Профессиональные недоброжелатели советской литературы любят порассуждать о величии русской классики. Разумеется, их восторги небескорыстны: похвалы, расточаемые Гоголю или Толстому, сопровождаются выпадами против их преемников. Иногда, впрочем, мы читаем и о "возрождении" классических традиций, но это еще не говорит о подлинной объективности "специалистов по России". Один из "специалистов" такого рода, известный английский журналист и критик Александр Верт опубликовал в еженедельнике "Нью стейтсмен" статью под сенсационным заглавием "Советское литературное возрождение?"1. Речь идет о нашей литературной жизни последних лет. А. Верт называет много новых книг: "Жестокость" П. Нилина, "Глубокий тыл" Б. Полевого, "Битву в пути" Г. Николаевой, "Живые и мертвые" К. Симонова. Но самыми интересными и характерными кажутся ему повести и рассказы, "написанные, так сказать, в чеховской традиции"; к "чеховианцам" Верт относит В. Тендрякова, Ю. Нагибина, Ю. Казакова. И тут же спешит предупредить западного читателя: "Само определение "чеховский" приводит в бешенство ученых мужей из Союза писателей": они-де представляют Чехова почти революционером и тщатся доказать, что "чеховская ирония" и "пожимание плечами" - это буржуазная выдумка... Не будем касаться выдумок Верта относительно Союза писателей. Заметим только, что его понимание Чехова - поразительно плоское и вполне достойное буржуа. Определить отношение Чехова к жизни словами "пожимание плечами" - и не сказать ничего о его гуманизме, о нравственной атмосфере его произведений! Можно смело утверждать, что критик А. Верт по своему пониманию Чехова оказался ниже многих английских читателей, любящих его творчество. Зачем затеян разговор о Чехове в этой статье, становится совершенно ясно из дальнейшего. Как уверяет А. Верт, "чеховианство" Тендрякова и других является чем-то новым в советской литературе: это своего рода бегство от грубых, примитивных канонов социалистического реализма". Здесь и зарыта собака. Наш "ученый муж" стремится опорочить метод советской литературы. Во имя этой неблаговидной цели он вкривь и вкось толкует творчество Тендрякова, приписав ему свое убогое понимание чеховской традиции. В повести "Чудотворная", написанной со страстью борца, А. Верт находит "чеховскую отрешенность своего рода". Разбирая рассказ "Ухабы", отличающийся ясностью моральных критериев, он говорит о чеховском "пожимании плечами": "Председатель колхоза по-своему прав в конце концов; и что же можно сделать, если люди так бесчувственны и глупы?" Это - намеренное искажение позиции писателя. О Князеве (кстати, он не председатель колхоза, а директор МТС) в рассказе говорится определенно: "До убийцы выросший бюрократ". Надо же умудриться приписать В. Тендрякову оправдание такого персонажа! И попросту умолчать о романе "За бегущим днем", о поисках писателем героя нашего времени. -------------------------------------------------------------------------------- 1 "New statesman", London, 29 oct. 1960. стр. 159 -------------------------------------------------------------------------------- А. Верт идет еще дальше, объявляя, что следование чеховской традиции (знакомые нам "ирония" и "пожимание плечами") - чуть ли не единственное спасение советской литературы от провинциализма, в котором она будто бы коснеет последние тридцать лет. "Много ли советских книг, - беззастенчиво спрашивает он, -действительно оказали влияние за рубежом - если оставить в стороне, пожалуй, раннего "анархического" Шолохова?" Не стоит принимать всерьез эту нелепую выходку. Автор "Тихого Дона" давно признан повсюду как талантливейший художник нового мира. И слова Верта о раннем "анархическом" Шолохове звучат попросту комично в дни, когда зарубежные читатели открывают вторую книгу "Поднятой целины". Подобный провинциальный снобизм не характерен для подлинных представителей английской литературы, - их отношение к советской культуре совсем иное. Известные романисты Чарльз П. Сноу и Памела Х. Джонсон с уважением писали недавно (в советском журнале "Культура и жизнь", 1960, N5) о целой серии советских романов, которые были изданы в Англии в 40-е годы: они называли имена А. Толстого, И. Эренбурга, Б. Полевого, В. Пановой, Ф. Панферова. Английские писатели подчеркнули, что их согражданам чуждо предвзятое отношение к советским книгам (столь характерное для всевозможных "специалистов по России"): "Англичане искренне желают читать книги, которые нравятся советским читателям. "Жестокость" Павла Нилина, опубликованная в Англии в конце прошлого года, встретила очень теплый прием". В заключительном разделе своей статьи А. Верт возвращается к традициям русской классики. Впрочем, "а этот раз тема получает новый поворот. Верт передает свои разговоры с некими безыменными советскими писателями и так характеризует их стремления: "Они против чеховского стиля - по их мнению, анемичного - и против Толстого". Последнее особенно радует Верта: Толстой, пишет он, - "одобренная советская модель"; писатели же, с которыми он беседовал, предпочитают Лескова. Эти слова лишний раз показывают, насколько наш "ученый муж" дорожит классическими традициями. Традиции Лескова, так же как и Чехова, - для него не более, чем прикрытие. А печется Верт о том, чтобы советские писатели свернули свое революционное знамя. стр. 160