она воплотит в себе все многообразие и богатство духовной жизни общества, высокую идейность и гуманизм нового мира. Это будет культура бесклассового общества, общенародная, общечеловеческая". Громадную роль в такой культуре призвана сыграть эстетика. Но нет эстетики вообще. Если для Канта прекрасное было способностью суждения субъекта о красоте, если для Гегеля прекрасное также сводилось к определенному этапу развития одного лишь сознания, то для нас, марксистов, оно обладает своей собственной объективной природой, выявление которой, то есть оценка, исторически определяется классом и эпохой. Но чем ближе к бесклассовому обществу, тем выше будет становиться оценка природы прекрасного, тем совершеннее станет и субъективное восприятие каждого культурного человека. Именно перед таким взлетом эстетики мы сейчас и стоим. Тот же Гегель определил красоту как прекрасную идею, являющуюся в образах искусства. Это не стр. 10 -------------------------------------------------------------------------------- совсем верно, ибо натура прекрасна независимо от того, нанесена ли она живописцем на полотно. Но если говорить только в рамках искусства, то, пожалуй, действительно можно сказать: красота в искусстве - это прекрасная идея в характерных образах. Я буду говорить о стихах. Коммунизм молод, а молодость - это сама поэзия. Революция подняла в народе огромную поэтическую волну. Поэзия 20-х годов уже и сейчас воспринимается советскими людьми как легенда. В период культа личности Сталина, особенно к его концу, поэтическая волна заметно спала. Но сегодня стихи вновь зазвучали с особенной силой. Именно потому, что интерес народа к ним необычайно повышен и обострен, необходимо подумать и о самой поэзии. Вершина поэзии - трагедия. Несмотря на то, что в нашу литературу за последнее время хлынуло буквально море стихов, над трагедией почти никто не работает. На первых порах это простительно: для того, чтобы владеть таким труднейшим видом поэзии, как драма, нужно сначала в совершенстве овладеть лирикой. Но долго ждать не приходится: сроки поджимают! Драма в стихах очень важна для идейно-психологического воспитания зрителя. Поэтическое начало тянет к огромным обобщениям. Оно облагораживает, окрыляет. Недаром драматург Н. Погодин стремится давать своим пьесам, написанным "прозой", поэтические названия: "Поэма о топоре", "Сонет Петрарки", "Третья патетическая", "Цветы живые" (заметьте: не "Живые цветы", а именно "цветы живые", с поэтической инверсией). Ужасно хочется быть поэтом! Объект трагедии - идеальный герой в борьбе с мощными препятствиями. В спорах об идеальном герое у нас было немало путаницы и неразберихи. Некоторые товарищи относятся к такому персонажу иронически, полагая, будто речь идет об ангеле безгрешном, лишенном человеческих недостатков. Но я, например, смотрю иначе. Идеальным героем я считаю человека, для которого смысл жизни -в счастье народа. Если эта черта определяет его духовную жизнь во всей ее глубине, все остальное не имеет значения. Пусть порой будет сварлив, нетерпелив, вспыльчив, пусть отдает, дань Бахусу и Венере, - в моих глазах ничто уронить его не может: важно только, чтобы наряду с высшими страстями мелкие его страстишки не причиняли горя другим людям, иначе вся его борьба за народ - пустой звук. Необходимо пропагандировать поэтическую драму. У нас есть Театр имени Пушкина и Театр имени Маяковского, которые не ставят ни Пушкина, ни Маяковского. Нужно организовать Театр поэта. Такой театр, театр пафоса эпохи, несомненно, окажет немалое влияние на культуру прозаической драмы. Эпос. За последние несколько десятилетий у нас начал процветать жанр лирической поэмы ("Хорошо!" Маяковского, "Пулковский меридиан" Инбер, "За далью - даль" Твардовского). Тема ее: народ и я. Но где поэма эпическая? Где народ и мир? стр. 11 -------------------------------------------------------------------------------- Где типы и характеры тех, кто этот мир строит? Где проблемы, которые их мучают? Конфликты, в которые они вступают? Если иногда наши поэты и решаются шагнуть в эпос, то действует в нем один-единственный персонаж (далеко не всегда подлинный герой эпохи). Здесь, конечно, с особенной силой выступает вопрос о кровной связи поэтов с коммунизмом. Глубокое изучение социалистических характеров создаст рано или поздно ту галерею портретов, вырастающих из реализма в символ, без которой все наши наброски и этюды - только однодневки, только поденки. Лирика. Это сейчас самый кипящий жанр. Именно он магнитом притягивает многотысячные толпы читателей. Надо прямо сказать: те стихи, которые имеют у этих толп особенный успех, далеко не всегда являются шедеврами. В истории литературы такие случаи бывали: вспомним триумф у публики таких второстепенных стихотворцев, как Надсон и Северянин. Тут надо призадуматься. Наряду с историей поэзии существует и история читателя. Те "не шедевры", о которых я говорил, характерны не столько тем, что в них есть, сколько тем, чего в них нет: нет риторики, нет казенщины, банальщины, стандарта, штампа, нет стертости метафор, ритма, рифм. Игнорировать интерес к таким стихам ни в коем случае нельзя. Тем более, что далеко не вся преданная юным поэтам молодежь - стиляги в брюках дудочкой, здесь необходим чуткий и осторожный подход. Нужны дискуссии, но не проработки. А дискуссии обязательно нужны, ибо многие и многие очень хорошие молодые люди воспринимают риторику как alter ego политической поэзии, вместе с водой выплескивая и ребенка. Нельзя не остановиться и еще на одном вопросе. Если внимательно читать газеты и журналы, то нет-нет и наткнешься на строки, сквозь которые прорываются жалобы писателей всех жанров. Вот поэт А. Твардовский в стихах и поэмах сетует на то, что его заедает редактор: читает стихотворный текст не только слева направо, но и справа налево, всюду выискивая "крамолу". Вот стенания Е. Винокурова, поэта совершенно иного склада: Но и принятая рукопись Должна пройти редколлегию. Замечания членов редколлегии Похожи на артиллерийские снаряды: Ни одно не попадает туда, Куда упало другое. Вслед за жалобой поэтов раздается стон, казалось бы, с противоположного полюса. Это вздыхает юморист М. Семенов: "Кого я действительно устойчиво ненавидел, так это редактора своего будущего произведения. Потому что твердо знал: он непременно вычеркнет все мои сколько-нибудь оригинальные мысли и своими нудными дидактическими рассуждениями испортит все остроты". Наконец, чего стоит хотя бы печальная шутка-загадка, бытующая в писательской среде: "Что такое столб? Хорошо отредактированная сосна". стр. 12 -------------------------------------------------------------------------------- Нам нужно добиться того, чтобы редактор не навязывал писателю своих личных вкусов и пристрастий, которые особенно свирепы, если редактор - свой же брат, писатель. Власть одного писателя над другим - это самое тяжкое, что может выпасть на долю литературы. Никто не требует упразднения редакторского карандаша. Он нужен, но при одном условии: редактор должен помогать писателю, а не калечить его и уж тем более не выбрасывать за борт. Моим первым редактором была Е. Ф. Усиевич. Я навсегда сохранил к ней теплое чувство, какое бывает у всякого человека, вспоминающего о своем первом учителе. Елена Феликсовна, дочь известного большевика Феликса Кона, человек, бывший с Лениным в эмиграции и приехавший с ним в "запломбированном" вагоне, - Елена Феликсовна буквально раскрывала мне глаза на жизнь. Ее замечания по тексту никогда не носили узкого характера: она умела деталь связывать с большой, нередко философской проблемой и подобно Сократу учила не указкой, а наводящими вопросами. С тех пор прошло немало времени. Я уже сам седовласый дед. Как и вся страна, я много учился, много видел, много пережил. Что же может дать мне сейчас редактор, который годится мне в сыновья и не продумал десятой доли того, над чем довелось думать мне? Да он и не претендует на мысли. Главная его цель: только бы не влетело. Эпоха требует от нас произведений, насыщенных духом современности, и для того, чтобы таких произведений появлялось как можно больше, нужно создать обстановку, при которой могла бы широко развиваться творческая инициатива. 2 В мировой культуре мои учителя - Гомер, Шекспир, Гёте, Пушкин, "Слово о полку Игореве" и былины. В этих явлениях искусства меня притягивает сочетание высокого интеллекта с огромной эмоциональной мощью. Эта особенность мировой классики сейчас очень необходима нашей литературе, так как за последнее время в ней нередко встречается мелкотравчатость и примитивизм: вместо дум - мыслишки или риторика, вместо чувств - ощущения и в лучшем случае переживания. Вас интересует характер моих поисков в поэзии? По-прежнему работаю над проблемой идеального героя. Такими героями в своем творчестве считаю Кавалеридзе из пьесы "Умка - белый медведь", Вернера из трагедии "Читая Фауста", Чехова из драматической поэмы "Большой Кирилл" и Королева из романа в стихах "Арктика". Особую роль в моей работе отвожу образу Владимира Ильича. Мною задумана трилогия "Лениниана": 1) "Ленин в Швейцарии" (молодость Ильича), 2) "Человек выше своей судьбы" (смерть Ленина) и 3) "Трагедия мира" (ленинизм и Сталин). Две последние трагедии уже написаны. стр. 13 -------------------------------------------------------------------------------- Вопрос вашей анкеты о форме несколько лет назад был бы абсолютно дискуссионным. Я напомню читателям мою статью "Наболевший вопрос", напечатанную в "Литературной газете" накануне Второго съезда писателей и вызвавшую споры, в которых запальчивости было больше, чем логики. В этой статье я высказался против узости в понимании стиля и требовал равноправия для самых различных художественных почерков внутри социалистического искусства. Я очень рад, что в Программе КПСС говорится о широком просторе "для выявления личной творческой инициативы, высокого мастерства, многообразия творческих форм, стилей и жанров". Что касается меня лично, то я уже давно перерос юношескую стадию экспериментаторства: мастерство ушло у меня в кончики пальцев. От формы я требуют только одного: в эпосе и особенно в драме - лексического соответствия замыслу, а в лирике - совершенной простоты: никакого искусственного украшательства, никакой техники ради техники - только точность в передаче глубинной точки любого подлинного чувства. Такой простоты нельзя требовать от молодежи. Молодость должна перебродить и, если хотите, "перебеситься", иначе она никогда не созреет и с младенчества превратится в пай-старичков. стр. 14