(Из наблюдений над "Тихим Доном" Шолохова) Критику все чаще занимает вопрос: что дала миру передовая литература XX века? Двадцатое столетие стало для литературы эпохой новых открытий и в области внутреннего мира человека, и в изображении народа, масс. Биение "пульса века" ощущается и в том, что все больше событий объединяют вокруг себя массы людей - целые народы, и в напряженной духовной жизни личности. Обе эти особенности современной литературы ярко проявились в "Тихом Доне" Шолохова. "Тихий Дон" - роман-эпопея. Уже сам выбор жанра говорит о том, что писателя одинаково интересует и судьба народа, и участь личности. Некоторые зарубежные критики склонны противопоставлять эти две стороны. Они объявляют открытия в области психологического анализа в XX веке исключительно заслугой западной литературы, в то время как литература социалистического реализма, по их мнению, занимается лишь судьбами народа и теряет из своего поля зрения индивидуальность, личность. Так ли это на самом деле? В современной зарубежной литературе есть писатели, которые стремятся сосредоточить все свое внимание только на "внутреннем" мире личности, стараются не видеть и не слышать, что происходит в презренном "внешнем" мире, и полностью погружаются в "поток сознания" героев. Крайним выражением школы "потока сознания" явился роман Дж. Джойса "Улисс". Джойс старается доказать, что действия, мысли и чувства людей определяются не историческими и социальными условиями, а "вечными законами" внутренней жизни человека, Герои "Улисса" - Блум и Стефан - "представители западной цивилизации вообще". Личность героев растворяется в беспорядочном потоке "общечеловеческих ощущений". Автор перенес внимание на законы внутренней жизни героя, но это не подчеркнуло индивидуальности героя, а сделало ее лишней, ненужной. Живую, самостоятельную личность в романе Джойса подстерегало еще одно превращение. Когда поступки и чувства человека перестали зависеть от стр. 179 -------------------------------------------------------------------------------- окружающей обстановки, а реальный мир сделался результатом воображения героя, пропал "контроль" обстоятельств над действиями " мыслями героя. В изображении человека открылся простор авторскому субъективизму. Писатель "заполняет" мысли своих героев, чем ему угодно - любой философией, какая ему по вкусу, "устраивает" героям любые нужные ему ассоциации и ощущения. Все семьсот с лишним страниц, густо заполненных рассуждениями и подробностями ощущений героев, оказываются в "Улиссе" вариациями авторских философских размышлений. Сквозь обилие натуралистических деталей железной тюремной решеткой проступает схема: человек "должен отказаться от иллюзии, что он сам может утверждать законы и быть создателем вместо познания самого себя как создания". Какого "создания"? Ведь речь шла о независимом, свободном "я" в мире западной цивилизации. Но это внутреннее "я" создано богом, и вся твоя Жизнь должна быть оплошной цепью подчинений богу-создателю, матери-королеве, вечным законам жизни. Не случайно автор "крайнего" выражения "потока сознания" сделал такие крайне реакционные выводы. Писатель социалистического реализма не делает "я" личности единственной святыней, он видит своих героев в реальном мире и не боится признать, что поступки их во многом определяются "внешними" обстоятельствами. А для автора романа-эпопеи вое то, что "вне героя" - события жизни, истории, - представляет особый самостоятельный интерес и позволяет по-новому разглядеть то, что "внутри героя". ПРИНЦИП ИЗОБРАЖЕНИЯ ХАРАКТЕРА В ЭПОПЕЕ Писатель создает эпопею, когда его захватывает судьба народа в целом, история. Но неверно было бы представлять, что эпическое действие "отвлекает" его от изображения человека. Уже само эпическое повествование - это прежде всего изображение людей в их массе, изображение тех наиболее сильных чувств, стремлений, рожденных временем, которые, действуя одновременно и я совокупности, создают перевороты в истории, новые формы жизни. Изображение эпических событий в романе-эпопее - это тоже психологическое исследование, но исследование особого рода. Автор видит, как определенные человеческие чувства и мысли берут верх над остальными, как эти чувства, оставаясь глубоко личными и уже не только личными, взаимно усиливаются, ищут выхода в действии, как творческая деятельность людей становится созиданием истории. Автор эпопеи показывает, что думает и чувствует масса людей в каждый момент развития событий, какие представления рождают у нее эти события. Вот в "Тихом Доне" Шолохова контрреволюционная армия казаков участвует в бою против красных. Какими глазами увидели казаки незнакомую им Красную Армию, что поразило их, какие вызвало ощущения? "...Казаков изумило то, - пишет Шолохов, - что впереди первой "ели на высокой белой лошади ехал всадник, - видимо, командир. И перед второй целью порознь шли двое. И третью повел командир, а рядом с ним заколыхалось знамя. Полотнище алело на грязно-желтом фоне жнивья крохотной кровянистой каплей". стр. 180 -------------------------------------------------------------------------------- Вот какой предстала Красная Армия перед казаками. Они увидели в ней то, что было новым, незнакомым. "- У них комиссары попереди! - крикнул один из казаков. - Вб! Вот это геройски! - восхищенно захохотал Митька Коршунов. - Гляди, ребятки! Вот они какие, красные!" Первое, что бросилось в глаза казакам, - новый для них мир невиданных; отношений. "Вот они какие, красные!" - в таких словах выразилось изумление перед этим мире. А через несколько минут казаки слышат властно хватающий за душу напев "Интернационала", с которым наступают красные бойцы. Они улавливают слова гимна "владеть землей", и слепая ярость охватывает казаков. Эти слова напоминают им, что перед ними безземельная мужичья Русь, которая - как внушили им белые офицеры - идет отбирать их тучные, политые потом и кровью земли. Враждебное, непримиримое чувство повело их в бой. Это был тяжелый этап в истории, этап в психологическом развитии целого слоя - казачества. Острое "чутье" истории нужно иметь писателю, чтобы" взять на себя ответственность вот так точно, смело определить состояние масс людей. Писатель не скрывает трагического заблуждения казаков, большинство которых составляли крестьяне-труженики, чьи интересы были с большевиками, а они, обманутые, обозленные, стреляли в таких же, как они, тружеников. Автор, ощущает это состояние казаков, знает его причины, чувствует, как клокочет в... казаке ревнивая, жадная страсть к земле, заливает глаза слепая ненависть к чужакам, посягнувшим на казачье, кровное. Шолохов не просто определяет, исходя из фактов истории, вехи событий, он знает до тонкости психологию своих героев. Все оттенки их поведения - это живая, единственно возможная реакция его героев в данной обстановке. Неверно, таким образом, думать, что автором эпопеи становится художник, которого увлекают больше события, чем человек. В произведении может быть показано очень важное историческое событие, а произведение от этого еще не станет эпопеей. Гюго в романе "93-й год" написал о событии, масштабы которого измеряются не одной историей Франции, которое потрясло чуть не все народы Европы. Тем не менее именно об этом романе К. Маркс пишет как о произведении" не раскрывающем эпохи. "Само событие, - пишет Маркс, - появляется" у вето, как гром из ясного неба. Он (Гюго - И. С.) видит в нем лишь акт насилия со стороны одного индивидуума". Значит, не само событие создает эпопею, а его изображение, то, как раскрыто главное действующее лицо событий - народ, массы. Гюго, пишет К. Маркс, показывает историческое событие с точки зрения, беспримерной в мировой истории мощи личной инициативы. "Я же показываю, как классовая борьба создала во Франции обстоятельства и отношения, позволившие посредственному и смешному персонажу разыграть роль героя"1. Художник также может показать, как классовые битвы, движение масел создают историю, как они выдвигают личность, создают условия для ее деятельности. Такой принцип изображения и лежит в основе романа-эпопеи. -------------------------------------------------------------------------------- 1 "К. Маркс и Ф. Энгельс об искусстве", "Искусство", М. - Л. 1938, стр. 295. стр. 181 -------------------------------------------------------------------------------- Эпическое действие в романе-эпопее важно не только само по себе. Сюжетные линии эпопеи становятся теми путеводными нитями, которые позволяют автору глубже проникнуть во внутренний мир ею героев. Сложный характер Григория Мелехова нельзя было бы понять, если бы, распутывая клубок его внутренних противоречий, автор не отыскивал их концы в классовой борьбе среди казачества. Как благоприятная почва, посылая дереву свои соки, оживляет каждый листок настолько, что в нем просвечивает каждая жилка, так и сквозь картины народной жизни и эпопее проглядывают все сложные сплетения в характере героя, делаются видимыми даже те ростки, которые завяли, не распустившись. Из эпопей "Тихий Дон" читатель узнает, как "вырастает" на почве казацкой жизни Григорий Мелехов, как впитывает привычки и навыки своего мира. Затем Григорий становится участником большой истории, и каждое душевное движение, поступок героя читатель видит увеличенным, словно в мощном телескопе, в событиях классовой борьбы на Дону. Вот, например, как раскрывается в эпопее одно частное решение недавнего красноармейца Григория Мелехова - "его отказ покинуть хутор и пробираться к красным мри известии о разгроме красноармейского отряда под Сетраковом. Сам по себе поступок Григория может показаться не таким уж серьезным. Ведь Григорий не сказал прямо, что порывает с Красной Армией, ни другим, щи самому себе. Он просто не вошел из хутора по первому зову, просто чуть "помедлил". И вот во что вылилось мгновенное к вроде бы случайное решение Григория в ходе развития событий. Григорий распрощался с Михаилом Кошевым, решившим пробиваться к красным, и уже через несколько минут очутился на многолюдном станичном майдане. Он оказался среди тех, кого белоказачий офицер призывал идти против революционных армий. Когда офицер начал читать воззвание, Григорий - "вышел из толпы". Что-то связывало езде Григория с ушедшим Кошевым, с Красной Армией. Но из толпы раздались крики отца, брата, хуторян: Григория уговаривала вернуться. После некоторых колебаний он "пошел на толпу, не поднимая глаз". Сильно недовольство Григория-фронтовика войной, но глубоко захоронена в его сердце давняя привязанность к семье, к отцам и командирам. В романе-эпопее, в сцене сбора "а майдане, видно, как эта привязанность задерживает Григория, словно "бычка "а оборочке", в толпе стариков, среди тех, кто готовится громить красногвардейские части. В разгар сбора на майдане казацкий сотник предложил выбрать Григория командиром отряда. Григорий, "подталкиваемый сзади, багровея", выходит на середину круга. Григорию льстит почет стариков. Еще не прямое желание послужить своим, а честолюбие оставляет Григория я кругу хуторян. Ведь нельзя - объяснять поведение Григория только влиянием социальной среды и классовых "противоречий. Это натура ярко индивидуальная. В эпопее "крупным планом" даются и индивидуальные черты характера. Вдруг вспыхнувшее честолюбие чуть не сделало Григория-красногвардейца командиром контрреволюционного отряда. "Опомнились" сами старики: чуть не избрали "красняка" командиром. Только тогда Григорий "отмежевывается" от них: "Да я и не нуждаюсь. На кой чорт вы мне сдались! Я и сам не возьмусь! На чорта вы мне понадобились!" Эпопея "увеличивает" каждую черту характера, каждый поступок героя, показывая, как эта черта проявляется в классовой борьбе. стр. 182 -------------------------------------------------------------------------------- Чём становится в эпопее "частное" решение Григория не уходить из хутора? Эпическое начало "несет" это решение, раздувает его, как огонь в костре до громадных размеров. Мгновенное побуждение Григория повременить, остаться дома, едали от битв, вовлекает его в крупные схватки. Григорий под. угрозой лишения казачьего звания оказывается в отряде татарцев, направленных против Подтелкова. И вот он уже лицом к лицу с председателем Донского Совнаркома, "Что же, расстреливаешь братов?" - спрашивает его перед казнью Подтелков. Да, Григорий уже воюет против братов, одно минутное решение приз определенном ветре обстоятельств занесло Григория в лагерь контрреволюции.. Каждая черточка в характере героя, которую невозможно сделать видимой, растворив ее в "потоке сознания", становится ясно различимой на полотне эпопеи. Когда наряду с реакцией Григория на те или иные события показывается отношение ж ним разных слоев казачества, то совершенно точно определяется природа тех или иных его колебаний, их объективный смысл. ...Идешь порой в лесу по тропке, и трудно заметить, где она свернула, но если параллельно проходят большие дороги, отчетливо видно, как вьется вокруг них тропка, куда сворачивает. Так и в композиции эпопеи. Сюжетные лини" отдельных героев словно тропинки среди больших дорог истории; сразу ясно,, куда "вильнула" тропка, слилась ли с большой магистралью или потянулась в сторону. Как искусный чертежник, автор точно выписывает пути своих героев - на карте истории. Вот как раскрывается позиция Григория в период утверждения в хуторе советской власти. Автор показывает значение этого события для жизни всего хутора. Он прослеживает отношение масс казаков к ревкому, который они сами выбрали на собрании, и действия кулаков типа Коршунова, ведущие к контрреволюционному мятежу. Если бы читатель видел перед собой только Григория Мелехова, то он" во многом объяснил бы раздраженность, озлобленность Григория, его недоверие к новой власти тяжелой личной судьбой Мелехова. Григорий измучен фронтовыми мытарствами. С начала империалистической войны он "мотался" на фронтах, не раз был ранен. После того, как он добровольно остался в хуторе, который занимали красные, его чуть не убили на пирушке красноармейцы за "офицерские лычки". Но, кроме тяжелой судьбы Григория, читателю известна из эпопеи тяжелая судьба коммуниста Бунчука, Подтелкова, всего народа, пережившего империалистическую войну и самоотверженно борющегося за право - на жизнь. Читатель знает, что и Григорий был свидетелем всего этого, и этот опыт должен определять его взгляды и действия. А как настроен Григорий? В разговоре с председателем ревкома Иваном Алексеевичем мгновенное ожесточение Григория после слов Ивана Алексеевича: "Нехай богатые казаки от сытого рта оторвут кусок и дадут голодному. А не дадут - с мясом вырвем! Будя пановать! Заграбили землю..." - и ответ Григория: "Не заграбили, а завоевали!" - выдают страх зажиточного хозяина за свой кровный пай. После приказа ревкома сдать оружие Григорий и Петро встречают Хритоню, который уже несет винтовку и патроны, завёрнутые в женин передник. Он не думает о войне с Советами. Другая сцена происходит в доме Мелеховых. стр. 183 -------------------------------------------------------------------------------- "...Григорий, засучив по локоть рукава, разбирал и отмачивал в керосине приржавевшие частя двух винтовочных Затворов". Из дома Мелеховых автор ведет читателя в дом Коршуновых, где разъяренный Мирон Григорьевич, напуганный, что пришел конец его кулацкому благополучию, призывает казаков браться за оружие и "спихнуть власть". А это оружие заботливо прихоронил от советской власти Григорий Мелехов. Таким образом, самим сопоставлением сцен Шолохов "оказывает читателю, что Григорий оказывается не вместе с народом, а заодно с богатым хозяином Мироном Коршуновым. Страшное обвинение бросает своему герою автор эпопеи, "укрупняя" поступки и действия Григория-повстанца при изображении кровопролития, учиненного на Донской земле казачьей Вандеей. Но даже в те моменты, когда Григорий убивает своих братьев - трудящихся, Шолохов не упрощает психологической сложности характера Григория. В лагере повстанцев есть подстрекатели-офицеры, и есть "заблудившаяся" масса казачества. На этом фоне вновь уточняется "психологический рисунок" характера Григория. Как и во время империалистической войны, Григорий оказывается не с офицерами, а с заблудившейся массой казачества. Он снова выслушивает начальственные окрики господ офицеров: "Вам, господин Мелехов, не дивизией командовать, а денщиком служить?.. Сапоги чистить!.. Зарубите себе на носу: здесь вам не товарищи, и большевицких порядков мы не позволим наводить!.. Не позволим!.." - кричит генерал Фицхалауров. Григорий ощущает глухую ненависть к благовоспитанному дармоеду полковнику Георгидзе. Мы видим, что Григорий настроен так же, как и масса казаков. Он только более "заостренно" выражает к настроения, и не случайно казаки повстанческого лагеря, поднимаясь против власти генералов, выдвигают Григория в свои командиры. Обилие сюжетных линий в эпопее, образующих сложную сеть, на фоне которой виден каждый поворот сюжетной линии главного героя, каждое отклонение ее в любом направлении хоть на один градус, - не является самоцелью, сложностью ради сложности. Каждый раз, ставя лицом к лицу человека и историю, автор заставляет читателя думать о больших проблемах. Есть ли в эпопее философские размышления или нет, она по самой своей сути - жанр глубоко философский. Предельного напряжения мысль читателя достигает к концу романа, где решается судьба Григория. И хотя в четвертом томе меньше широких картин борьбы, массовых сцен, драматическая напряженность не исчезает, она лишь глубже уходит внутрь характеров. В ходе эпопеи "расширились" сами характеры. С представлением о Григории Мелехове связана теперь и пролитая им кровь красногвардейцев, и боль повстанцев, обманутых офицерами (но он остается, конечно, и самим собой, индивидуальностью, решается и его личная судьба)" Писатель сосредоточивает внимание на внутреннем мире Григория, После восстания ничья вера ее зажигает Григория жизненной энергией. Он так и "е нашел для себя твердого пути. Ему не за что бороться. У него осталась одна связь с жизнью - любовь к мирному труду, к детям, к близким. В конце романа, когда читателю до боля жаль, что "пропал" Григорий, сломалась сильная, честная, талантливая натура, эпический принцип изображения позволяет видеть неизбежность возмездия Григорию за его преступления против народа. стр. 184 -------------------------------------------------------------------------------- Наедине с Григорием читатель бывает растроган, "разжалоблен" до глубины души, заставая Мелехова в те моменты, когда он, член фоминской банды,, слушает позвякивание конских удил и у него щемит сердце от каждого отзвука мирной жизни, когда он любуется нарядной красотой тюльпана или в последний раз дома смотрит в глаза детей. Но опасения Кошевого, что за Григорием как за бывшим повстанцем пойдут "качающиеся" казаки, воскрешают перед, читателем кровавые события мятежа. Автор эпопеи воспитывает чувства читателя. Он заставляет его постоянно думать не только об одном герое, но и о судьбе народа. Итак, раскрытие внутреннего мира героев через его отражение в увеличивающем зеркале общественных противоречий является принципом жанра романа-эпопеи. Эпический принцип продиктовала сама эпоха, когда крепнут связи между людьми и яснее видно место человека в общественном движении. Отражение закономерностей истории в эпопее открывает перед художником социалистического реализма простор для действительно глубокого раскрытия человеческих отношений, не давая обиться на узкую тропку субъективизма. СВОЕОБРАЗИЕ ШОЛОХОВА В РЕШЕНИИ. ЭПИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА Эпические конфликты отражают объективные закономерности истории. Развитие этих конфликтов не определяется волей автора: их "непосредственным хозяином" является история. Значит ли это, что, только распоряжаясь судьбами отдельных героев, автор эпопеи может проявить свою фантазию? Не оковывают ли эпические конфликты свободу художника? Конечно, нет. Доказательством этого является тот факт, что на тему о классовой борьбе в России созданы такие разные романы-эпопеи, как "Жизнь Клима Сангина" М. Горького, "Хождение по мукам" А. Толстого и "Тихий Дон" М. Шолохова. В "Жизни Клима Сангина" мысль о том, что творец истории - народ, пронизывает каждое звено в развитии действия. Но прежде всего Горький рассказывает о том, как буржуазия терпит крах в идеологической борьбе, как рабочий класс становится политическим вождем общественного движения. В трилогии "Хождение по мукам" А. Толстой ведет читателя через историю революционных боев в России, чтобы показать, что народ - единственная сила, способная вывести Россию из тупика, в который завел ее старый мир, способная создать новую Россию. Эпический конфликт в "Тихом Доне" получает иное воплощение. Шолохов, так же как и другие авторы эпических полотен о революции, рассказывает о борьбе двух лагерей - угнетенных и угнетателей. Но непосредственное изображение борьбы с барством, буржуазией, офицерством не составляет основного содержания эпопеи. Писатель показывает, как социальная ломка обострила противоречия в среде и в сознании трудящегося крестьянства - казачества. М. Горький, изображая различные оттенки в политической борьбе, настойчиво подчеркивает наличие двух резко противоположных лагерей. Даже рисуя усложненные, порой расплывчатые характеры интеллигенции, он прежде всего стремится добиться их социальной определенности. У Шолохова два мира борются чаще всего "внутри" его героев, причем читатель ни на минуту не забы- стр. 185 -------------------------------------------------------------------------------- вает, что эта борьба - выражение охватившей всю России войны лагеря помещиков и буржуазии с трудящимися; М. Шолохова больше всего захватывает - процесс революционного пробуждения масс. Он показывает, что история вступает в новый этап своего развития только за счет великого напряжения моральных и физических сил народа, за счет небывалой работы его мысли. Писатель поставил волновавшую его проблему предельно остро, избрав "героем" "своей эпопеи казачество - прослойку, имеющую боевое историческое прошлое и в то же время наиболее "зараженную" старыми предрассудками, занимавшую двойственное положение в царской России: с одной стороны - обычных крестьян-тружеников, с другой - царского слуги, жандарма, палача, который пользуется привилегиями. У Шолохова нет однолинейных конфликтов. У него всегда сложный конфликт, уходящий корнями в прошлое народа и предвещающий будущие бои, трудную борьбу со старым в сознаний народа. Вот как изображается революционный протест казаков, которые отказываются подавлять восстание питерских рабочих. От пассивного недовольства казаки переходят к действиям. Под руководством "председателя ревкома Котлярова они покидают эшелон, отправляемый в Петроград. Но нот мятежная сотня, отойдя в сторону несколько километров, расположилась на ночлег. И в тот самый момент, когда сильнее всего обостряется конфликт между Временным правительством и казаками, возникает еще один конфликт. Шолохов рисует смутное состояние казаков. "Огней не разводили. Чувствовалось, что у большинства настроение подавленное, улеглись без обычных разговоров и шуток, скрытно тая друг от друга мысли. "Что, ежели одумаются и пойдут с повинной?" - не без тревоги подумал Иван Алексеевич, умащиваясь под шинелью". Даже наиболее смелый из казаков, инициатор протеста Турилик признается председателю ревкома Ивану Алексеевичу: "По правде сказать, робею..." На упрек Ивана Алексеевича он приводит неопровержимый довод: "Да ить что, Иван: его сила". Осознав необходимость протеста против Временного правительства, отважившись на решительные действия, казаки полны страха перед силой верхов, против которых они пошли. За долгие века подневольной жизни они привыкли думать, что "его сила", и сейчас эта привычка сковывает их. Какой вы конфликт ни брал Шолохов он обычно дает его в предельном обострении. Он вскрывает все, что таят в себе столкнувшиеся силы, - страшные разрушительные возможности сопротивляющегося старого и творческую, созидательную мощь нового. Итак, отображая объективные закономерности историй, автор эпопеи дает свое индивидуальное воплощение эпических конфликтов. И в решении этих конфликтов тоже проявляется своеобразие художника. Главное для Шолохова показать не то, что мятеж был подавлен силами Красной Армии, а то, что фронт повстанцев развалился изнутри. Революционная армия, крупные и яркие фигуры коммунистов-вожаков (Подтелкова, Бунчука) изображаются только во втором томе, в третьем и четвертом томах действуют рядовые коммунисты - Котляров, Кошевой, односельчане Григория Мелехова. Такое построение Произведения подчеркивает, что постепенно новые идеи все сильнее охватывают простых людей из народа, уходят в глубины масс. Само развитие конфликтов - "Тихого Дона" требует, чтобы в последнем томе в центре стояли уже не такие, стр. 186 -------------------------------------------------------------------------------- как Подтелков, Бунчук, а такие, как Кошевой. Высокое назначение народно-героической эпопеи проявляется не в помпезном возвеличивании побед нового мира, а в анализе самых глубоких течений народной жизни. И Шолохов вскрывает эти глубокие течения, подточившие мятеж на Дону. Раньше всех недовольство восстанием выражает мирное население повстанческих районов. Оно первым протянуло руку красным бойцам. Мирным хлеборобам становится все более враждебна повстанческая армия, которая вырождается в банду, несущую смерть и разрушение. Красные не жгли казачьих, куреней, а "ставили на хозяйство" неимущих бедняков, отбирая лишнее из, набитых до отказа сундуков в буржуйско-купеческих имениях. "Красные шли - никого не обижали, а эти особачились, остервенились, ну..." - жалуется хозяин: квартиры Григорию на казаков-повстанцев. Оказывается, "своя" казацкая армиям для мирного населения - "эти", против которых оно озлоблено и которым ставит например красных. Как о чужих отзываются о своей армии и беженцы на переправе во время" отступления казацких частей. "- Что это за порядки? Жителев побросали, а сами?.. - Всякому своя рубаха... - Крутом предали нас!" Старая казачка-мать спасает от "своих" казаков притворившегося сумасшедшим красноармейца. В ходе развития действия становится видно, как поддержку красным оказывают не только мирное население, но и обманутые массы в повстанческой армии. Сразу после объединения повстанцев с кадетами, когда в повстанческих; армиях сменили казачьих командиров на кадровых офицеров, по казачьим частям прокатился открытый ропот: "- Силуют народ, как хотят, сволочи! - Не желаем расформировываться! Что это за новые порядки?!. - Ну, ребяты, объединились на свою шею!.." Теперь голос мирного казачьего населения и голос рядовых повстанцев открыто сливается с голосом красных бойцов, боровшихся с белогвардейщиной.. Образовался единый фронт казачьих масс и Красной Армии против господ-угнетателей, Отдают жизнь в борьбе с контрреволюцией коммунисты интернациональной роты, бунтуют против своих офицеров казаки-повстанцы, меткая; пуля казаков убивает полковника Георгадзе, находит и ярого белогвардейца-сотенного, от преследований которого бежал Прохор Зыков. Сцены, изображающие красноармейцев, "смыкаются" со сценами, рассказывающими о казаках-трудящихся, и в целом создается представление о народе-герое, который движет историю вперед, борется за правое дело. СВОБОДНАЯ КОМПОЗИЦИЯ ЭПОПЕИ Литература нашего века сделала новые шага в поисках наиболее выразительной художественной формы. Одни писатели стремятся вызвать своими произведениями впечатления, наиболее приближенные к восприятию самой жизни; другие - широко используют условность литературной формы, стремясь достичь наибольшей степени обобщения, синтеза. Это последнее явление дает стр. 187 -------------------------------------------------------------------------------- себя знать в творчестве Маяковского, в драматургии Брехта, в прозе в поэзии Арагона, в стихах Элюара и т. д. Новые тенденции нельзя не заметать и в жанре романа-эпопеи. Так, в "Жизни Клима Самгина" Горького часто единственным средством, движущим действие, являются "разговоры", идейные схватки героев. Горький не дает подробных описаний событий, а погружает читателя в самый "омут" споров, разногласий, мнений о происходящем. Он порой намеренно показывает разные точки зрения во всей их неоформленности, показывает, как зреют разные идейные направления. Читатель словно становится живым свидетелем идейной борьбы начала XX столетия. То же стремление дать возможность читателю увидеть движение казацких масс в эпоху революции со всей непосредственностью первоначального восприятия заметно и в свободном эпическом построении "Тихого Дона", Интересно в этом отношении сравнить отклики зарубежной буржуазной критики на появление "Войны и мира" и "Тихого Дона". Они оказываются - очень похожими. То, что в свое время показалось необычным в построении "Войны и мира", теперь поразило критиков и в "Тихом Доне". Изумление и неодобрение многих критиков вызвала свободная, непринужденная композиция романа-эпопеи. Критики за рубежом упрекали Л. Толстого в том, что его произведения "оставляют впечатление чего-то полупереваренного, сырого", романы Л. Толстого они называли "жидкими пудингами". Генри Джеймс возмущался безнаказанностью "бесформенной формы, рыхлостью композиции, незавершенностью - сюжетных линий, отрицанием композиции, сюжета, стиля". Подобные же критики упрекали Шолохова в незавершенности характеров и рыхлости композиции: "Произведение Шолохова действительно отличает большая объективность и широкий охват событий. Но в нем есть определенные недостатки, такие, как рыхлость композиции и ""завершенность характеров". Однако то, что на первый взгляд кажется незавершенностью, бесформенностью, связано со своеобразием композиции романа-эпопеи. П. Павленко, начав писать эпопею, признавался: "Увлекаюсь обилием персонажей и в ходе работы многих из них теряю, а потом уж как бы и некогда за ними гоняться, потому что движение вещи зовет вперед"1. Это естественно для эпопеи. Мастерство композиции эпопеи не в том, чтобы цепочкой соединить разные события и биографии многочисленных персонажей, а в том, чтобы читатель мог наглядно увидеть то большое, что мы называем историей, различить в ней судьбы разных людей. Во втором томе эпопеи "Тихий Дон", посвященном разгару революционных событий "а Дону, не много внимания уделяется главным героям романа - Мелеховым. Автора увлекают представители "проснувшихся" масс, такие, как - Лагутин, Турилин, и самобытные сильные характеры революционеров Подтелкова, Бунчука. Среди тех, кто присоединяется к штурму старого строя, мелькают знакомые читателю "татарцы", но появляются все новые и новые лица, их много, это уже целая людская лавина. Двинулась вся Россия - живо ощущает читатель. Некоторые из новых героев овладевают вниманием автора всерьез и надолго. И не всегда потому, что они играют важную роль в судьбе Григория -------------------------------------------------------------------------------- 1 "О писательском труде", "Советский писатель", М. 1953, стр. 147. стр. 188 -------------------------------------------------------------------------------- Мелехова. Подтелкова читатель сначала встречает как очередного противника Григория "В опоре, его нового идейного пастыря. Но вскоре читателя уже интересует сам вожак молодого революционного правительства на Дону. Так же незаметно и естественно в повествование о любви Григория и Аксиньи "вплетается" рассказ о суровом я не менее горячем чувстве Бунчука и Анны, которое вспыхнуло и закалилось в радостях и испытаниях борьбы за народное счастье. Читатель с таким же неотступным интересом, с каким следил за судьбой Григория, устремляется вслед за новыми героями. Не случайно "теряет" тех или иных персонажей Шолохов. Его зовет вперед движение истории, а значит, в центре оказываются уже другие, те, кого выдвинул исторический момент. В апогее перед глазами читателя предстает волнующееся народное море - Прихотливо изменчивое, но неизменно подчиняющееся законам истории. Приливы и отливы в этом море, бури на нем определяют общие очертания композиции "произведения. Текучесть, изменчивость всегда готовой к штормам народной стихии создает свои рельефы на широком эпическом полотне. "...Эшелоны корниловской армии тихо стекали к Петрограду, копились на узлах, вновь рассасывались". "С повинной потекли в Зимний дворец делегации и командиры частей крымовской армии". "Части Донревкома отхлынули и наводнили Глубокую". "Огромная толпа казаков бурлила, по-разному реагируя на речь какого-то оратора-латыша". "По толпам делегатов зыбью прошлось волнение..." и т. д. Море несет одну волну за другой, и каждую из них читатель видит близко и в отдельности только на миг, ее сразу тянет обратно, вглубь, в целое. Таким образом, ясно своеобразие принципов композиции в эпопее по сравнению с романом. Переходы, "сцепления" между отдельными частями эпопеи зависят не столько от взаимоотношений отдельных героев, сколько от своеобразия изображаемого исторического момента. С чем, например, связано внутреннее единство в картинах империалистической войны, почему так легко "подгоняются" друг к другу главы, повествующие о разных людях, биографически порой не связанных друг с другом? Уже первые картины, в которых раскрываются перед читателем события империалистической войны, представляют собой не простые зарисовки сражений, где с одинаковой беспристрастностью фиксируются все происходившие факты. Автор бросает особенно сильный сноп света на отвратительные подробности убийства людей друг другом. Но это совсем не с той целью, чтобы зарисовать войну в ее "натуральном виде". Писатель останавливается на натуралистически страшной стороне боев, потому что только ее видели солдаты в империалистической войне. У солдат не было ненависти к врагу, которая бы отчасти заслонила, присушила в них чувство отвращения, жалости и ужаса при убийстве людей. Шолохов подробно передает психологическое состояние бойцов, болезненные изменения, которые происходят в людях в ходе сражений. Он рассказывает, как "хворает душой" Григорий из-за убитого им в первый раз человека. Изображая дальнейший ход боев, автор не притупляет боли первых моментов, он рисует потрясающие картины оставленных на поле сражений жертв войны. стр. 189 -------------------------------------------------------------------------------- Вот фигура застывшего в живой позе около дерева мертвеца, а за ней - целое поле, усеянное скрюченными трупами. Это отравленные газами солдаты батальонов 256-го полка. На другом участке боев - изрубленные, изуродованные люди, обрывки одежды. Автор нарочно позволяет разглядеть в обезображенных трупах живые человеческие черты - смелый разлет бровей, белый лоб, атлетическое сложение тела. Все эти страшные картины войны - негодующее обвинение против тех, кто затеял бойню. Читатель видит, как копится гнев у солдат, становится решимостью повернуть оружие против своих угнетателей. Обилие таких сцен при изображении империалистической войны раскрывает ее кровавую, хищническую сущность, заставляет сосредоточить внимание не на схеме военных сражений, а на том, как рождается новый глубокий конфликт народа и его правителей. Эпопея прослеживает исторические закономерности развития эпохи, у автора есть что сказать своего, нового об этой эпохе, о народе. Настроение народа накладывает свой колорит на отдельные части эпопеи, объединяет различные сцены в единую красочную панораму. Отдавая себе отчет, какими именно средствами передает художник то неуловимое, что люди того времени ощущали как "воздух эпохи", можно заметить такую особенность. В начале второго тома, где изображаются последние дни самодержавия и просуждение масс, краски, рисующие обстановку, намеренно приглушены. На этом фоне очень резко даны люди. Вот каким видят окружающее бойцы в короткие промежутки между сражениями: "С неба сочилась дождевая мгла". ...Над болотом качался туман... На дне траншей на полвершка стояла жидкая грязь. Из бойниц выползали коричневые ручейки", "Лужи на путях, покрытые нефтяными блестками, отражали серую мякотную овчину неба". "На серых скатах остались серые комочки убитых..." Серые, осенние, гнетущие душу краски. Так же воспринимают действительность и жители в тылу: "В эта годы шла жизнь на сбыв - как полая вода в Дону. Скучные, томились дни..." "Сбочь хутора Татарского, по небу, наморщенному седой облачной рябью, колесило осеннее солнце" и т. д. С ужасом замечают люди, глядя друг на друга, как общий застой, война глушат, мертвят и человека. "...Гнула Григория война, высасывала с лица румянец, красила его желчью..." "В подбежавшем солдатишке, заросшем до скул ежистой дымчато-серой щетиной, Иван Алексеевич с трудом опознал Валета". Но в этой обстановке все ярче разгорается ненависть, свет нового сознания в глазах людей. "Чубатый глянул на офицера задымленным косым взглядом и... в первый раз за свою бытность в полку разразился истошным криком..." У Григория "из-под заиневших бровей тускло, как осколки антрацита, светили глаза". "Во влажном взгляде бородатого дрожали огневые светлячки. - Обидел, сука!" "У Меркулова в - коричневых, крапленных желтой искрой глазах замигал" веселые светлячки..." Все эти красочные детали "ложатся" как штрихи на общий колорит, наглядно, прямо передают нервное возбуждение, гнев солдат. стр. 190 -------------------------------------------------------------------------------- Тона резко меняются, когда описывается надвигающийся кризис, последние дни империалистической войны. "...По ночам далекое фиолетовое небо кромсали отсветы прожекторных лучей; они сияли радужно-тусклыми зарницами..." "...Лес, торчавший позади окопов седой щетиной на черном черепе невысокого холма...". "...Копится темнота, дотлевает на небе дымный костер Стожаров..." "...На Дону... лед, трупно синея, вздувался". Контрастные, кричащие краски. Цвета траура и крови режут глаз. Автор "настраивает" читателя, заставляя его ощутить обстановку так же, как его герои. Пытаясь понять, отчего так плотно обступает нас мир шолоховской эпопеи, отчего действует он на наши чувства, и стремясь уловить "способы изображения", мы различим своеобразную музыкальную, звуковую оркестровку в эпопее. Так, в сценах империалистической войны читатель бывает оглушен грохотом боев, громом орудий: "А с немецкой стороны, оттуда, из-за обугленных пней сизого ольшаника, из-за песчаных, сгорбленных увалов, рвало, трясло, взметывало я полыхало густым беспрерывным гулом, трескучим пожаром выстрелов... Гууууу... Гууууу... Гууууу... Трррррааа-рррааа - та-та-та-та!- безумно спешили немецкие пулеметы". Воздух наполняют "сверлящие высвисты", "хлопки выстрелов", "гулкие удары", "стоны сплошного орудийного гула". Голос человека, звуки мирной жизни тонут в этом грохоте и гуле. "Крик "обошли!" донесло до казаков". "В австрийских окопах кто-то мастерски играл на мандолине. Тоненькие, колеблемые ветром звуки спешили оттуда..." Но в ходе развития действия человеческие голоса становятся все слышнее. "- Насыпали нам! - словно радуясь, выкрикнул Чубатый". И постепенно бои, в которых все заглушал гром орудий, сменяются другими боями. В "их слышен голос пробудившегося народа. В новых звуках чувствуется не слепая сила, а мощь человека, который становится хозяином истории. Впервые не так страшен кажется гул орудий, когда казаки поднимают голос на сотенного в полку, где служат татарцы. Это "бунт из-за червивых щей. "- Падлом зачали кормить! - запальчиво выкрикнул Мишка Кошевой. - Каптера сменить! - Гадюка!.. - Зажрался, дьявол! - Он из бычиных почек щи лопает.... - А тут с червями! - подхватили ближние... - К суду его! - громыхнуло сзади. Голос сотенного захлестнуло новым валом вскриков". Передавая людские голоса, описывая митинги революционных казаков, столкновения с офицерами, Шолохов говорит теми же словами, что в передаче "говора орудий". Крик Ивана Алексеевича - агитатора "лопнул над толпой шрапнельным разрывом". Бунчук "разыскивал какие-то большие глыбы слов, чтобы ломать ими, "рушить...", "веско и зло разил ехидные вопросы". стр. 191 -------------------------------------------------------------------------------- Когда казаки отказались идти на дилерских рабочих, "поднялся неуемный шум, буря выкриков слоено сорвала Калмыкова с бочонка". "Командир шестой сотни, войсковой старшина Сукин смял голос Калмыкова басистым раскатом". "Будто в литавры ахнули: грохот одобрительных криков достиг последней степени напряжения и, медленно спадая, утих". Во время съезда фронтовиков сыпал призывно-горячие слова Лагутин". Победа идет, это ощущается в людском гуле более явственно, чем в самом сильном грохоте вооруженных боев: "В тяжелый, хлещущий по ушам жгут скрутились слитные раскатистые крики одобрения... - Га-а-а-а-а!.. - снарядным взрывом лопнул крик". Итак, жанр романа-эпопеи обогащается множеством интересных приемов изображения, и среди них важное место занимает и новый принцип изображения характера. В Тихом Доне" автор пристально разглядывает внутренний мир своих героев, Пользуясь, словно телескопом, эпическими картинами классовой борьбы и "увеличивая" на полотне эпопеи каждую маленькую черту характера героя. Это позволяет ему различить все сложные противоречия в душе человека, отыскать их корни. То, что только намечается, не резко выражено водном герое, делается четким, когда проявляется в действиях масс людей. Ускользающие от оценки субъективные восприятия героев "врастают" в эпопее в реальную почву-изображение народной жизни, истории. "Тихий Дон" Шолохова учит писателей мастерству эпического повествования. Постигая в развитии событий закономерности истории, Шолохов решает исторические конфликты по-своему. При этом в композиции эпопеи появляются новые связи, новое единство, которых не знает роман. Контуры композиции определяются колоритом исторической эпохи, каким его видит художник, моментом в развитии характера целого народа. Определенная "независимость" автора эпопеи от личных связей между героями во многом решает задачу приближения изображаемого к предмету изображения. В эпопею открыт доступ многим жизненным связям я событиям, которые нельзя ввести " обычный роман, где "всякое событие или лицо должно быть соотнесено с центральными героями. Сторонники теории "потока сознания", играя на желании читателя увидеть в книгах как можно более непосредственную картину жизни, все время стараются доказать, будто бы именно передача подсознательных движений человека, субъективных несвязных ощущений разрывает "путы условности" в литературе. Но такой путь на самом деле ведет к произвольному искажению личности, делает литературный персонаж простым сосудом для "наполнения" его авторскими размышлениями, придуманными ощущениями. В эпопее писатель рисует наиболее "объемную" картину действительности. Это отражает новую ступень познания связей между индивидуальным и общим, познания законов исторического развития и роли человека в история, которое автор реализует в сложном, многоплановом построении. В противоречивых человеческих характерах Шолохов всегда умеет выделить главное, за путаницей событий, порой трагических, различить, как прокладывает дорогу могучее движение народа к новому. Вот этому-то глубокому постижению всех тончайших нитей, связывающих человека с ходом истории, и следует учиться у Шолохова прежде всего. стр. 192