Вопросы художественного мастерства, литературного творчества все чаще привлекают внимание печати стран народной демократии. В газетных интервью в беседах и статьях известные писатели рассказывают читателю о своей творческой работе, об истории создания отдельных книг, о путях, которые привел их в литературу, делятся своими планами на будущее. В данной подборке воспроизводятся (с небольшими сокращениями) некоторые из этих бесед, появившиеся за последнее время. Мы публикуем рассказы польских писателей Ярослава Ивашкевича, Леона Кручковского, Станислава Выгодского, Тадеуша Брезы, Казимежа Брандыса и Станислава Лема, с творчеством которых советский читатель уже знаком по журнальным публикациям и отдельным изданиям. В следующих номерах журнала будут напечатаны статьи о литературном: труде писателей других стран народной демократии. Недавно с одним из моих литературных друзей мы разговорились о книгах, о читателях и пришли к весьма пессимистическим выводам. Собственная наша любовь к чтению невольно показалась нам какой-то старомодной привычкой, потому что ныне говорят, будто книга - это нечто архаичное, обреченное на гибель в грядущем атомно-кибернетическом мире. Вероятно, такие опасения отчасти справедливы. Может быть, они и порождают все эти рассуждения, будто роман уже изжил себя. Может быть, ими же объясняется и тот факт, что так мало" заинтересованности вызывает настоящая, добрая проза. Возможно, поэтому идут неустанные поиски какой-то новой литературы, которая крепче приковала бы внимание читателей. -------------------------------------------------------------------------------- Фрагменты из одноименной работы Я. Ивашкевича (издательство "Чительник", Варшава, 1959). На русский язык переведены следующие произведения Я. Ивашкевича: "Шопен" (Музгиз, М. - Л. 1949), "Рассказы" (Изд. иностранной литературы, М. 1956), "Женитьба господина Бальзака" ("Октябрь", 1960, N 11), "Рассказы" (Библиотечка "Огонька", М. 1960), "Девушка и голуби" ("Иностранная литература", 1961, N 1) и др. стр. 153 -------------------------------------------------------------------------------- Книга, несомненно, переживает какой-то кризис. Но не следует пускаться в пророчества, не надо паниковать по любому поводу, особенно если речь идет о книге... Прежде чем книга сделается "пережитком", прежде чем ее заменят таинственные "кикимобиле", появление которых предрекла в своих стихах поэтесса М. Павликовская, книга еще сыграет немалую роль в нашей культурной жизни... Я не стану здесь останавливаться на роли книги в деле пропаганды культуры. Я хотел бы сказать о том, какое значение представляет книга для каждого из нас. Попросту - для меня самого. Если говорить о любви к чтению, то я - самый обыкновенный читатель. И хотя я не очень люблю романы (как повар не любит изделий собственной кухни), я боготворю книги вообще и не знаю, как я мог бы обойтись без них, например, на необитаемом острове. Кто-нибудь, пожалуй, возразит мне на это: очень просто - вы сами принялись бы сочинять их. Однако это была бы лишь иллюзия. Своя книга - нечто совсем иное. Когда знаешь, как она создавалась (хотя бы многие подробности уже забылись), знаешь, как зарождался сам замысел, - отношение к ней бывает как к чему-то, в чем обманулся, глубоко разочаровался... Я люблю ездить пригородной электричкой Подкова Лясна - Варшава. Эти поездки позволяют мне постоянно быть в курсе всех тех настроений, радостей и забот, которыми живет население. Знаменательно, что большинство из тех, кто едет на работу, читает в дороге. (Их бывает меньше на обратном пути, когда все возвращаются домой порядком усталые.) Книги читают самые разные: от "Унесенных ветром" М. Митчелл до "Этики" Спинозы. Прямо не вагон, а настоящая читальня... Редко в руках у моих попутчиков я замечаю собственные книги. Если же случается такое, чувствую себя смущенным. Досадно, что люди читают вещи, создавая которые я иной раз забывал о тех, кто будет потом листать страницы моих книг. В такие моменты я полной мерой ощущаю всю долю своей писательской ответственности и думаю о том, что мы - литераторы - далеко не всегда отдаем себе ясный отчет в этом. Я не сомневаюсь, что каждый из нас творит для читателя. Но как часто при этом мы уделяем слишком большое внимание собственным переживаниям или таким вещам, которые близки и понятны только нам самим, читателю же они кажутся далекими и претенциозными. Как редко задумываемся мы над тем, что у наших книг складывается своя судьба: выйдя из наших рук, они начинают жить самостоятельной жизнью, нередко полной большего смысла, чем наша собственная... Все это так, но как, однако, рождается книга? Я, разумеется, говорю не о процессе печатания, а о том, как она зреет в сознании автора. Словом, как пишется книга? стр. 154 -------------------------------------------------------------------------------- В подобных вещах не существует единых правил. Каждый писатель понимает это строго индивидуально. Каждый по-своему готовится к самому процессу творчества, по-своему собирает материал, по-своему его использует. Один творит за письменным столом, другой - стоя перед пюпитром (как Рильке), третий хватается за свою тетрадку где придется, как, например, Джозеф Конрад, которого жена не раз заставала в ванной с рукописями на коленях. Из этих рукописей впоследствии рождались шедевры... В этом процессе каждый, увы, богат лишь своим опытом, и никто не смог бы написать о том, как создаются книги вообще, но только - как возникают его собственные. Так и я могу здесь рассказать лишь о себе... Многое, разумеется, зависит от того, какую книгу пишешь. Одно дело прозаические произведения, иное - драмы. А уж создание стихов (экспромтом или в упорных творческих поисках) - вещь и вовсе особенная. На этот счет немало признаний, хотя и неполных, но чрезвычайно любопытных, есть у самих поэтов. Если же говорить о себе лично, то мои поэтические склонности отличны от господствующих ныне, несмотря на то, что в самой работе над стихом у меня общие принципы с другими поэтами. Мне кажется прежде всего, что подобные склонности у всех поэтов разные, поскольку все писатели вообще не похожи друг на друга. Могут сказать, что все зависит от эпохи, среды, в которой формировался писатель. Конечно, объективное воздействие этих факторов велико, однако очень важна и психика самого автора, которая (да будет мне позволено так считать) определяется уже от рождения. Это звучит, быть может, откровенной ересью в наши дни, но мне думается: некоторым, что называется, на роду написано быть поэтами. Именно таким прирожденным поэтом был, например, двадцатичетырехлетний бразилец Кастру Альвес, умерший в самом начале своего беспримерно раннего творческого расцвета. Он посвятил свою музу делу освобождения негров, делу революции, хотя его эпоха скорее толкала поэта на создание стихов в духе Бодлера или парнасцев. Когда-то выступая на эту тему в нашем Союзе писателей, я привел в качестве примера свое первое стихотворение, написанное в девятилетнем возрасте. Не нужно быть особенно проницательным критиком, чтобы заметить в нем отдельные элементы, характерные для моего последующего поэтического творчества,, по крайней мере для первых моих стихотворных сборников. Несомненно, не только склонности чисто литературные имеют значение. Ведь стихи (не говоря уже о прозе) подсказывает нам жизнь. Следовательно, они вбирают в себя и какие-то приметы нашей повседневности, которые, как бы старательно ни прятал их поэт, всегда пробьются наружу. стр. 155 -------------------------------------------------------------------------------- Иначе обстоит дело с прозой, проза - всегда итог накопленного нами жизненного опыта. Поэтому, когда опыт этот минимален, автор книги углубляется в свою биографию, о свои интимные переживания. Подавляющее большинство книг авторов-дебютантов в той или иной степени - автобиографично. Пруст полжизни пополнял свои представления об окружающем, на основе чего и написал впоследствии, в уединении, свою книгу, погрузившись в ретроспективные поиски "утраченного времени". Не подлежит сомнению, что творчество каждого большого прозаика также базируется на его собственном жизненном опыте. Одни спешат записать все по горячим следам, другие полагаются на свою память. Это всегда стремление "спасти от забвения" дорогие нам воспоминания, безжалостно уносимые стремительным потоком времени. Каждая книга рождается в результате борьбы, поэтому процесс ее создания всегда очень мучителен. Эти муки творчества находят отражение в самой рукописи, которую художник правит и правит до бесконечности, как, например, Толстой или Жеромский. У некоторых эти муки начинаются задолго до того, как они сядут за стол, и проявляются затем в тех дьявольских усилиях, с какими они ищут каждое слово, каждую фразу. Примером такого рода может служить творчество Флобера. Во всяком "случае, для автора процесс творчества - это борьба с самим собой, со всяческими соблазнами, отвлекающими его от задачи, им поставленной, борьба против собственного малодушия, толкающего его на упрощенное решение главной проблемы, борьба за то, чтобы наиболее четко ее выразить... Есть вопрос, который читатели чаще других задают писателю. Он не всегда ставится столь прямо и назойливо, как в некоторых столь модных у нас ныне анкетах. Однако независимо от формы, в какой он задан, суть сводится к одному: почему пишешь? Необходимо сразу заметить, что писатель и сам неоднократно с беспокойством спрашивает себя о том же самом. И ему очень трудно бывает ответить, даже тогда, когда он пребывает в тиши своего кабинета, наедине с собой. Особенно трудно ему ответить на этот вопрос с предельной искренностью. И очень часто он втайне признается сам себе: не знаю. Однако некоторые вещи здесь не подлежат сомнению. В каждой книге видны стремления автора запечатлеть кусок собственной жизни, попытка перебросить мост над бездной небытия, связав себя со своим временем, сделать то, что в "Фаусте" Гёте выражено словами: "Verweile doch, du bist so schon!"1 ...Книга пишется для читателя. Есть авторы, которые оспаривают это, считая собственное творчество чем-то герметически замкнутым, чем-то, что они нашептывают себе, поскольку их от- -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Остановись, мгновенье, ты - прекрасно!" стр. 156 -------------------------------------------------------------------------------- кровения доступны лишь им самим. Есть и такие, которые утверждают, будто книга - результат чисто интуитивной потребности к творчеству, итог того внутреннего монолога, который каждый человек беспрерывно ведет с самим собой. Но все это лишь отголоски ошибочных взглядов. Я не представляю писателя, который не думал бы об одном или о многих читателях, о том, что его собственный опыт может представлять для них какой-то интерес... Разные есть писатели, различны и созданные ими книги. Эта истина не нова. Но книга если и исчезнет с лица земли, как это предрекал мой приятель, то не раньше, чем пропадет потребность в "новом прекрасном мире". Задача книги воспитывать читателя, раздвигать его духовные горизонты, пополнять его знания, тем или иным образом связывая его с жизнью. И мы должны радоваться, что живем в эпоху, когда книга здравствует, вызывает дискуссии, споры, когда каждый год приносит что-то новое и удивительное в этой области... Нет, невозможно представить нынешнюю нашу жизнь без книги, а что будет завтра - увидим! стр. 157